Дэвид Линн Гоулмон 
Наследие Луны

Группа «Событие» – 6

Текст книги предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=12486223
«Наследие Луны»: «Э»; Москва; 2016
ISBN 978-5-699-91562-0
Аннотация

США приступили к продолжению своей лунной программы. НАСА уже успешно высадило на поверхность спутника Земли четыре лунохода, готовящих площадку для высадки людей. И тут – неожиданная находка! В лунном грунте обнаружены тела неизвестных космонавтов, а рядом с ними – удивительные вещи, созданные на основе необычайно высоких технологий. Телеизображение с Луны увидел весь мир – и тут же ведущие державы, а также крупные террористические организации загорелись желанием первыми овладеть этими артефактами. Началась лунная гонка, грозящая перерасти в Третью мировую войну. Чтобы не допустить этого, президент США привлек к операции сверхсекретную спецгруппу быстрого реагирования «Событие»…

Дэвид Линн Гоулмон
Наследие Луны

David Lynn Golemon 
Legacy 

© 2011 by David L. Golemon. Published by arrangement with St. Martin’s Press LLC. All rights reserved
© Перевод на русский язык. М. Молчанов, 2014
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Э“», 2016

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность. 

Пролог
Перед ликом Господним

23 февраля 2007 г.

Неказистая древняя лачуга нелепо смотрелась на фоне стоявшего рядом новехонького двухэтажного дома. Его построили на доходы от золотой жилы, которую нашли в горах Суеверий пару лет назад. Старик и его жилец провели в новом доме ровно семьдесят два часа и пришли к выводу, что такая роскошь не для них. К вящему неудовольствию взвода военной полиции и службы безопасности, патрулировавших округу, Гас Тилли вместе со своим малюткой-другом снова перебрались в лачугу. Хотя ее отремонтировали и добавили кое-каких приятных мелочей, в частности новые светильники и две кровати, сквозь щели в стенах по-прежнему задувал холодный зимний ветер.
По оценкам близких к правительству источников, у Гаса Тилли насчитывалось сбережений на сумму около 160 миллионов долларов, однако старик по-прежнему каждый день трудился в Затерянных копях Голландца. Иногда ему помогали жилец и парень из соседнего городка Чатос-Крол по имени Билли Даус. Он, правда, мог работать только по выходным да на каникулах, остальное время занимал колледж. Учебу оплачивали за счет доходов от шахты.
Правительство США официально передало Затерянные копи Голландца, случайно обнаруженные в пустыне в 2006 году, во владение Гаса за «неоценимую помощь, оказанную при проведении спецоперации». Впрочем, одним лишь золотом присутствие обширного военного контингента, который охранял не только шахту, но и лачугу с пустующим домом, не объяснялось. На самом деле главной ценностью, доверенной Гасу, был малютка-пришелец. Старик целыми часами просиживал с новоиспеченным другом на многочисленных консультациях на авиабазе «Неллис» в пустыне штата Невада за много сотен миль отсюда. В ходе этих консультаций малыш сообщил ценнейшие сведения, пролившие свет на события, что начались еще при президенте Гарри Трумэне и достигли апогея в битве с Уничтожителем в 2006 году, унесшей сотни жизней.
О существовании крохи – как ключевому звену сверхсекретной операции «План Блау», ему даже присвоили кодовое имя – знал крайне ограниченный круг людей. Мэхджтик, или Мэчстик, как его называл Гас, стал самым ценным существом на свете. Доступ к нему имели только президент Соединенных Штатов, глава Объединенного комитета начальников штабов и члены секретного подразделения 5656 – они же и распоряжались полученными сведениями, которые были призваны защитить мир от грозившей ему опасности. Опасность эта уходила корнями в одну ненастную ночь 1947 года, когда над городком Розуэлл, штат Нью-Мексико, потерпела крушение летающая тарелка.
Из кроватки в левом углу комнаты донеслось хныканье. Гас Тилли перекатился в огромной постели, поднял голову и посмотрел на малютку, беспокойно ворочавшегося под шерстяным одеялом. Мэчстик яростно сучил ногами и руками, но потом вроде как успокоился. Рядом с кроваткой горел его любимый ночник с Микки-Маусом. Постепенно инопланетянин перестал вертеть своей большой зеленой головой, ручки и ножки обмякли, однако в тусклом освещении старик увидел, как под миндалевидными веками бегают глаза: крохе снился сон. Такое случалось очень редко, и только когда Мэчстик чувствовал приближение врага, которого все называли просто «серые».
Гас уже собрался было лечь, как вдруг одеяльце Мэчстика полетело на пол, пришелец вскочил и, уставившись на стену лачуги, завизжал. Тут же распахнулась дверь, заставив Тилли подпрыгнуть в кровати, и в комнату вошли двое военных в штатском, на ходу снимая девятимиллиметровые «беретты» с предохранителя. Убедившись, что все в порядке, – за исключением подотчетного им крохи-инопланетянина, издающего нечеловеческие вопли, – охранники растерянно переглянулись, и один из них потянулся к выключателю.
– Не надо! – шикнул на него Гас. – Никакого света. Он все еще спит.
Откинув одеяло, 84-летний старик выбрался из просторной кровати и, кряхтя, присел рядом с пришельцем. Присмотревшись, охранники увидели, что пижама Мэчстика, разукрашенная ковбоями и индейцами, насквозь промокла от пота.
Гас осторожно взял жильца за крохотную ручонку с длинными пальцами и потряс.
– Эй, малыш, проснись!
Мэчстика трясло, он уставился на противоположную стену, будто видел за ней что-то, недоступное человеческому взору. Ледяной ветер, бушевавший снаружи, с воем просачивался между досок, усугубляя тревожность происходящего.
– Ну же, дружок, очнись. Не пугай старину Гаса.
Мэчстик моргнул и снова пронзительно завизжал – такого крика Тилли не слышал с 2006 года. Инопланетянин был до смерти напуган.
Один из охранников – тот, что повыше, – обратился к Гасу:
– Может, связаться с директором Комптоном?
Старик пропустил вопрос мимо ушей и провел огрубелой ладонью по зеленой щеке Мэчстика.
– Будет, малыш… Гас рядом, он тебя в обиду не даст.
Наконец взгляд пришельца прояснился. Из правого глаза выкатилась огромная слеза и упала на желтую пижаму. Мэчстик часто замигал, затем вдруг широко раскрыл глаза и уставился на морщинистое лицо Тилли.
– Ну-ну, кроха. Это же я, Гас.
Маленький инопланетянин вгляделся в лицо друга, смежил веки и накрыл своей ладошкой руку старика.
– Они близко, Гас.
Сердце Тилли замерло. Он прикрыл глаза и покачал головой.
– Так и знал, что не обошлось без этих ублюдков.
– Луна…
Тилли открыл глаза. Мэчстик снова уставился в пустоту перед собой.
– Ты о чем?
– Луна.
Гас повернулся к высокому:
– Вызывай своего Комптона. Скажи, чтоб поторапливался.
Охранники покинули лачугу и поспешили к одному из шести трейлеров, окружавших дома.
– Теперь расскажи мне, при чем здесь Луна, а потом разберемся, кто там близко.
Мэчстик уже не трясся, и в тусклом свете ночника было видно, что он собирается с мыслями.
– Луна, Гас. Луна…

700 миллионов лет назад

Война, длившаяся ровно три года, два месяца и двадцать один день, положила конец цивилизации. Навсегда стих детский смех, мысли и чувства взрослых так и остались невысказанными.
Теперь само выживание их вида зависело от крохотной станции на спутнике голубой планеты, еще до конца не сформировавшейся, покрытой вулканами и с такой враждебной средой, что даже агрессоры на нее не позарились. Когда-то у спутника был брат-близнец— именно он подарил отчаявшемуся народу надежду на спасение: там обнаружили минерал, обладающий удивительными свойствами. Его добывали, плавили и преобразовывали в энергию, необходимую для борьбы с захватчиком. А потом источника этого волшебного минерала не стало; взрыв спутника потряс звездную систему и обрек их цивилизацию на вымирание. Собственными руками они превратили свою родину— планету с красными песками, зелеными океанами и изумрудным небом – в опустошенный мир, лишенный признаков жизни. Выжившим пришлось усвоить, что в смерти нет чести – есть только смерть.
Офиллиас уничтожили намеренно. Это был отчаянный шаг, но он себя оправдал: подожженные шахты взорвались, и невероятной силы удар за миллиардную долю секунды стер вражеский флот и смертоносных автоматизированных бойцов в порошок. Увы, как часто случается на войне, не все пошло по плану. Вместо того чтобы уничтожить только шахты и летающие тарелки захватчиков на орбите, взрывная волна проникла в самое нутро спутника. Сначала воспламенились минеральные жилы, затем не выдержало насыщенное энергией ядро. Очередной взрыв столкнул их родную планету с выжившим спутником, а обломки погибшего Офиллиаса ударили по соседним мирам с такой силой, что сбили их с орбит. Одну планету отшвырнуло в глубь системы, заодно уничтожив на ней всякую жизнь: целые города, океаны и материки унесло в открытый космос. Другую же – голубую, еще пребывающую в полурасплавленном состоянии, – вместе с оставшейся луной, Номтоо, бросило чуть ли не на центральную звезду. Так она стала третьей планетой от солнца.

* * *

Какое счастье, что этот пустынный и бесплодный кусок камня служил лишь перевалочным пунктом перед прыжком на большую голубую с зеленым планету в 240 000 миль пути! Ее новая орбита еще не вполне утряслась, однако выбора у выживших не было: со всеми вулканами и негостеприимной средой это их новый дом.
Мужчина в скафандре стоял на краю огромного кратера и, подняв голову, вглядывался в лицо будущей родины. Те несколько дней, в течение которых сохранившиеся корабли следовали за этим куском камня и вулканической планетой, оказались настоящим мучением, но орбита, как и обещали ученые, все же выравнивалась.
Через миллиард лет, возможно, эта планета начнет напоминать старую. Пока же из-под клубящихся над поверхностью белых облаков просматривались лишь очертания единого суперконтинента. Приглядевшись, можно было различить сотни тысяч вулканов, извергающих огонь, газ и пар. Когда голубой гигант проходил совсем близко от их родного мира, ночью в телескоп было видно, как движутся океаны. Теперь же он был единственной планетой с пригодным для дыхания воздухом в пределах десяти световых лет. Ученые на базе говорили, что ее тектонические плиты еще не встали на место, и вдобавок их тревожило внезапное смещение в сторону солнца из-за взрыва Офиллиаса.
Мужчина опустил взгляд и ударом ноги взметнул клуб пыли, покрывавшей старый спутник, теперь обращавшийся вокруг нового хозяина. Присев, поднял кусок минерала, не принадлежавшего поверхности луны, – того самого, который помог им одолеть захватчиков. Триллиний обладал удивительным свойством выделять огромное количество чистой энергии при реакции с кислородом и водой. Благодаря этой энергии удалось создать лучевое оружие, переломившее ход сражения с пришельцами на летающих тарелках – и в итоге погубившее как нападавших, так и защитников. Мужчина глубоко вздохнул; внутри шлема звук показался глухим.
После взрыва Офиллиаса и луна, и негостеприимная планета оказались усеяны осколками триллиния. Если на новом месте найдется хотя бы немного минерала, можно было бы снова начать производство энергии.
Мужчине чуждо было раскаяние, но даже тот, кто всегда смотрит в будущее, не станет отрицать, что в случившемся виноваты они сами. Да, видимо, глубоко в душе он все еще мог сожалеть.
Высоко в чернильно-черном, усеянном звездами небе орбиту спутника патрулировали три уцелевших линкора из боевого флота. И пускай с такого расстояния каждый выглядел песчинкой, мужчина знал, что они – единственная опора и защита народа самоубийц, уничтоживших свой родной мир. Их дом, лишенный воздуха и воды, превратился в красный шар, вращающийся вокруг той же звезды, что и негостеприимная планета. Когда-то они были родственниками – будто старший и младший брат, – но чудовищная сила разделила их, как сиамских близнецов, причем пострадали оба. Ударом ноги мужчина отправил осколок триллиния в затяжной полет в безвоздушном пространстве. Камень преодолел около сотни ярдов над поверхностью и упал.
Индикатор на рукаве скафандра сообщал, что запас кислорода подходит к концу. Мужчина бросил последний взгляд на будущий дом: все-таки неплохое место, чтобы начать новую жизнь… да что там неплохое – единственное.
Очередной укол совести застал мужчину, когда он спускался по склону. В последнее время чувство вины настигало часто: стоило вспомнить те ужасные мгновения, когда погибала его родная красная планета. Остановившись на полпути, он отодрал от скафандра нашлепку с флагом – четыре кольца, обозначавших великое единство планет-близнецов и их двух спутников, – грустно улыбнулся и отпустил флаг. Тот медленно спланировал в серую пыль под ногами.
– Гидеон, как слышишь? Прием.
Добравшись до подножия, мужчина нажал на запястье, где располагалась кнопка передатчика.
– Я… плохо… помехи… – проговорил он, посвистывая и выплевывая воздух через сжатые губы.
– Хватит кривляться. Все с твоей рацией в порядке, меня не проведешь. Если верить компьютеру, у тебя кончается кислород, так что поторапливайся назад. У нас тут что-то странное.
Майор Гидеон с улыбкой слушал приятный и уверенный голос самого молодого сотрудника лунной базы. Лидия – милая и бойкая девица, подчас настолько серьезная, что ставит на место даже таких бывалых солдат, как он. А еще у нее самые красивые заостренные ушки на свете.
– Да, мамочка. Я и сам умею пользоваться датчиком кислорода.
– А со стороны и не скажешь. Такое ощущение, что тебе нужно каждый раз напоминать. Доктор Джошуа говорит, что эти твои прогулки плохо закончатся, если ты то и дело будешь расходовать весь запас воздуха.
– Понял, док, – ответил Гидеон.
– Майор, профессор Ремисс просит тебя на обратном пути проследить за восточным квадрантом, когда через него будут проходить «Гвидон», «Вортекс» и «Рейнджер». Включи лазерный дальномер и замерь их орбиты. У нас тут вся аппаратура вышла из строя, включая радар и эхолот. Справишься?
Услышав просьбу, Гидеон замер и с беспокойством посмотрел на часы, расположенные на левом запястье, а затем снова поднял голову к небу. В западной его части была пустота, усыпанная мириадами светящихся точек.
– Проклятье! – Майор длинными прыжками, в которых наловчился за последнее время, помчался вперед.
До глубокого кратера, где укрылась база, всего четверть мили, но Гидеон понимал, что не успевает. Следовало догадаться, что происходит, когда он только заметил те корабли, – но нет, он грезил о новой планете и не насторожился. Финальный аккорд войны с варварскими захватчиками заставил его потерять бдительность.
– Лидия, немедленно свяжись с нашими линкорами: у них попутчики! Заходят с кормы.
– О чем ты? – недоуменно спросила Лидия, видимо, думая, что Гидеон шутит: все знали, что ни врага, ни его флота не стало после того взрыва, который уничтожил Офиллиас и их дом.
Майор не сбавлял шагу; низкая лунная гравитация позволяла ему двигаться быстро и легко.
– Я не шучу, Лидия. Не далее как пять минут назад надо мной пролетели три корабля. Нашим добираться сюда еще минут десять, так что, бьюсь об заклад, это были вражеские тарелки!
– Не может…
– Свяжись с «Рейнджером» и включай тревогу. Пускай ученые и все остальные укроются в бункерах!
В ответ донесся испуганный лепет, но Гидеон уже не слушал, спеша к белым сверкающим корпусам базы, спрятанной внутри кратера. Он отчаянно надеялся, что Лидия успеет отправить сотрудников лунных научных групп в подземные бункеры, расположенные на глубине четырех миль. Помимо прочего, в них хранилось самое необходимое оборудование и запасы продовольствия.
Скачками преодолевая оставшееся расстояние, Гидеон то и дело задирал голову вверх в надежде увидеть там линкоры. Как эти три тарелки смогли уцелеть, когда погиб их родной мир? Взрыв Офиллиаса должен был стереть всю вражескую армию и флот летающих тарелок в порошок. Как же они ошибались…
У Гидеона перехватило дыхание, он остановился и упал на колени. Лунная поверхность расплывалась, стала похожа на плохо проявленный черно-белый снимок. Далекие горы двоились. Голова болела, рот отчаянно ловил воздух и не мог поймать. Усилием воли он заставил себя посмотреть на датчик кислорода. Светящиеся цифры и стрелки плясали перед глазами, и он поднес руку вплотную к забралу шлема. Индикатор ушел далеко за красную отметку – значит, до базы ему уже не дойти. В ушах зашумело, Гидеон завалился набок. Сосредоточившись на беге, он забыл, насколько быстро расходует воздух. Попытался встать, но смог только перевалиться на спину, аптечка первой помощи выпала из рук в пыль. Сознание куда-то улетучивалось. Осталось закрыть глаза и приготовиться к смерти.
– Дурак… – прошептал он, набрав в легкие остатки воздуха.
– Дурак! – донеслось откуда-то.
«Галлюцинация…» – подумал он. Потом стало ясно: звук идет из наушников. Гидеон улыбнулся.
– Сколько раз повторять? Нет, он опять за свое!
Свет померк. Затем майора перевалили на другой бок и привели в сидячее положение. В шлеме вдруг послышался легкий свист, и внутрь ворвался поток прохладного воздуха. В голову впилась боль, волнами расходясь по лицу, а оттуда к рукам, ногам и пальцам.
– Ну что, теперь будешь меня слушать? – снова раздался суровый голос, и майора встряхнули.
Рядом с ним сидел кто-то в таком же скафандре. Гидеон сглотнул, тщетно пытаясь избавиться от ватного привкуса во рту, и посмотрел на зеркальное золотистое забрало своего спасителя. Маленькая рука в перчатке откинула внешнее стекло, и за ним показались нежные черты лица Лидии. Она подобрала опустевший баллон, который извлекла из рюкзака Гидеона, и затем, выпрямив руку, швырнула его в пустоту.
– Больше я за тобой, майор, бегать не буду.
Гидеон поднял голову и увидел на востоке три яркие точки, плывущие на высоте около сотни миль. Он попробовал встать.
– Эй, осторожнее. Хочешь опять отключиться? Одна я тебя не…
– Смотри, наши. – Гидеон ткнул пальцем в небо и опустил среднее забрало шлема. Сквозь увеличительное стекло проплывающие в вышине корабли было видно лучше.
Лидия повернулась, чтобы взглянуть на движущиеся яркие точки: «Вортекс» и «Гвидон» с гигантским «Рейнджером» во главе.
– Проклятье, почему они не перестраиваются? Почему база им не сообщила? – Гидеон обвиняюще посмотрел на девушку-ученого.
– Ничего не работает: ни радар, ни эхолот, ни передатчики. Я же говорила: у нас что-то странное.
– Нужно было догадаться, – пробормотал Гидеон. – Какой дурак!.. Они не отказали, их заблокировали.
Корабли, клином двигающиеся по направлению к базе, по-прежнему шли на высоте в сто миль, крыло к крылу: впереди флагманский «Рейнджер», два карманных линкора чуть позади.
– Может…
Не успела Лидия договорить, как Гидеон схватил ее и повалил в лунную пыль. В следующее мгновение шедший слева карманный линкор бесшумно превратился в сгусток пламени. Внезапное нападение было тихим и нереальным, будто во сне. Еще один залп ударил в останки маленького «Вортекса», и дымящийся корпус исчез в ослепительно белой вспышке, а обломки алюминия и пластика на сверхзвуковой скорости градом посыпались на поверхность луны, взметая высокие гейзеры пыли и камней. Два оставшихся линкора были застигнуты врасплох. Носовые двигатели «Рейнджера» врубились на полную мощность, чтобы затормозить корабль, и он пошел на разворот. Секунду спустя его примеру последовал «Гвидон». Они собирались встретить незримого и нежданного врага лицом к лицу. Майор грустно покачал головой, – не успеют.
– Им не устоять, – тихо произнес Гидеон.
Рывком поставив Лидию на ноги, он потащил ее к домикам, спрятанным за стеной кратера.
Снова возникли вражеские корабли. Даже с такого расстояния Гидеон мог описать их во всех подробностях: серебристые тарелки, все в царапинах и пробоинах, полученных в ходе многочисленных схваток. Захватчики открыли огонь из своего необычного оружия: первые шесть залпов поровну распределились между «Гвидоном» и «Рейнджером». Линкоры тем временем развернулись к тарелкам и наводили на них башенные орудия.
Гидеон с ужасом наблюдал за происходящим и даже зажмурился, когда первые лазерные лучи ударили по флагману. Куски герметичного корпуса корабля и основной палубы вместе с паутиной балок полетели во все стороны. В ответ «Рейнджер» дал залп – такой же бесшумный и ослепительно яркий – из 21-дюймовой носовой пушки, а затем из второго носового орудия. Увенчанные алмазами стволы ярко вспыхнули зеленым светом, их окутал азотный клуб, необходимый для охлаждения большого ствола и кристаллического наконечника. Азот мгновенно замерз, создав пелену тумана, на таком расстоянии больше похожую на дым. Спаренные лазерные лучи из каждого орудия усиливали две тысячи стальных шариков размером с подшипник, которые, проходя через отверстие в преломляющем кристалле, расщеплялись на мельчайшие частицы. Металлическому граду вторили пучки частиц из небольшой спаренной 14-дюймовой пушки «Гвидона». Лазерные снаряды пробили насквозь первую тарелку, превратив ее в искореженную груду металлолома. Гигантская, 300 футов в диаметре, тарелка стала терять высоту и понеслась вниз, к гибели.
Вторая тарелка, оторвавшись от напарника, устремилась прямо к поверхности луны и расположившейся в кратере базе. В шлемофоне майора зазвучали крики и гомон. Что бы ни блокировало связь до этого, теперь перестало работать, и по рации было слышно, как капитан «Рейнджера» запрашивает у «Гвидона» отчет о повреждениях. Гидеон, не отпуская руку Лидии, посмотрел на схватку, разворачивавшуюся прямо над их головами. На расстоянии около пятидесяти миль от них первая вражеская тарелка врезалась в лунную поверхность и разлетелась на куски. Бесшумный взрыв в лунном вакууме казался нереальным и создавал обманчивое представление о сокрушительной силе удара.
Отделившаяся тарелка начала обстрел: зеленоватые лучи импульсного лазера ударили по кратеру.
Яркие вспышки сверху возвестили, что «Рейнджер» снова открыл огонь, затем к нему подключился и изрядно потрепанный «Гвидон». Сверхсветовое оружие стреляло, создавая иллюзию замедленной съемки. Зрелище лазерных пучков, ударяющих в цель, завораживало. Единственная оставшаяся на высоте вражеская тарелка попыталась уйти с линии огня, но слишком поздно. Четыре залпа сорвали верхнюю часть герметичного корпуса, и она разлетелась каскадом искр, подожженная вырвавшимся из корабля кислородом. На глазах у Гидеона и Лидии огромная тарелка развалилась на две части, которые бесконтрольно понеслись по направлению к поверхности луны.
«Гвидон» и «Рейнджер» выплеснули за борт несколько тысяч галлонов воды, которая тут же обратилась в лед, скрывая корабли от противника и защищая их от ответного огня. Затем линкоры стали разворачиваться в сторону последней тарелки.
Впервые за сражение майор издал победный клич: видимо, им все-таки удастся отбить эту последнюю отчаянную атаку. Однако радость его была преждевременной. Пять ярко-зеленых лазерных лучей ударили по базе внутри кратера. Гидеон видел только взметнувшиеся в черноту осколки лунного грунта и белые обломки композитных материалов, из которых были сделаны строения, а с ними – о ужас! – тела без скафандров. Лазеры продолжали уничтожать оружейные и кислородные склады, и кратер стал похож на вулкан, вместо раскаленной лавы извергавший здания и их обитателей. В ту же минуту тарелка, которая, разваливаясь на части, летела к поверхности, дала напоследок залп из всех своих высокотехнологичных лазеров. Гидеон и Лидия уворачивались от летящих обломков базы, и тут же над ними взорвался «Гвидон». Линкор погиб столь неожиданно, что поначалу они даже не поняли, как это случилось.
Опустившись на высоту полумили, оставшееся вражеское судно осыпало базу лазерными лучами. Тарелка замедлила ход и почти зависла над колонией, намереваясь разнести ее до основания.
Из-за завесы льда величественно выплыл «Рейнджер», даже несмотря на ставший почти смертельным удар от взрыва «Гвидона». Броня маленького линкора, разлетевшаяся на мириады осколков, изрешетила корпус флагмана, оплавленные обломки ударили по носовым башням «Рейнджера» – те загорелись и взорвались. Четыре орудийных расчета встретили смерть в объятиях открытого космоса. От неожиданности Гидеон сжал руку Лидии, затем еще сильнее, но уже от гордости: «Рейнджер» запустил основные двигатели и начал разворачиваться в сторону последней тарелки.
– У них ведь нет больше носового вооружения! – воскликнула Лидия.
«Рейнджер», набирая скорость, несся к вражескому кораблю. Капитанская рубка полыхала вовсю под огнем противника и падавшими на нее обломками «Гвидона».
– Что они делают? – спросила Лидия.
– Идут на таран. Иного выхода нет.
– Капитан, наверное, думает, что база выстояла. Неужели нельзя их остановить?
– Им все равно не выкарабкаться – слишком серьезные повреждения, – ответил Гидеон.
Корабли наверху стремительно сближались. Похоже, самоубийственные подвиги становились для их цивилизации традицией…
Лидия потянулась к передатчику на запястье и стала отчаянно выкрикивать позывные, а когда связаться с флагманом не вышло, заплакала. Вражеская тарелка, заметив угрозу, поднялась вверх, перенаправив лазеры на «Рейнджер». Гидеон схватил миниатюрную блондинку за руку и потянул к себе. Лидия боролась и вырывалась, но в конце концов припала к его груди, сотрясаясь от рыданий. Гидеон смотрел то на «Рейнджер», шедший на таран, то на голубую планету. Когда нос линкора врезался во вражескую тарелку, майор лишь опустил голову и покрепче прижал девушку к себе. В результате столкновения взорвались боеприпасы и запасы топлива обоих кораблей, и обломки по широкой дуге полетели к мертвой лунной поверхности, взметая бесчисленные клубы пыли.
Последняя битва за родину длилась меньше десяти минут и закончилась в полной тишине. Предсмертный удар обезумевшего врага унес жизни более шести тысяч мужчин и женщин.
У Гидеона подкосились ноги, и они с Лидией осели на пыльную поверхность. Несколько долгих минут они сидели молча, крепко прижавшись друг к другу.
Наконец Лидия перестала всхлипывать и заставила себя поднять голову. Голубая планета покидала небо. Половину ее поверхности закрывал тонкий слой облаков, другая лежала в тени. Лидия обняла майора и прижалась к нему крепче обычного.
– Как хотели назвать эту планету? – спросила она. – В смысле, собирались использовать то же имя, какое мы учили в школе?
– Насколько я знаю, да.
Гидеон смотрел, как голубая планета заходит за горизонт. На луне наступал день. Майор встал и поднял Лидию.
– Пошли, у нас уйма дел! На сбитых тарелках наверняка еще остались роботы. Нужно уходить, пока они не активировались.
Гидеон потащил Лидию за собой к полузасыпанному кратеру, где совсем недавно располагалась научная лаборатория. Девушка не сопротивлялась, лишь оборачивалась посмотреть на заходящую за горизонт планету.
– Нужно придумать ей имя – такое, чтобы отражало саму ее суть, – тихо и грустно произнесла она.
– Сначала доберись туда, а потом придумывай сколько влезет.

* * *

Спустя почти два месяца после того, как оставшиеся в живых люди перебрались на новую планету, среди обломков летающих тарелок пробудились боевые роботы. В остовах, покоившихся на поверхности спутника, уже давно не регистрировалось никакого движения, и компьютерный мозг посчитал это сигналом к действию. Штурмовики, принадлежавшие расе трусливых, но агрессивных и высокоразвитых захватчиков, отцепились от транспортировочных модулей и упали в лунную пыль.
Гибель хозяев пережили только семнадцать автоматизированных бойцов. Двенадцать из них, размером с небольшую комнату, выбрались из обломков и нацелились на вращающуюся неподалеку планету. Их датчики сразу уловили сложные электрические сигнатуры, которых не должно быть на поверхности первобытного мира. Записав координаты, роботы запустили ракетные двигатели и взяли курс на Землю. Хозяева запрограммировали роботов-убийц покончить с человечеством раз и навсегда.
Оставшиеся пять роботов выкатились из обломков, приняв форму шара. Трое из них, согласно программе, начали прочесывать лунную поверхность в поисках противника, а еще два отправились к последнему месту, где их датчики зафиксировали присутствие людей: кратеру. Не обнаружив врага, автоматизированные бойцы зарылись в грунт, словно куколки, окруженные корпусом-коконом. Теперь их задача – ждать, пока нога человека снова не ступит на Луну. Время ожидания значения не имело.

Берлин, Германия
1 января 1945 г.

Рейхсминистр вооружений и боеприпасов Третьего рейха молча стоял перед самым влиятельным – после фюрера, конечно, – лицом в нацистской Германии. Коренастый дерганый человечек с прилизанной волосок к волоску прической сидел за столом и изучал последнюю страницу только что доставленного отчета. Созданный ими мир трещал по швам, но крысеныш все равно умудрялся напускать на себя властный вид. Рейхсминистр Альберт Шпеер ждал, пока бывший фермер, а ныне глава СС, самой могущественной военной организации, помимо вермахта, заговорит.
Генрих Гиммлер, не прерывая чтения, поправил очки в проволочной оправе. Закончив, он с преувеличенной торжественностью положил лист в стопку, аккуратно выровнял ее и медленно закрыл папку. Постукивая ногтем по широкому коричневому корешку, он будто размышлял над неким фундаментальным решением. Однако, что бы Гиммлер там из себя ни строил, Шпеер знал: эта расчетливая скотина ни шагу не сделает и ни слова не произнесет, тщательно не взвесив все заранее. И подобная показуха выводила рейхсминистра из себя.
– Мне не нравится, когда меня похищают по дороге в рейхсканцелярию.
Гиммлер снисходительно улыбнулся и по-отечески взглянул на Шпеера.
– Ну что вы, почему сразу «похищают»? Я лишь попросил своих людей поинтересоваться, не соблаговолите ли вы немного побеседовать со мной, прежде чем закончите отчет по «Колумбу» и отправитесь на доклад к фюреру. И поскольку моя служба сыграла решающую роль в успехе операции, мне показалось уместным попросить вас отчитаться и передо мной.
Шпеер снял фуражку и зажал ее под мышкой, переминаясь с ноги на ногу от царившего в помещении холода. Дополнительное неудобство создавала и непосредственная близость к «фермеру» – это прозвище накрепко прицепилось к Гиммлеру среди наиболее приближенных к Гитлеру интеллектуалов. Ряды их, впрочем, неумолимо редели, буквально с каждым днем.
– Я приказал прекратить раскопки, уничтожить участок и захоронить оставшиеся находки, – говорил Шпеер с вызовом, стараясь при этом выглядеть спокойным.
Злобный карлик Гиммлер смотрел на собеседника с доведенной до автоматизма тонкой ухмылкой.
– По крайней мере, до тех пор, пока мы не договоримся с союзниками о судьбе имеющихся артефактов, – продолжил Шпеер.
– А так ли уж обоснованы подобные действия?
– Мы слишком поздно обнаружили тела и образчики технологии. Секреты древнего оружия еще надо изучать, а поскольку нам так и не удалось определить возраст находок, я посчитал необходимым свернуть работы и захоронить артефакты.
– Поспешное решение, вам не кажется? Находки, насколько мне известно, показали себя многообещающими.
– Малейшая промашка, и все, что не установили мы, установят русские, и тогда весь западный мир будет в опасности. – Шпеер заметил, как задергался левый глаз Гиммлера, но решил высказать мысль до конца: – У нас нет выбора. Если вы из тех, кто еще верит в славные выдумки о тысячелетнем рейхе, герр Гиммлер, то у меня для вас плохие новости. Война проиграна, и проиграли мы ее именно тогда, когда наш обожаемый фюрер объявил войну СССР, не разобравшись прежде с союзниками. И, как вам известно, ситуация еще более усугубилась, когда им на помощь пришли Соединенные Штаты. Я приказал завалить пещеру, потому что никакие технологии и достижения минувших эпох уже не помогут нам спасти страну.
– Решили преподать мне урок истории, герр рейхсминистр? – поинтересовался Гиммлер. – Так знайте: в лекциях по политической идеологии и текущей военной обстановке я не нуждаюсь.
– Тем не менее считаю своим долгом напомнить вам об этом.
Гиммлер улыбнулся, пытаясь внушить Шпееру подобающие его положению страх и покорность – хотя бы потому, что в данный момент нуждался в рейхсминистре вооружений и боеприпасов больше, чем когда-либо. Их сговор со Шпеером состоялся, когда в Эквадоре обнаружили первые артефакты, еще накануне войны с союзниками. Именно благодаря гению этого человека операцию удалось провернуть прямо под носом у американцев. Гиммлер был вынужден считаться со своим компаньоном, хоть, увы, как и многие деятели умственного труда, Шпеер опускал руки, когда приходилось иметь дело с суровой действительностью.
– Не будем препираться по мелочам. Думаю, мне следует ввести вас в курс последних событий, которые произошли здесь во время вашей секретной поездки в Южную Америку. – Гиммлер говорил четко и ясно, сцепив руки перед собой. – Фюрер решил лично руководить обороной Германии из того чудовищного логова, которое вы спроектировали и соорудили для него под зданием рейхсканцелярии.
Шпеер постарался не выказать своих эмоций, лишь на мгновение прикрыл глаза. Сиди он в кресле, скрыть удивление было бы гораздо проще.
– Он перемещается в бункер?
– Именно. Надо полагать, русские теперь уже не позволят нам вести дела на поверхности. Весьма грубо с их стороны, мой дорогой Альберт, не находите?
– Ближе к делу.
– Хорошо. Я считаю, не стоит столь поспешно ставить крест на исследованиях, которые могут весьма пригодиться кое-кому из ближайшего окружения фюрера. В обмен на «Колумб» и американцы, и британцы, и, в самом крайнем случае, большевики сохранят нам жизнь. Вы понимаете?
– Может, и так, но это по-прежнему сопряжено с целым рядом трудностей.
– Каких же? Лично я не вижу препятствий тому, чтобы выгодно обменять то, что способно перевернуть наши представления о прошлом и даже изменить будущее.
– Первая трудность состоит в том, что мне едва удалось вернуться живым из последней поездки в Южную Америку. В Аргентине меня и моих людей чуть не схватил человек, который, как вы утверждали, не должен был стать помехой, а о моем прибытии в страну ему сообщил тот юнец из Гарварда, который, как вы утверждали, ничем не угрожает нашей операции в Эквадоре. Что ни шаг, то ваша ошибка, герр Гиммлер. И еще позвольте напомнить: Эквадор не входит в число союзников Германии. Эта страна полностью во власти американцев и находится под неусыпным надзором полковника Ли из УСС, причем руководить операцией его назначил лично Уильям Донован.
– Этот ваш полковник Ли перестанет быть помехой еще до того, как мы приступим к вывозу артефактов, его человек в Эквадоре – тот юнец из Гарварда – тоже. Соответствующие распоряжения уже отданы. Уверен, ни полковник Ли, ни мальчишка Гамильтон не помешают вывозу «Колумба». – Гиммлер открыл папку и снова просмотрел заключительную страницу отчета, подготовленного Шпеером. – А еще я приказал раскопать последнюю группу пещер.
– Почему бы нам не обменять «Колумб», когда артефакты будут у нас в руках? Зачем испытывать судьбу и давать противнику в Южной Америке – весьма серьезному, надо сказать! – даже малейший намек на то, чем мы обладаем? Я также считаю, что пробиваться в последнюю группу пещер – ошибка. Это займет слишком много времени, а такой роскошью мы не располагаем.
– Если мы предложим обменять «Колумб» на немецкой земле, американцы не задумываясь отберут его, а нас вздернут. Что касается последней пещеры, то именно там может храниться ключ к тайнам бесчисленных технологий. Посему предлагаю вам самоустраниться и отдать проведение финальных этапов операции на откуп моим специалистам.
Губы коротышки Гиммлера слегка дернулись и вновь скривились в улыбке, а основательно проработанный рейхсминистром вооружений и боеприпасов отчет по операции «Колумб» полетел в мусорную корзину.
– Как я уже говорил, эти удивительные находки – залог спасения: и вашего, и моего. Когда придет время, американец Ли со своим подопечным будут устранены и мы организуем вывоз технологий и прочих артефактов из Эквадора. А пока задержка дает нам возможность пробиться в последнюю галерею.
Гиммлер дернул головой, отпуская Шпеера, и наигранно медленно придвинул к себе следующую папку. Затем вскинул правую руку вверх ладонью вперед.
– Хайль Гитлер! Засвидетельствуйте, пожалуйста, мое почтение фюреру и передайте, что партийные дела не позволяют мне явиться лично. Честно говоря, от одного запаха внутри бункера меня мутит.

Рио Лухан, Аргентина
30 апреля 1945 г.

Плечистый мужчина сидел в засаде в устье реки Лухан, в паре миль к северу от Буэнос-Айреса. Ночь выдалась теплой, море было спокойным, лишь волны прибоя накатывали на берег. Только что один за другим прошли два британских эсминца. В Вашингтоне давно рассчитали график патрулирования; англичане его так ни разу и не сменили. Увы, на немецком флоте тоже знали этот график и умело им пользовались. Следовало бы, конечно, указать союзникам на такую вопиющую промашку, но американцы не хотели терять возможность отслеживать высадку десанта с подводных лодок в устье Лухана. Широкоплечий уже взял тепленькими несколько курьеров с важными донесениями для немецкого командования. Сегодня ночью, благодаря одному из самых надежных информаторов в Буэнос-Айресе, удастся поймать еще одного.
Американец подкрутил бинокль и начал изучать окрестности. Повернувшись налево, он нахмурился и вполголоса выругался: боевая рубка немецкой субмарины прямо у него на глазах уходила под воду. На расстоянии в темноте он не различил ее силуэта. А раз лодка погружалась, значит, свой человеческий груз она уже доставила.
Мужчина снова чертыхнулся и, опустив бинокль, стал вглядываться в темноту в поисках высадившихся. Пусто. Широкоплечий убрал полевой бинокль в футляр, достал из-под полы кожаной куртки автоматический «кольт» и как можно тише вставил в него обойму. Затем снял с предохранителя второй «кольт», который держал сзади за ремнем, и по привычке поправил свою темно-коричневую фетровую шляпу. Осторожно оглядевшись, он двинулся вдоль деревьев, отделявших пойму реки от прибрежной полосы.
Управление стратегических служб собрало немало ценных сведений о том, чтó планировало вывезти из Германии ее высшее руководство после капитуляции. В частности, они планировали покинуть страну и скрыться на территории Аргентины, Венесуэлы и Бразилии. Следовало предположить, у сегодняшнего курьера на руках было то же, что и у предыдущих трех: новые паспорта, подделанные специалистами из СС. А если не паспорта, тогда валюта, имевшая хождение в странах антигитлеровской коалиции, чтобы даже в изгнании военные преступники могли наслаждаться богатством и властью, к которым успели привыкнуть за последний десяток лет. Широкоплечий склонялся ко второму варианту, снова благодаря информаторше, которая выведала эти планы, подслушав разговор сотрудников СС в Буэнос-Айресе.
Американец отличался громадным ростом и был весь покрыт бронзовым загаром – результат долговременного пребывания под палящим солнцем Южного полушария. Два года назад его завербовали в УСС и перебросили из Германии в Латинскую Америку. За это время он с командой из десяти человек провел немало успешных операций в шести странах.
Широкоплечий замер и, присев пониже, осмотрел пустынный пляж. Естественное укрытие его не устраивало, а отсутствие подкрепления, которое не прибыло в назначенное время, заставляло нервничать еще больше.
Из кустов за спиной донеслось шевеление веток и листвы. Ветра не было. Американец резко развернулся и навел оба «кольта» на темные заросли.
– Не стреляйте, Гаррисон, – раздался женский голос.
– Изабель, какого черта ты тут делаешь? Проваливай! – прошипел Ли.
Женщина осторожно вышла из кустов. С Изабель Перионе, лучшим информатором УСС в регионе, полковник Гаррисон Ли был знаком уже два года. Было непривычно видеть ее в брюках и рубашке: обыкновенно аргентинская шпионка наряжалась в вечерние платья, вывезенные из Парижа, которыми руководство расплачивалось за ее услуги.
– Простите, Гаррисон, но я не могла не прийти. Двоих ваших взяли прямо посреди города, в клубе «Дюбуа».
– Что значит «взяли»? – спросил Ли, пытаясь рассмотреть глаза Изабель в мягком лунном свете.
– Я видела, как их вывели из клуба и увезли. Если не ошибаюсь, вы должны были встретиться с ними здесь.
– Не верю, что Хейни и Рафферти дали вот так вот взять себя в публичном месте. – Ли держал женщину в поле зрения и не опускал пистолетов.
– Как бы то ни было, полковник, они не придут.
Ответить Ли помешали чьи-то голоса. Говорили по-испански, на кастильском диалекте, распространенном в этой части Аргентины, но сильный акцент сразу выдавал говоривших.
Стволом одного из «кольтов» Ли раздвинул ветки скрывавшего их кустарника, стволом другого по-прежнему целил в информаторшу. Полковник прекрасно понимал: лучше всего немедленно вернуться в Буэнос-Айрес и выяснить, что случилось с подчиненными. Однако сначала надо разобраться, с кем он имеет дело.
Ли насчитал шестерых, они были всего в десяти ярдах от него. Четверо аргентинцев и еще двое, одетые во все черное и шерстяные шапки – обычное обмундирование «пассажиров» подводных лодок. Один из них, что пониже ростом, нес сумку, а второй был вооружен очень грозного вида пистолетом-пулеметом. Редко кто совался в Аргентину с автоматическим оружием. Ли опустил глаза на свой «кольт», вздохнул и, не поворачивая головы, обратился к Изабель:
– Что ж, куколка, этих придется отпустить. Как говорил Шекспир, главное достоинство храбрости…
Щелкнул взводимый курок, и ему в затылок уперся ствол пистолета.
– Ужасно не хочется дырявить вашу любимую шляпу, мистер Ли. Так что, прошу, уберите пальцы со спусковых крючков и медленно опустите оружие. Кстати, я здесь не одна.
Ли подчинился.
– Надо признать, ты прекрасно справлялась со своей работой, Изабель.
Он обернулся. Аргентинка с милым личиком и соблазнительными формами держала пистолет прямо у его переносицы. Гораздо опаснее, впрочем, выглядел мужчина, которого Ли недосчитался в маленькой группке. У него в руках тоже был пистолет-пулемет. «Итого восемь», – подумал Ли, прибавляя к числу противников Изабель и ее вооруженного напарника.
– Стало быть, платья тебе дарил кто-то другой? – спросил Ли, медленно поднимаясь.
Женщина сверкнула безупречными белоснежными зубами и сделала несколько шагов назад. Людей опаснее Ли она не встречала.
– Да, много платьев, и еще кое-какие деньги в придачу – достаточно, чтобы обеспечить безбедную жизнь после войны.
Вооруженный мужчина повел стволом пистолета-пулемета, приказывая Ли поднять руки. Американец сделал как велено, досадуя на себя за то, что так легко попался. Пока он стоял, Изабель, следя за малейшим его движением, забрала «кольты». Вооруженный громила что-то крикнул на жутком испанском, и отряд на берегу остановился. Ли с поднятыми руками вытолкнули из зарослей.
– Мы поймали американского «Осо», который досаждал вашим агентам, – сказала Изабель у него за спиной.
Ли не сдержал улыбки, услышав, каким прозвищем наградили его аргентинцы: «Осо» – в переводе с испанского «Медведь». Действительно, в сравнении с кучкой окруживших его низкорослых аргентинцев, если не считать того немца, который охранял коротышку с сумкой, он и впрямь казался медвежьего телосложения.
«Сумчатый фриц», как его прозвал про себя Ли, подошел к нему, чтобы получше рассмотреть, а затем пробормотал напарнику по-немецки:
– Уэсэсовцы с каждым днем становятся все нахальнее. Взять нас прямо на пляже, да еще в одиночку? Какое неуважение к коллегам! – Он рассмеялся.
– Пристрелить его, и дело с концом. Через два дня начнется вторая часть операции, нам нужно быть в Кито. Нет времени рассиживаться.
Итак, их пункт назначения – Кито, столица Эквадора.
«Сумчатый» развернулся к американцу и склонил голову. Очки и черная кожаная куртка сияли в лунном свете.
– Полковник Ли, прежде чем вас прикончат, спешу уведомить: герр Гиммлер чрезвычайно вами восхищается.
Американец слегка приподнял свою коричневую шляпу, заставив дернуться Изабель и шестерых окружавших его мужчин. Коротышки аргентинцы подняли мачете, единственное свое оружие. Им было явно неуютно в присутствии человека, который, поговаривают, убивает с особым изяществом. Ли не сдержал усмешки.
– Просто хотел, чтобы вы знали, мистер Гаррисон Ли. – Коротышка ухмыльнулся.
– Для тебя, фриц, полковник Ли.
– Идиоты, хватит с ним заигрывать! – крикнула Изабель. – Поверьте, этот человек умеет убивать. Я сама видела!
Насмешливое выражение на лице американца очень злило большого немца, охранявшего коротышку с сумкой.
– Согласно донесениям, поступавшим в Берлин, вы, полковник Ли, – прямо заноза для наших операций в Южной Америке. Мы почтем за честь собственноручно избавиться от человека, доставившего нашей организации столько хлопот.
– Вы называете себя «организацией»? Это чересчур лестное слово. Мы в Штатах зовем СС «Корпорацией гробовщиков».
– Весьма остроумно, полковник Ли. Надеюсь, ваш острый ум пригодится вам на том свете.
«Сумчатый фриц» отвернулся и что-то шепнул своему телохранителю, а затем обратился к Изабель:
– А что до вас, моя дорогая, то мы не имеем привычки вознаграждать шпионов, которые помогали убивать наших агентов.
Громила-немец наконец улыбнулся, вскинул свой пистолет-пулемет и выпустил короткую очередь в голову и грудь Изабель. Она завалилась назад, но у самой земли Гаррисон подхватил ее. За эти несколько мгновений в голове у него созрел план.
Не теряя ни секунды, Ли поудобнее перехватил безжизненное тело Изабель и швырнул его в третьего немца, затем нырнул на песок и подобрал «браунинг», выпавший из рук мертвой аргентинки. Еще не закончив кувырок, он выстрелил стоявшему за Изабель немцу в грудь, потом перевернулся на спину и сделал очередной выстрел. Пуля попала в ближайшего аргентинского проводника. Тот упал, выронив из рук мачете.
Низкорослый пустился наутек. Его телохранитель знал, что делать, но «сумчатый фриц», продираясь сквозь заросли, все равно крикнул:
– Убить его!
Ли перекатился в тот момент, когда застрочил пистолет-пулемет. Одна пуля попала ему в голень, своими же выстрелами он уложил еще одного проводника и, как щитом, прикрылся его телом. Крупнокалиберные пули впивались в мертвеца, одна угодила в лицо. От удара голова трупа запрокинулась, затылок больно приложился о нос Ли, ненадолго оглушив его. Глаза заволокло слезами, но Гаррисон продолжал стрелять. Одна из пуль попала в правый глаз последнему аргентинцу, отшвырнув его на землю. Ли снова перекувыркнулся, зная, что оставшийся противник – тяжеловооруженный немец – взял его на мушку. Он уже приготовился к тому, что сейчас его прошьет очередью, но вместо этого раздался громкий щелчок: оружие эсэсовца заклинило, и тот спешно принялся прочищать его. У Ли вдруг появились силы встать. Оказалось, правда, что в ходе акробатической эскапады куда-то делся маленький «браунинг».
– Ну что, заело? Как всегда, в самый неподходящий момент? Такое случается с вашими фрицевскими игрушками.
Ли кинулся на громилу-немца, тот отбросил оружие и, оскалившись, наклонился, чтобы встретить натиск.
Двое гигантов столкнулись подобно локомотивам на полном ходу, у Ли с головы слетела шляпа. Немец был могуч, но, как и большинство эсэсовских офицеров, не привык бороться с кем-то, кто может дать сдачи, и это давало Ли преимущество. Несколько ударов по спине и по ребрам, и немец, закашлявшись, согнулся. Ли занес кулак и раскрошил светловолосому переносицу. Немец завопил от боли, полковник повалил его на землю, оседлал, а затем быстро вскинул правую руку, вытянул пальцы и, вложив в удар оставшиеся силы, всем весом надавил эсэсовцу на кадык, вдавливая хрящ в горло.
Гаррисон Ли, в прошлом юрист и сенатор от штата Мэн, слез с умирающего противника и обессиленно рухнул рядом. Пошарив рукой по песку, он вскоре нашел у тела Изабель один из «кольтов». Затем увидел свою шляпу и вымученно улыбнулся. Нахлобучив головной убор, взвел оружие и притаился. Хотя пока что никакой угрозы среди освещенных луной деревьев не было, полковник лежал неподвижно, восстанавливая дыхание.
Затем свободной рукой он медленно потянулся к раненой ноге. Пуля прошла сквозь голень, чуть левее большой берцовой кости, но кровотечение, по прикидкам Ли, было неопасным. Поднявшись, он присел и снял ремень, чтобы использовать его в качестве жгута, и тут откуда-то спереди послышалось движение. Аргентинец, словивший в лицо пулю из «браунинга», оказался вовсе не таким мертвым, как считал Гаррисон; напротив, он встал и побежал на него.
– Сегодня не мой день, – пробормотал Ли.
Он поднял «кольт» и прицелился – так быстро, насколько позволяло измотанное выбросом адреналина тело. Гаррисон стрелял с левой руки. Первые три пули попали в грудь и живот аргентинца, однако не остановили его.
Ли выстрелил еще раз и хотел было перекатиться, но не успел, и мачете по дуге опустилось на незащищенное лицо. В последнее мгновение он повернул голову влево, насколько возможно, а аргентинец по инерции полетел на него. Под весом умирающего мачете глубоко вонзилось в подставленную правую часть лица. Стальное лезвие рассекло скулу, глаз и пошло дальше вверх по лбу, сбив с головы шляпу. Ли сделал еще два выстрела – просто так, от страха и ярости, – и тут его поглотила боль.
Американец скинул с себя труп и перевернулся обратно на спину. Не выпуская из рук дымящийся «кольт», ощупал лицо. Кровь струилась между пальцами, правый глаз уже точно не спасти. Ли закричал – больше от злости, нежели от боли. Злился он на себя: оттого, что так легко попался, да еще и получил такую серьезную рану, что теперь у него есть все шансы истечь кровью.
Чтобы отвлечься от боли, Гаррисон Ли попробовал сосредоточиться на луне над головой. Левый глаз видел четко, но стоило закрыть его и надавить на правый, как все расплывалось. Ли старался держать веки открытыми, однако потеря крови отомстила ему за глупость. Последнее, что ему удалось сделать той ночью, – дотянуться до потрепанной шляпы и что есть силы прижать к груди. Он упустил германского курьера, и тот сбежал в Эквадор с очередным донесением. Чувствуя нарастающую слабость, Ли прижал ладонь к лицу и громко выругался по поводу того, что чертов аргентинец испортил ему шляпу.
Потом Гаррисон Ли, наконец, потерял сознание. А операции «Колумб» тем временем предстояло вступить в завершающую фазу.

Кито, Эквадор
37 часов спустя

Бенджамин Гамильтон сидел в небольшой забегаловке и следил за вокзалом, то и дело посматривая на заснеженные вершины одиннадцати вулканов, окружавших столицу. Вот бы взять лыжи и пойти туда, потому что скучнее работы, чем ему поручена, на всем свете не сыскать. Бен никогда не боялся принимать решения, но самое главное решение в его жизни обернулось непонятно чем. После окончания школы права Гарвардского университета он мог стать офицером регулярной армии, но выбрал УСС, разведку США, и работу на одного из самых внушительных ее сотрудников – полковника Гаррисона Ли. И вот он тут, вдали от обещанных захватывающих подвигов, в самом сонном, пусть и красивейшем, уголке Южной Америки. Он мечтал ходить на задания бок о бок с легендарным Ли на юге, а вместо этого ему поручили следить за одинокими фашистами, время от времени забредавшими в его зону ответственности.
Возвращаясь взглядом к железнодорожной станции, Бен подумал о сообщении, полученном от старшего сотрудника УСС в Бразилии: полковник Ли пропал, а Гамильтону поручается следить за генералом СС Хайнцем Гётцем, который, по слухам, находится в южном полушарии для того, чтобы вывезти из Эквадора некий груз. Гамильтон достал единственный снимок Гётца, который смогли прислать из Вашингтона: небольшого роста, с жестким взглядом. В принципе, достаточно, чтобы вычислить эсэсовца, если тот и вправду прибудет в Кито. При этом никаких сведений или хотя бы догадок о том, чтó Гётц планировал вывезти из Эквадора, не было, разве что груз, скорее всего, будет достаточно объемным.
Бен убрал фотографию во внутренний карман и застегнул куртку до самого подбородка: день выдался промозглый. Отхлебнул крепкого горячего кофе. К станции как раз прибывал поезд.
Сидя в ожидании, Бен не переставая думал о той, о ком грезил последние три года: об Элис, свой молодой супруге. После свадьбы они провели вместе только три дня, а потом Бена увезли на обучение в Куантико, штат Вирджиния, а оттуда в Кентукки – в Форт-Нокс. Он скучал по своей восемнадцатилетней жене больше всего на свете и с нетерпением ждал, когда треклятая война кончится и можно будет вернуться домой. Не важно, что говорил Гаррисон Ли и как сам Бен просился на службу в УСС, – жизнь разведчика была не для него, особенно если это означало разлуку с Элис.
Отвлечься от размышлений его заставили два грузовика, пронесшихся на большой скорости по центральной улице. Проследив за ними, Бен увидел, как они подъехали к погрузочной платформе рядом со станцией. У платформы крутились трое крупных мужчин европейской наружности, которые на ломаном английском выкрикивали приказы пятнадцати рабочим-эквадорцам, гуртом высыпавшим из кузова первой машины. Те побежали к накрытому брезентом второму грузовику и принялись выгружать ящики. Бен повернулся влево и свистнул. Мужчина, сидевший у чистильщика обуви, опустил газету, всю первую полосу которой занимал заголовок: «ГИТЛЕР МЕРТВ!», и оглянулся. Бен кивнул в сторону грузовиков.
Мужчина встал, бросил мальчишке-чистильщику монету в четверть доллара – настоящую добычу для ребенка, да и почти любого жителя страны – и махнул правой рукой. К нему присоединились еще трое. Они пошли к машине, припаркованной на обочине, и открыли багажник. Наблюдая за ними, Гамильтон расстегнул куртку и проверил, на месте ли «кольт» и запасные обоймы. На месте. Он снова застегнулся, а четверо мужчин извлекли из машины два пистолета-пулемета Томпсона и два больших дробовика. Убедившись, что оружие заряжено, старший вразвалку пошел к станции. Гамильтон поднялся, бросил доллар на стол и не спеша покинул забегаловку, стараясь обойти небольшое здание вокзала и погрузочную платформу по широкой дуге.
– Еще одно задание, моя дорогая Элис, и я дома, – сказал он сам себе с улыбкой, уворачиваясь от автомобилей на главной улице Кито.
Вооруженные люди тем временем подошли к грузовику, из которого вытаскивали ящики. Двое мужчин отделились, чтобы проверить кузов первого автомобиля, оставшиеся подошли к двум мускулистым светловолосым европейцам, которые, смеясь, переговаривались о чем-то, опершись на борт разгружаемой машины. Третий сидел в кузове и следил за работой.
Раздался звук взведенного дробовика, и суета вокруг грузовиков прекратилась.
– Господа, Федеральное бюро расследований Соединенных Штатов Америки. Прежде чем вывозить эти ящики за пределы Кито, предъявите транспортные накладные.
Двое, стоявшие у борта, выпрямились, а третий высунулся из кузова и улыбнулся.
– ФБР? В Эквадоре? – спросил здоровяк на вполне сносном английском, ловко выпрыгивая из грузовика.
– Мы здесь по приглашению местных властей и эквадорского народа, сэр. А теперь, прошу вас, предъявите накладные.
Здоровяк, продолжая улыбаться, рассматривал оружие фэбээровцев, а затем и двух агентов, подошедших со стороны первого грузовика и вставших по бокам. Видя, что назрел какой-то спор, рабочие-эквадорцы поспешили ретироваться. Светловолосый потянул с рук толстые перчатки.
– Вы не могли бы предъявить документы? – попросил он и, бросив взгляд на здание вокзала, улыбнулся еще шире.
Старший агент медленно опустил дробовик и достал из внутреннего кармана кожаной полевой куртки зеленое удостоверение с крупным золотым тиснением: «ФБР».
– Что ж, похоже на настоящее. – Блондин наклонился, чтобы прочитать имя. – Агент Фергюсон.
Двери станции распахнулись, и оттуда вышел низкорослый человек в длинном кожаном пальто. В руках у него была сумка, на стеклах очков играли блики вечернего солнца. Двое агентов немедленно развернулись в его сторону.
– Что-то не так, господа?
Обойдя платформу, Бен увидел на ней невысокого человека, который наблюдал за происходящим внизу. Гамильтон полез за «кольтом», в то же время припоминая фотографию, присланную накануне из бразильского отделения УСС. Признав генерала Хайнца Гётца, Бен не сдержал улыбки: эсэсовец был даже короче, чем по описанию.
Старший агент убрал удостоверение в карман.
– Всё в порядке, уважаемый, но мы должны проверить ваши документы на эти ящики. Вот у вас даже вес на них не проставлен, а власти Эквадора, если не ошибаюсь, требуют взвешивать любой груз.
– Все накладные и весовые сертификаты при мне, господа.
Гётц оглянулся на здание вокзала, едва заметно кивнул и открыл сумку.
Увидев это движение, Бен замер, а затем с криком «нет!» бросился к переднему грузовику.
Не успел он выбежать, как Гётц достал «вальтер» и в упор застрелил старшего агента. Прежде чем оставшиеся фэбээровцы сообразили, в чем дело, генерал упал на деревянную платформу, и тут же большие стекла за его спиной разлетелись мириадами осколков, а пули из пистолетов-пулеметов изрешетили оставшихся агентов и нескольких рабочих, стоявших рядом.
Пока Бен прятался в слепой зоне за вторым грузовиком, на него спиной налетел один из фэбээровцев. Он был еще жив, и Бен потащил его за собой, так как пули свистели уже в опасной близости. Гамильтон, как мог, прицелился с раненым агентом в руках и выстрелил, но вес агента сильно сбивал его прицел. Впрочем, толку все равно бы не было. Пятясь назад, Бен увидел, как из здания вокзала вышли десять человек, все с пистолетами-пулеметами. Они добили не только фэбээровцев, но и эквадорских рабочих, которые в панике пытались скрыться.
Бен споткнулся и упал, придавленный весом раненого. Нашарив правой рукой «кольт», он начал стрелять прямо над землей и попал по ногам двум немцам за грузовиком. Когда они рухнули на усыпанную гравием землю, Бен дважды выстрелил каждому в голову, затем выкинул отработанную обойму и вставил новую. После этого он пополз, таща за собой раненого агента. До него донесся топот сапог: немцы занимали позицию вокруг первого грузовика. Вскоре их окружат.
– Американца не убивать. Он нам нужен, – донесся приказ Гётца.
Скинув с себя теперь уже мертвого агента, Гамильтон встал, сделал несколько шагов назад и наспех прицелился в эсэсовца, который стоял на платформе на манер Юлия Цезаря. В это мгновение его с силой дернули назад, да так, что вылетел пистолет. Сильная рука подхватила его за воротник куртки и, будто за ручку чемодана, поволокла прямо по гравию. Наконец, под укрытием деревянной платформы, Бена подняли на ноги.
– И что ты собирался делать после того, как застрелишь Гётца? – раздался строгий голос, и чья-то рука потащила Бена к стоявшему неподалеку заведенному автомобилю. – Кинуться под пули и погибнуть героем?
Мужчина запихнул Бена в салон, обежав машину, прыгнул на водительское сиденье и вжал в пол педаль газа.
– Учишь его, учишь, а толку чуть!.. Скажи спасибо, кретин, еще один день повоюешь!
Бен все никак не мог восстановить дыхание, и тут заднее стекло разлетелось на осколки, а водитель, пригнувшись, резко крутанул руль вправо. Гамильтон осторожно поднял глаза на спасителя и увидел перебинтованное, окровавленное лицо. Гаррисон Ли повернулся к молодому агенту и, оглядев его, сердито спросил:
– Ранен?
Гаррисон резко крутанул руль и ударил по тормозам. Бена швырнуло на приборную панель.
– Что молчишь, Гамильтон?
– Мне сообщили, что вы пропали, – промямлил Бен, проверяя, все ли цело.
– Не пропал. Лишь малость покромсали. Ну так что, ранен или нет?
– Кажется…
– Хорошо, мы еще поговорим о том, как в твою зону ответственности проник чуть ли не целый полк СС.
Ли выкинул пустую обойму из рукояти «кольта» и зарядил новую, еще одну бросил Гамильтону. Затем, тяжело дыша, опустил лоб на руль. Намотанные на правую часть лица бинты побагровели.
– С вами всё в порядке, полковник?
Не отнимая головы от руля, Ли рассмеялся.
– А по мне не видно? И чему вас в вашем Гарварде учат?..
– Что произошло? – спросил Бен, судорожно оглядываясь назад, туда, где недавно было заднее стекло.
– Понятия не имею, – сказал Ли и, услышав гудок отправляющегося поезда, выпрямился. – Есть мысли, какой такой груз везет Гётц, раз не испугался, что его застрелят или схватят в тысячах миль от дома?
– Думаю, сэр, тут дело в ящиках…
Ли поднял голову, и на его измученном лице мелькнула улыбка.
– Да неужели?
Бен быстро смекнул, что полковник смеется над его очевидным замечанием, и ему стало стыдно. Полковник, не обращая внимания на кровь, капающую на правую скулу, переключил передачу и погнал машину вслед за поездом, мчащимся на восток. Гамильтон заметил, как осторожно Ли давит на педали газа и тормоза, а затем увидел почему: по правой штанине, в районе голени расползалось еще одно кровавое пятно. Значит, полковника действительно застали врасплох и едва ли не расчленили в Аргентине. Откуда у него силы делать то, что он делал сейчас, непостижимо.
– Смотри, другого шанса не будет, – прохрипел Ли. – Тебе нужно попасть на поезд и остановить его. Единственное, что мне остается, – бросить машину ему наперерез.
Он вывернул на узкую колею и поехал по рельсам – два колеса вверху, два внизу. С каждым толчком Ли морщился от боли.
– Ну давай показывай, чему тебя учили.
Бен зарядил свой «кольт» и задумался, как поступить.
– А вы можете въехать прямо в зад поезду? – спросил он, опуская правое стекло.
– Так я и собираюсь сделать, Гамильтон. Поэтому выметайся отсюда и готовься прыгать.
Бен заткнул «кольт» за пояс и снял плотную куртку. Машина подпрыгивала на шпалах, подвеска потрепанного «Форда» жалобно стонала. Несмотря на тряску, Гамильтон ловко высунулся из окна и начал выбираться.
– Какого черта ты там творишь? – крикнул Ли, пытаясь сосредоточиться на всем сразу.
Бен заглянул внутрь салона. «Форд» подскочил, едва не сбросив юношу на рельсы.
– Я собираюсь перепрыгнуть на поезд.
– Да чтоб тебя… – Ли перехватил руль левой рукой, в правую взял «кольт», трижды выстрелил в ветровое стекло, а затем стволом пистолета высадил остатки. – Так немного проще, не находишь?
Гамильтон скользнул обратно в салон и, чувствуя себя школьником, которого отчитали за невыполненное домашнее задание, выбрался на капот. Сразу же стало понятно, что, как в кино, трюк не пройдет. Машину болтало и мотало из стороны в сторону, и молодой агент едва-едва держался, чтобы не улететь с капота.
– Гамильтон! – заорал Ли.
Обернувшись, Бен увидел мужчину, который вышел на заднюю платформу покурить. Это был один из тех, кто открыл по ним огонь из здания вокзала. Глаза его расширились, спичка повисла в воздухе и погасла. Он потянулся к кобуре, но на этот раз Бен среагировал быстрее и, прицелившись, четырежды выстрелил из «кольта». Первые три выстрела ушли в «молоко», потому что машина под Гамильтоном ходила ходуном; четвертый попал немцу прямо в грудь. Тот выронил оружие, перевалился через низкие перила и, будто в замедленной съемке, упал с поезда. Бен чуть было не отправился следом, когда машина переехала через труп.
Ли поднажал, и из-под капота повалил пар, едва не ослепив Гамильтона. «Форд» бампером врезался в поезд, и Бен, ухватившись за единственный уцелевший «дворник», полетел вперед. Цепляться больше было не за что, да еще мешал пистолет в руке, и парень начал сползать по капоту вниз.
Увидев, к чему все идет, Гаррисон Ли замедлил ход, оторвавшись от поезда метров на десять, затем снова нажал на газ. Двигатель возмущенно взвыл.
– Встань на колени, ни за что не держись и приготовься! – крикнул Ли.
– Да вы что, спятили?!
Гамильтон заткнул «кольт» за пояс и, следуя приказу – неважно, насколько безумному, – развернулся лицом по ходу движения.
Последние метры между машиной и несущимся поездом преодолели меньше чем за десять секунд. Передний бампер снова впечатался в поезд. Удар был такой силы, что Бена запустило вперед, как из катапульты. Он пролетел через завесу пара от перегревшегося двигателя, из-за которой внезапно возникли перила. Юноша подтянулся, перевалил через перила и сполз на платформу, с трудом восстанавливая дыхание. Далее вставал вопрос: как попасть внутрь, когда там по меньшей мере с десяток вооруженных людей? Ответ не заставил себя долго ждать.
Гаррисон Ли, выжимая из машины последние соки, съехал с колеи направо и поравнялся с пассажирскими вагонами. Единственным уцелевшим глазом он разглядел изумленное лицо коротышки эсэсовца, генерала Гётца. Осклабившись, Ли достал «кольт» и принялся палить по окнам комфортабельного спального вагона. Фрицы были совершенно к этому не готовы. Посыпались стекла, пули летели в разные стороны – как минимум три достигли цели, – но в Гётца Гаррисон, скорее всего, не попал.
Бен понял: пора. Он сделал глубокий вдох и встал. Ноги больше не дрожали, лихорадочно бившееся сердце немного унялось – достаточно для того, чтобы привести импровизированный план в действие.
Гамильтон повернул ручку и шагнул в вагон. В углу прятались испуганный кондуктор и один из механиков состава. Бен прижал палец к губам и побежал дальше, на открытую площадку между вагонами. Он распахнул очередную дверь. В центральном проходе корчились, силясь подняться, вооруженные люди, а еще как минимум двое стреляли из пистолетов-пулеметов через разбитые окна. Бен тоже открыл огонь, стремясь в первую очередь избавиться от наиболее очевидных угроз – людей у окон. Затем два раза выстрелил по тем, кто пытался встать. Тут он увидел, как по проходу рванул Гётц, и прицелился. Щелчок. В «кольте» было пусто. Бен огляделся. Один из лежавших в проходе раненых немцев шарил рукой по полу. Увидев, что  он ищет, Бен яростно пнул лежащего прямо в подбородок – удар отправил немца в тысячелетний рейх, – наклонился и подобрал пистолет-пулемет. Не мешкая, перепрыгнул через мертвых и умирающих охранников и погнался за генералом Гётцем.
Тем временем Ли, заметив приближающийся просвет между вагонами, вывернул руль влево. «Форд» снова наскочил на рельс и подлетел на метр. Однако вместо того, чтобы сползти назад, маленькая машина зацепилась за бок несущегося поезда. Вытянув руку в окно, Ли ухватился за перила, не дававшие пассажирам перейти из одного вагона в другой, но тут «Форд» вдруг рвануло вправо. Выругавшись, Гаррисон сделал очередной заход, вновь направив чихающий двигателем автомобиль к вагону. Машинист дал гудок, и состав ускорился. Шансы попасть на поезд и помочь юному Гамильтону быстро улетучивались.
– Твою ж… – заорал Ли, срывая с лица промокшую насквозь повязку.
Он снова вытянул руку в окно, на этот раз удерживая руль раненой ногой. Крепко ухватился за перила и подтянулся, а затем распрямил правую ногу. Ли выдернуло из салона, и он повис на одной руке, а «Форд» на скорости резко рванул вправо, перевернулся и угодил в деревья, высаженные вдоль боковой дороги. Полковник УСС попал в то же положение, что и его бывший ученик Гамильтон некоторое время назад. Правая нога разрывалась от боли, и он знал, что его сил надолго не хватит. Хлынула кровь из разошедшихся швов. Теперь оставалось только сгинуть под колесами поезда. Полковник выругался на себя за слабость, но не гибель волновала его, а то, что он подводит юного Гамильтона.
Пальцы, наконец, разжались, однако Ли не упал. Он с удивлением поднял голову. Выбежавший из вагона Гамильтон в последнюю секунду перегнулся через поручень, схватил полковника за руку и теперь пытался его удержать. Ли был та еще ноша, но Гамильтон упорно тянул. Наконец, свободной правой рукой Ли зацепился за поручень и перевалил на площадку. Некоторое время они лежали без сил, тяжело дыша. Потом Бен, опираясь на пистолет-пулемет, поднялся.
– Прошу прощения, полковник, но генерал Гётц, кажется, уходит.
Ли хотел ухватить Гамильтона за штанину, промахнулся и упал. Выругавшись, он вытащил заткнутый за ремень «кольт» и попробовал подняться. Однако сил уже не осталось.
Бен осторожно открыл дверь, ведущую в соседний вагон, и увидел те самые ящики, которые погрузили в Кито, а потом и Гётца, затаившегося за самым крупным. В стрельбе по мишеням Бен был лучшим в своем взводе. Оставалось надеяться, что за годы, просиженные без дела в Эквадоре, навык не утратился. Однако время шло, а эсэсовец не высовывался.
– Мистер Гамильтон? Я не ошибся? – раздался голос Гётца.
Бен слушал, но не отвечал. Разглядев просвет между ящиками, он прокрался до дальней стены грузового вагона и спрятался за одним из штабелей.
– Мистер Гамильтон, меня зовут Гётц. Я знаю о ваших заслугах, юноша, и хорошо знаком с профессионалом, который вас подготовил. А еще я знаю, что полковник Ли жив. Представьте мое состояние, когда я увидел его за рулем машины, несущейся рядом с поездом, да еще с направленным в мою сторону пистолетом…
– Мне думается, вы наложили в штаны.
Бен говорил нарочито тихо, чтобы создать иллюзию расстояния, а сам в это время перебежал за следующий ящик и залег там.
– Бен!.. Можно я буду звать вас Бен?
Гётц на мгновение высунул голову и тут же убрал ее, однако Гамильтон успел заметить, что очки генерала разбиты. Вот и преимущество: немец хуже видит. Ли приучил Гамильтона в любой ситуации сразу же взвешивать хорошие и плохие стороны.
– Да пожалуйста. Отчего бы не обращаться по имени к человеку, который собирается тебя убить, – сказал Гамильтон, отвернувшись, дабы не выдавать свою позицию.
– К чему спешить, Бен? Сначала выслушай, что я хочу предложить правительству Соединенных Штатов.
Хотелось ответить, но Гамильтон сдержался. Вместо этого он чуть привстал, положил пистолет-пулемет на ящик и затаился, ожидая, когда Гётц высунется в последний раз.
– Чудо, Бен. В этих ящиках скрывается чудо.
Гамильтон знал, что Гётц не будет больше рисковать и генерала придется выкуривать. Он прицелился туда, откуда, как ему казалось, должен был выскочить эсэсовец.
– Было ваше, стало наше, как говорится. Что бы вы там ни держали, генерал, вскоре мы об этом узнаем.
– Не спорю. Но, Бен, помимо ящиков, я предлагаю исследования, которые вот уже пять лет ведут лучшие умы Германии. Без них вам понадобятся годы, чтобы хотя бы наполовину приблизиться к пониманию того, что находится сейчас перед тобой. Повторяю: это чудо.
– Ну хорошо, я вам поверю. Пока. – Бен прицелился выше, откуда, по его мнению, шел голос. – Что же вы предлагаете и с чего вдруг нам должно быть это интересно?
– Все очень просто: знание, которое должно стать достоянием всего человечества и за которое любой, осмелюсь предположить, пойдет на убийство. Прошу тебя, Бен, минуту перемирия. Потом я поднимаю руки и сдаюсь.
Гамильтон задумался. Гётц был невысок ростом, полноват и едва ли стрелял в живого человека, если не считать беспомощных женщин и детей.
– Вот мое оружие. – Эсэсовец пустил по дощатому полу малокалиберный пистолет. – Все, Бен, я безоружен. Теперь я встану и покажу тебе то, о чем ты потом будешь рассказывать внукам.
С поднятыми руками Гётц вышел из-за ящика. В левой руке было пусто, в правой он держал большую сумку. Гамильтон тоже встал, но не сводил пистолет-пулемет с немца.
– Бросьте сумку, – сказал Бен, стараясь держаться как можно спокойнее.
Гётц медленно положил кожаную сумку на ящик, за которым прятался, а затем снова поднял руку над головой.
– Не мог бы и ты опустить оружие, мой юный друг?
– Мне спокойнее, когда ствол метит вам в лоб, герр генерал, – проговорил Бен, выходя из укрытия.
– Поскольку фюрер окончательно отошел от дел, я считаю, что пора сдаваться.
Гётц вышел на середину вагона и медленно опустил руки. Поезд качнуло на повороте, и Бену пришлось перенести вес на левую ногу. Однако, как заметил Гётц, прицел у юноши не сбился ни на дюйм.
– Увы, генерал, мои работодатели предпочитают не брать пленных. У нас другая система отчетности.
Глядя на Гамильтона, Гётц чувствовал себя в высшей степени неуютно.
– Юноша, наши с тобой организации могут заключить сделку. Я готов предложить эти артефакты, а также все полученные нами знания. – Он обвел рукой ящики – рискованное движение, на которое Бен тут же отреагировал, вскинув ствол. – В качестве дополнительного довода скажу, что совсем недавно более двух сотен немецких солдат погибли от рук машин – машин, способных сражаться, как люди. Эти механизмы на многие миллионы лет старше человека. Не желаешь взглянуть?
– Нет, генерал. Может, вы со своими кликушами и уговорите мое правительство и даже найдете тех, кто закроет глаза на злодейства, учиненные вашими головорезами в Европе, но я не из таких. Я собираюсь убить вас, и единственная сделка, на которую я пойду, – позволю вам выбрать свою смерть. Какая вам больше нравится – быстрая или медленная? По мне, так лучше медленная. Думаю, стоит начать с коленных чашечек. Что скажете?
– Да вы с ума сошли, юноша! – Гётц не сводил глаз с пулеметного ствола. – Вы разбрасываетесь знаниями, которые вашему руководству и не снились!
Движением ствола Бен приказал Гётцу отойти от большого ящика, на котором лежала сумка. Внимание юноши привлек странный символ, нанесенный на все ящики в вагоне: четыре круга, один другого меньше, частично перекрывающие друг друга.
Генерал сделал шаг вправо, а Гамильтон вдруг почуял движение за спиной. В то же мгновение из-за ряда ящиков, на которые Бен не обратил внимания, выскочил один из телохранителей Гётца – видимо, все время там прятался. Бен развернулся и выстрелил. пистолет-пулемет выплюнул горсть пуль, которые дугой легли в грудь мужчины. Краем глаза Гамильтон увидел, как Гётц ринулся на него, на ходу доставая длинный и острый клинок, но было слишком поздно. Не успел Бен развернуться и нажать на спусковой крючок, как Гётц вонзил нож ему в живот по самую рукоять. пистолет-пулемет сделал еще несколько выстрелов, но пули лишь ударили по большому ящику.
– Видите, мой юный друг, мы тоже неплохо умеем вести дела.
Гётц вытащил клинок и еще раз воткнул его в Гамильтона. Бен почувствовал, как тело коченеет, и выронил оружие. Ему почудился запах масла для волос и пудры, которой пользовался немец, чтобы защитить кожу от южноамериканского ветра. Молодой агент отчаянно старался удержаться на ногах, но те подкосились, и он стал заваливаться на коротышку Гётца. Вытянув руку, схватился за крышку большого ящика, стоявшего поверх еще одного такого же, – Бен готов был поклясться, что ящик этот похож на гроб. Закружилась голова, грохот колес звучал где-то в отдалении. Юноша обмяк и, падая, потащил за собой ящик. Вместе они рухнули на трясущийся пол вагона, крышка отлетела, и Бена завалило содержимым, которое затем раскатилось по всему полу. Все стихло.
Сознание постепенно покидало Гамильтона. В ноздри бил запах пыли, застарелой плесени и грязи. С трудом подняв голову, он увидел только камни и черные ботинки. Вдруг ботинки зашевелились, и сквозь предсмертные вздохи Гамильтон услышал выстрелы из крупнокалиберного оружия. Ботинки заплясали, а затем волшебным образом куда-то улетели, и Бен зажмурился от полетевшей с них грязи. Послышались чертыхания. Гамильтон снова открыл глаза, приподнялся и уперся лицом в осклабившийся череп. Заморгал, прогоняя наваждение, однако череп никуда не делся. Его окружал какой-то прозрачный шар – вроде бы шлем. Юноша силился понять, что же это такое, когда перед ним возникло лицо Гаррисона Ли. От швов не осталось и следа, из открытых ран обильно лилась кровь.
– Вас нужно доставить к врачу, – еле слышно произнес Бен. Ли пришлось наклониться поближе, чтобы расслышать слова.
– Жить буду.
– Простите, я облажался, – прошептал Бен.
– Нет, ты все сделал как надо. Вспомнил, чему тебя учили, помог поймать вражеского агента. Я горжусь тобой, парень.
Бен хотел было вскинуть подбородок, но голова не слушалась. Гамильтон попытался сосредоточиться на расплывающемся лице полковника.
– Кажется, я прокусил язык… – Слова куда-то ушли, и свет померк.
Гаррисон Ли аккуратно уложил тело юноши рядом со странными останками и еще более странными камнями, которые раскопали немцы. Откуда-то слева послышались стоны и вздохи генерала Гётца. Даже не оглядываясь на недобитого фрица, Ли поднял «кольт» и выпустил в него оставшиеся патроны. Затем его собственные раны все же дали о себе знать, и полковник медленно опустился рядом с Беном, а заодно и с самой важной археологической находкой в истории человечества. Раны полностью раскрылись, из них хлынула кровь, а Ли, проваливаясь в пустоту, единственным глазом все разглядывал странную маркировку на ящиках…
Из дальнего угла высунулся секретарь, приписанный к эквадорской дивизии, и с застывшим на лице выражением ужаса начал выбираться из вагона. Тогда еще юный Йосс Цинссер стал одним из последних свидетелей того, что раскопали в Эквадоре.
Операция «Колумб» была остановлена на железной дороге, ведущей из Кито, но не завершена. Скоро находка, принадлежащая всему человечеству, вновь будет спрятана, на этот раз за сталью и бетоном.

Центральный военный госпиталь
им. Уолтера Рида
4 июля 1945 г.

Женщина сидела в палате на том же самом стуле, на котором провела последние два с небольшим месяца. Она то читала книги, то смотрела, как мерно вздымается и опускается грудь лежавшего на койке пациента. Теперь он дышал сам, без пластиковой кислородной маски, раны почти затянулись, а лицо порозовело. Гостья терпеливо наблюдала, как Гаррисон Ли медленно восстанавливается после обильной потери крови, перенесенной им на задании в Южной Америке. Шли дни, а она все ждала.
Женщина была молода, ее темно-коричневые волосы обычно были собраны в пучок под широкополой шляпкой. Два месяца она носила одни черные платья. За это время ни разу не вставала, не подходила и не прикасалась к Ли – только смотрела. Теперь траурные наряды сменились аккуратными, чистыми, целомудренными юбками.
Откуда-то донеслись взрывы фейерверков. Вся страна отмечала День независимости, а гостья – шестидесятый день пребывания в госпитале. Она сидела, опустив глаза на свои маленькие, изящные ладони, и вдруг услышала что-то сквозь салют. Полковник Ли заворочался под одеялом. Сначала он дернул головой влево, потом медленно повернул ее вправо. Вся правая половина лица и лоб были перебинтованы. Всего месяц назад врачи совладали с инфекцией, и кровь перестала сочиться сквозь повязку. Теперь бинты были чистыми и сухими. Ли моргнул единственным зрячим глазом. Было видно, что ему тяжело сосредоточиться после такого долгого сна. Женщина встала, медленно подошла к кровати и, прикоснувшись ладонью к щеке Гаррисона, улыбнулась.
Когда Ли, наконец, разглядел гостью, ее улыбка показалась ему грустной. Он попытался вспомнить, где раньше видел эти прекрасные черты. Они определенно уже встречались. Сглотнув, Гаррисон хотел было заговорить, но вышел только хрип. Женщина взяла со столика стакан с водой и протянула раненому соломинку. Гаррисон дважды жадно присосался к ней и откинул голову на подушки. Гостья снова коснулась его щеки.
– Вы так долго мучились от боли. Теперь вам следует отдохнуть.
Веки полковника начали смежаться, но он все равно старался запомнить женщину. Тень от шляпки частично скрывала ее лицо. Наконец он не выдержал и отдался в объятья сна.

* * *

Гаррисон Ли сел на кровати и внимательно рассмотрел медсестру, которая принесла ему завтрак. Вот уже два дня, придя в себя, полковник вглядывался в лица женщин, приходивших покормить его, взять анализ крови или просто осмотреть раны.
В дверь постучали, сестра улыбнулась вошедшему и кивком разрешила пройти.
Ли жевал овсяную кашу, а к его койке, сняв фуражку, подошел кряжистый мужчина. Этого посетителя Ли знал хорошо.
– Что ж, вот ты и очнулся. Вовремя. – Гигант навис над Ли. – Выглядишь гораздо лучше, чем болтают. У меня и после бритья похлеще порезы были.
Ли положил ложку на поднос и взглянул на посетителя здоровым глазом.
– Тогда меняйте парикмахера, – произнес он еще сиплым голосом. – Как вы, Билл?
– Ничего, Ли, сносно. Все думают, раз война в Европе окончена, то можно расслабиться… Черта с два, доложу я тебе: у нас полный ворох проблем в Тихом океане. – Оттеснив молоденькую сестричку, гость наклонился ближе. – Скажу тебе честно, сынок, красная зараза уже поднимает голову в Берлине и еще в добром десятке мест.
Ли прикрыл глаз.
– Что ж, сэр, пусть теперь не говорят, будто вы не предупреждали.
– Предупреждал. А толку?
Уильям Донован, он же «Дикий Билл», глава Управления стратегических служб, выставил медсестру за дверь и присел на край кровати.
– Вот, держи, сынок. Пока лежишь здесь, придется хранить ее в кармане. Потом, правда, тоже никому не покажешь и на праздничный мундир не нацепишь.
Он вручил Гаррисону маленький футляр. Не сводя взгляда с Донована, Ли одной рукой открыл коробочку, затем посмотрел, что внутри. В ярком свете флуоресцентных ламп сверкали две серебряные звездочки. Ли захлопнул футляр, как будто там лежало нечто отвратительное.
Донован поднялся.
– Поздравляю, генерал Ли.
Ли поставил футляр с генеральскими регалиями на столик рядом с плошкой овсяной каши и со всей силы оттолкнул его.
– Ага, так и знал, что ты будешь вне себя от радости. Как школьница перед выпускным.
– Всех моих агентов убили, молодого парня зарезали, а меня повышают? Да, я вне себя, но точно не от радости.
– Тебе стыдно? Думаешь, что подвел их?
– Вроде того.
– Что ж, к твоему сведению, юный Гамильтон помог остановить нацистского маньяка. – Донован наклонился и посмотрел Ли в глаз. – На твоем месте я хотя бы уважил честь парня. Он это заслужил.
– Я, к сожалению, рано отключился… Что, черт возьми, было в тех ящиках?
На лице Донована не было ни усмешки, ни злости.
– Когда гуверовские ребята, наконец, дотащили туда свои задницы, ящиков и след простыл. Есть предположение, что выжившие немецкие агенты все же довели работу Гётца до конца. Видимо, каким-то образом их переправили в Германию. – Донован опустил глаза. – Ладно, после договорим. Сейчас кое-кто хочет с тобой повидаться. – Он пошел к двери, на ходу застегивая мундир и прилаживая фуражку. – И постарайся вспомнить манеры. Эта девушка – особа весьма тонкая.
– Билл!
– Чего еще? – спросил Донован, оборачиваясь.
Тут же ему в голову полетел маленький футляр. Впрочем, «Дикий Билл» среагировал вовремя и поймал коробочку.
– Засуньте эти звезды себе в зад!
Донован в голос расхохотался.
– Я не мазохист, генерал Ли! – Глава УСС развернулся и пошел к выходу. – Кстати, у меня на примете есть работенка… Точнее, не у меня – у президента.
Гаррисон отвернулся, стараясь не задумываться, что там для него замыслили Донован с президентом. Послышался стук высоких женских каблуков, и на пороге возникла женщина в широкополой шляпе. Она на мгновение замешкалась, а затем вошла, прикрыла за собой дверь и замерла, не двигаясь. Шляпа скрывала ее лицо, а небольшая вуаль придавала ее облику таинственности, однако Ли узнал гостью.
– Надо полагать, это вы провели тут со мной последние два с лишним месяца.
Женщина откинула вуаль, внимательно изучила лежащего на койке мужчину и подошла ближе.
– Я лишь хотела убедиться, что вы и впрямь такой сукин сын, как рассказывал Бен.
Время, казалось, замерло, – Гаррисон Ли смотрел на стоящую перед ним молодую, красивую женщину. От воспоминания об их первой встрече в горле встал ком: Ли приехал на ферму ее родителей, чтобы поговорить с молодыми супругами о патриотизме и службе на благо страны. Такое ощущение, что с того визита прошла целая вечность. Не в силах справиться с волнением, Гаррисон отвел взгляд в сторону.
– Миссис Гамильтон, – только и смог выговорить он.
Женщина осторожно присела на краешек кровати, где всего минуту назад сидел «Дикий Билл» Донован – человек, который вскоре станет известен всем как отец-основатель ЦРУ. Она вытащила шляпную булавку и сняла шляпу. Волосы у нее были собраны в пучок, а на лице из косметики была только помада. На взгляд Гаррисона, такое лицо в косметике не нуждалось.
– Расскажите мне о Бене. – Она увидела, как напрягся Ли. – Не о том, как он умер, а о том, как он жил. Вам довелось узнать его ближе, чем мне.
Прежде чем ответить, Ли долго смотрел на гостью.
– Он жил, миссис Гамильтон. Пускай недолго, но жил.
Впервые вдова Бенджамина Гамильтона увидела Гаррисона Ли таким, какой он есть. Она слышала, что он заботится о своих людях, но слышала также, что он тщательно это скрывает. А еще она поняла, что сейчас узнала его гораздо лучше, чем кому-либо удавалось за всю жизнь. Дело было в пронзительном взгляде единственного глаза. С этих пор она никогда не отворачивалась от Ли, а его рассказы могла слушать часами.
– Пожалуйста, генерал, зовите меня Элис.

Часть первая
Гибель невинности

Глава 1

Лас-Вегас, штат Невада
Наши дни

Элис Гамильтон смотрела на спящего Гаррисона Ли. Он что-то тихо бормотал во сне, и она наклонилась поближе, чтобы лучше расслышать. Слов было не разобрать, но звучали они явно тревожно. В последнее время ему стали часто сниться кошмары – впервые за все шестьдесят восемь лет совместной жизни. Стало быть, муки совести все же настигли и Гаррисона Ли, бывшего сенатора от штата Мэн, генерала УСС в годы войны и вдобавок к этому директора в отставке одной из самых секретных правительственных организаций в США – подразделения 5656, также известного немногим посвященным как группа «Событие». Все шестьдесят восемь лет Элис пыталась угадать, что не дает Ли покоя. Она не представляла, что сейчас творится в слабеющем теле и разуме генерала. Наверняка Элис Гамильтон знала лишь одно: Гаррисон Ли любит ее, а она – его.
Элис взяла его за руку и нежно сжала. Он пробормотал еще что-то, а потом замолчал. У Элис на глаза навернулись слезы, и она поспешила их утереть.
– Прыгай, Бен, прыгай! – крикнул Ли, повернув голову вправо.
Элис на мгновение замерла, услышав имя своего давно погибшего мужа. После окончания Второй мировой они с Ли разговаривали на эту тему только раз, с тех пор этот разговор не повторялся. Элис никогда больше не просила Гаррисона рассказать, как погиб ее супруг.
– Нет! Нет-нет… ублюдок… Ублюдок!
Ли так резко подскочил в кровати, что Элис пришлось отпрыгнуть, иначе бы он ее сбил, потому что сложения по-прежнему был медвежьего. Левый глаз горел убийственным гневом, правый закрывала повязка, из-под которой виднелись розоватые края ужасного шрама, уходившего под седые волосы. Увы, Гаррисон Ли не походил на лихого героя голливудских боевиков, как прежде. Теперь он был умирающим стариком, преисполненным сожалений, и единственное, что у него осталось, – это воспоминания и женщина, которая влюбилась в него всего через несколько лет после войны.
– Гаррисон, просыпайся, – сказала она, осторожно укладывая мужа обратно в кровать.
Ли дважды глубоко вздохнул и посмотрел на Элис. Зрачок его здорового глаза расширился, привыкая к тусклому освещению в спальне. Моргнув, Ли, наконец, понял, где находится, взял Элис за руку и медленно откинулся на подушку.
– Просто сон, – сказал он, закрывая глаз.
– Да, я знаю. – Элис, наклонившись, поцеловала его в лоб.
– Умирать – хреново, старушка. Все призраки прошлого тянут руки из вагона, чтобы помочь тебе в него запрыгнуть.
Он открыл глаз и посмотрел на Элис. На лице его застыла натужная улыбка, а в уголке глаза впервые в жизни показалась слеза, которую он не пытался смахнуть.
– Я хотел, чтобы он вернулся живым. Я…
– Прекрати даже думать об этом. Бен будет ждать тебя там. После всего, через что ты прошел и что узнал, работая в «Событии», ты должен верить, что он там. Черт побери, – добавила Элис с улыбкой, – он тебе еще наверняка припомнит, как ты увел у него жену.
Ли тоже улыбнулся.
– Единственное, почему я не хочу умирать, так это потому, что не могу бросить тебя. – Свободной рукой он погладил Элис по щеке. – Ты спасла меня. Каждый день, что ты была со мной, ты не давала мне снова стать тем серым человеком, каким впервые увидела.
– Ну же, старичок, ты еще жив, и я с тобой. Давай, отдыхай.
Элис отпустила его руку и собрала толстые папки в красных обложках, рассыпанные по одеялу. Подарив 103-летнему старику затяжной поцелуй, она сложила папки в стопку и поднялась.
– Больше никакого чтения. Вот как отдохнешь, тогда и верну.
– Погляди-ка, сказала, как отрезала.
– Да, и ты прекрасно знаешь, у кого я это переняла. – Элис пошла к двери, но на пороге обернулась. – Звонил Джек, спрашивал, не могли бы они с Сарой зайти сегодня вечером. Я разрешила.
– Всегда рад повидаться с Джеком и его девочкой, – сказал Ли, не открывая глаза.
Элис дождалась, пока бывший сенатор заснет, затем развернулась и вышла. Дверь она закрывать не стала – наверняка во сне воспоминания снова достанут Ли.
Дни сенатора Гаррисона Ли были сочтены, и Элис не могла ничего поделать – лишь смотреть, как он умирает.

Кратер Шеклтон, Луна

Впервые со времен «Аполлона-17» Соединенные Штаты Америки вновь оказались на Луне. Транспортировочный модуль под кодовым наименованием «Сапсан», оборудованный системой воздушных подушек типа «Монгольфьер», которую впоследствии будут использовать во всех полетах на Луну и Марс, совершил мягкую посадку, а четыре автоматизированных гусеничных лунохода (похожие на больших жуков, за что их прозвали «битлами» и окрестили, соответственно, «Джордж», «Джон», «Пол» и «Ринго») развернулись без происшествий. Их задача – найти доказательства, что под безжизненной почвой и каменной породой Луны есть запасы воды, причем в количестве достаточном, чтобы в будущем спутник стал потенциальной стартовой площадкой для космических путешествий.
В 2010 году президент издал распоряжение, ограничивающее бюджет НАСА на организацию пилотируемых полетов на Луну в ближайшие десять лет. В связи с этим агентству пришлось объединить усилия по исследованию космоса с Лабораторией реактивного движения. Теперь обе организации занимались поиском на Луне скрытых запасов воды, оставленных в результате бесчисленных столкновений с ледяными космическими «лихачами» – кометами, – что могло бы оправдать возвращение Америки в столь знакомое ей место.
Кратер Шеклтон был первым пунктом в программе «Сапсан» – прежде всего потому, что безопасен для экспериментальных луноходов. В отличие от запрограммированных неуправляемых марсоходов, «Хьюстонская четверка» будет заниматься бурением на равнинах, окружающих кратер, под непосредственным дистанционным контролем специалистов из Пасадены и Хьюстона. Этим данная программа разительно отличалась от сбора образцов марсианского грунта. Кратер Шеклтон не содержал твердых пород, что способствовало получению скорейших результатов, а именно в результатах космическая программа и нуждалась. Наличие воды на Луне позволило бы значительно удешевить полет на Марс в 2025 году.
Согласно параметрам миссии, четверке луноходов предстояло исследовать впадины и долины с внешней стороны кратера, не спускаясь по его крутым склонам на дно. Им надлежало проверять наличие влаги в почве рядом с большими образованиями камней. Эта задача была предметом шуток среди руководителей программы, потому что все знали: в кратере Шеклтон воды нет. Ее предстоит искать позже, на южном полюсе Луны, как только все аспекты глубинного бурения будут тщательным образом отработаны.
Пока «Джордж», «Пол» и «Джон» ездили вокруг гигантского кратера, «Ринго» делал снимки неба для использования в системе глобального позиционирования. Программу для лунохода написали в Колорадском университете в Боулдере. Она содержала простейшие инструкции, в соответствии с которыми «Ринго» должен был передвигаться по внешней кромке кратера и фотографировать, в то время как оставшиеся три лунохода проверяют приспособления для бурения, сбора образцов и их дистанционной передачи в Пасадену и Хьюстон. Однако в программе лунохода вскрылась небольшая погрешность: маршрут «Ринго» вокруг кратера Шеклтон смещался на пару футов с каждым объездом. Три «битла» безупречно выполняли свои задачи под дистанционным управлением, а «Ринго», предоставленный сам себе, оказался в опасной близости от обрывистого склона. Пока специалисты в 244 тысячах миль от Луны рассматривали черно-белые снимки с неподвижной камеры, установленной на ящике-корпусе робота, лунный «битл» начал сползать внутрь кратера.

Лаборатория реактивного движения
Пасадена, штат Калифорния

Утром, в десять минут десятого по местному времени в зал для прессы набились репортеры. Не потому, что их так волновало возвращение американских аппаратов на Луну, а потому, что других новостей на сегодня кот наплакал. В большом зале висело четыре монитора, которые в высоком разрешении транслировали перемещение луноходов. Вдруг одно из изображений наклонилось. Репортеры не понимали, что происходит; пресс-секретарь сообщил, что поведение «Ринго» – «глюк». В это время сотни сотрудников центра управления, работавших над программой «Сапсан» последние десять лет, думали, как быть с проблемой, очень некстати случившейся в присутствии прессы.
– Вот черт, «Ринго» сходит с дистанции, – сказал один из сотрудников, следивший за телеметрической панелью перед собой. – Дважды черт! По данным телеметрии, он сейчас… Вот блин!
Стэн Нейтан, руководитель миссии, переключил свой монитор на вид из камеры «Джорджа», самого близкого к «Ринго». У него на глазах 450-фунтовый луноход сползал внутрь кратера.
– Бекки, останови эту чертову штуку, – сказал Нейтан, изо всех сил пытаясь сохранять спокойствие. – Если он свалится внутрь, стены кратера будут блокировать все сигналы. И поживее, потому что и минуты не пройдет, как на нас начнет орать Хьюстон.
Доктор Бекки Гиликсон, техник-программист и оператор дистанционного управления, ответственная за «Ринго», повернулась к своей бригаде из шести человек и нахмурилась. Тут уже ничего не поделаешь. Она хотела отправить луноходу команду развернуть гусеницы в обратную сторону и изменить программу, но с задержкой сигнала в полторы минуты оставалось лишь бессильно наблюдать, как «Ринго» на полном ходу скатывается по крутому склону внутрь кратера Шеклтон. Вместо того чтобы набрать команду, Бекки повернулась к Нейтану, стоявшему в центре полутемного помещения.
– Слишком поздно, мистер Нейтан. Предлагаю принять случившееся как данность. Если мы попытаемся развернуть его на такой скорости, он может перевернуться.
Нейтан спешно переключился на прямой эфир с камеры «Ринго», катившегося по склону кратера. Пока что он ехал прямо – его большие шестиколенные ноги с тройными резиновыми траками, казалось, с легкостью преодолевают неровности грунта.
– Поддерживаю. Пускай едет. Теперь отправьте ему команду: как только достигнет дна кратера, пусть развернется…
– Стэн, Хьюстон вызывает. – Помощник Нейтана оторвался от большой телефонной панели. – На проводе Хью Эванс.
– Переведи на громкую связь.
– Стэн, это Хью, – раздался голос главного руководителя полета, звонившего по личной линии из Космического центра Джонсона. – Все это может вылиться в большие неприятности, так что отпусти «Ринго» и не приказывай, повторяю, не приказывай ему выбираться из кратера. Пускай остается там, а прессе сообщите, что мы решили исследовать дно кратера. Скажите, что это я приказал перевести «Ринго» на другое задание. Как понял?
Нейтан с облегчением передал бразды правления руководителю программы «Сапсан». Раз за этим наблюдает пресса, можно напороться на скандал в отношениях с общественностью: если они не в силах даже с роботами совладать, то как, черт побери, смогут обеспечивать присутствие на Луне человека?
– Понял. Отпускаем «Ринго» на волю. Похоже, эти полмили он преодолеет очень быстро.
– Отлично. А теперь соберите журналистов и объясните, что мы намеренно направили «Ринго» на исследование внутренностей кратера. Больше ничего. Это собьет писак со следа, а мы пока придумаем, как этот луноход оттуда вытащить.
Связь прервалась, и Нейтан вернулся к трансляции с «Джорджа». «Заблудший» луноход покинул его поле зрения, скрывшись за кромкой кратера.
– Переключить главный монитор на «Ринго». Посмотрим, что он видит. – Нейтан повернулся к крайнему слева телеметрическому пульту. – «Дистком», нужно создать коммуникационную цепочку между «Джорджем», «Джоном» и «Полом». Расположите их так, чтобы мы получали телеметрические данные от «Ринго», когда он достигнет дна, потому что сам он из этой чертовой дыры транслировать не сможет.
Оставшимся луноходам отправили команды, прерывающие выполнение текущих программ. Ученым предстояло на ходу перекроить имеющиеся инструкции и заполнить пробел новыми: расположить аппараты по краю кратера, чтобы получать телеметрические данные с «Ринго», а затем передавать их на Землю. Такого никто прежде не делал, но в этом-то как раз и заключается работа инженера.
– «Ринго» достигает дна, – доложили с «Дисткома». – Сигнал телеметрии слабый… сигнал потерян. Девять двадцать два по местному времени.
– Ну же, народ, подключаем оставшихся «битлов», – приказал Нейтан.
– Есть связь через «Пола», – откликнулись связисты. – Так, снова есть сигнал с «Ринго». Он остановился. Посмотрим…
– Чертов бездельник на боку, зацепился за что-то, – раздраженно сказал Нейтан, едва сдерживаясь, чтобы не выместить злобу на подчиненных.
На мониторе шла видеотрансляция с «Ринго», смотревшего на склон кратера. Передав сигнал через «Пола», «Дистком» приказал камере повернуться на 60 градусов. Прежде чем вытаскивать незадачливого «Ринго», нужно было посмотреть, за что он зацепился.
– По крайней мере, мы знаем, что он на дне и невредим. – Нейтан подошел к большому экрану, рассматривая окрестности вокруг лунохода, пока тот, следуя инструкциям с Земли, поворачивал камеру. – Чертовски большой кратер, – пробормотал он, глядя на картинку, которая оказалась темнее, чем обычно. – Судя по всему, аппарат в тени северной стороны.
Камера описала полукруг и остановилась. Линзы автоматически сфокусировались на объекте слева – судя по всему, том самом препятствии, которое задержало падение «Ринго».
– Так, вот оно, – сказал Нейтан, дождавшись четкой картинки. – Это все, что есть в фокусе?
– Увы, без внешнего освещения это все. – Оператор «Дисткома» повернулся в кресле и посмотрел на руководителя.
– Так, батареям кранты, нужно вывести «Ринго» на солнце и подзарядить их. Включить внешнее освещение. Посмотрим, за что он там зацепился, – раздраженно бросил Нейтан, потому что знал: продолжительность жизни на Луне измеряется зарядом аккумуляторов.
– Передаем, – отрапортовали с «Дисткома».
Из-за задержки сигнала пришлось ждать. Нейтан присел на краешек одного из пультов и помассировал виски. Хоть бы этим сбоем все и ограничилось… Впрочем, когда работаешь с роботами, да еще на дистанционном управлении, сломаться может что угодно. Да, после всех этих треволнений морщин и седых волос у него прибавится.
Все сотрудники центров управления в Пасадене и Хьюстоне, а также орава репортеров, зевавших до этого от скуки, прильнули к экранам. «Ринго» включил прожекторы, установленные на кронштейне с камерой. Линзы перефокусировались, и изображение внезапно окрасилось красным и синим.
– Цвет?! – вырвалось у одного из лаборантов; парень даже привстал, чтобы присмотреться получше. – Откуда, черт возьми, на Луне цвет?
Ни на одной фотографии с Луны, за исключением видов Земли или рукотворных объектов, никогда не было цвета – только оттенки белого, серого и черного. Однако «Ринго», маленький дистанционно управляемый робот для поиска запасов воды, только что передал полноцветное изображение чего-то, что поймало его на пути ко дну кратера.
– Отдалить камеру на фут, – приказал Нейтан, не сводя глаз с изображения. Его преследовало смутное ощущение, что объект ему знаком.
Камера отдалилась, выхватывая больше деталей объекта, удерживавшего «Ринго». Цветным предметом оказался какой-то материал, в чем-то похожий на нейлон.
– Поворот вправо, – приказал Нейтан.
Через минуту камера отвернулась от цветного материала и сфокусировалась на чем-то белом. Постепенно к этому добавилось что-то темное и изломанное.
– Да что же это, черт побери? – спросил Нейтан, чувствуя, как сердце забилось чаще. – Отдалить еще на фут.
Через минуту изображение стало четким, и сразу же послышалась первая реакция. Звон разбившейся кофейной чашки в гробовой тишине, царившей в центре управления полетами, прозвучал оглушительно. Изображение на экране вводило в ступор, если не сказать больше. Темное искореженное нечто, выхваченное камерой, оказалось обломками солнцезащитного забрала, прикрепленного к белому шлему, а цветной материал – частью защитного скафандра, отдаленно напоминавшего те, которые каждый из присутствующих видел на старых снимках с «Аполлонов».
Сердце Нейтана отбивало чечетку.
– Господи Иисусе, – прошептал он.
Камера приблизилась к белому шлему с разбитым забралом, и оттуда показался оскаленный снежно-белый череп. Яркий прожектор отбрасывал на него жуткие тени, пустые глазницы, казалось, смотрели прямо в камеру.
Внезапно ожил громкоговоритель, заставив всех присутствующих подскочить:
– Пасадена, говорит Хьюстон. Вы в курсе, что всю эту хрень видят десятки репортеров? Прекратить передачу в пресс-центр, живо!
– Сделано, Хью, – сказал Нейтан и принялся выкрикивать приказы.
Представители СМИ, толпившиеся в зале для прессы этажом ниже, застыли в оцепенении, наблюдая за видеоизображением скелета, по пояс погребенного в лунную пыль кратера Шеклтон. Затем цветное изображение застыло и медленно погрузилось во тьму.

База группы «Событие»
Авиабаза «Неллис», штат Невада

Доктор Найлз Комптон не отличался большим ростом, однако всем собравшимся в огромном коридоре подземного комплекса на торжественное открытие новой секции хранилища на 75-м этаже он казался гораздо выше. В очках с толстыми стеклами, поднятых на лоб, и с закатанными до локтей рукавами белой рубашки Найлз походил на заморенного работой бухгалтера, но все знали его как хваткого руководителя с безупречной репутацией. Как-то его предшественник, сенатор Гаррисон Ли, сказал, что и на таком ответственном посту, как директор группы «Событие», самого секретного из федеральных правительственных подразделений, нужно найти время расслабиться и насладиться достигнутым – иначе какой смысл хранить у себя самые ценные находки в истории человечества и сопутствующие им знания? Сегодня Найлз выделил немного времени в своем загруженном графике, чтобы принять участие в церемонии открытия новых отсеков хранилища на глубине почти две мили под песками авиабазы «Неллис» неподалеку от Лас-Вегаса.
Заместитель директора Вирджиния Поллок передала Комптону обычные офисные ножницы, и он впервые за утро улыбнулся. Стараясь сохранить приветливое выражение лица, посмотрел на начальницу отдела ядерной физики и на остальных шестнадцать руководителей, а затем кивнул служащим корпуса инженерных войск США, прикрепленных к подразделению 5656. Быстро вытянул руку и перерезал желтую ленточку, натянутую под входной аркой, ведущей к новым, пока еще пустым хранилищам.
– Ну, а теперь за работу: нужно поскорее их чем-нибудь наполнить, пока об этом не пронюхали в федеральном правительстве и не поувольняли нас всех.
Сотрудники группы «Событие» рассмеялись. Найлз вернул ножницы Вирджинии и резко повернулся к худощавому человеку в очках в роговой оправе, почти таких же, как у него. Пит Голдинг, в отличие от директора, улыбался искренне. Он возглавлял вычислительный центр – Когда-то, много лет назад, эту же должность занимал и сам Комптон.
– Что «Европа» говорит по поводу снимков? – тихо спросил он Пита, взяв его под локоть и отведя в сторону от толпы сотрудников.
– Мы проанализировали изображение на совпадения. Дизайн скафандра «Европе» неизвестен. Он не принадлежит ни нам, ни русским, ни китайцам.
– То есть система за два с половиной миллиарда долларов способна лишь подтвердить то, что мы и так знаем?
Слова директора уязвили Пита, но он понимал, что дело не в снимках из кратера Шеклтон, которые поставили всю группу на уши. Точнее, не только в них; гораздо сильнее директора заботило состояние здоровья сенатора Гаррисона Ли.
Пит глубоко вдохнул и посмотрел на своего тайного кумира.
– Найлз, одного снимка из НАСА «Европе» недостаточно для анализа. Нужны еще данные – она не творит чудес.
«Во всяком случае, не всегда», – хотел добавить Пит, потому что, с его точки зрения и с точки зрения любого сотрудника, «Европа» как раз этим и занималась: творила чудеса.
Найлз снял очки со лба и, глядя куда-то мимо Пита, изобразил подобие улыбки.
– Да знаю… – Он водрузил очки на нос и кивком пригласил Вирджинию присоединиться.
Когда она подошла, все трое направились к лифтам.
– Вирджиния, собери всех наших, кто Когда-то работал на НАСА, и передай их в распоряжение Пита. Нужно выяснить, не прячут ли от нас чего-то запретного и не побывало ли на Луне в свое время гораздо больше народа, чем мы думаем.
– Президент попросил нас проверить?.. – спросил Пит.
Вирджиния с улыбкой кивнула, предвкушая ответ Найлза. Подъехала стеклянная кабина лифта, и они вошли.
– Насколько я его знаю, очень скоро попросит. – Немного подумав, Найлз повернулся к Голдингу: – Пит, понимаю, просьба странная, но…
– …но «Европе» нужно взломать защищенные компьютерные сети НАСА и ЛРД, – сказал Пит, точно так же предвосхищая слова Найлза, как Вирджиния мгновение назад.
– Да. Непонятно, почему НАСА закрылись от нас и остального мира, и такая секретность меня беспокоит. В случае если мой старый друг президент вздумает осторожничать, нужно быть готовыми к неожиданностям. А так и случится: ему никогда не удавалось хранить подобные дела в тайне. К тому же в последнее время у него и так хлопот выше крыши – нам с вами и не снилось. – Найлз поднял глаза на двух своих самых близких и умнейших друзей. – Произошло что-то из ряда вон, я чувствую.
Пока лифт на скорости свыше ста миль в час поднимался к административному этажу комплекса, из небольшого компьютерного терминала рядом с раздвижными дверями донесся сексуальный голос «Европы», списанный с Мэрилин Монро:
– Директор Комптон, вас вызывает «Одинокий рейнджер».
Позывной «Одинокий рейнджер» в те дни принадлежал самому влиятельному человеку в мире: президенту Соединенных Штатов.
– Легок на помине, – сказал Найлз и нажал на маленькую ЖК-панель. – «Европа», я приму вызов у себя в кабинете.
– Хорошо, директор Комптон.
Лифт со свистом остановился на 7-м этаже, в полутора милях над тем местом, где они были совсем недавно. В дверях Найлз оглянулся.
– Через час жду с идеями – любыми – по поводу того, что творится на Луне. Вирджиния, предупреди отдел безопасности. Боюсь, полковнику Коллинзу придется отменить свой ужин с сенатором.
Найлз пошел к дверям своего кабинета, по дороге бросив взгляд на высоченный портрет Авраама Линкольна. Обычно он лишь усмехался, насколько все далеко зашло с тех пор, как много лет назад с легкой руки 16-го президента была основана группа «Событие». Однако сегодня, учитывая происходящее на Луне и состояние своего наставника, Гаррисона Ли, Комптон хотел бы, чтобы подразделение 5656 возглавлял не он, а Линкольн.
Найлз подошел к своему непомерно большому столу, оттолкнул в сторону кипу бумаг и нажал на кнопку. Из центра полированной крышки поднялся небольшой экран. Упершись кулаками в стол, Комптон посмотрел в камеру над монитором. Экран загорелся синим, затем на нем появилась президентская эмблема, и вскоре возникло лицо самогó.
– Привет, Найлз, – произнес президент.
– Приветствую, господин президент, – поздоровался Комптон с бывшим соседом по комнате в колледже, больше увлекавшимся политикой, чем наукой.
– Ладно, вижу, ты не в настроении, но, к твоему сведению, вице-президент сегодня действовал сам по себе, а не по моей указке.
– Приятно слышать, как ты контролируешь действия своих людей. Особенно тех, кто держит руку на красной кнопке.
– Ладно, умник нашелся!.. Я уже отменил приказы по сокрытию информации. Отныне мы намерены делиться информацией со всеми заинтересованными сторонами по всему миру, в том числе с обычными людьми – по крайней мере, в ближайшее время. Однако, дружище, учти: все может измениться, если там найдут что-то позагадочнее нашего костлявого приятеля в красно-синем скафандре. Говоря по правде, это небольшое открытие немного пугает, учитывая нашу недавнюю встречу с гостями из космоса.
Найлз молча смотрел на своего старого друга.
– И вот еще что. Помнишь, когда я только вступил в должность, ты предупреждал меня о людях, которые хранят секреты? Твоим ребятам удалось разнюхать что-нибудь о том, бывал ли кто-то на Луне до нас или после нас?
– Во времена сенатора Ли наше подразделение было широко представлено почти в каждой высадке на Луну, от «Аполлона-одиннадцать» до «Аполлона-семнадцать». И мы располагаем полными и надежными сведениями о космической программе русских: они так и не осуществили высадку человека на Луну – ни тогда, ни теперь.
– Что значит «наше подразделение было широко представлено» в программе «Аполлон»?
На лице Найлза мелькнула мимолетная улыбка.
– Старик Базз Олдрин был человеком Гаррисона Ли, а с ним и многие другие, как на борту жестянок, так и в Хьюстоне.
– Чертов старый шпик! Есть ли что-то, к чему он не приложил руку?
– Судя по всему, есть, потому что об этой находке мы не имеем ни малейшего понятия. Располагай он сведениями о том, что нашли на Луне, он бы рассказал.
– Как думаешь, удастся что-нибудь выяснить? Я не хочу наступать на ноги тем, кто занимается программой, я и так недавно урезал ее до предела. Мой рейтинг среди сотрудников Хьюстона и Пасадены ниже некуда, и не дай бог моей машине сломаться где-нибудь посреди Южной Флориды.
– Если все всплывет, кто-то неминуемо кинется искать скрытые мотивы, и никто уж точно не поверит, что мы просто искали там воду.
– Понимаю, но что поделать? Надо разузнать все возможное: тут нам как раз должны помочь те роботы.
Найлз кивнул.
– Я приказал Питу снова расширить юрисдикцию «Европы», и нам придется…
Президент жестом остановил Комптона.
– Даже знать не хочу. Человеку моего положения не нужны подробности о том, что делает Голдинг со своей напарницей… – Президент помолчал. – Кстати, как там поживает старина Ли?
Найлз посмотрел на друга и сказал:
– Он умирает.

Корпорация «Фейф министриз»
Лос-Анджелес, штат Калифорния

Преподобный Сэмюел Роулинз специально «раскинул свой шатер», как было известно немногим его ближайшим последователям, на враждебной территории: в самом средоточии зла, против которого он каждую среду, субботу и воскресенье выступал в проповедях перед миллионами телезрителей по всему миру. Безумный шаг для известнейшего, популярнейшего и богатейшего телепроповедника в мире, но в присутствии святого отца никто на этот счет не шутил. Лос-Анджелес менялся, а Роулинз знал, где водятся и будут водиться деньги.
Он, входивший в четверку богатейших людей планеты, одним своим лицом был обращен к многомиллионной толпе последователей, а другим – к деловым партнерам. Правда, поговаривали, что, затеяв сделку с Сэмюелем Кентоном Роулинзом, вскоре начинаешь жалеть, что не продал душу дьяволу.
Сегодня его было не застать ни на одной из четырех принадлежавших ему телестудий – он был дома, в похожем на дворец поместье на Малхолланд-драйв. Чтобы освободить место под строительство, пришлось снести под корень шестнадцать других особняков. Многие удивлялись, ведь он мог возвести свою резиденцию не на засушливых холмах, нависших над городом, а на любом из живописных пляжей Калифорнии. Однако те, кто знал Роулинза лучше, понимали: ему просто нравится смотреть сверху на Лос-Анджелес, задаваясь вопросом, каким в свое время задавался Александр Македонский: «И это всё?»
Окна вычурно обставленного кабинета выходили на два больших бассейна. Роулинз – человек внушительного роста, больше шести с половиной футов, – сидел за столом и следил за охранниками на постах. Наконец, он вернулся к тексту проповеди, которую предстояло читать в воскресенье утром в Церкви истинной веры в Лонг-Бич. Там, в башне из стали и стекла высотой в три дома, разместятся 27 000 последователей, а еще миллиард услышат слова преподобного во всех уголках мира.
В приемной сидели четыре помощника, готовые выполнить любое приказание, однако преподобный всегда писал проповеди от руки. У помощников еще будет уйма времени перепечатать текст и передать его в одно из шести принадлежавших Роулинзу издательств. А рукописную версию преподобный продаст на аукционе в конце года. Для него все – до определенной степени – измерялось прибылью.
Эта проповедь была особенной. Он будет вещать в прямом эфире, и речь пойдет о зле посягательства – посягательства человека на дом господень, Вселенную – и неминуемой божьей каре, которую человечество давно на себя навлекает. Пока Роулинз писал, перед его внутренним взором стояли останки, найденные на Луне. Заносчивость, с какой Америка вела себя в тяжелые для своих граждан и всего мира времена, была непростительной. Она распаляла гнев господень, отправляя механические аппараты на внеземные тела, когда столько проблем здесь, на Земле. Заблудшие души следовало наставить на путь истинный, и преподобный располагал необходимой для этого властью.
В дубовую дверь постучали.
– Войдите, – отозвался он, не отрываясь от работы.
В открывшуюся дверь просунулась голова шикарной блондинки – его первой помощницы. Он оторвал взгляд от блокнота и удостоил ее улыбкой. Девушка залилась румянцем и почувствовала, как подкосились колени. Роулинз знал, какой эффект производит на женщин, причем не только из ближнего окружения, и умел обращать это влияние себе на пользу.
– Сьюзен, какое приятное вторжение, – сказал он, отложив ручку в сторону.
На самом деле «вторжение» помощницы было каким угодно, только не приятным. Глубоко в его голубых глазах читалось, как ему хотелось подойти, зажать ей голову между дверью и дубовым косяком и раздавить.
– Сэр, у вас звонок на второй линии. Вице-президент Дарби.
– Как ты сегодня, Сьюзен? – спросил он, сложив широкие ладони на затылке и откинувшись на спинку кресла, похожего на трон.
Всем видом Роулинз показывал, будто его совершенно не заботит, что на проводе ждет вице-президент Соединенных Штатов. Он улыбался, и Сьюзен ответила улыбкой во весь рот.
– Я… у меня все хорошо, преподобный. Все хорошо.
– И выглядишь замечательно… – Взгляд Роулинза скользнул по красному платью, задержался на груди, потом вернулся к ее зеленым глазам. – Прости, дела не ждут.
Он еще раз улыбнулся помощнице, поднял позолоченную трубку и нажал нужную кнопку на интеркоме – возможно, чересчур сильно. Роулинз терпеть не мог, когда его отрывают от работы.
– Ну что, Гарри, как у тебя?
– Президент отменил запрет на распространение информации.
– Да? А я говорил, что все не так просто. Верно, господин вице-президент?
– Да, преподобный, говорили. Однако ваша хваленая интуиция все равно не помешает общественности узнать об операции «Колумб».
Роулинз резко выпрямился в кресле. Закрыв глаза, он постарался взять себя в руки. Очень скоро минутная вспышка гнева была подавлена.
– В очередной раз прошу впредь не упоминать это название по телефону, даже если у нас защищенный канал.
– Я… ну да, извините, преподобный. Просто злость берет. Мало нам одной головной боли, так теперь еще и этот «План Блау», о котором ровным счетом ничего не известно…
– Понимаю, Гарри, у тебя очень нервная работа. Я бы в жизни не стал марать себя политикой. Тем не менее нам известно, что «План Блау» курирует некое подразделение, которому обычные дела не поручают. Впрочем, не будем опережать события. Что намерены предпринять в НАСА и ЛРД?
– На данный момент они прекратили выполнение основной задачи и занимаются перепрограммированием луноходов. Еще один направят внутрь кратера, а оставшиеся два будут использовать в качестве передатчиков.
– Ладно, будем исходить из того, что эта маленькая находка напрямую связана с «Колумбом». Я никогда не верил в совпадения. Президент знал, что там что-то есть, да еще и умело замел следы, урезав бюджет НАСА… Скрытный ублюдок! – Снова начал закипать гнев, хотя в голосе Роулинза это никак не проявилось. – Хочу поблагодарить за оперативность, с какой ты проинформировал меня о находке на Луне. Конечно же, ты получишь достойную награду – и, возможно, гораздо более ценную, чем деньги. Вот только истекут ближайшие четыре года.
– Было бы здорово, если б президент засунул голову обратно в песок и дал мне заниматься тем, что сам же мне и поручил.
– У меня только один вопрос: что с прессой?
– Вот это как раз проблема. Президент принял решение сообщать во всеуслышание обо всем, что там найдут. Похоже, он рассчитывал на большое открытие, чтобы оправдать прибавку к космическому бюджету. Очень умно. Но как ему удалось узнать, что в кратере что-то есть?
– Сейчас наша основная головная боль – пресса. Как он узнал о находке, будем разбираться позже.
Роулинз задумался, покручиваясь в кресле, и увидел за громадным стеклянным окном свою дочь. Восемнадцатилетняя девушка тоже увидела его и помахала рукой. Расплывшись в сияющей улыбке, он помахал в ответ.
– Вот бы нам избавиться от президента…
– Пускай этот канал защищен, но я не слышал, что вы только что сказали, – поспешно произнес вице-президент.
– Все ты прекрасно слышал. Повторю еще раз, весомее и конкретнее: этот человек – как шило в одном месте, и его нужно убрать. Замысел божий не потерпит еще четырех лет отсрочки.
– Сэм, мы знакомы еще с семинарии. Вы знаете, что я люблю и свою страну, и господа, причем, прошу обратить внимание, именно в таком порядке.
– А теперь послушайте меня, господин вице-президент. Семьдесят лет нам удавалось держать операцию «Колумб» в тайне, и я не позволю обывателям начинать досужие толки. Не позволю, слышишь? Не позволю!
– Дайте мне время. Я смогу убедить президента. Черт, это даже грозит национальной безопасности! Дайте мне время, и я разведаю, что такое операция «План Блау» и кто ею заправляет.
– Время – это роскошь, которой мы не располагаем.
Роулинз поднялся и посмотрел на дочь, раскладывавшую полотенце у бассейна, а потом заметил, что на нее смотрит один из охранников. Нахмурившись, преподобный отвернулся к столу, но садиться не стал.
– Я хочу, чтобы лунное открытие замяли. Помнишь, я рассказывал тебе о находках, сделанных в ходе операции «Колумб» в Эквадоре? Мы тогда действительно вместе учились в семинарии. Никогда не забуду, как ты воровал учебники из библиотеки, а потом их туда же продавал. Именно тогда мы дали клятву, что не позволим миру поддаться искушению, таящемуся в знаниях, которые «Колумб» принес бы человечеству.
Глядя, как охранник совершенно бесстыдно пялится на его прекрасную дочь, Роулинз сдвинул брови.
– Теперь я хочу, чтобы ты думал на шаг вперед. Что, если наша страна или любая другая мировая держава решит вернуться на Луну и обнаружит там то же, что и «Колумб»? Что ты будешь делать тогда?
– Вы спрашиваете, собираются ли США или кто-то еще отправить пилотируемую миссию на Луну?
– Именно, кретин. Знай, я этого не допущу. Я не пожалею и пятидесяти миллиардов долларов, но пресеку любую такую попытку. А теперь скажи мне, в состоянии ли мы вернуться на Луну в ближайшее время? И если не мы, то кто?
– Нет, конечно же, нет. В НАСА не планировали повторных миссий. А другие страны… Нет, невозможно.
– Ненавижу слово «невозможно». Оно от лукавого. Знаешь, почему я властвую, друг мой? Потому что не слушал тех, кто говорил мне, что мои цели невозможны. Нет ничего невозможного. Итак… – Роулинз пытался испепелить взглядом охранника, который даже не подозревал, кто смотрит на него. – Что ты готов сделать, если произойдет невозможное?
– Я… я не знаю.
– Гарри, ты разочаровываешь меня. Мне казалось, что ты готов заниматься работой, к которой я тебя готовлю. Возможно, я ошибся.
Преподобный Роулинз повесил трубку. Он хотел бросить ее в окно, но сдержал рвущийся наружу гнев. Он решительно подошел к большому стеклу и тихонько постучал по толстой панели, стараясь не привлекать внимание отдыхающей дочери. Охранник, крупный светловолосый малый, обернулся, положив большие пальцы на ремень с кобурой. Роулинз улыбнулся и помахал ему. Не прекращая улыбаться, он жестом правой руки пригласил охранника подойти к вычурно украшенным стеклянным дверям. Охранник покраснел, затем ткнул себе в грудь и одними губами переспросил: «Я?»
Преподобный энергично закивал. Крупный мужчина в синей форме отошел и скрылся за углом. Сэмюел Роулинз вернулся к столу, извлек из верхнего ящика небольшой предмет, затем открыл дверь из кабинета на улицу. Охранник ждал снаружи, опустив руки по швам и чуть ли не вытянувшись по струнке.
– Слушаю, сэр? – сказал он, стараясь не встречаться взглядом с улыбающимся седоволосым Роулинзом. Внезапно захотелось, чтобы, кроме него, с западной стороны замка оказался хотя бы еще один человек.
– Как дела… – спросил Роулинз, слега нагнувшись, чтобы получше разглядеть бейдж охранника, – офицер Райт?
– Э… Все хорошо, сэр.
– Я тут заметил, как вы смотрите на мою дочь.
– Э… Так точно, сэр. Она очень…
Огромные руки Роулинза взметнулись в воздух так быстро, что охранник даже не успел среагировать. Только что он стоял лицом к преподобному – и вот его голову рывком мотнуло влево. Недоговоренные слова застряли в горле, послышался хруст шейных позвонков. Роулинз поморщился и выпустил малого из рук. Тот мешком рухнул на бетонный пол.
– Вы только что собирались дать ответ, который навлек бы на вас большие неприятности, юноша.
Роулинз вышел за дверь, осмотрелся и достал предмет, прихваченный из стола. Это был маленький цифровой фотоаппарат. Настроив автоматическую фокусировку, преподобный взял крупный план испуганного и посиневшего лица офицера. Сделав снимок, Роулинз еще раз посмотрел на одного из сотни охранников, работавших на него.
– Ваши услуги в моем доме больше не потребуются.
Он вернулся в кабинет и закрыл за собой стеклянные двери. Гнев совершенно выветрился. Проповедник посмотрел на только что сделанный снимок и удовлетворенно кивнул сам себе: неплохо.
Положив фотоаппарат на стол, снял телефонную трубку, нажал на кнопку и стал ждать.
– Отдел безопасности. Андерсон слушает, – раздался голос.
– А, мистер Андерсон, – сказал Роулинз, продолжая рассматривать изображение. – Тут с одним из ваших людей произошел несчастный случай. Прямо у моего кабинета с западной стороны дома. Думаю, нужно вызвать скорую. Естественно, как можно тише. Кажется, он поскользнулся и упал. Замечательно. Нет, меня не беспокоить. У меня куча незавершенных дел.
Роулинз положил трубку и еще раз улыбнулся, глядя на снимок мертвого охранника. Наконец выключил фотоаппарат и убрал его в стол. Задвигая ящик, он заметил маленькую черно-белую фотографию, которую положил туда несколько месяцев назад, собираясь поменять рамку, да так и забыл. В миллионный, наверное, раз преподобный смотрел на себя сорокапятилетней давности. На снимке рядом с ним был изображен отец, темноволосый мужчина в форме подполковника сухопутных войск. Форма была начищена до блеска и сидела так ладно, как только мог сделать портной. Ни мальчик, ни отец не улыбались. Они стояли перед древним, похожим на замок строением, которое явно видело лучшие дни.
– Тысяча девятьсот шестьдесят пятый, – пробормотал Роулинз.
Это старое, похожее на замок здание было вовсе не замком. Каменное чудище возвели для того, чтобы держать там людей, а отец его служил в том сказочном месте привратником. Стражник с ключом, переходившим от нации к нации.
Сэмюел положил черно-белую фотографию назад и задвинул ящик. Да, в далеком 1965 году его отец был привратником – именно так события дня сегодняшнего касались преподобного Роулинза.
Ключи привратника открывали и закрывали подземные камеры немецкой тюрьмы Шпандау.

Лас-Вегас, штат Невада

Джек Коллинз и Сара Макинтайр стояли на широком крыльце скромного дома, чуть в стороне от Фламинго-бульвар, и ждали, когда им откроют. Коллинз в прошлом был виртуозом скрытных диверсионных операций, совершил бессчетное количество вылазок в тыл противника, и Сара никак не могла взять в толк, почему встреча с бывшим начальником, сенатором Гаррисоном Ли, заставляет его нервничать.
Джеку невыносимо было смотреть, как уходят люди, которых он ценит и уважает. Сара, миниатюрная девушка на голову ниже полковника, взяла Коллинза под руку. Оба были в гражданском: полковник – в классической синей рубашке, Сара – в белой блузке и зеленой юбке. Оба чувствовали себя неуютно без форменных синих комбинезонов группы «Событие» или хотя бы пустынного камуфляжа.
Официально Джек и Сара были временно прикреплены к подразделению 5656. Коллинз возглавлял обширную службу безопасности, отвечавшую за охрану всех археологических раскопок, ценных находок и не менее ценных хранилищ, а Сара, лейтенант сухопутных войск, руководила отделом геологов. Именно сенатор завербовал их, и за эти годы они сильно к нему привязались – не хуже Элис Гамильтон. Так же, как и Элис, их тревожило здоровье Гаррисона Ли.
Левая створка двойных дверей отворилась, и на пороге с улыбкой возникла Элис. Сара первая сделала шаг вперед и обняла пожилую женщину, а Джек оглядывался по сторонам, чувствуя себя в высшей степени неловко. Наконец Сара отпустила Элис, так и не произнеся ни слова, и та обняла Джека. Он попытался выдавить из себя улыбку. Объятие, казалось, длилось вечность, но вместо того, чтобы чувствовать себя еще более неловко, полковник вдруг расслабился. Он похлопал Элис по спине и, сделав шаг назад, посмотрел на невысокую старушку.
– Добрый вечер. Как поживаете?
– Сносно, Джек. Заходите, не стойте на жаре, – сказала она, пропуская гостей в просторный, но скромно обставленный дом.
Джек уже бывал здесь – то заглядывал на ужин, то просто заходил поболтать с Ли за жизнь. Вместе с Найлзом Комптоном он время от времени отрывался от работы, чтобы держать сенатора в курсе дел на базе группы «Событие». Для бывшего сенатора и генерала УСС эти визиты значили гораздо больше, чем он признавался Элис.
– Сара, не поможешь мне на кухне? А Джек пускай пока поболтает со старым гризли.
Сара, улыбнувшись, посмотрела на Коллинза.
– Иди, Джек, – подтолкнула его Элис. – Он в приподнятом настроении: его радуют такие дни. Кстати, он настоял на том, чтобы я пригласила на ужин еще и Найлза: говорит, ему нужно что-то со всеми вами обсудить.
Джек посмотрел вслед Саре и Элис, затем повернулся и пошел по длинному коридору одноэтажного дома. По дороге Коллинзу не попалось на стенах ни единого сувенира: ни личных фотографий, ни чего-нибудь, что показывало бы, что у сенатора и Элис есть личная жизнь, да еще и совместная. Стены украшали прекрасные снимки пустынных закатов, и именно сейчас Джек осознал, что идет по дому, какие обычно показывают в рекламе: пластиковые фрукты на столе в гостиной, а вся посуда аккуратно расставлена по буфетам. Приближаясь к спальне сенатора, он также подумал, что ни сенатор, ни Элис не считали это место своим домом, особенно учитывая, что, начиная с 1946 года, они почти каждый день находились под землей, на базе группы «Событие». Их настоящий дом там, под пустыней Невада и авиабазой «Неллис», а не эта деревянная клетушка.
Полковник остановился перед дверью сенатора, глубоко вдохнул и постучал.
– Ну? Долго телиться будем? Входи уже, – раздался изнутри ворчливый голос.
Джек повернул ручку и заглянул внутрь, чувствуя себя маленьким мальчиком, который зашел в кабинет отца и оторвал его от работы. Сенатор стоял у открытого окна и смотрел на пустыню, раскинувшуюся за домом. Наконец он обернулся и с улыбкой посмотрел на Коллинза. Джек молча кивнул. Сколько раз он сюда ни приходил, видеть массивного сенатора в пижаме и халате было по-прежнему непривычно.
– Не смейся, полковник. Это все происки злой мачехи: спрятала одежду. Говорит, нечего мне утруждать себя еще и одеванием.
Джек вошел в комнату и протянул руку. Ответное рукопожатие вышло на удивление вялым. Он вспомнил, как сенатор первый раз приветствовал его четыре года назад и как его поразила мощная хватка девяностолетнего старика. Небо и земля. Коллинз выпустил его руку и быстро перевел взгляд на спальню, как будто сенатор умел читать мысли. Единственным, что бросалось в глаза, была большая полка, а на ней – что-то вроде коллекции шляп, в частности фетровых.
– Прекрасная коллекция, – вполне искренне восхитился Джек.
– Да, в свое время мне шли шляпы. Я напоминал в них Майка Хаммера – ну, знаешь, такой крутой… Рад видеть тебя, сынок. – Ли посмотрел Джеку за спину. – А где твоя подружка?
– Вы о лейтенанте Макинтайр?
– Брось придуриваться, Джек. Меня вам двоим не провести, да и Найлза тоже. Он, кстати, пришел?
– Не знаю.
– Что ж, тогда тебе вменяется в обязанность проводить этот ходячий труп к столу. От трости больше никакого толку.
По расширенному зрачку левого глаза Джек понял, что сенатор находится под действием мощного лекарства. А в состоянии ли тот вообще выйти из комнаты?.. Гаррисон быстро решил этот вопрос, вцепившись Джеку в плечо. Они пошли к двери.
– Как ваши дела? – осторожно спросил Коллинз.
– Какие? Ты про умирание? Такое чувство, Джек, будто заканчиваешь поездку по американским горкам. Страшно – жуть, но чем ближе конец, тем больше хочется повторить.
– Повторить что? Жизнь?
– Да, сынок. Стареть, полковник, нельзя. Как там говорят детишки?.. Быть взрослым – отстой.
– Угу, – кивнул Коллинз. – Именно так они и говорят, сэр.
В просторной гостиной их уже ждал Найлз Комптон. Даже он переоделся, сменив привычную белую рубашку с черным галстуком на синюю в белую полоску и широкие брюки серого цвета. Джек поймал себя на мысли, что ему никогда еще не доводилось видеть Найлза в гражданском, отличавшемся от банальных «белый верх, черный низ».
– А вот и Найлз… Что ж, похоже, все, кто отлынивает сегодня от работы, собрались, наконец, на этот запоздалый обед.
Найлз Комптон кивнул в знак приветствия. Выражение лица у него было то же, что и у Джека на крыльце. Он пододвинул сенатору кресло, изо всех сил изображая улыбку. Вошла Сара с большой салатницей в руках, вслед за ней – Элис с тарелкой бутербродов.
– Так, прошу всех сделать мне одолжение, – провозгласил Ли. – Прекратите вести себя, будто апостолы, пришедшие проститься с Христом. У нас не Тайная вечеря. Мне нужно кое-что с вами обсудить, так что глаза на мокром месте отменяются. Честное слово, весь аппетит перебили.
– Так, по какому поводу он теперь разворчался? – спросила Элис.
– Думаю, он хочет сказать, что не потерпит сочувствия. – Сара подошла к креслу Ли и тепло поцеловала его в щеку.
– Ну, если кто-то ему здесь и сочувствует, то точно не я, – сказала Элис.
Поставив тарелку в центр стола, она взяла салфетку и заткнула ее Ли за воротник пижамы. Сенатор ерзал, как непослушный ребенок. Повязка сползла в сторону, а здоровый глаз загорелся огнем.
– Черт побери, женщина, да сядешь ты уже наконец?
Джеку, Найлзу и Саре их совместные выходки были хорошо знакомы, но так и не наскучили. Не будь Элис, Ли принял бы смерть с радостью. Без нее его жизнь была бы скучной и невыносимой, и все, кто хоть раз видел их вместе, знали это.
– Спасибо, Найлз, мой мальчик, что пришел проведать. Прости за срочность. Я знаю, как тебе ненавистно покидать базу.
– А, там сейчас не особо много дел.
– Друг мой, ты никогда не умел врать.
Джек слушал разговор между сенатором и Найлзом, понимая, что чего-то не знает. Однако он молча принял салатницу из рук Найлза, а затем передал ее Ли. Тот отмахнулся и заметил – максимально буднично:
– Сегодня утром на Луне произошло нечто примечательное.
Найлз взглянул на Джека, затем на сенатора и кивнул.
– Президент только что приказал группе выведать все возможное через НАСА.
– Звучит тревожно, – сказала Сара, переводя взгляд с Найлза на Джека.
– Вот, очень точное описание происходящего. – Ли закашлялся. – Я бы даже сказал больше: звучит жутковато.
Элис, застыв с вилкой у рта, наблюдала за Гаррисоном, но, когда тот все-таки совладал с кашлем, продолжила есть.
– Итак, какие соображения по поводу этой фантастической лунной находки? – Ли сперва посмотрел на Джека.
– Похоже, кто-то побывал на Луне до нас. Одно могу сказать: бросать своих – поступок не очень хороший.
– Читаете мои мысли, – кивнул Найлз, откладывая вилку.
Он знал, что Ли ждет, пока они сами догадаются, к чему тот клонит. Комптон слишком много общался с сенатором и прекрасно угадывал его скрытые намеки.
Гаррисон вытащил салфетку из-за воротника и достал из нагрудного кармана халата ручку. Элис перевела взгляд на собравшихся. Она понимала, что собирается сделать Ли, и теперь следила за реакцией остальных. Гаррисон взял ручку и стал что-то рисовать на белой салфетке. Закончив, он поднял ее и продемонстрировал рисунок Джеку, Саре и Найлзу.
– Итак, кто из присутствующих за этим столом может блеснуть глубокими познаниями в мировой истории и скажет мне, знаком ли ему этот символ?
– Кажется, он встречался в ряде культур. – Найлз откинулся на спинку кресла, изучая грубый рисунок, накарябанный Ли на салфетке.
– Причем одна из этих культур – майя, – сказала Сара, откладывая в сторону нетронутый бутерброд.
– Да, а еще этот символ видели на стенах пещер в пустынях Мексики, Юго-Запада Америки и дальше к югу: в Уругвае, Эквадоре, Перу, вплоть до самой Австралии.
Джек взглянул на Найлза, затем на Сару.
– Меня можете не спрашивать. Единственное, что мне это напоминает, так это вывеску в бильярдном клубе «Шесть луз» рядом с Форт-Брэггом.
Ли молчал, с трудом дыша. Он уронил подбородок на грудь, чем снова привлек пристальное внимание Элис. Сара посмотрела на старушку, задаваясь вопросом, как долго еще она позволит сенатору терпеть этот визит. Та опустила глаза. Вскоре Ли сумел совладать с собой и взглянул на Элис.
– Пожалуй, пора доставать «экскалибур» – тот шприц, с которым ты так лихо управляешься.
Извинившись перед гостями, Элис вышла из гостиной.
– Прошу прощения. Генерал Шерман ошибся: война – это еще не самый ад. Вот смерть – это ад… Теперь о символе. Вы все, конечно же, правы. Кроме Джека, который даже близко не угадал. Я, кстати, хорошо знаю эту бильярдную. – Он подмигнул Коллинзу. – Во всех упомянутых вами регионах в том или ином виде можно встретить этот рисунок. Ученые пришли к выводу, что так, вероятнее всего, изображали затмения. – Ли тяжело вздохнул. – Мне же этот символ попался там, где ему совсем не место, – ну, на мой личный взгляд.
Джек положил салфетку на пустую тарелку и посмотрел на явно ослабевшего сенатора.
– Это было в сорок пятом. – В гостиную вошла Элис с маленьким черным саквояжем в руках, и одинокий глаз Гаррисона уставился на нее. Не глядя на остальных, она выдвинула кресло рядом с сенатором и села. – Данный символ стоял на нескольких ящиках, которые мы перехватили в Эквадоре. Нацисты хотели вывезти их и в обмен на содержимое купить себе помилование у союзников. То, что хранилось в ящиках, извлекли в ходе раскопок в Эквадоре прямо у нас под носом.
– Что же там хранилось? – спросил Найлз.
Элис тем временем наполнила шприц жидкостью янтарного цвета. Затем она закатала рукав халата и пижамы и промокнула локтевой сгиб Ли проспиртованным ватным тампоном. Комптон отвернулся. Элис умелым движением вогнала иглу в нужную точку. Вскоре лицо старика прояснилось – боль ушла почти мгновенно.
Старушка грустно бросила иглу обратно в черный саквояж и встала, не обращая внимания на показную удаль сенатора. Ли посмотрел ей вслед, а затем посерьезнел и потянулся за бутербродом.
– Все видели трансляцию с Луны сегодня утром? – спросил он, откусывая от него и переводя взгляд с одного гостя на другого. Все кивнули. – Впечатляет, правда?
Вернулась Элис. Села, положила салфетку на колени и, как ни в чем не бывало, продолжила есть салат.
– Итак, – сказал Ли, – ты упомянул, что президент попросил тебя о помощи. Лучший друг, как-никак…
Комптон сделал вид, будто его дружба с президентом – это плохо. Ли хмыкнул.
– Нет, Найлз, дружить с самым влиятельным человеком на Земле вовсе не плохо. Должен сказать, мне не удалось завести такие заоблачные связи за все время работы в группе «Событие».
Собравшиеся за столом знали, что сенатор лукавит. Каждый президент США со времен Гарри Трумэна ценил Ли больше всех других чиновников вместе взятых.
– Стервелла, принеси, пожалуйста, карту. Она у меня на столе.
Элис встала и отправилась в кабинет сенатора, пропустив его подтрунивание мимо ушей.
– Она говорит, что все можно было решить по телефону. Вот только она не знает, а я знаю: это мое последнее, самое важное приключение, и я сделаю все, чтобы выяснить, чем оно кончится.
Джек, Сара и Найлз встревожились не на шутку: если уж Элис считает что-то вредным для сенатора, то так оно и есть, к гадалке не ходи. Когда старушка вернулась с картой, никто не смотрел в ее сторону. Только когда она села, опустив голову, Сара улыбнулась ей, накрыла ладонью совсем уж крохотную руку Элис и слегка сжала.
Ли разложил карту и пододвинул ее к Джеку с Найлзом.
– Вот. Раскопки нацистов находились тут. – Он постучал пальцем по карте.
– Кито, Эквадор, – озвучил Джек.
– Да, у самого подножия Анд. Раскопки велись несколько лет, по меньшей мере с весны тридцать восьмого. Нам удалось засечь ящики в момент перевозки – точнее, это сделал Бен, погибший супруг Стервеллы. Он же и смог помешать немцам – по крайней мере задержал. Этот подвиг стоил юноше жизни, хотя тут виною моя медлительность.
Элис вскинула голову и недовольно посмотрела на Ли.
– Медлительность, говоришь? А как насчет того, что в ту минуту ты сам был одной ногой в могиле? – возразила она, с вызовом глядя в единственный глаз Гаррисона. – Хочешь рассказать им эту историю – рассказывай правду, а иначе какой смысл?
– Предоставляю слово тем, кто обойдется без экивоков, – усмехнулся Ли и шутливо поклонился Элис.
– В общем, как он сказал, они с Беном, моим бывшим мужем, не дали нацистам вывезти ящики из Южной Америки. – Элис оттолкнула тарелку с салатом. – На этом задании старик расстался с глазом, а Бен – с жизнью. Когда сенатор достаточно поправился, чтобы рассказать о произошедшем начальству, ему сообщили, что ящики бесследно исчезли. Вывод: кто-то – либо из представителей нашего правительства, либо из немецкого руководства – забрал ящики с поезда перед тем, как полуживого Гаррисона нашли агенты ФБР.
– Вы знаете, что находилось в тех ящиках? – спросила Сара.
– Естественно. В ходе потасовки с одного из ящиков слетела крышка. Угадайте, что было внутри?.. Скелет! – Ли выдержал паузу, в течение которой внимательно наблюдал за гостями. Увидев, что его слова возымели нужный эффект, он продолжил: – Вместе с ним были предметы, которым немцы дали кодовое обозначение «Колумб», и это название дошло до нас прямиком из уст нацистского генерала Гётца.
– Говори, Гаррисон, не молчи, – поторопила сенатора Элис, увидев, что его здоровый глаз начинает закрываться.
– Повторюсь, внутри ящика был скелет: окаменелые останки в таком же красно-синем скафандре, какой обнаружили на поверхности Луны сегодня утром. И еще одна занятная деталь: в районе плеча на древнем куске одежды нашего гостя был тот же самый символ. – Ли указал на нарисованные им круги на салфетке.
В комнате повисло молчание. Элис подошла к Ли, встала за спинкой его кресла и положила руки ему на плечи.
Гости, сидевшие вокруг стола, были поражены. Задавать очевидный вопрос выпало Джеку.
– Почему именно «Колумб»?
Ли похлопал Элис по ладони, пока она массировала ему плечи.
– Вероятно, немцы считали – и, думаю, вполне обоснованно, – что перед ними останки астронавта, в свое время посетившего нашу планету. Первооткрывателя, если хотите.
– И как давно? – спросил Найлз, совладав, наконец, с голосом.
– Не знаю. – Ли опустил голову. – Если б только у УСС была возможность повнимательнее изучить ящики…
– И где ящики теперь – неизвестно? – Сара поднялась и принялась ходить по комнате.
– Нет. Пропали бесследно, – упавшим голосом подтвердила Элис. – Последний раз их видели в Эквадоре, так что искать следует либо в Германии, либо в Вашингтоне. – Элис убрала руки с плеч Ли и села в кресло подле него. – Думаю, стоит начать оттуда.
– Начать что? – спросил Найлз.
– Расследование, конечно же. Полагаю, это входит в рамки того, что вам поручил президент, – сказал Ли, улыбнувшись Найлзу.
– Почему не отправиться сразу к тем раскопкам? – спросил Джек.
– Их захоронили, а землю засыпали солью. Эквадорцы никого туда не пускают. Уж поверьте на слово: несколько лет спустя я пытался туда проникнуть. В меня стреляли, – сказал Ли.
– Есть предложение. Среди нас есть геолог, пусть порасспрашивает об этих раскопках. А Найлз и Джек начнут поиски ящиков. Что бы в них ни хранилось – это ключ к лунной находке.
Ли выглядел совсем изможденным. Элис встала и помогла сенатору подняться на ноги, а затем, обхватив его за талию, повела к коридору.
– На сегодня с тебя хватит, – сказала она. – Пожелай всем спокойной ночи.
– Черт возьми, женщина, даже поиграться не даешь.
– Вам нужно отдохнуть, – сказал Найлз.
Сара подошла к Ли и еще раз поцеловала его в щеку. Правда, тут же пожалела об этом проявлении нежности: чтобы принять поцелуй, сенатору пришлось нагнуться.
Джек повернулся к Найлзу и покачал головой.
– Не вижу смысла. У НАСА в скором времени будут нужные нам ответы, и если скелеты действительно принадлежат одной и той же цивилизации, зачем утруждать себя поисками ящиков?.. Если только не посмотреть на ситуацию шире.
– О чем ты? – спросила Сара.
Джек встал и задвинул за собой стул.
– кто-то посчитал, что находка сорок пятого года достаточно важна, чтобы ее скрыть. Допустим, нам вдруг понадобилось узнать, где эти ящики. Кто бы их ни прятал – по каким угодно соображениям, – наверняка будет их охранять.
Найлз взвесил слова Джека.
– Логично.

Глава 2

Космический центр Джонсона
Хьюстон, штат Техас

Эванс перевел взгляд с планшета на монитор. Космический челнок «Атлантис» двигался к стартовой площадке.
Хью Эванс пробился наверх по служебной лестнице от инженера-связиста до руководителя полетами. Его коньком стала программа космических челноков. Он бы и дальше занимался ею, если б полтора года назад у него не случился сердечный приступ. После этого руководство полетами шаттлов ему было заказано, так что, когда начальство пригласило Хью работать над программой «Сапсан» вместе с Лабораторией реактивного движения, он схватился за эту возможность вновь заняться любимым делом. Хью тесно сотрудничал с руководителем миссии Стэном Нейтаном из ЛРД, в управленческие дела не вмешивался, но всегда был готов помочь, если вдруг возникали ситуации, входившие в компетенцию НАСА. Этим утром именно Хью Эванс предложил Стэну использовать «Джона», «Джорджа» и «Пола» в качестве усилителей и передатчиков сигнала от «Ринго» сначала на спутник, а оттуда – на Землю, на панель «Дисткома» в ЛРД.
Людей в центре управления полетами не хватало. Программу «Сапсан» воткнули между космическими челноками ТКС-129 – одной из последних миссий перед закрытием всей отрасли шаттлов – и марсианским орбитальным зондом, который в данный момент направлялся к красной планете.
На большом мониторе справа от основного экрана проплывал шаттл «Атлантис», который перевозили из ангара к стартовой площадке. Огромный гусеничный тягач медленно вез массивный челнок к одному из последних своих запусков. Хью смотрел на это с тоской, ибо знал, что руководить полетом хотя бы одного из немногих оставшихся челноков на Международную космическую станцию ему не доведется уже никогда.
Он снова обратился к основному экрану посреди центра управления полетами: «Ринго» как раз прочесывал очередной квадрат в кратере Шеклтон. Взглянув на бесконечный поток телеметрических данных рядом с изображением, увидел, что батареи «Ринго» разрядились уже более чем на 65 процентов.
Эванс нахмурился.
Будь он главным, он бы – из соображений целесообразности – урезал количество квадратов в зоне поиска и сосредоточил усилия «Ринго» ближе к центру кратера. Не далее как четыре часа назад Хью хотел озвучить эту мысль Стэну Нейтану в Пасадене, но у того денек выдался гораздо жарче, чем у Эванса. Поэтому он решил держать язык за зубами, хотя у него было еще одно предложение: подключить к поискам «Пола» – второй луноход, спущенный в кратер на помощь «Ринго», – вместо того, чтобы заставлять его откапывать таинственный скелет. В конце концов, и так ясно, что это такое. Сейчас главное обнаружить либо другие останки, либо что-то еще, что пролило бы свет на находку.
Наконец Хью переключился с луноходов внутри кратера на «Джорджа», который с кромки кратера наблюдал за ними через мощный объектив. «Пол» с помощью бура смахивал лунную пыль с торчавшего из дюны скелета. Внезапно робот остановился. Изображение с «Джорджа» переключилось на крупный план с камеры «Пола».
– Что это? – спросил Хью вслух.
Несколько техников, работавших с телеметрическим оборудованием в ночную смену, разделяли его замешательство.
На большом экране виднелась левая рука в скафандре. На плече была нашивка, очень похожая на флаг, который носили американские астронавты, однако тут были изображены четыре разноцветных кольца, перекрывавших друг друга.
– Если это флаг, то останки определенно не принадлежат кому-то из земных астронавтов.
Под лопаткой откопанной левой руки скелета что-то виднелось. Эванс поправил гарнитуру у рта.
– Стэн, говорит Хьюстон. Пускай «Дистком» прикажет «Полу» увеличить объект. Видишь?.. Да-да, вон та черная штука.
Ожидая, пока команда достигнет лунохода, Хью нервничал. Вскоре камера «Пола» наклонилась и сфокусировалась на длинном предмете в форме тубуса, торчащем из пыли. Когда изображение прояснилось, по громкой связи донесся голос Стэна Нейтана:
– Мать моя женщина, что это?
Хью спустился по крутым ступенькам, которые вели на нижний ярус центра управления. Во рту у него пересохло: в отличие от Нейтана он точно знал, что это за странный предмет.
– Стэн, надеюсь, сейчас мы не в прямом эфире? – Он оглянулся на небольшую группу техников, которые в свою очередь смотрели на него.
– Нет, журналисты почти все дремлют в комнатах отдыха. А что такое? Что это?
– На самом конце этой трубы – прицел, возможно оптический.
– Не улавливаю, – произнес Стэн из Пасадены.
– Видимо, у службы в ВВС есть свои преимущества… – покачал головой Хью. – Перед нами оружие.
– Ч-что?
– Оружие. А если присмотришься к наконечнику трубы, то увидишь, что такого оружия нет на вооружении ни у одной страны мира.
Камера тем временем увеличила изображение еще в четыре раза, и все увидели, о чем говорит Хью. На самом жерле цилиндрического объекта, прямо перед предметом, который Эванс назвал оптическим прицелом, был установлен небольшой кристалл.
Пока до присутствующих доходило, что же именно они увидели на спине скелета, в ЛРД что-то тревожно запищало.
– Стэн, что там у вас? – спросил Эванс.
На основном экране снова возникла внешняя кромка кратера Шеклтон. Кадры с «Джорджа» заставили застыть кровь в жилах у всех и в Пасадене, и в Хьюстоне. Луноход «Ринго» сделал второе масштабное открытие за день: справа, поодаль от центра кратера показался еще один красно-синий скафандр. Однако, когда камера настроила и увеличила изображение, сцена коренным образом изменилась. Следуя командам с Земли, «Ринго» отъехал назад, и глазам руководителя полетов предстала группка из трех скелетов, окружавших останки в скафандре. Они были погребены в лунной пыли – только голова торчит, – и ни на одном из них не было скафандра, лишь обугленные обрывки и лоскуты чего-то вроде лабораторных халатов.
– Господи Иисусе, что мы тут откопали? – спросил Стэн Нейтан из Пасадены.
– Поле боя, – мрачно сказал Хью.
– Что-что?
Самый опытный руководитель полетами в Соединенных Штатах всматривался в жутчайшее зрелище, которое когда-либо демонстрировал ему космос. Затем он нажал на кнопку передатчика.
– Нет, не поле боя. Побоище.

База группы «Событие»
Авиабаза «Неллис», штат Невада

– Сколько насчитали тел? – спросила Вирджиния Поллок, сидевшая рядом с Найлзом.
Представители всех отделов группы «Событие» собрались за большим конференц-столом в приемной Найлза Комптона на 7-м этаже и молча смотрели на большой настенный экран диагональю тридцать футов. Пит Голдинг проигрывал нарезку из последних кадров, которые он с помощью суперкомпьютера «Европа» украл – или, выражаясь его словами, «реквизировал» – у НАСА.
Вирджиния Поллок озвучила мысли всех присутствующих.
– Да, сколько тел? – Комптон повернулся к офицеру-связисту американо-японского происхождения, получившему задание проникнуть в систему связи НАСА и ЛРД. – Коммандер Яхамана, что вам удалось выяснить?
– В зашифрованном сообщении, адресованном руководителю программы, то есть вице-президенту, сказано, что в кратере Шеклтон обнаружены останки шестидесяти двух тел. Некоторые сохранились целиком, некоторые разорваны на части. Большинство без скафандров. Данные актуальны на момент, когда в ЛРД приказали всем четырем луноходам перейти в режим подзарядки солнечных батарей.
– Помимо этого, – добавил Найлз, – найдены объекты, похожие на опоры от уничтоженного жилого модуля или убежища. Пока никаких сведений о том, сколько таких построек было и какого они размера.
– Очевидно, основная теория теперь, что находки внеземного происхождения? – спросил со своего места на противоположном конце стола полковник Джек Коллинз.
Услышав о происходящем на Луне, сидевший рядом с ним капитан Карл Эверетт, второй по старшинству человек в руководстве отделом безопасности, как и большинство присутствующих, не мог подобрать слов. Он наклонился к Джеку и прошептал:
– Так, я отлучился с базы всего на восемь часов. Что, черт возьми, я пропустил?
– О, тебе понравится, – ответил Джек и посмотрел на Найлза.
– Да, – кивнул Комптон, – если только кто-то не совершил технологический прорыв, обогнав тем самым остальной мир минимум на пару-тройку сотен лет.
– А еще оружие нашли? – спросил глава отдела криптозоологии Чарльз Хиндершот Элленшоу III.
– Предположительно, три единицы, – ответил Яхамана. – Один из образцов значительно крупнее оружия, пристегнутого к спине первого скелета.
– Можно ли составить представление о конструкции этого вооружения? – спросила Вирджиния у Найлза.
– Послушаем нашего штатного военного. Джек?
– Строить догадки – весьма неблагодарное в нашем мире занятие. Но я бы сказал, что это какое-то световое оружие.
– Световое? В смысле, ослепляет врага? – спросил Элленшоу.
– Нет. Оружие, излучающее пучок частиц. В пользу этой версии говорит кристалл, установленный на стволе первого образца. На Абердинском испытательном полигоне использовали подобный кристалл для усиления пучка света или частиц на выходе из излучателя.
Чарли Элленшоу обвел взглядом стол и провел рукой по волосам.
– Ни черта не понятно, – сказал он, и остальные собравшиеся поддержали его кивками и смешками.
– Это лучевая пушка, Чарли, – упростил Джек.
– А…
– Отсюда вытекает следующий вопрос. – Комптон встал и прошелся вокруг стола. – У каких государств есть возможность расшифровать переговоры между НАСА и ЛРД?
Джек кивнул в сторону Яхаманы и капитана Карла Эверетта.
– Вот эти двое значительно более компетентны в данном вопросе.
– Перехватить переговоры может обыкновенный радиолюбитель со сканером, но расшифровать?.. – Яхамана оглянулся на Эверетта для поддержки. – Взломать коды передач НАСА и Лаборатории реактивного движения под силу, пожалуй, только пяти-шести странам.
– Получить изображение с Луны гораздо легче. Потом потребуется лишь собрать мозаику, – сказал Эверетт, все еще не до конца понимая, что происходит на Луне.
– К чему ты клонишь, Найлз? – спросила Вирджиния, зная, что ходом мыслей ее начальник опережал всех присутствующих на десять шагов.
– А вот к чему. Если государства, в особенности те, у которых есть своя космическая программа, узнают, что мы откопали на Луне высокотехнологичные образцы вооружения, через какое время нас обвинят в намеренном сокрытии фактов? Нам совсем не надо ворошить осиное гнездо.
– И что ты предлагаешь? – спросила Вирджиния, поняв мысль Найлза.
– Начнем с экскурса в историю. Необходимо раздобыть все, что пролило бы свет на прошлое Луны. Очень скоро я подготовлю инструкции для каждого отдела. Джек, вы с капитаном Эвереттом можете приступать немедленно. Ваш пункт назначения: Эквадор. Осмотритесь там немного. Возьмите сколько надо людей и снаряжения и узнайте, не осталось ли там ниточек, ведущих к «Колумбу».
Джек кивнул, и на этом совещание завершилось. Складывая свои записи и материалы летучки, полковник поднял взгляд на Карла.
– Мы теперь гоняемся за Колумбом? – спросил Эверетт, удивленно глядя на Коллинза. – А я-то думал, он умер… Во всяком случае, меня так в начальной школе учили.
Джек усмехнулся, а затем ответил предельно серьезно:
– Умер, еще как умер, капитан. Только гораздо раньше, чем тебе рассказывали.

* * *

Джек отдавал необходимые распоряжения, чтобы вместе с Карлом Эвереттом, Уиллом Менденхоллом и Джейсоном Райаном вылететь на юг, в Эквадор. Лейтенанты Райан и Менденхолл восприняли поездку с воодушевлением, как шанс вырваться из рутины тренировок, которые они проводили с новобранцами в отделе безопасности. В их отсутствие обучением будут заниматься подчиненные им сержанты из сухопутных войск и морской пехоты. Кроме того, Райану предстояло сесть за штурвал военного «Лирджет С-21А».
Перед вылетом с авиабазы в полутора милях над комплексом Коллинз заехал на 7-й этаж к директору Комптону на случай, если у того есть какие-то последние напутствия. Судя по тому, как помощники в приемной – трое мужчин и одна женщина – склонились над своими терминалами, Найлз нагрузил их работой значительно больше обыкновенного. Джек постучал и, когда ему разрешили войти, мельком взглянул на гигантский портрет Авраама Линкольна.
– Найлз, мы готовы отправляться, – сказал он.
Комптон смотрел то в папку, которую держал в руках, то на большой центральный монитор.
– Отлично, Джек. Перед уходом, думаю, тебе стоит взглянуть сюда… – Он пригласил полковника сесть за свой стол и передал ему копию отчета. – Я надиктовал это по памяти и кое-что уточнил час назад у сенатора. Возьми с собой пару снимков того, что было найдено среди обломков в кратере. Похоже на изображения звездных скоплений, сделанные из самого необычного материала: вроде бы бумага, но она обладает свойствами, схожими со стеклом или пластиком. Я передал их Вирджинии и Питу, теперь жду предположений. Общественность пока что об этом не знает.
В папке, по существу, содержалось то, что они обсуждали на позднем ужине в гостях у Ли и Элис. А вот фотографии, переданные лунными зондами, – совсем другое дело. На некоторых была изображена Луна в разных ракурсах, на других – Земля в плотной пелене облаков, еще на одной – звездное скопление в дальнем уголке Солнечной системы. Ряд созвездий был Джеку незнаком.
Изучив отчет и странные снимки, полковник повернулся к центральному экрану. Туда транслировался подернутый помехами сигнал телеметрии из кратера Шеклтон: один из луноходов держал в своих стальных клешнях канадского производства маленький камень, будто рассматривая. Затем робот замахнулся клешней и положил камень в кучку высотой уже больше двух футов.
– Учитывая содержимое кратера, мне думалось, что ЛРД и НАСА займутся чем-то поинтереснее сбора камней.
– Тем не менее я хочу, чтобы ты взглянул на это. Помнишь, сенатор говорил, что из опрокинутого ящика выпал скелет и какие-то необычные камни?
Джек нашел место, где Найлз по памяти воспроизвел слова сенатора.
– Не помнил, пока вы не упомянули. – Джек снова посмотрел на трансляцию. – Это прямой эфир?
– Да, они делают специальный репортаж для Си-эн-эн о раскопках, которые ведутся в кратере. Вот почему картинка такая мутная, – сказал Найлз. – Мы получаем поток напрямую, прежде чем у ЛРД будет шанс его почистить. Пожалуйста, взгляни на них. Я уже видел камни с Луны. Черт, я даже держал их в руках – штук двести. Они меня всегда завораживали. – Он встал и подошел вплотную к большому экрану. – И уверяю тебя, эти камни не принадлежат лунной поверхности. Наверняка в НАСА или ЛРД тоже заметили это.
Джек встал, пытаясь получше разглядеть зернистую картинку. Камни были похожи на куски застывшей лавы; впрочем, ему доводилось видеть образцы лунной породы, которые выглядели так же.
– Вы уверены?
– Взгляни. – Найлз указал на верхний слой камней, которые робот складывал в кучу в центре кратера. – Этот серебристый материал похож на ртуть, а то и на свинец.
– Материал астероидов? Метеориты? Это могло бы здорово объяснить разрушения внутри кратера.
– Не знаю, Джек, но мысль твоя ясна, – сказал Найлз, наблюдая, как робот подбирает камень, который только что положил в кучу. – Наверное, через минуту что-то выяснится. Похоже, они собираются провести спектрографический анализ.

Лаборатория реактивного движения
Пасадена, штат Калифорния

Поколебавшись, Стэн Нейтан принял предложение Хью Эванса из Хьюстона провести спектрографический анализ одного из камней. Хью одобрил очистку поверхности камня с помощью бутилированного воздуха и воды. Запасы каждого из «битлов» были крайне ограничены, и Стэну претила мысль потратить их на анализ. Но, как заметил Хью, в случае необходимости можно было воспользоваться ресурсами остальных «битлов».
– «Дистком», передай «Джорджу» команду приступить к центробежному вращению рук.
– Вас понял, командир.
Прошла минута, и двурукий «Джордж» начал вращать камень в своей трехпалой клешне. С камня, не в силах удержаться на пористой поверхности, слетали частички пыли. Через пятнадцать секунд вращение прекратилось. К этому времени луноход получил команду промыть и обдуть образец.
Весь мир в прямом эфире наблюдал, как «Джордж» вытянул третью руку, расположенную за небольшой буровой вышкой, и поднес ее на расстояние двух дюймов от камня. Клешня снова завращалась, а из небольшого раструба в камень ударила струя разогретой воды, тут же замерзая. Затем центробежная сила сбросила с пористой поверхности частички льда. Вытянулась четвертая рука и направила на вращающийся камень поток воздуха. От образца оторвались последние лишние частицы, и очистка прекратилась так же быстро, как и началась.
– Отлично сработали, – с облегчением сказал Стэн и, потянувшись через пульт, похлопал одного из программистов по спине. – Так держать. Теперь подключаем спектрограф и…
– Командир, у нас глюк в энергетических показателях «Джорджа». Накопленный заряд аккумуляторов вырос на тринадцать процентов.
– Что? – Нейтан бегом вернулся к своему пульту и посмотрел на данные телеметрии, переданные из кратера Шеклтон.
– Вижу рост накопленной энергии аккумуляторов «Ринго», командир.
– Исключено. Откуда они могут получать заряд? «Ринго» вообще в тени.
– Не знаю, командир, но заряд «Джорджа» поднялся до пятидесяти двух процентов и продолжает расти.
Зернистое изображение из кратера прояснилось и обрело кристальную четкость.
– Командир, у нас скачок в качестве трансляции через «Джона» на верхней кромке кратера. Уровень сто процентов.
– Чертовщина какая-то. Радиус действия – почти полмили.
Нейтан в растерянности глядел на программистов и техников.
– Смотрите! – чересчур громко сказал кто-то.
Камень, который держал «Джордж», испускал слабое серебристое сияние, что-то вроде ореола.
– Пасадена, говорит Хьюстон, – раздался по интеркому голос Хью Эванса. – Стэн, реакция началась, когда на камень попали кислород и вода. Прикажите «Джорджу» бросить камень и убираться подобру-поздорову, пока мы его не потеряли.
– Хорошо, – ответил Нейтан и дал отмашку «Дисткому»: передавайте.
Техники яростно застучали по клавиатурам. Всем трем «битлам» надлежало убраться как можно дальше от камня, не покидая, впрочем, кратера. Камень на экране светился все ярче и ярче.
– Ну же, ну! – крикнул Нейтан.
– Аккумуляторы не выдерживают! Бортовые стабилизаторы напряжения не справляются с зарядом такой мощности. У трех «битлов» уже сто двадцать процентов и растет. «Джон» стоит на краю, у него заряд восемьдесят пять процентов и растет.
Наконец, большая часть населения планеты увидела, как «Джордж» бросил камень и спешно отъехал.
– Пусть «Джон» остается где стоит. Нужно получить как можно больше данных со дна кратера, – сказал Нейтан.
«Если б только „битлы“ двигались быстрее», – подумал он.
– Бесполезно. Заряд зашкаливает. Похоже, придется…
– Господи, вы только посмотрите! – сказал другой техник.
Нейтан был рад, что никто за пределами центра не видел их паники. Комментировать происходящее Си-эн-эн предоставила научному консультанту от Лаборатории. Интересно, как он теперь выкручивался.
Куча странных камней тоже начала светиться – вероятно контакт с воздухом и водой запустил цепную реакцию. Они сияли гораздо ярче, чем первый камень.
– Всё! – крикнул руководитель дистанционного управления «Джорджем». – Мы только что потеряли «Джорджа». Массивный скачок напряжения и перегрузка. Он мертв.
На центральном экране картинка с отступающего «Джорджа» сменилась белым шумом.
– «Ринго» и «Пол» тоже!
Стэн Нейтан наблюдал, как его роботы погибают под воздействием странных свойств камня, найденного внутри кратера.
– Вот ч… – начал Нейтан, но осекся.
Больше чем в 244 тысячах миль от них происходило нечто неописуемое. Главный экран залила ослепительная вспышка, и все мониторы, включая тот, который транслировал картинку с лунохода «Джон», стоявшего на кромке кратера, покрылись белым шумом.
– Что за чертовщина тут творится? – прогремел Нейтан. – Что с «Джоном»? Тоже скачок напряжения?
Камера «Джона» моргнула, и все присутствующие замерли. Затем экран вновь стал белым.
– Пасадена, говорит Хьюстон, – послышался голос Эванса из Космического центра Джонсона. – Пасадена, это Хьюстон. Ответьте!
– Слышим вас, Хьюстон, – отозвался Нейтан.
– Стэн, черт вас дери, пошевеливайтесь там! «Сапсан-один» только что зафиксировал мощный взрыв на поверхности Луны. Прием.
Материнский корабль «Сапсан-1» висел на орбите Луны и выступал в роли спутника для трансляции сигналов с «битлов». Именно на нем накануне «хьюстонская четверка» прибыла на Луну.
– Вас не понял, прошу повторить, – сказал Нейтан, пытаясь собраться с мыслями и одновременно ожидая возвращения картинки с «Джона».
– «Сапсан-один» зафиксировал взрыв мощностью две килотонны в тротиловом эквиваленте по координатам восемьдесят девять целых пятьдесят четыре сотых градуса южной широты и ноль градусов восточной долготы. Внутри кратера Шеклтон. Прием.
Не успел Нейтан ответить, как один из мониторов вспыхнул, потом еще раз и, наконец, прояснился.
– Есть изображение с «Джона»! – доложил «Дистком».
– Что с ним, черт возьми? – К Нейтану наконец вернулся голос; оставалось унять бешено бьющееся сердце.
– Опрокинут набок, командир, – отрапортовала бригада дистанционного управления «Джоном» и принялась набирать команды.
– Твою мать!.. Поверните камеру на девяносто градусов! Живо! – приказал Нейтан.
Минуту спустя изображение начало вращаться. Подстроилась четкость, и камера уставилась в небо, захватив краешек кратера. Сотрудники центра управления не верили своим глазам.
– Этого не может быть, – произнес Нейтан.
– Пасадена, Хьюстон. Мы получили трехсоткратное увеличение снимков с «Сапсана-один». Передаем на ваш экран. Прием.
– Вас понял, Хьюстон, – сказал Нейтан, облокотившись на свой пульт.
Все затаили дыхание, а яркие, почти ослепляющие кадры с «Джона» сменились на экране изображением с «Сапсана-1», пролетавшего на высоте больше 180 миль над поверхностью Луны.
– Что, черт побери, мы откопали? – простонал Нейтан, тяжело опускаясь в кресло. Миссия «Сапсан» погибла – окончательно и бесповоротно.
Из лунной поверхности бесшумно выросло фантастических масштабов грибовидное облако и устремилось в безвоздушную пустоту космоса.

Глава 3

Здание Организации Объединенных Наций,
Нью-Йорк

Внеочередное заседание Совета безопасности ООН началось задолго до того, как все участники собрались в конференц-зале.
Телевизионные камеры были отключены, члены Совбеза держали прессу в неведении. Посол от Соединенных Штатов вышел из своего кабинета всего полчаса назад; по пути в зал заседаний на него со всех сторон сыпались нападки. Добравшись наконец до дверей, он что-то прошептал одному из своих помощников, и тот, получив инструкции, удалился. В это же мгновение представитель Великобритании несколько раз ударил ладонью по трибуне.
– Господа и дамы, призываю всех к порядку, – провозгласил он. – Представитель Соединенных Штатов желает зачитать заявление и приобщить его к протоколу.
Среди восьми делегаций стран-членов Совбеза снова поднялся шум.
– Разрешите поинтересоваться, будет ли у Российской Федерации возможность задать вопросы по этому так называемому заявлению, или уважаемый господин посол от Соединенных Штатов выступит с очередным безапелляционным диктатом?
– Уверен, господин посол по мере сил ответит на все вопросы членов Со…
– Китайская Республика поддерживает протест Российской Федерации. Совет имеет право задавать вопросы по заявлению и ожидает максимально четких разъяснений по поводу того, что сегодня днем произошло на Луне. Проведение ядерных испытаний в космосе – вопиющее нарушение международных норм, и Китай не допустит…
Представитель США сохранял ледяное спокойствие, ожидая, когда присутствующие угомонятся. Опытный дипломат не мог не обратить внимание на сразу два протеста. Ни одна из протестующих сторон даже не прибегла к помощи переводчиков.
Посол от Франции вежливо кивнул американцу.
– Франция вынуждена поддержать уважаемых коллег, – сказал он. – Однако прежде мы желаем выслушать доводы американской стороны – точнее, объяснение этих весьма подозрительных событий.
Такого удара в спину умудренный опытом дипломат от француза не ожидал. Франция поддерживала позицию США по большинству вопросов, обсуждавшихся в Совете безопасности, но теперь встала на сторону Китая и России, – значит, французы пока не определились с мнением. Если к ним присоединятся Великобритания и Япония, послу явно несдобровать.
– Я собираюсь зачитать краткое послание от президента Соединенных Штатов. Сегодня в шесть часов вечера он выступит с обращением к стране и, соответственно, ко всему миру, однако прежде он пожелал передать личное заявление международным партнерам.
– Прекрасно, господин посол. Прошу вас, читайте, – сказал англичанин, уступая трибуну.
Американец, не вставая, открыл папку и начал зачитывать текст без лишнего напряжения и театральности. Голос его был сух и спокоен, в полном соответствии с инструкциями президента, которые ему передал госсекретарь.
– Господа, как вам известно, сегодня днем, в одиннадцать часов тридцать три минуты по вашингтонскому времени на поверхности Луны имел место инцидент. Многие из вас могли наблюдать его в прямом эфире. По предварительным данным, на Луне произошел взрыв некоего нестабильного вещества полностью естественного происхождения. Данный инцидент – чистая случайность, однако его причиной стали действия одного из наших роботов-луноходов. В связи с этим Соединенные Штаты принимают на себя ответственность за случившееся и немедленно приступают к расследованию причин взрыва. Должен еще раз подчеркнуть, что источник взрыва – естественное вещество, а не американское устройство. Мы полностью поддерживаем положения договора ООН от тысяча девятьсот шестьдесят шестого года, запрещающего проведение ядерных испытаний в космосе.
Все члены Совбеза, да и сам посол, прекрасно знали, что это ложь. Запуск исследовательской станции «Кассини» в 1997 году явился прямым нарушением договора и едва не похоронил репутацию американской космической программы; а все из-за наличия на станции ядерного реактора, который по окончании миссии предстояло сбросить на Сатурн. По этой причине от участия в программе отказались даже преданные союзники США – британцы. Именно это обстоятельство и не дало послу напомнить собравшимся, что китайцы, русские и даже Евросоюз тоже нарушали договор.
– В заключение еще раз обращаю внимание Совета безопасности, что взрыв произошел случайно и никак не связан с исследованиями, проводимыми Соединенными Штатами.
Американец закрыл папку, ожидая, что вот-вот посыплются обвинения. Долго ждать не пришлось.
– Полагаю, вполне уместно вынести вотум порицания в адрес Соединенных Штатов, – сказал француз, величаво кивнув коллеге-американцу.
Со всех сторон большого стола послышались одобрительные возгласы.
– Слово просит представитель Российской Федерации, – заявил председатель-британец, сочувственно посмотрев на американца.
Россиянин встал, кивнул англичанину и обратился прямо к представителю США:
– То есть проведение расследования на Луне вы берете на себя, я правильно понял?
– По-моему, это было четко озвучено в президентском обращении к Совету.
– Ясно. И каким же образом Соединенные Штаты планируют организовать такое затратное мероприятие? Как это можно сделать, не покидая планеты?
– Увы, о конкретных сроках и плане действий меня не уведомили.
– Господин Вильников, вам не кажется, что это похоже на допрос? – вмешался председатель.
– А я вам объясню, как это будет сделано, – сказал россиянин, видя, что все смотрят на него. – Вы возьмете причину с потолка или откуда-то там еще, а потом попотчуете этой ложью весь мир. Поэтому я заявляю, что наше правительство намерено бросить все силы на собственное расследование, и проводить мы его будем не на Земле, а непосредственно на Луне!
Российский посол демонстративно захлопнул папку и в сопровождении помощников покинул зал заседаний.
Вслед за ним поднялся посол от Китая, кивнул американцу и тоже вышел. За ним потянулись остальные; заседание завершилось с нарушением всех мыслимых протоколов ООН. В зале осталась только американская делегация. Посол сидел, уставившись на крышку стола.
– Что происходит? – спросил один из молодых помощников.
– А вот что, – ответил посол, постукивая пальцами по папке с президентским обращением. – Никто не собирается расследовать инцидент на Луне; все ясно видели то же, что и мы. Нет, они отправляются туда, потому что с этой находкой любое ядерное оружие отправится на свалку истории, как в свое время бипланы. Я не ученый, но могу определить как минимум две возможные цели. Им нужно получить, во-первых, обнаруженное в кратере оружие, если от него что-то осталось, а во-вторых, это вещество.
– Но снимки с оружием не транслировались по всему миру, – возразил помощник.
Посол лишь покачал головой, даже не собираясь комментировать наивность молодого человека.
– Тогда что же нам делать? – спросил тот, наконец осознав всю тяжесть ситуации.
– Ничего. Нельзя даже и думать о том, чтобы начать подготовку к пилотируемому полету. Бюджет НАСА на лунную программу урезан по самое не могу.
– И чем это может обернуться для страны?
Посол поднялся, убрал папку с обращением в дипломат и с невеселой улыбкой посмотрел на помощника.
– Если другие доберутся до этих технологий раньше нас и получат возможность изучить необычный минерал, Соединенным Штатам уготовано стать страной третьего мира.

База группы «Событие»
Авиабаза «Неллис», штат Невада

Доктор Пит Голдинг раздраженно наблюдал за специалистами отдела астрофизики, оккупировавшими его вычислительный центр. Им было поручено выжать как можно больше сведений из материнского корабля «Сапсан-1» и последней порции данных, отправленных «Джоном». Фотографии и странные документы, реквизированные «Европой» из сетей НАСА и Лаборатории реактивного движения, фигурировали на десяти гигантских мониторах. Видя, как Вирджиния Поллок с командой из ста подчиненных пытаются разгадать, что же случилось на Луне, Пит пришел к выводу, что на быстрый результат рассчитывать не приходится.
Голдинг сидел в кресле на самом верхнем ярусе вычислительного центра. Он смотрел на непонятные надписи, обнаруженные на пластикоподобной бумаге, откопанной луноходами. По его представлениям, отделу лингвистов понадобится минимум год только на то, чтобы составить алфавит незнакомого языка. Пит мало смыслил в языках, но для него эти символы, похожие на иероглифы и кириллицу, были простой тарабарщиной. Он переходил от экрана к экрану, пока не остановился перед изображением какого-то звездного скопления. На первый взгляд, расположение звезд было ему незнакомо. Пробегая взглядом имеющиеся материалы, Голдинг заметил еще одну фотографию, сделанную с Луны, и на ней оказалось кое-что знакомое – собственно Земля. Пит разглядел что-то похожее на западное побережье Северной Америки; оставшуюся часть земного шара скрывали облака. Однако, вглядевшись в маленький неразборчивый снимок повнимательнее, Пит понял, что ошибся.
– Это не просто облака, – пробормотал он себе под нос, – а скорее пар, дым или даже пепел.
Вирджиния спорила с начальником группы лингвистов. Суть спора сводилась к тому же, о чем Пит думал секунду назад: на расшифровку чужого языка у них очень мало времени.
Пит похлопал Вирджинию по плечу и указал подбородком в сторону незанятого терминала «Европы».
– Профессор, просто возьмите своих специалистов и попробуйте вычленить повторяющиеся фразы и слова. Да, времени у нас мало, но вдруг повезет, – приказала она и присоединилась к Голдингу у стола с терминалом. – Что такое, Пит?
– Вот, – ответил он, вводя команду в компьютер.
На экране возникло небольшое изображение Земли – половина планеты. Судя по всему, снимок сделали во время «восхода», когда над горизонтом была видна только часть шара.
– Что ты тут видишь? – Голдинг ткнул в облачный покров.
– Облака, – сказала Вирджиния, задаваясь вопросом о способностях Пита замечать очевидное.
– Не соглашусь. Это не похоже на обычный облачный покров. Скорее, пар, дым или даже пепел. Видишь темные росчерки и всякого рода завихрения?
– Ну да, вижу. Очевидно, циклон, может, ураган… Черт, Пит, это может быть что угодно. Послушай, сейчас нас больше волнует Луна, а не… – начала она, наклоняясь поближе к плоскому монитору, но заметила что-то знакомое и не договорила.
– Думаю, здесь полным ходом идет вулканическая активность, – сказал Пит, постучав по экрану. – А теперь посмотри сюда, – добавил он, вводя еще одну команду для «Европы». На экране возникло странное звездное скопление, и Пит откинулся на спинку кресла. – Знакомо, не правда ли?
– Не знаю, я не астроном, – пожала плечами Вирджиния.
– Смотри. – Пит, указал на точку внутри звездного скопления. – Это Венера.
– Пускай я не астроном, но все же кое-что в этом понимаю – достаточно, чтобы сказать, что ты несешь чепуху. Тут ее быть не может. Она смещена на сотню-две тысяч миль.
– И тем не менее это Венера.
Пит начал набирать очередную команду, но передумал и вместо этого подтянул к себе терминальный микрофон:
– «Европа», прекрати работу других терминалов и обрабатывай только мои запросы.
– Да, доктор Голдинг. Система переведена в ваше личное управление.
Из всех уголков вычислительного центра послышались недовольные возгласы, когда суперкомпьютер с томно-сексуальным голосом принялся выключать один за другим терминалы в зале. Вирджиния наградила Пита Голдинга испепеляющим взглядом, однако, отдавая должное его интуиции, мешать ему не стала. Операторы и ее команда молча наблюдали за начальником центра.
– «Европа», отретушируй и увеличь резкость снимка сто двенадцать. Можно получить приблизительную оценку содержания влаги в облачном покрове?
– Идет анализ, – сказала «Европа». Изображение полускрытой Земли исчезло, а затем появилось вновь, покрытое сеткой и раскрашенное в множество цветов.
– Отвечаю на ваш запрос, доктор Голдинг. Содержание влаги в облачном покрове оценке не поддается. Недостаточно данных. Однако «Европа» предлагает исправить текущий запрос: указанные объекты «облачным покровом» не являются.
Пит с победоносной улыбкой посмотрел на Вирджинию.
– «Европа», продолжай.
– Объекты на фотографии имеют переменную плотность и, следовательно, ведут себя как переносимые ветром загрязнения, поэтому классифицировать их как «облачность» некорректно. «Европа» связывает возникновение объектов с вулканической активностью на азиатском континенте. Частицы загрязнения ведут себя так, как будто попали в струйное течение над Северной Америкой. Толщина вулканического выброса составляет шестьдесят семь миль. Исходя из высоты выброса, расстояние до азиатского континента приблизительно одиннадцать тысяч восемьсот миль.
– Ошибка, – сказал кто-то из присутствующих. – Азия не настолько далеко от западного побережья США.
Пит улыбнулся, поскольку его подозрения подтвердились. К терминалу, за которым работали они с Вирджинией, потянулись специалисты, и, увидев это, Пит перевел все расчеты и изображения на гигантский 35-футовый экран в центре стены.
– «Европа», измерь расстояние от объекта в правом нижнему углу снимка сто семьдесят один до нынешнего положения Земли. Объекту присвоено наименование «Венера».
– «Европа» подтверждает наличие в полученных данных объекта «Венера».
Пит с азартным огоньком в глазах оглянулся на Вирджинию.
– Вопрос не в том, где  она, а когда .
Вирджиния Поллок начала понимать, к чему клонит Пит, и подключилась к проверке его гипотезы.
– «Европа», наложи снимок сто семьдесят один на самое свежее изображение текущего положения планеты Венера и, пожалуйста, покажи текущее положение остальных звезд.
У всех на глазах последние снимки с телескопа «Хаббл», из Лаборатории реактивного движения и обсерватории Гриффита в Лос-Анджелесе были расположены рядом с фотографией, полученной с Луны, а затем четыре снимка медленно объединились в один. Теперь все могли явственно разглядеть две Венеры.
– «Европа», измерь расстояние между двумя планетами, – продолжил Пит, пока Вирджиния и ее подчиненные с трепетом следили за происходящим на экране. Компьютерщики, которыми руководил Пит, смотрели на своего начальника с бо льшим уважением, чем всего минуту назад.
– Расстояние от объекта до текущего положения планеты Венера составляет сто пятьдесят шесть тысяч тридцать две мили. Погрешность составляет двести миль.
Пит встал с кресла и, подняв голову, посмотрел на картинку.
– «Европа», рассчитай время расширения Солнечной системы между положением Венеры сейчас и на снимке сто семьдесят один.
– Снимок сто семьдесят один был сделан приблизительно за семьсот миллионов лет до последних снимков с Земли и из космоса. Погрешность составляет миллион лет.
Все присутствующие были поражены. Пит даже не стал злорадствовать, потому что был поражен не меньше. Он побледнел и повернулся к Вирджинии.
– На снимке сто двенадцать изображена Земля. Расстояние от азиатского континента до западного побережья Северной Америки так велико, потому что Азия – по крайней мере, на фотографии, сделанной с Луны, – находилась на обратной стороне земного шара. Следовательно, фотографировали…
– …еще до разделения континентов, когда на планете вовсю действовали вулканы, – закончила его мысль Вирджиния.
Пит кривовато улыбнулся и снял очки в роговой оправе.
– В яблочко.

Церковь истинной веры
Лонг-Бич, штат Калифорния

Преподобный Сэмюел Роулинз чувствовал, когда его паства шла в нужном направлении. Двухчасовая проповедь началась с порицания бездумного вторжения Америки в космос, а закончилась обвинением в том, что США принесли с собой в обитель господа оружие массового уничтожения. Его поставленный голливудский голос доносился до тысяч собравшихся в Лонг-Бич, а также до рекордного числа зрителей в восьмидесяти шести странах, выделивших специальное эфирное время после событий на Луне.
– Пятьдесят лет назад человек оставил след на одном из небесных тел господа нашего. Удовлетворились ли тем механики и инженеры нашей заблудшей страны? Нет, им снова нужно попасть в девственные края и заразить их радиацией наших гнилых душ. Слушайте же: мы совершили великий грех, и вся нация – а то и весь мир – заплатят за вопиющее оскорбление, которое мы нанесли всемогущему господу!
Паства одобрительно зашумела.
– Услышьте же все, кто меня видит и кто меня слышит: возвращение в космос – немыслимая дерзость. Так называемое открытие на Луне есть не что иное, как подделка, созданная вожаками этой морально разложившейся нации вместе со своими приспешниками по всему миру. Эта уловка, предлог, под которым человечество алчет залезть в карман Творца. Мои братья и сестры, я буду повторять снова и снова: терпеть этот обман нельзя ни в коем случае. Это дерзновенное вторжение в обитель господню, и я буду бороться с ним до последнего вздоха!
Хор из трех сотен голосов запел гимн, и прихожане встали, рассыпаясь в овациях и одобрительных возгласах. Преподобный Сэмюел Роулинз сошел с помпезной золотой кафедры и воздел руки к небу. Женщины, сидевшие в первых рядах, чуть было не попадали в обморок, а мужчины смотрели вверх на десятифутовой высоты сцену, уставленную пальмами и цветами, и на их мокрых от слез лицах читалось искреннее почтение. Пока хор пел, святой отец жестом велел одному из молодых дьяконов направить паству на завершающую молитву. Затем он помахал толпе, как Элвис Пресли после концерта, и ушел за кулисы.
За сценой Роулинза ждали трое, но он, не обращая на них внимания, скинул белый пиджак и первым делом обнял и поцеловал дочерей. Старшая накинула ему на шею полотенце, а младшая подала высокий стакан с водой. Он улыбнулся и, утирая пот со лба, подошел к первому человеку в темном деловом костюме.
– Цифры?
– На нашу собственную сеть приходится сорок восемь процентов вещания – мы убрали из эфира все остальные крупные сети. И вот еще – вы только послушайте – в большинстве европейских стран мы собрали больше пятидесяти процентов аудитории.
– Очень хорошо, Эллиот. – Роулинз осушил стакан с водой. – А теперь дай мне количество, а не проценты.
Под буравящим взглядом ослепительно синих глаз директор «Фейф нетуоркс уорлдуайд» хотел было отступить, но все-таки устоял.
– Вас видели не меньше миллиарда человек по всему миру.
Роулинз еще раз промокнул вспотевшее лицо и кивнул.
– Замечательно. Подготовьте специальный выпуск для Гвианы – у меня там зарезервирована проповедь для семьи. Я хочу, чтобы она дошла до них не позднее завтрашнего вечера. Запись уже есть.
– Слушаюсь, сэр.
Девушки, не меньше отца обожавшие внимание и свет софитов, вышли на сцену, начали хлопать и подпевать хору и дьяконам. Проводив их взглядом, Роулинз повернулся к двум оставшимся людям.
– Так, что у вас?
Эти двое были частью его бескомпромиссной службы безопасности: собирали сведения обо всем и всех, способных навредить священной миссии.
– Мы получили срочную телеграмму из Ватикана. Похоже, вы задели нового папу за живое. Он требует – это его слова, сэр, – чтобы вы прибегли к здравому смыслу, и призывает вас умерить риторику. Кажется, вы завоевываете все больше последователей.
– Неужели? Это лишь малая толика из того, что предстоит увидеть папе и всему католическому миру. Что еще?
– Региональный совет евангелистских церквей присоединяется к требованиям Ватикана. Президент США пока молчит по поводу ваших высказываний в адрес космической программы и его самого. Впрочем, думаю, сегодня вечером ситуация изменится.
– Дрожу от страха. – Роулинз рассмеялся и, бросив мокрое полотенце, резким шагом направился в гримерную. – Догоняйте, господа, – сказал он, даже не удосужившись обернуться. Сотрудники службы безопасности последовали за ним. – Из надежного источника мне известно, что у Европейского космического агентства, а также у этих безбожников – русских с китайцами – есть чрезвычайные планы, как добраться до Луны. – Он остановился и пристально посмотрел на своих людей. – Очевидно, они собираются извлечь человеческие останки и образцы минералов. Конечно же, у нас есть свои чрезвычайные планы на случай подобного развития событий. Да, мы не учитывали, что это будет происходить в мировом масштабе, но тем не менее. Господа, этого нельзя допустить.
– Мы готовы, сэр, – сказал крупный мужчина, не сводя взгляда со святого отца.
– Вся вина ляжет на государства и организации, которые я отбирал годами. Никакие улики не должны привести ко мне. Мы долго готовились к ответному удару, потратили более двух миллиардов долларов, и теперь нельзя все испортить.
Человек среднего роста с короткой бородкой и свежей аккуратной стрижкой – начальник службы безопасности «Фейф министриз» и бывший боец подразделения «Дельта» – откашлялся.
– Вы наняли лучших людей со всего мира. Вы достойно платите за верность. Мы не подведем ни вас, ни вашу церковь, мистер Роулинз. Мы убьем всех, кто вздумает перечить господу.
Роулинз улыбнулся с искренним дружелюбием.
– С богом, мистер Смит.
Человек, которого все коллеги знали как Смита, кивнул и, развернувшись, ушел в сопровождении своего высокого помощника.
Преподобный Сэмюел Роулинз посмотрел мужчинам вслед и ослабил галстук. Улыбка сошла с его лица, и он почувствовал облегчение.
– Да, мистер Смит, ступайте и вершите суд божий. Если понадобится, нацельте на неверных всех всадников Апокалипсиса, ибо заслуживают они гнев господень.

В 300 милях к северу от Кито,
Эквадор

Уилл Менденхолл сидел в кабине пилота «Лирджета» ВВС США, беря летные уроки у Джейсона Райана, а Джек с Карлом изучали последние снимки, сделанные принадлежащим группе «Событие» спутником «КН-11» под кодовым наименованием «Борис и Наташа». Снимки были загружены на виртуальную карту, которая в реальном времени показывала движение облаков и океанических течений. На ней можно было увидеть и даже измерить толщину снежного покрова в Андах. Джек нажал на кнопку приближения в углу, и изображение увеличилось. Теперь они с Карлом четко разглядели впадину в земле – след захороненных немецких раскопок времен войны.
– Так, посмотрим, – сказал Эверетт. – Я насчитал по крайней мере четыре сторожевые вышки и три патруля на внедорожниках. И это все, как они выражаются, для «безопасности граждан»?
– Угу. Утверждают, что здесь опасно – мол, шахты осыпаются и все прочее. Однако со слов сенатора мы знаем наверняка, что раскопки велись с поверхности, без тоннелей – во всяком случае, без таких, куда могут залезть туристы.
– Хорошо. А сами эквадорцы знают, что  здесь раскопали? – спросил Эверетт, стараясь извлечь из карты как можно больше подробностей.
– Доподлинно неизвестно. Отношения у нас хорошие, но когда дело доходит до того, что здесь хранится – точнее, хранилось, – эквадорцы становятся крайне неразговорчивыми.
– Что скажешь по поводу этих внедорожников? – Эверетт постучал по трем большим автомобилям, курсировавшим вдоль тридцатифутового сетчатого забора.
– Черные, дорогие, гражданского образца, – ответил Джек, настраивая увеличение на виртуальной карте. – Эквадорской армии такие вряд ли по карману.
– Читаешь мои мысли, – согласился Карл.
– Полковник, мы приближаемся к Кито и начинаем снижение, – послышался по внутренней связи голос Райана, – так что вам с капитаном стоит пристегнуться.
Эверетт взглянул на свой ремень и ремень Джека, которые они так и не расстегнули за весь полет, и криво усмехнулся.
– Нет, не говори ему. А то подумает еще, что мы не доверяем его летным навыкам.
Джек откинулся в кресле и прикрыл глаза. Зазвонил сотовый.
– Слушаю, – сказал он.
– Полковник, это Найлз. Есть новости сразу по нескольким направлениям. Во-первых, весь цивилизованный мир, судя по всему, смотрит на нас как на врагов. Утверждают, будто мы применили на поверхности Луны ядерное оружие.
– Смеетесь, что ли? Все ведь видели по Си-эн-эн, что произошло.
– Президент полагает, что это всего лишь предлог, под которым наиболее развитые страны теперь в поте лица стремятся первыми попасть на место происшествия.
Джек выпрямился, положил телефон на столик между ним и Эвереттом и включил громкую связь.
– Блефуют? В смысле, у них что, вправду есть возможность попасть туда? – спросил Джек и одними губами прошептал Карлу: «Луна».
– По заявлению Европейского космического агентства, у них не один, а целых два готовых к полету аппарата, хотя лично мне в это верится с трудом. Тем не менее всего двадцать минут назад они выступили по телевидению с заявлением, что готовы перевезти в Южную Америку компоненты для сборки двух ракет «Ариан-7».
– Проклятье… А как в ЦРУ оценивают правдоподобность этого заявления?
– Джек, ни одна из наших разведслужб не была готова к такому повороту, и их вины в этом нет. Слежка за Еврокосмом, равно как за китайскими и российскими агентствами, не входила в список приоритетов. ЦРУ ведет подсчет боеголовок и ракет, а не космических аппаратов. Очевидно, они в состоянии совершить запуск, как только соберут ракеты и подключат системы.
– А что делать нам? Понятное дело, если кто-то следил за происходящим, то захочет обладать этим минералом. Да и технологии, раскопанные луноходами, – весьма неплохой приз.
– Президент хочет, чтобы я связался с УППОНИР и НАСА по поводу дальнейших действий, – сказал Найлз, имея в виду Управление по передовым оборонным научно-исследовательским разработкам и Национальное агентство по аэронавтике и космонавтике. – Через несколько минут я вылетаю в исследовательский комплекс минобороны в Арлингтоне, а оттуда в Хьюстон.
– Есть ли у нас хоть какой-то шанс оживить лунную программу после урезания бюджета?
– Сомневаюсь, Джек. Именно поэтому вам с капитаном Эвереттом лучше найти хоть какую-нибудь зацепку. Нам нужно напасть на след операции «Колумб» и добытых артефактов. Так, и еще. Раскопки официально принадлежат некоему Гансу Дитеру Бринкману, немецкому предпринимателю из Мюнхена, который занимается продажей и арендой земли.
– Что у нас на него есть? – спросил Джек.
– «Европа» навела справки. Бринкман – сын фельдмаршала Карла Бринкмана, который, в свою очередь, в довоенные и военные годы служил инженером – как выяснилось, горным. Умер он в шестьдесят третьем, что характерно, в Кито. Его сын принял на себя финансовую сторону дел, однако в Эквадоре ни разу не бывал. «Европа» со свойственной ей прозорливостью предполагает, что Бринкман-младший – лишь прикрытие для настоящего владельца, однако его имени в документах на собственность обнаружить не удалось. Так что, Джек, будь осторожен. Это может быть кто угодно.
– Всё? – спросил Коллинз, покачав головой.
– Нет, последнее. Пит Голдинг проанализировал материал, переданный луноходами, и оценил приблизительный возраст лунной находки и тел, найденных внутри кратера Шеклтон.
– Ну же, не томите.
– Где-то семьсот миллионов лет, – сказал Найлз. – Плюс-минус месяц.
– Месяц? Да уж, господин директор, есть у вас чувство юмора!.. Мы свяжемся с вами, как только что-то раскопаем.
– Договорились, Джек. У меня встреча с президентом, и он требует, чтобы на ближайшие восемь часов я отключил связь. Видимо, что-то очень важное. В любом случае желаю удачи.

* * *

Джек, Менденхолл, Эверетт и Райан ждали, пока им подгонят единственную машину, которую удалось взять напрокат в международном аэропорту Кито. Его построили совсем недавно; гиганты автомобильного проката и сферы услуг сюда еще не добрались. Услуг вообще было раз-два и обчелся. Зайдя в единственный открытый прокатный офис внутри здания терминала, Райан обнаружил новенькие сверкающие прилавки и полы, но работала там только одна компания – «Кито-экспресс». Вернувшись, Райан встал рядом с Уиллом Менденхоллом, непривычно молчаливый.
– Что-то ты быстро, – заметил Уилл, отдирая рубашку с гавайским рисунком от поясницы.
Жара, настигшая их у подножия Анд при выходе из служебного самолета, оказалась неожиданной.
– Ага, – ответил Райан и передал Менденхоллу брошюру прокатной компании «Кито-экспресс».
Брошюрка складывалась втрое, и на каждом из трех разворотов красовались огромные красивые модели, однако на самом деле выбор был небогат. Райан неловко переминался с ноги на ногу, украдкой поглядывая в сторону полковника и капитана. Они терпеливо ждали, какой розыгрыш им устроит Райан на этот раз. Долго ждать не пришлось.
Когда на выезде с подземной парковки раздался громкий хлопок, подпрыгнул только Менденхолл. За вспышкой в карбюраторе последовал визг ремня генератора, а затем прокатная машина медленно подкатилась к бордюру. Райан с каменным лицом смотрел прямо перед собой.
– Кажется, мистер Райан, – обратился к нему Джек, – в автомобилях вы разбираетесь так же, как в женщинах.
Эверетт молча переводил взгляд с глянцевой брошюры, на которой Уилл пытался отыскать поданный им автомобиль, на белую машину, которая выглядела так, словно ее исполосовал острыми когтями какой-то гигантский тигр. Из салона выскочил менеджер по прокату, улыбнулся, сверкнув золотым зубом, и передал Джеку ключи. Коллинз посмотрел на связку ключей и увидел на ней пульт дистанционного управления дверями. Из любопытства он нажал на кнопку на брелоке. Раздался пронзительный вой, замигали аварийные огни, заставив Менденхолла снова подпрыгнуть. Джек нажал на кнопку еще раз; гудки прекратились, лампочки погасли, и двери с отчетливым щелчком закрылись. Покачав головой, полковник вручил ключи Райану.
– У них больше ничего не было! – запротестовал тот, видя, какими взглядами его одаривают сослуживцы.
– Ничего страшного, Джейсон. – Эверетт открыл дверцу машины и наклонил переднее сиденье, чтобы Джек смог протиснуться внутрь. – Надеюсь, по дороге нам встретится торговец подержанными ламами.
Райан посмотрел на Менденхолла. Тот лишь молча качал головой.
– В следующий раз машину выбираешь ты.

* * *

Спустя час, в течение которого Райан мужественно боролся с плохо настроенным сходом-развалом и сгоревшим сцеплением, отряд достиг подножия Анд. В туристских путеводителях восхвалялись дороги Эквадора, однако там не было ни слова, что дороги эти заасфальтировали где-то в начале шестидесятых – приблизительно в одно время с Карибским кризисом – и с тех пор не ремонтировали.
– Лейтенант, на ближайшем съезде направо, – сказал Эверетт, ориентируясь по навигатору. – Затем еще раз направо и остановись. Так мы окажемся на безопасном расстоянии от первой вышки и за пределами главной дороги, где проходят моторизованные патрули. Оттуда должен быть хороший обзор с высоты.
Райан, воюя с рулевым колесом, съехал на грунтовую дорогу по правую сторону от асфальтированного шоссе.
– Джек, а почему с нами нет геолога? Ведь если мы даже и наткнемся на этот минерал, то не отличим его от гранитной породы.
– Я спросил у Найлза, можно ли взять одного из подчиненных Сары, но он сказал, что все уже заняты другими делами.
Райан повернул еще раз, как приказал Эверетт, и они наконец увидели высокий решетчатый забор, окружавший место раскопок. Джейсон ударил по тормозам и как можно быстрее заглушил двигатель, пока ремень генератора не возвестил всем до самого Майами, что они здесь. Водительская дверь отворилась с громким скрипом, и Райан вышел, чтобы позволить полковнику выкарабкаться с заднего сиденья. Разминая затекшие ноги, Джек увидел колючую проволоку, тянувшуюся поверх высокого забора; по стальной сетке пробегали едва заметные всполохи.
– Да уж, гостям тут явно не рады, – пробормотал Менденхолл.
Он снял темные очки и посмотрел на проволоку, которая переплеталась с проводами, тянувшимися к расположенному неподалеку электрическому столбу. Через каждые сорок футов запитанного током забора были развешаны предупреждающие таблички.
– Ага, причем настолько, что готовы разориться на счетах за электричество, – поддакнул Райан и прочитал табличку. – Тут целых пятьдесят тысяч вольт мизантропии.
Джек изучал спрятанные за забором старые раскопки. Земля была пуста: ни тебе куста, ни травинки. Достав из машины бинокль, Коллинз рассмотрел стекла сборных бараков серебристого цвета, выстроившихся вдоль забора. На вышке дежурил наряд из двух охранников. В руках у них было то, что из космоса не разглядишь: автоматы «АК-47».
– Джек, что-то мне не по себе. – Эверетт потянулся за спину, чтобы проверить, на месте ли «беретта», которую он держал за ремнем джинсов.
– Да уж, явно перебор для большой песочницы, – сказал Джек, увидев, как из самого большого барака вышли еще два охранника. – Охраны минимум человек сто. У них здесь и столовая, и бог знает что еще. Уилл, достань микрофон – посмотрим, удастся ли подслушать кого-нибудь из этих добродушных ребят. Узнаем, откуда они родом, потому что это как пить дать не эквадорцы.
Джек передал бинокль Эверетту. Карл приблизил к себе вышку и внимательно рассмотрел охранников: один был блондин, а другой – рыжий. Он повернул бинокль на 100 градусов вправо и увидел вторую группу охранников, которые помахали первым.
Менденхолл натянул наушники и направил тонкий, как проволока, черный параболический микрофон вниз на постройки. Голоса охранников чуть было не взорвали ему уши, и он подкрутил чувствительность. Затем перевел прибор на громкую связь, чтобы разговор услышали все.
Охранники обсуждали ужасный обед, который им только что подали, и советовали второй группе быть начеку.
– Американцы, – заметил Джек. – По крайней мере тот, что слева. Возможно, из Джорджии, но наверняка не скажу.
– Ага, – кивнул Эверетт, изучая охранников. – А светловолосый, вероятно, из Берлина. Перед нами, полковник, многонациональный охранный контингент, вооруженный до зубов и шутить не настроенный. Нам туда никак не пробраться. Если, конечно, – добавил он с ухмылкой, – вас сегодня не тянет совершить какой-нибудь идиотский поступок.
Джек принял у Карла бинокль.
– Вы не ошиблись, мистер Эверетт, меня и вправду тянет на всякие глупости. – Он навел бинокль на большие главные ворота и сторожку за ними. – Ну что, зайдем в гости?
Коллинз потянулся за спину и вытащил из-за пояса пистолет. Не сводя глаз с ворот, он передал его Райану. Эверетт последовал его примеру и передал оружие Менденхоллу; тот лишь покачал головой.
– Вас не подвезти? У нас машина поудобнее будет!
Джек и Эверетт обернулись на голос. По другую сторону от белой развалюхи стоял невысокий человек в бронзового цвета комбинезоне, а с ним еще пятеро в безупречно отутюженной серой форме, направив на четверку очень грозного вида «АК-47».
– Добрый день, – сказал Джек.
– Добрый, – улыбнулся невысокий. – Дайте угадаю: вы сейчас скажете мне, что вы – американские туристы, которые заблудились у подножия Анд.
Маленький обвел безлюдную местность рукой и вместе со своими людьми подошел ближе.
– Прямо в точку! – сказал Эверетт. – Стало быть, у вас тут часто плутают туристы?
Невысокий снял с Уилла наушники и вырвал у него из рук параболический микрофон.
– Бывает, вот только не с таким оборудованием. Хотите по звукам природы понять, какой поворот пропустили?
– Согласен, глупое хобби, – кивнул Джек. – У нас в бардачке лежит карта. Ткните, пожалуйста, на нужную дорогу, и больше вы нас не увидите.
Мужчина кивнул двум подчиненным. Те ловко отобрали оружие у Райана и Менденхолла.
– А вы в курсе, что скрытое ношение оружия в Эквадоре преследуется по закону?
– А кто скрывает-то? – пожал плечами Эверетт. – Наши друзья держали его вполне себе на виду.
Карл переводил взгляд с одного охранника на другого. Шансов улизнуть не было. Стоит дернуться, и их покрошат на мелкие кусочки.
– Знаете, половина моих подчиненных в горнодобывающем концерне «Мюллер и Сантьяго» – американцы, однако за все годы, что я с ними проработал, мне так и не удалось понять, почему ваши соотечественники продолжают вести себя нагло, даже когда их застают на месте преступления. Вы так прикрываете страх или это врожденная тупость и вы просто не понимаете, что вас поймали? – Мужчина покачал головой. – Думаю, спрашивать, есть ли у вас при себе паспорта, бесполезно.
– Черт, я же говорил, что мы что-то забыли, – сказал Эверетт, глядя на Джека.
Невысокий улыбнулся и подошел почти вплотную к Эверетту и Коллинзу.
– Дабы сэкономить нам время, хочу сообщить, уважаемые, что все частные самолеты, прилетающие в Кито, проходят тщательную проверку. Так было уже больше шестидесяти пяти лет. Нам, видите ли, интересно, кто навещает наших друзей эквадорцев, а когда в стране приземляется самолет с регистрационным номером ВВС США, нас начинает беспокоить не только судьба наших друзей, но и нас самих. Представьте, каково было наше удивление, когда пассажиры с этого самолета появились на камерах наблюдения, да еще и пытались тайком пробраться на закрытую территорию.
– Ладно, ладно, мы всегда можем так же тайком убраться отсюда, – сказал Коллинз с улыбкой.
– Конечно, можете. Однако, думаю, придется препроводить вас на базу для небольшой беседы. Если вы, конечно, не возражаете.
– Ну, если вам все равно… – начал Джек.
– Нет, что вы, я настаиваю. Как раз к обеду. Сегодня у нас блюдо дня – рубленый бифштекс «солсбери».
– Тогда разве откажешь? – Коллинз кивнул начальнику охраны. – После вас, герр?..
– Познакомимся потом, – ответил тот с неизменной улыбкой. – Времени достаточно.
– А как быть с машиной? – спросил Райан, когда один из крупных охранников схватил его за руку.
Невысокий посмотрел на Райана, затем на белую развалюху и рассмеялся.
– Не беспокойтесь, я выставлю круглосуточную охрану. Раритет все-таки, сразу видно.
– Вот именно, приятель, – сказал Райан, когда его бесцеремонно затолкали на заднее сиденье джипа. – Я все-таки за нее расписался…

Из выпуска новостей Си-эн-эн

Репортер стоял на палубе французского авианосца «Шарль де Голль». Ветер трепал его одежду и уложенные волосы.
– Флагман французского флота авианосец «Шарль де Голль» защищен лучше любого другого военного судна, покидающего европейский порт. Со вчерашнего утра он на самом полном ходу движется к восточному побережью Южной Америки. – Камера отъехала, и в объектив попали шесть громадных цилиндрических объектов в пластиковых контейнерах, накрытых брезентом. – Задача корабля – доставить компоненты для двух ракет «Ариан-7» и сверхсекретный полезный груз. Среди крупнейших разведслужб мира бытует версия, что добраться до Луны стремится не только Европейское космическое агентство, но и Федеральное космическое агентство «Роскосмос», а также Китайское национальное космическое управление – все в попытке узнать причину взрыва, сотрясшего накануне кратер Шеклтон. Соединенные Штаты тем временем всячески отрицают свою причастность к инциденту. Кроме того, как нам стало известно, в лунной гонке Америка участия не принимает, в связи с чем многие представители мирового сообщества задаются вопросом: почему? Фрэнк Дэнс специально для Си-эн-эн, авианосец «Шарль де Голль», воды Атлантического океана.

Лос-Анджелес, штат Калифорния

Преподобный Сэмюел Роулинз закрыл глаза, но на этот раз все же не смог сдержать волну гнева, прокатившуюся от живота до висков. Он яростно швырнул телевизионный пульт прямо в дорогой экран. Пластик треснул, и пульт разлетелся на куски, будто граната. Роулинз подошел к большому окну своего офиса в деловой части Лос-Анджелеса. На горизонте виднелись Голливудские холмы, вечернее солнце играло на рекламных щитах. Роулинз медленно провел пальцами по серебристым волосам и трижды глубоко вдохнул.
Возвращаясь к столу, он поправил синий шелковый галстук и подтянул белую жилетку, чтобы та аккуратно лежала на мускулистом животе. Затем нажал на интеркоме кнопку внутреннего вызова.
– Том, вы связались с мистером Смитом? – спросил он на удивление спокойным голосом.
– Да, сэр. Ждет на первой линии.
– Канал защищен? – Роулинз опустил взгляд на аккуратно подстриженные ногти левой руки.
– Да, святой отец. Все каналы проверяли сегодня утром. Никаких утечек.
Преподобный нажал на первую подсвеченную кнопку на панели интеркома.
– Ну что, мистер Смит, видели новости из Европы и Азии?
– Да, сэр, видел. Сообщения об участии Европейского космического агентства и русских вызывают беспокойство, однако меня гораздо больше волнует, как развивается ситуация в Китае.
– В смысле?
– Как я вам уже неоднократно объяснял, у нас есть возможность попасть в европейские учреждения и помешать запускам, однако в Китае мы то же самое сделать не в силах. У нас нет там нужных людей, и если вдруг азиаты соберутся попасть на Луну, то помешать им мы не в состоянии.
– Если не ошибаюсь, мистер Смит, вы говорили, что у вас есть люди, способные их остановить, – произнес Роулинз, снова чувствуя, как закипает гнев. – Куда они подевались?
– Именно этим вопросом я сейчас и занимаюсь. Еще раз объясняю: чтобы сорвать запуск в Китае, потребуются запредельные людские и денежные ресурсы.
– Траты для меня не проблема. У меня больше денег, чем в бюджете большинства стран. Нельзя позволить богохульникам добраться до лунной находки. Я понятно выражаюсь?
Глаза священника вспыхнули подобно кусту неопалимой купины.

Исследовательский комплекс Управления по передовым оборонным научно-исследовательским разработкам (УППОНИР)
Арлингтон, штат Вирджиния

Директор агентства – худощавый мужчина в лабораторном халате – сидел за столом и изучал письмо, которое ему передал Найлз Комптон. Лейтенант Сара Макинтайр и заместитель директора Вирджиния Поллок стояли рядом с Найлзом и молча следили за реакцией Дженсена Эпплби на подпись внизу гербовой бумаги из Белого дома. Реакция не заставила себя долго ждать.
– Подделка, – сказал он, к удивлению Сары и Вирджинии.
Найлз, впрочем, воспринял реакцию на письмо президента со спокойной улыбкой. Видимо, подумала Сара, с подобным он сталкивается не впервые. К тому же улыбка – хороший знак, потому что после семичасовой встречи с президентом накануне вечером Найлз казался излишне напряженным.
– Я вас не знаю, документы вы предъявлять отказываетесь. Наверняка такая же фальшивка, как и эта бумага. – Эпплби щелкнул по кнопке интеркома. – Вызвать сюда охрану, немедленно.
Найлз оглянулся на Вирджинию и Сару, а затем достал из кармана сотовый телефон. Он нажал всего на одну кнопку и закрыл его ровно в тот момент, как прибыла охрана. Первый уже потянулся, чтобы схватить Найлза за руку, но Комптон поднял указательный палец и кивнул в сторону телефона на столе директора Эпплби. Аппарат зазвонил.
Эпплби щелкнул по кнопке интеркома, соединяющей с внешним офисом.
– Слушаю, – сказал он, буравя глазами невысокого человека в черном пиджаке и простой белой рубашке с толстыми очками на кончике носа, а затем перевел взгляд на его двух обворожительных спутниц.
– Э… сэр, у нас звонок по линии Белого дома. С вами хочет говорить президент.
Кровь отхлынула от лица директора, и он судорожно сглотнул. Последние несколько недель Эпплби только и делал, что поносил президента за то, что тот урезал бюджет его агентства. Теперь оставалось выяснить, не послали ли этих троих по его голову. Он медленно снял трубку.
– Эпплби у аппарата, – промямлил он, жестом остановив охранников, собиравшихся вывести Найлза, Сару и Вирджинию из кабинета.
Выслушав президента, директор кивнул.
– Так точно, сэр, – сказал он, положил трубку, затем кивнул охране и взглядом указал им на дверь.
Ожил динамик громкоговорителя:
– Мистер Комптон, я должен вам пять долларов. Вы были правы, письму с подписью он не поверит. Пора прекращать держать с вами пари. Теперь мистер Эпплби уверовал и признал мой голос, хотя, несомненно, ему захочется перепроверить, и, когда вы уйдете, он отследит мой звонок по компьютеру.
Найлз шагнул к столу.
– Да, сэр, так он и поступит, – тихо сказал он и, поправив очки, отошел.
– Итак, мистер Эпплби. Доктор Комптон в сопровождении двух блестящих ученых прибыл к вам, чтобы ознакомиться со всеми чрезвычайными планами, имеющимися в распоряжении УППОНИР, по которым можно организовать возвращение на Луну в рекордно короткие сроки. Надеюсь, вы помните совещание по вопросам безопасности в Пентагоне три года назад и знаете, что означает пароль «План Блау».
Саре и Вирджинии казалось, что побледнеть сильнее уже невозможно. Что бы ни значило это кодовое слово, оно не на шутку перепугало директора агентства.
– Доктору Комптону и его помощницам нужно знать все до мельчайших деталей, ничего от них не утаивайте. Если у вас в распоряжении есть хоть что-то, расскажите им. Мне плевать, пусть даже это что-то намалевано кем-то из ваших на стене в туалете, показывайте все. В данный момент весь мир уверен, что США выбыли из гонки по расследованию лунного инцидента. Пока я хочу, чтобы так оно и оставалось. Вы меня поняли, мистер Эпплби?
– Да, сэр, приложу все усилия. Тем не менее могу ли я поинтересоваться, кто эти люди и чем они занимаются, раз у них есть право находиться в этом учреждении?
– Вот видите, директор Эпплби, это уже хороший, разумный вопрос. Однако ответ: нет, не можете. Я назначил доктора Комптона руководителем проекта по нашему возвращению на Луну, и он возьмет под свой контроль любую программу в этом направлении, если у нас таковая имеется. Еще вопросы?
– Сэр, а что касается «Плана Блау», правда ли…
– Всего хорошего, директор.
Послышались гудки, и Эпплби, подумав о чем-то своем, отключил связь.
– Да, он умеет быть жестким. Мне даже кажется, что это доставляет ему удовольствие.
Вирджиния и Сара посмотрели на Найлза и поняли, что быть жестким доставляет удовольствие не президенту, а Комптону: от них не ускользнула его самодовольная усмешка, которая, впрочем, тут же исчезла.
– Что ж, если президент говорит, что вы достаточно компетентны, тогда вы хорошо разбираетесь во всех астрофизических игрушках.
– Да, полагаю, мы трое не выставим себя круглыми дураками в глазах ваших подчиненных, – сказал Найлз.
Эпплби взял блокнот, а Сара наклонилась к Найлзу:
– А можно спросить, что такое «План Блау»?
– Лейтенант, пока вы живы, никогда и ни в коем случае не произносите этого вслух, – предостерег Комптон, пригвоздив Сару взглядом. – На всем земном шаре всего сто человек знают о том, что обозначает это кодовое слово, так что забудьте, что когда-либо его слышали.
Не выдержав взгляда Найлза, Сара стушевалась и кивнула.
Директор Эпплби подошел к двери и открыл ее перед гостями.
– Пожалуй, начнем с вопросов, которые касаются УППОНИР. Я смогу ответить на них по пути к одиннадцатому корпусу, где вас ожидает экскурсия по «отделу промышленной некромантии».
– Какому отделу? – переспросила Вирджиния.
– Отделу, где оживают мечты, мисс Поллок. И я имею в виду мечты из металла.

* * *

В ходе экскурсии по одиннадцатому корпусу Найлз, Вирджиния и Сара поражались разнообразию макетов и инженерных моделей. Перед ними проплыли семнадцать разновидностей космических аппаратов, летавших на всем – от твердого топлива до ионной тяги. Здесь было представлено более сотни различных предприятий, участвующих в тендере на посадочный модуль для Марса и системы жизнеобеспечения, но самое замечательное – здесь находились полномасштабные макеты новейших ракет «Арес-1» и «Арес-5», а также капсулы «Орион» из программы «Созвездие», недавно закрытой президентом. Их должны были использовать для возвращения на Луну не только в Америке, но и в других странах.
– Мистер Эпплби, а есть ли у вас хоть что-то реальное, или мы переквалифицировались в лучших изготовителей игрушек в мире?
Найлза покоробила грубость, с какой Вирджиния задала вопрос. Сам бы он построил его более обтекаемо, однако именно за пробивной характер Комптон и взял Вирджинию с собой.
– Мисс Поллок, уверяю вас, это не игрушки, – в тон ей ответил Эпплби. Вокруг них собирались сотрудники «отдела промышленной некромантии», недоумевая, что происходит. – У нас есть предприятия, которые меньше чем за год готовы поставить эти, как вы выразились, «игрушки» на поток. С нормальным бюджетом меньше чем за два-три года мы сможем вернуть людей на Луну не только на пару дней, но и на гораздо – гораздо! – более длительный срок.
– Мистер Эпплби, вы, наверное, не поняли: нам нужно возвращаться немедленно, – сказал Найлз. – Если мы не поторопимся, то первыми туда доберутся русские или китайцы, и тогда у них в руках будет вещество, по сравнению с которым плутоний – пластилин для детских поделок. Также смею напомнить, что в кратере Шеклтон было найдено продвинутое вооружение. Мы надеемся, что его уничтожило взрывом, – в противном случае оно попадет в чужие руки. Если это случится, Соединенные Штаты будут отставать в технологическом развитии лет на триста, а то и больше. Теперь вы понимаете, чем обеспокоен президент? Он признает, что совершил дурацкую ошибку, урезав вам бюджет, однако скажите, кто мог предвидеть подобное? Есть много других оборонных направлений, которые требуют внимания президента и которые никак не связаны с войной против других людей.
Закончив свою запальчивую тираду, Найлз уставился на директора УППОНИР.
– Увы, факт остается фактом: нам никак это не сделать, даже если…
Лицо Эпплби изменилось, как будто внезапным порывом ветра у него из головы выдуло все предыдущие мысли.
– Мистер Эпплби? – спросил Найлз.
– Следуйте за мной, – бросил Эпплби через плечо, быстрым шагом пересекая основной этаж одиннадцатого корпуса. – Как я уже сказал, то, что вы видели на чертежных столах, нам не поможет: нужна готовая и проверенная технология.
– И у вас она есть? – спросила Вирджиния, едва поспевая за Эпплби.
– Нет, – сказал он, прикладывая к двери пропуск.
– Тогда… – открыла рот Сара.
– Она есть у НАСА.

У подножия Анд
К востоку от Кито, Эквадор

Всякая надежда узнать, куда их везут, пропала, когда четверку сотрудников группы «Событие» посадили в джип и накинули на головы мешки. Рядом с каждым из американцев – Райаном, Менденхоллом, Эвереттом и Коллинзом – сидело по охраннику, что исключало любые разговоры и прикосновения. Мало того, на каждого еще и нацепили наручники.
Джек молча сидел с закрытыми глазами. Пока все шло, как он и рассчитывал. Учитывая, что времени на поиски очень мало, Коллинз не смог придумать способ попасть внутрь хорошо охраняемого сооружения лучше, чем позволить себя схватить и отвезти туда. Да, риск был, и, как оказалось, немалый, но приходилось действовать спешно. В данный момент Джек был занят тем, что считал время и скорость, с которой грузовик – скорее всего, марки «Мерседес» – двигался к месту назначения. Они трижды повернули – сначала налево, потом два раза направо – и дважды остановились. Полковник знал, что трое его людей заняты тем же самым.
Время от времени до Джека доносилось перешептывание охранников – шутки или посторонние разговоры. Самое интересное в их разговорах – то, что они говорили по-английски с двумя отчетливыми акцентами: американским и немецким. Пока Коллинз одновременно считал и слушал, грузовик вдруг остановился, и двигатель заглушили. Однако выводить пленников из крытого кузова никто не стал, и, по волнению в животе, они почувствовали, что едут вниз. Грузовик стоял на месте, стало быть, спускались на лифте. После такого, смекнул полковник, любые претензии на то, что предприятие финансирует правительство Эквадора, отпадали сами собой.
Путь вниз занял довольно много времени, а потом все кругом замерло. Со стуком опустился задний борт, и американцев выгнали на твердую поверхность. Первым мешок сняли с Джека. В глаза ударил яркий флуоресцентный свет. Отряд привезли в гигантский бетонный туннель – настоящее произведение инженерного искусства. По форме он напоминал трубу и шел под уклон вниз, растворяясь в темноте примерно в полумиле от них. За все время, пока сослуживцев Коллинза освобождали от мешков, никто не проронил ни слова.
– Эй, я думал, что нам подадут бифштексы, – сказал Райан, пытаясь отвлечь внимание.
– Ага, я голоден. Где обещанный обед? – спросил Менденхолл.
Эверетт воспользовался подвернувшейся возможностью и подошел к Коллинзу.
– Около трех миль, – прошептал он.
– Три мили с небольшим. Вот только никуда нас не везли, – сказал Джек, наблюдая, как двое громил с угрожающим видом надвигаются на Уилла и Джейсона. – Мы кружились туда-сюда рядом с забором, а затем нас подвезли прямо к главным воротам и оттуда – к подножию горы. Там мы встали на лифт, и он доставил нас в это чудесное местечко. Думаю…
– Эй вы, молчать! – рявкнул один из охранников, подходя к Джеку с Карлом.
– Мы всего лишь пришли к выводу, что вряд ли нас угостят бифштексом, – сказал Эверетт, подняв глаза на охранника.
Тот был где-то на полголовы выше Эверетта – не меньше шести футов восьми дюймов ростом.
– Только не бейте, – сказал Карл, притворяясь, что боится возвышающегося над ним человека.
Джек не смог сдержать ухмылки. Он знал, что бывший «морской котик» смог бы уложить этого охранника даже со связанными за спиной руками.
– Вы, что, Джек, и вправду за этим сюда приехали? Пообедать? – раздался голос откуда-то сзади.
Коллинз обернулся. За ними стоял среднего роста мужчина с ухоженной бородкой, в голубом костюме. Он подписал какую-то бумагу на планшете и вернул его одному из охранников. Коллинзу человек показался знакомым, вот только он никак не мог вспомнить, откуда. Но стоило тому улыбнуться, как Джек едва не потерял дар речи.
– Джим Маккейб?
– Я тоже рад тебя видеть, Джек, – сказал человек и сделал шаг навстречу.
– Полковник, хоть кто-то из ваших знакомых не перешел на темную сторону? – спросил Менденхолл.
– Друзья, – сказал Джек, – разрешите представить: подполковник Джеймс Маккейб, бывший командующий подразделением «Дельта» спецназа США. Считается погибшим при исполнении служебных обязанностей двенадцатого ноября две тысячи четвертого года в Ираке.
Улыбка мужчины стала еще шире, и он крутанулся вокруг себя, будто щеголяя новым костюмом.
– Да, приятель, слухи о моей безвременной кончине сильно преувеличены. – Маккейб подошел к четверке. – Что ж, рад, что тот небольшой фокус, который я устроил, чтобы распрощаться с Дядей Сэмом, оказался успешным… Как ты там, Джек? по-прежнему в майорах?
– Полковник, – сказал Коллинз.
– Я верил, что ты пробьешься. А теперь позволь поинтересоваться, на кого ты, черт побери, работаешь, что тебя послали не куда-нибудь, а сюда? Неужели на Минобороны?
– Поинтересоваться, конечно, можно, – сказал Джек, – но ты же знаешь меня, Джим: рот на замок.
Маккейб улыбнулся и обратил внимание на спутников Коллинза.
– А эти трое, я так понимаю, с тобой в одной лодке?
– Эти? Не-а. Просто увязались со мной ружья таскать.
– Так, дайте угадаю, – сказал Маккейб, поворачиваясь к Эверетту, Менденхоллу и Райану. – Мы с Джеком любили эту игру в Вест-Пойнте – угадывать звание военных в гражданском. Их всегда можно узнать в толпе. Посмотрим. – Он подошел к Менденхоллу. – Сержант или, скорее, старший сержант?
– Мимо, – произнес Уилл.
Уилл только недавно получил свое первое офицерское звание – лейтенанта. Как раз после старшего сержанта.
– Неужели? Ладно, потом разберемся. – Маккейб посмотрел на Райана и в голос рассмеялся: – Джек, неужели ты теперь водишься с морячками? Куда катится наш мир?
– Эй! – сказал Райан с грозным видом, успев сделать шаг навстречу Джиму, прежде чем его скрутила охрана.
Маккейб тем временем повернулся к Эверетту.
– Неужели передо мной «морской котик»? – спросил он Джека.
– Друзья, не дайте ясновидческим талантам Маккейба вас запугать. Джейсон, ты просто выглядишь как флотский, угадать нетрудно. Уилл, наш друг Маккейб – узколобый расист, который считает, что темнокожие могут дослужиться максимум до сержанта. Карл, у тебя из-под рубашки торчит наколка.
– Смотрите-ка. все-таки ты можешь выдавать секреты, Джек, – сказал Маккейб.
– Что дальше, Джим? – спросил Коллинз.
– А дальше мой работодатель захочет узнать, что такому разношерстному военному отряду понадобилось на его территории. И, кстати, меня зовут Смит.
– Как оригинально, – сказал Джек, рассматривая стоящего перед ним человека.
– Джеки, Джеки… Когда ты вобьешь себе в башку, что весь мир теперь – серая зона? Не белая, не черная, а серая. Нет больше плохих парней и хороших парней; остались только те, кто пытается выжить в мире, которому есть дело только до того, у кого в руках власть и деньги.
Коллинз повернулся к подчиненным.
– Во время последнего медосмотра у психиатра бывшему подполковнику поставили диагноз «невменяемый», что усугубляется его неспособностью держать себя в руках.
– И ты не представляешь, с каким трудом я сдерживаю себя сейчас, полковник Коллинз. Должен сказать, господа, – Маккейб перевел взгляд с Джека на остальных, – что зря вы сунулись куда не следует и что мне будет чертовски приятно порешить вас всех прямо здесь.
Маккейб повернулся спиной к Коллинзу, Эверетту, Менденхоллу и Райану, и жестом приказал охранникам вести пленных за ним. Они направлялись вниз по туннелю, в глубь земли, туда, где освещение над головой полностью исчезало.
Последней репликой были слова Райана, не на шутку разозлившие Маккейба:
– Я так понимаю, обеда мы не дождемся?

Глава 4

За окнами вагончика проплывали раскопки, начатые еще на рубеже тридцатых-сороковых годов прошлого века. В трамвае было три шестиколесных вагона, и Джек с Карлом, Уиллом и Джейсоном ехали в среднем. Дорога была старой, но хорошо сохранившейся. Бетон, залитый сюда столько лет назад, должно быть, обошелся правительству Германии в целое состояние. Коллинз вглядывался в глубокие пещеры, вырытые некогда в основании горы, но никаких следов того, что  могли оттуда вывезти, не видел.
Наконец прибыли к месту назначения. Трамвай остановился перед огромными стальными воротами, однако бетонированная дорога продолжалась дальше и круто уходила вниз – вероятно, раскопки продолжаются. Охранники, ехавшие в переднем и заднем вагонах, велели пленникам выйти. Американцев пригнали к сборному бараку у ворот, и от того, что Джек там увидел, по спине пробежал холодок. Вдоль бетонной стены аккуратными штабелями было сложено около сотни ящиков разного размера. Стопка тех, что поменьше, высотой достигала тридцати футов, и из-под небрежно накинутого брезента виднелась маркировка.
– Черт, Джек, ты это видишь? – спросил Эверетт, проходя мимо, когда его подтолкнули в спину.
Коллинз еще раз оглянулся на ящики, а потом его самого толкнули вперед. На нескольких пластиковых контейнерах было нанесено обозначение «ФИМ-92». Джек тут же понял, что  перед ним: «ФИМ-92», они же ракеты системы «Стингер» – оружие класса «земля-воздух» с инфракрасным наведением, разработанное в Соединенных Штатах и производимое корпорацией «Рэйтеон», а также – по лицензии – Европейским аэрокосмическим и оборонным концерном, базирующимся в Германии.
– Блин, да тут их восемьдесят с гаком, этих ящиков! – сказал Карл, войдя в барак.
Джеймс Маккейб зашел следом, и под его присмотром Джека и остальных усадили на стулья. Затем Маккейб жестом приказал людям, сидевшим за столами, выйти. Как только лишние ушли, он сел на край пустого стола и посмотрел на четверку. Маккейб держался весьма уверенно, хотя ни на одном из пленников не было наручников. Впрочем, восемь вооруженных автоматами бугаев в серой форме выглядели весьма внушительно.
– Ну, вот мы и приехали. Почтенная немецкая горнодобывающая компания Когда-то разведала здесь многообещающие залежи урана. Добыча не задалась, но новый владелец крайне обеспокоен тем, чтобы кто-то еще не стал копать в округе и не нашел того, чего не удалось найти в годы войны. Можно сказать, патриот, который не хочет, чтобы скрытые сокровища попали не в те руки.
– Ясно. Получается, ты здесь бережешь покой и благополучие мирных граждан? – Джек удивленно вскинул брови.
– Прекрати, – рыкнул Маккейб, рубанув ладонью воздух. – Я думал, Джек, ты знаешь меня лучше. Мой работодатель платит недурные деньги, чтобы я охранял это место от посторонних. Меня заботит не весь мир, а мой собственный – мог бы и догадаться.
Маккейб слез со стола, подошел к Уиллу Менденхоллу и посмотрел ему в глаза.
– А теперь говорите, на кого вы работаете. – Маккейб перевел взгляд с Уилла на Райана, затем на Карла и, наконец, на Джека. – Желающие?
Маккейб поочередно смотрел в глаза каждому пленнику, но все молчали.
– Ладно, не мое дело. Спрашиваю чисто из любопытства. Вы пришли, увидели и теперь можете доложить… – он улыбнулся, – …кому бы вы там ни подчинялись, что в Кито нет ничего, что могло бы заинтересовать американцев.  – Он взглянул на часы. – Что ж, через несколько часов мне надо быть в другом месте. Думаю, пора накормить вас обещанным обедом, а затем можете возвращаться туда, откуда пришли. – Он хлопнул Коллинза по колену. – Рад был повидаться, дружище Джек. Береги себя!
Маккейб вышел из комнаты. Джек с Карлом переглянулись, и во взгляде каждого читалась невысказанная мысль: света божьего им уже не видать.
Дверь открылась, и пленников вывели в огромную галерею, похожую на пещеру. Коллинз посмотрел налево – на большие ворота, затем направо. Несколько рабочих загружали ящики в вагоны. Старший охранник указал стволом «АК-47» в направлении, откуда они пришли. Сотрудников группы «Событие» было всего четверо, и на каждого приходилось по двое вооруженных охранников.
Мозг Джека работал на предельной скорости. Вот их ведут в маленькую боковую галерею, в стороне от основной системы туннелей. Сара однажды объясняла ему, что шахтеры иногда выкапывали боковые туннели для мусора и отходов, дабы не грузить это все на вагонетки и не отправлять на поверхность. Как раз в одном из таких туннелей их пристрелят и бросят. Времени не оставалось.
– Полковник, по-моему, нас ведут не в столовую, – сказал Райан, шедший во главе колонны. – Надеюсь, у вас есть план.
– Пока ничего в голову не приходит, – ответил Коллинз, шедший замыкающим.
Охранники выстроились по бокам в два ряда – четверо слева и четверо справа.
– Как же меня порой бесит эта работа, – сказал Менденхолл, шагавший за Райаном.
– Заткнись и двигай, – рявкнул на Менденхолла один из охранников – судя по голосу, американец.
Между тем Джек заметил, что туннель сужается, а стены становятся грубее. В лицо ударил холодный ветерок. Наконец они вышли в небольшой зал, ограниченный обрывом. Джек изо всех сил сохранял спокойствие. Он обвел взглядом стены, затем охранников: те явно знали, где находятся, и чувствовали себя неуютно. Надо этим воспользоваться. Подводя пленников к краю, они старались не смотреть вниз. Где-то далеко внизу грохотала река. Джек закрыл глаза, и в голове у него родился план.
Охранники остановились и подтолкнули пленников к краю обрыва – сначала Менденхолла, затем Райана, потом Эверетта и Коллинза. Их выстраивали для расстрела.
– Друзья, выбора нет, предлагаю идти вперед, – сказал Джек шепотом.
Не успели охранники опомниться, как вместо того, чтобы остановиться на краю обрыва, четверо пленников сделали несколько шагов вперед и упали прямо в черную пустоту.
Они падали почти бок о бок. Менденхолл матерился, Райан читал молитву, а над ними строчили автоматы. Темную пропасть заполонили трассирующие пули. Одна попала Джеку в плечо: порвала рубашку и саданула по коже, еще три ударились в стену перед ними.
Первым воды достиг Менденхолл, за ним Райан, вошедший в воду лицом вниз. От удара он сломал нос и едва не потерял сознание. Эверетт сумел удержаться и вертикально вошел в подземную реку, погрузившись до самого дна, где обоими коленями врезался в камень. Джек, резко отклонившись в сторону, ударился ступнями о левый берег реки. Коллинзу показалось, что он сломал лодыжку, но от боли его отвлекли трассирующие пули, которые прошили воду рядом с ним. Отталкиваясь ногами и загребая руками, он наконец смог всплыть на поверхность и услышал грохот течения и звон отскакивающих от камней пуль. В темноте он наткнулся на чью-то руку, потом еще, а затем кто-то схватил его за левое плечо. Это были Уилл и Джейсон – оба побитые и едва не захлебнувшиеся в ледяной воде.
– Твою мать! – прокричал Эверетт. Слова его почти тонули в грохоте. – Все здесь?
Никто не ответил. Течение вынесло их за поворот реки, ударило о каменную стену и снова выбросило на стремнину. А потом звук исчез, а стены и потолок пропали – пленников утянуло под воду.
Река била и мотала, и вдруг Джек с удивлением увидел, что вода становится светлее. Пока его лишенный кислорода мозг осознавал это, река куда-то делась, и Коллинза швырнуло в воздух. Он чувствовал, как падает, причем с высоты, с какой добровольно никогда бы не спрыгнул. Шум водопада перекрывался криками четырех бойцов группы «Событие». Наконец они угодили в пенные буруны под водопадом. Джек с трудом вынырнул на поверхность и только тогда понял, что за весь полет ни разу не вдохнул. Выплыв из бурлящего омута, он набрал полные легкие воздуха – это был самый сладостный вдох в его жизни.
– Полковник, вы целы?
Еще не полностью придя в себя, Джек почувствовал, как его тянут. Обернувшись, он увидел Уилла Менденхолла. Одной рукой тот держал полковника за плечо, а другой обхватил за шею Райана, поддерживая того на плаву. Вода вокруг Джейсона была мутной от крови, и от этого Коллинз сразу пришел в себя и поплыл вперед, чтобы узнать, насколько сильно досталось Райану.
– Эверетт! – крикнул Джек.
– Здесь, – донеслось в ответ.
«Морской котик», превосходный пловец, спокойно перенес падение и сплав по реке.
– Как Райан? – спросил Карл, подплывая к поддерживающей друг друга троице.
– Дышит. Кажется, нос сломал, – ответил Уилл, оглядываясь назад, чтобы сориентироваться.
В этот момент они поняли, что на них смотрят. Джек повернулся влево и увидел мужчину и двух ребятишек с удочками. Появившиеся из ниоткуда американцы так поразили их, что никто не замечал, как сильно клюет у младшего.
Джек помахал рыбакам, а затем сквозь зубы сказал остальным:
– Ну всё, теперь валим.

Корпорация «Фейф министриз»
Лос-Анджелес, штат Калифорния

Преподобный Сэмюель Роулинз ходил по кабинету, крепко сжимая в руке трубку беспроводного телефона. Его раздражала двухсекундная задержка в разговоре, вызванная шифровкой данных. Еще одна вещь, на которой настоял Джеймс Маккейб, он же мистер Смит, – и еще одна ужасная трата времени.
– И что говорят твои люди? Кто это? – спросил Роулинз в трубку и стал в раздражении ждать зашифрованного ответа.
– Мы все еще пытаемся установить его личность. На данный момент известно только, что он был лучшим выпускником в истории Гарварда и Массачусетского технологического. Последние университетские записи о нем относятся к восемьдесят пятому году, а потом Комптон как сквозь землю провалился. Ввиду этого я подозреваю, что он из ЦРУ.
– Светлые головы и лучшие выпускники не идут на копеечную зарплату в разведку! – Роулинз в сотый раз задался вопросом, почему ему приходится работать с людьми, которым нужно объяснять любой пустяк. – Впрочем, ладно. В чем заключалась цель его визита?
Молчание на другом конце провода длилось дольше, чем занимало шифрование. Роулинз сжал трубку еще крепче.
– Они интересовались, как скоро США могут попасть на Луну.
Роулинз сдавил трубку так, что побелели костяшки пальцев.
– И?.. – спросил он сквозь зубы.
– Не знаю. Мне сообщили об этом только потому, что я возглавляю космическую программу. Зачем туда вмешался президент, никто не говорит, да и он сам не посвящает меня в свои секреты.
– Какого дьявола, Гарри? За что я тогда плачу тебе такие деньги?
– Послушайте, в обход меня Комптон ничего не выведает. Очевидно, президент назначил его разработать какой-то план – возможно, для подстраховки, – поэтому наше дело только следить за ним.
– Нет, так рисковать нельзя. Этого человека нужно ликвидировать.
– Что? Он работает лично на президента Соединенных Штатов! Вы учитываете последствия?
Роулинз подошел к большому дивану рядом с изящно украшенным журнальным столиком. На диване, поджав ноги и перелистывая журнал, сидела девушка. Роулинз погладил ее по белокурым волосам – их мягкость очень успокаивала. Он опустил взгляд на семейную фотографию на столике: святой отец с двумя дочерьми.
– Включи фантазию. Комптон, по твоим словам, направляется в Хьюстон, а в воздухе может произойти что угодно. Я прав?
Очаровательная девушка, его дочь Лорел, опустила «Эсквайр» и вопросительно посмотрела на отца. Тот улыбнулся.
– Я понятия не имею, как обходиться с подобными делами! И не дай бог меня поймают. Это равносильно государственной измене, причем не важно…
– Гарольд, ты правда думаешь, что я доверю подобное дело тебе? Я не дурак. Просто держи меня в курсе того, что этот Найлз Комптон узнает из своей поездки. Если повезет, НАСА и УППОНИР скажут ему то же самое, что ты твердил последние годы мне: наша космическая программа в полной заднице.
– Послушайте, святой отец, следует хорошенько все обдумать. Нужно…
Роулинз сбросил вызов и опустил трубку. Другой рукой он продолжал играть с локонами дочери, пока это ей не надоело и она не оттолкнула его.
– Ну, папочка, может, наконец, расскажешь, в чем дело?
Роулинз посмотрел на старшую дочь и улыбнулся.
– Подчиненные, как обычно, ничего не соображают. Ну, ты сама знаешь. У них просто нет моего глобального видения. – Роулинз оперся на спинку дивана. – Порой воля господня имеет нелицеприятные стороны.
– Папочка, мне очень нравится, как образно ты называешь убийство.
– Будем считать, что ты это в хорошем смысле, дочка.
Лорел Роулинз встала и присела на краешек отцовского стола, покачивая точеной ножкой.
– Я же говорила тебе, нужно нанимать на службу только самых надежных. А теперь дай мне свой список пожеланий, и я все сделаю. У меня есть люди и есть связи. Ты сам сказал, у мистера Маккейба в ближайшие несколько недель дел будет невпроворот, и всюду он не поспеет. А нам ведь не нужно, чтобы Механик попрощался с жизнью до того, как надобность в нем отпадет, верно?
Роулинз посмотрел в глаза старшей дочери – такие же голубые, как и у него. В отличие от младшей, Лорел вся пошла в отца. Она еще с пеленок знала, что заставляет ее мир вращаться: родительские деньги. Их было так много, что ночные похождения давно превратились в рутину. Одно это должно было заставить Роулинза беспокоиться, но ему хотелось, чтобы Лорел ни в чем не знала отказа.
– Я тружусь исключительно во славу божью, дочка, а не для себя. Конечно, деньги – это хорошо…
– Деньги – это очень хорошо, и я нисколько не сомневаюсь, что ты все делаешь во славу божью, – сказала Лорел, коснувшись отцовской щеки. – А я буду делать все во славу твою. – Она широко улыбнулась и захлопала ресницами. – И ради денег, конечно же.
– Ох, боюсь, ты лукавишь. Как отцу, мне следовало бы задуматься о порочных методах, которые ты используешь, Лорел. В частности, о твоей интрижке с Маккейбом.
Девушка легко соскочила со стола и одернула юбку.
– Поверь, папочка, в моих отношениях с нашим военным другом есть немало плюсов. Я познакомилась с людьми, которые будут нам полезны, даже если наш дорогой Маккейб… ну, даже если ему вдруг придется уйти со службы.
– На данный момент он мне нужен как воздух. Именно он разработал гениальный план реализации замысла. А еще он выбрал идеального исполнителя – Механика, человека, который поможет нам пойти по пути к вечной славе.
Лорел вскинула брови. Отец ее был безумен, как Шляпник, но она все равно по-своему любила его.
– Если я правильно расслышала, ты говорил о некоем Найлзе Комптоне?
– Да.
– И сегодня днем он будет в Хьюстоне?
Роулинз заметил, как загорелись глаза дочери, когда она небрежно взяла со стола блокнот и записала необходимые сведения.
– Да, в Космическом центре Джонсона.
– Ясно. Ты хочешь, чтобы он прекратил свои дела, какими бы они ни были, верно?
Роулинз посмотрел из большого окна на поднимающийся над городом дневной смог.
– Хорошо, если хочешь коснуться нелицеприятной стороны божьего промысла, у меня для тебя будет более захватывающее задание, когда покончишь с этим. Нельзя пустить происходящее на самотек. Мы не только потеряем множество весьма ценных технологических патентов, – весь мир отвернется от господа из-за этих проклятых каменных тел. Если дойдет до этого, нам придется заняться спасением душ окружающих.
– Похоже, будет та еще работенка. – Лорел, тряхнув головой, откинула волосы за плечи и вырвала страницу из блокнота. – А теперь пока, мне нужно успеть на рейс.
– Я немедленно вызову Механика из Эквадора и дам ему указание встретить тебя в Хьюстоне. Я не хочу, чтобы ввязывалась ты лично.
– О, я придумаю, как занять нашего арабского друга, – сказала она, бросив на отца застенчивый взгляд, и вышла из кабинета.
Роулинз знал, что Лорел не последователь его Слова, но, как говорится, услуга за услугу. До тех пор, пока деньги лились в нужном количестве, дочь была предана ему беззаветно. Преподобный улыбнулся: Лорел начала отрабатывать свое содержание.
Он посмотрел на часы и нахмурился.
– Так-так, мистер Маккейб, и где же мы?

В 30 милях от Кито, Эквадор

Райан быстро пришел в себя. Пока четверка пробиралась через густую стену деревьев, Джейсон то и дело приставал к Уиллу Менденхоллу с вопросом, правда ли на вид его нос такой же, как на ощупь. Шедший впереди Эверетт резко остановился и поднял растопыренную ладонь, затем сжал ее в кулак и медленно опустил руку открытой ладонью вниз, что означало: замереть, залечь и не двигаться.
Было слышно, как над предгорьями, покрытыми редколесьем, кружили вертолеты. Не раз бывшим пленникам приходилось бросаться в укрытие, чудом скрываясь от взора людей – по всей видимости, подчиненных Маккейба, которых отправили на поиски. До сих пор им везло. Беглецов искали вокруг водопадов и озера, откуда они ушли уже больше двух часов назад.
Эверетт присел рядом с Джеком.
– Там впереди, на дороге, полицейские – на вид местные. Припарковались рядом с «Шевроле Импала» шестьдесят шестого года. За рулем мужчина, с ним женщина. Похоже, меняют спущенное колесо. Коп просто стоит рядом, трещат о чем-то.
– Может, получится навязаться в попутчики?
– Тоже об этом подумал, – кивнул Эверетт и снова посмотрел вниз на дорогу.
Джек, подняв ладонь, приказал Райану и Менденхоллу быть наготове. Уилл похлопал Райана по плечу, сочувственно покачал головой и состроил лицо, мол, с носом у тебя реально плохо.
– Так, Джек, похоже, пора приниматься за дело. Копы уезжают.
– Хорошо, оставайся тут, а я пойду узнаю, не подвезут ли нас.
Карл пропустил Джека вперед.
– Держи ухо востро.
– Ага, сегодня чутье опасности у меня что-то барахлит, так что прикрой, – сказал Коллинз, протискиваясь между деревьями.
Выйдя на открытое пространство, Джек поднял правую руку и пересек усыпанную гравием разбитую дорогу.
– ¡Hola! – крикнул он.
Мужчина как раз опускал домкрат. При виде потрепанного и побитого незнакомца, переходящего дорогу, он поднялся и потянул женщину за себя.
– Hola , – ответил мужчина, подозрительно оглядываясь.
– ¿Habla inglés?  – спросил Джек с самой дружелюбной улыбкой, на какую был способен.
– Si , – сказал мужчина и, подняв слегка раздвинутые указательный и большой пальцы, добавил: – Немного.
– Гм… У меня и друзей проблема. Наша машина сломалась пару миль отсюда, нужно доехать до ближайшего города.
Джек подошел к машине, держа руки на виду перед собой. Мужчина немного расслабился и вышел навстречу.
– Вам нужна помощь?
– Да, – кивнул Коллинз.
Женщина не выходила из-за спины мужчины, будто пряталась.
– Si , мы вам поможем, – сказал мужчина и указал на запад. – Кито.
– Мы туда и направляемся.
– Si , ведите своих друзей, – сказал мужчина.
Джек махнул в сторону деревьев. Первым вышел Карл, за ним Уилл и Джейсон. Однако едва они начали спускаться по небольшому склону, Эверетт нырнул в соседний куст, и за ним тут же последовали Менденхолл и Райан.
Обернувшись, полковник увидел, что женщина вышла из-за пожилого мужчины, и в руках у нее уродливый автомат «узи». Не успел Джек сообразить, что происходит, как она подняла оружие и начала стрелять. Первая очередь пришлась по дороге прямо перед Коллинзом, а дальше все происходило, как в замедленной съемке. Повинуясь инстинктам, он отпрыгнул вправо и приземлился за задним бампером машины, а затем перекатился еще раз, оказавшись под раскаленной выхлопной трубой. Жар был сильный, но он продолжал катиться, пока не ударился о правое заднее колесо, все еще стоящее на домкрате, упертом в задний бампер.
Мужчина тем временем припал на одно колено, и первое, что увидел Джек, был направленный на него ствол автоматического пистолета. Импровизируя на ходу, Джек упал на спину, больно оцарапавшись о щебенку. Где-то в стороне строчил автомат: женщина стреляла по Эверетту, Райану и Менденхоллу, прятавшимся на той стороне дороги. Собрав все оставшиеся силы, Коллинз пнул домкрат. Выбить его оказалось гораздо проще, чем он думал. Мужчина только прицелился, и тут автомобиль начал заваливаться.
– Вот черт! – выругался Коллинз, стараясь вжаться в землю.
Большой «Шевроле» упал, и панель задней четверти ударила его несостоявшегося убийцу в висок, прижав лицом к дороге. Днище автомобиля навалилось Джеку на грудь, но мощные пружины вновь подняли машину. Джек схватил вылетевший у мужчины из рук пистолет и выстрелил женщине по ногам. Пули попали ей в обе икры, заставив упасть на землю. Лицо женщины исказилось от злобы, шока и боли, однако «узи» она бросать не собиралась.
– Стой! – крикнул Джек, прицеливаясь ей между глаз.
Однако нажать на спусковой крючок она не успела – к затылку приложился тяжелый сапог: со спины подкрался Эверетт. Джек уронил голову и тяжело вздохнул.
– Цел? – спросил Карл, присев и всматриваясь в грязное лицо Джека. – Тебе чертовски повезло, дружище, что не отрастил пивного пуза. Эта машина тебе бы его враз утрамбовала.
Эверетт протянул руку и вытащил Джека из-под автомобиля.
Поднявшись, Коллинз увидел, что женщина лежит без сознания рядом с мужчиной. Интересно, это ее муж?
– Уилл, посмотри, что там в машине. – Джек поднял «узи» и бросил его Карлу. – Свяжите и оттащите обоих к деревьям. Сдается мне, скоро подоспеют их друзья.
– Есть, сэр, – сказал Менденхолл, в очередной раз поражаясь, как полковнику удалось уйти от неминуемой гибели.
– Предлагаю взять машину и на всех парах мчаться в город.
Эверетт вытащил обойму из «узи» и проверил оставшиеся патроны. Улыбнувшись, вставил обойму обратно и подошел к водительской двери, отпихнув с дороги подставку домкрата и монтировку.
– Парни, пора. Похоже, у нашего бывшего «дельты» еще немало друзей.

* * *

Два часа спустя старая и побитая «Импала» подкатила к главному терминалу аэропорта. Эверетт ехал по всем объездным дорогам, которые только удалось найти на окраинах города, и этот извилистый маршрут стоил им времени.
– Вот, прибыли, – сказал Эверет, поставив машину на ручник. – Райан, как думаешь, сможешь лететь с таким распухшим носом?
– Очень смешно. Вот что я вам скажу: болит зверски, и от рож, которые Менденхолл корчит каждый раз, когда смотрит на меня, легче не становится.
Уилл открыл заднюю дверь и, пока Райан не видел, улыбнулся.
Джек встал и принялся разминать затекшие мышцы, украдкой поглядывая по сторонам.
– Что с раскопками, полковник? – спросил Уилл.
– Пока ничего. Мы понятия не имеем, как глубоко они идут. Возможно, придется иметь дело с правительством и армией Эквадора. – Он повернулся к остальным и закрыл дверь машины.
– А как быть с оружием в туннелях? – спросил Райан, осторожно ощупывая нос.
– Даже если мы сможем вернуться, ничего там уже не будет. Надо как можно быстрее сообщить Найлзу. Пусть разбирается руководство.

* * *

Американцы направились в частную секцию аэропорта, а Джеймс Маккейб опустил полевой бинокль, в который рассматривал парковку, стоя на другом конце улицы.
– Можно подстрелить их, пока не сели в самолет, – заметил его помощник.
Маккейб снова поднял бинокль, наблюдая, как Коллинз со своими людьми входит в терминал.
– Зачем? – спросил он с улыбкой. – Когда во время полевой операции совершают ошибки, их не усугубляют очередной глупостью. – Он опустил бинокль и бросил его охраннику в штатском. – Необходимо минимизировать последствия оплошности – по крайней мере, собрать сведения для следующего раунда. Пускай взлетают, зато мы точно будем знать, где они приземлятся.
– И все-таки вместо следящего устройства нам следовало установить на их самолет бомбу, – возразил широкоплечий немец.
– Вот почему ты – это ты, а я – это я. Мне нужно знать, на кого работает Джек со своими прихвостнями, а как это сделать, если он мертв, а?
Маккейб открыл дверь лимузина.
– Прикончите тех двух раненых идиотов, которые напали на них и в итоге снова дали им сбежать, – сказал Маккейб, пристально посмотрев на немца перед тем, как сесть в лимузин. – Если еще раз мои инструкции не будут выполнены до мельчайших деталей, следующим ляжешь ты. Во всем должна быть дисциплина, иначе начнется хаос. А в хаосе нельзя заниматься тем, за что нам платят.
Маккейб уже сидел в автомобиле, а немец все еще чувствовал на лице жар от его взгляда.
– Так, а теперь давай в наш частный ангар. Очень хочется что-нибудь взорвать.

Космический центр Джонсона
Хьюстон, штат Техас

Директор Эпплби следил за выражением лица Найлза Комптона. Несмотря на усталость от многочасовых перелетов, тот выглядел бодро и свежо.
Они сидели в маленькой неприметной комнатке и смотрели на широкий экран. Сара, которой, как всегда, не удалось сдержать изумление при виде невероятного, прикоснулась к изображению на мониторе, затем посмотрела на Эпплби.
По приказу директора компьютерная система НАСА и УППОНИР показала разделенное изображение из двух разных ангаров. В одном из ангаров было полно людей в белых комбинезонах. На переднем плане гордо высилась ступень высокой мощности, представлявшая собой гигантский твердотопливный ракетный ускоритель.
– Мистер Комптон, я дарю вам «Арес-один» – новейшую платформу, которая по конструкции представляет собой линейную двухступенчатую ракету. Ее основная задача – выводить экипажи астронавтов из четырех-шести человек на земную орбиту. Однако «Арес-один» также может использовать свою полезную нагрузку в двадцать пять тонн для доставки снабжения на МКС или размещать эту нагрузку на орбите для других космических аппаратов, направляющихся к Луне и дальше. Вообще-то, согласно президентскому проекту бюджета, эта программа должна была попасть под сокращение, однако, с учетом близящегося окончания полетов шаттлов, президент указал нам на лазейку – своего рода теневой проект, благодаря которому работа над «Аресом» не прекратилась.
– Сколько у нас таких? – спросил Найлз, рассматривая огромный ускоритель и другие ступени «Ареса», лежавшие в разобранном виде в массивном комплексе, где разрабатывался проект.
Гигантская ракета на мониторе сияла белизной, и зрелище было настолько впечатляющим, что Найлз не мог от него оторваться.
– Одна платформа готова уже сейчас, причем в комплекте с капсулой для экипажа «Орион» и лунным посадочным модулем «Альтаир». Все это новейшие системы, разработанные для высадки и продолжительного пребывания людей на Луне. Другой «Арес» вместе с посадочным и транспортировочным модулем готов на три четверти, их можно собрать и перевезти на космодром в считаные недели.
– Стало быть, у нас только два «Ареса» и никаких запасных вариантов? – Найлз повернулся к Эпплби. – Ведь эти системы не проходили испытаний.
Эпплби хотел возразить, но Найлз жестом остановил его.
– Это не претензия, просто замечание. Что, если президент даст ход лунной миссии, а система подведет?
– Именно поэтому, мистер Комптон, я и привел вас сюда. Позвольте показать вам единственный надежный запасной вариант.
Эпплби нажал несколько кнопок на клавиатуре.
– В моем исследовательском отделе эту программу зарубили давным-давно, но романтики из НАСА пожелали его оставить.
На глазах гостей изображение «Ареса» сменилось изображением с другой камеры. В огромном строении, похожем на ангар, не кипела работа, как в цеху проекта «Арес», – там было темно, и внутри, рядом с трудноразличимой громадой, находились только четыре человека.
– Этот ангар расположен – спрятан, если угодно, – на малоиспользуемой площадке на мысе. – Эпплби посмотрел на Сару и Вирджинию. – Я про мыс Канаверал.
Пока гости разглядывали махину, он снял трубку телефона.
– Дэн, щелкните выключателем и снимите брезент. Пусть наши гости увидят воочию, что у нас там.
Ангар залило ярким светом. Четверо рабочих схватились за края огромного красного брезента и потянули. Вскоре к ним присоединились несколько охранников в белых рубашках, чтобы полотно в сотню квадратных ярдов никого не убило. Когда оно, наконец, сползло, Найлз тут же узнал, что под ним скрывалось, и вспомнил, что такое быть влюбленным. Перед ним возникло зрелище, которое он видел еще в детстве, – зрелище, рядом с которым люди, обнажившие его, казались муравьями.
– Я дарю вам ракету «Атлас-пять», разработанную Вернером фон Брауном. В свое время это была самая мощная ракета-носитель в мире.
Найлз рассматривал лишенную краски, порыжевшую конструкцию, величественную в своей первобытной красоте. Ракета, которая доставила человека на Луну более четырех десятков лет назад, все еще вызывала мурашки.
– А как насчет комплектации системы?
Эпплби с улыбкой подошел к экрану.
– У нас две такие ракеты. Вторая висит, как чучело, в Смитсоновском институте; НАСА так и не решилось разобрать ее. Наша старушка полностью укомплектована: есть капсула «Аполлон», а также лунный посадочный модуль, для которого спроектировано немало улучшений. Правда, боюсь, переделывать его будет слишком долго. Скорее всего, нам придется использовать еще один модуль, «Альтаир», если получится состыковать их вместе.
– С ума сойти, – одновременно пробормотали Сара и Вирджиния.
– Итак, доктор Комптон, вот наша страховка для «Ареса». – Эпплби подошел к панели управления и закрыл изображение из Флориды. – Думаю, теперь вы можете передать президенту, что нас не совсем застали врасплох. Укажите сроки запуска, и мы справимся с любой задачей. Конечно, нам придется отказаться от большинства – если не от всех – протоколов безопасности.
Найлз направился к двери.
– Как только сядем в самолет, организуйте мне прямую линию с президентом. – Он придержал дверь, пропуская Вирджинию и Сару вперед, и оглянулся на Эпплби. – Надеюсь, мистер Эпплби, вы отвечаете за свои слова, поскольку китайцы только что уведомили ООН, что планируют запуск через три недели, и почти сразу за ними устраивает взлет Европейское космическое агентство. Нужно сделать все возможное, чтобы их обойти.
– И что вы предлагаете?
– Приступайте к работе. Вам предстоит закончить обе системы «Арес» и подготовить к полету «Атлас». Они нам понадобятся меньше чем через месяц, начиная с сегодняшнего дня. Мы и так уже на неделю отстали от остальных.
– Да это безумие!
– Нет, мистер Эпплби, это необходимость. Если вы хотите жить, как жили, тогда нам нужно обогнать другие державы и первыми приземлиться на Луне. На кону гораздо больше, чем просто опоздание.
– А президент об этом знает? – спросил Эпплби в спину Найлзу.
– Скоро узнает, мистер Эпплби. Советую вам сесть на телефон и растормошить миллион-другой человек, потому что мы возвращаемся на Луну.
Дверь за Комптоном закрылась. Эпплби отвернулся и снова включил изображение с мыса Канаверал. Там еще стояли его люди, ничтожные на фоне мощной ракеты с пятью двигателями и громадными соплами.
– Невозможно… – сказал он, покачав головой.
Эпплби все рассматривал древнюю ракету, затем его губы медленно расплылись в улыбке. Плевать, что невозможно! Америка вернется на Луну, и он сделает все, чтобы у этой миссии был максимальный шанс на успех.

* * *

Над Хьюстоном навис грозовой фронт с тучами и ветром. Найлзу, Саре и Вирджинии пришлось пережидать грозу на частной взлетной полосе в аэропорту имени Уильяма П. Хобби. Тем временем Пит Голдинг передал им с базы группы «Событие», что Джек с отрядом возвращается домой, а также что Госдепартамент США получил уведомление о выдаче ордера на арест полковника Коллинза, капитана Эверетта и лейтенантов Райана и Менденхолла по обвинению в двойном убийстве и промышленном шпионаже.
Найлз был ошеломлен. Вирджиния и Сара обменялись недоверчивыми взглядами – Джек и его люди убивали только в крайнем случае, и уж точно их жертвой не стал бы тот, кто не намеревался убить их первым.
– И чье убийство, черт побери, хотят на них повесить? – спросил Найлз Пита.
Они говорили по защищенному каналу видеосвязи между частным «Лирджетом», принадлежавшим группе «Событие», и кабинетом Найлза под авиабазой «Неллис». Пит медленно снял очки и посмотрел в камеру.
– Двух эквадорских туристов, предположительно с целью угнать машину, – сказал Пит.
– Они, надеюсь, в безопасности? Выбрались из страны и находятся в воздухе? – спросил Найлз.
– Да, расчетное время прибытия на «Неллис» – сорок пять минут. – Пит снова надел очки и продолжил отчет: – Помимо этого, вооруженные силы Эквадора оцепили район, где расположены старые немецкие раскопки. Такого правительство этой страны не делало еще никогда.
– «Европе» удалось узнать что-нибудь об истинном владельце раскопок?
– Нет, информация запрятана довольно глубоко, но мы ее отыщем. Наша зацепка – Бринкман из Берлина. Похоже, между ним и операцией «Колумб» есть связь, и довольно тесная.
– Какая? – спросил Найлз, как обычно, раздражаясь из-за того, что все сведения из Пита нужно тянуть клещами.
– Судя по всему, его отец был среди заключенных в тюрьме Шпандау в то же время, хоть и на несколько часов, что и Альберт Шпеер. Шпеер, в свою очередь, был личным архитектором Гитлера и одним из руководителей «Колумба».
– Скажи Джеку, как доберется до базы, пускай немедленно свяжется со мной. Им с капитаном придется совершить еще одну поездку.
– В Германию? – спросил Пит.
– Похоже, все заканчивается там же, где и началось. И еще. Пусть «Европа» пробьется в компьютерную систему ЦРУ «Айс Блю», в Пентагон и ФБР. Нужно досконально выяснить, что за связь между Бринкманом и «Колумбом». Также нужно проверить совпадения со всеми ключевыми лицами, которые упоминал сенатор Ли. Полученные сведения передавай Джеку. Что с ними делать – предоставляю решать ему и его людям.
Пит, как заведенный, записывал инструкции.
– что-нибудь еще?
– Да, похоже, НАСА и УППОНИР ведут какие-то дела в обход федерального правительства. Судя по всему, это нам на руку, но мне нужен полный отчет о том, что у этих двух агентств на балансе в Счетной палате. Также пусть «Европа» проникнет в бюджетную комиссию палаты представителей и узнает, какое секретное финансирование НАСА и УППОНИР получали в последние лет тридцать. Надо быть в курсе всего, что касается отправки человека в космос. Нам может понадобиться все, что у них есть, особенно если они намерены что-то скрыть.
– Ого. Это все? – Пит наконец поднял глаза на камеру.
– Нет. Убери свои кофейные кружки и поднос с обедом с моего стола, – сказал Найлз, отключая на ноутбуке камеру с ошеломленным лицом Пита.
Найлз снял очки и помассировал переносицу, затем посмотрел на Сару и Вирджинию.
– Так, теперь вы. Я высаживаюсь на авиабазе «Эндрюз» – навещу президента, а вы отправляетесь обратно в Неваду. Вирджиния, ты за главного. Помогай Джеку и реши, нужны ли нам свои люди в Германии. – Вирджиния хотела было что-то сказать, но он жестом прервал ее. – Нет, в полевых миссиях тебе участвовать нельзя. Оставайся на базе и будь начеку. – Он надел очки и посмотрел на Сару. – Лейтенант, я хочу, чтобы вы вместе с Райаном и Менденхоллом собрали команду, которая займется исследованиями загадочного минерала и найдет способ обращаться с ним на случай, если на Землю его привезет кто-то другой. В нашем естественном окружении должно быть что-то хоть отдаленно похожее. Подозреваю, на Земле тоже должны существовать такие образцы. Немцы могли наткнуться на них и в каком-то виде перевезти.
– Вряд ли нам…
Комптон наклонился ближе к Саре.
– Говоря начистоту, в полете должен участвовать хотя бы один из наших людей. Определите, что это за минерал и какой у него состав. Чем глубже копнете, тем больше ваш шанс принять участие в миссии. Поверь, я бы не доверился кому-то, кто не смог бы добыть для меня самые достоверные сведения о происходящем. Да и президенту будет спокойнее. Когда придет время, мы с Вирджинией все объясним.
Сара откинулась на спинку кресла. Еще никогда она не чувствовала себя такой ошеломленной: ей предложили участвовать в полете на Луну! Найлз заметил ее колебания и похлопал девушку по колену.
– Советую не упоминать того, что я только что сказал, при Джеке.
– Ради твоей же безопасности, – сказала Вирджиния, больше обращаясь к Найлзу.
– Директор Комптон, – послышался из кокпита голос пилота. – Нам освободили полосу. Выходим на взлет через минуту.
Найлз подмигнул все еще не пришедшей в себя Саре и защелкнул ремень безопасности.

* * *

Укрывшись под навесом частного ангара, Лорел Роулинз смотрела то на «Лирджет», то на человека, которого завербовал Маккейб. Им приходилось сталкиваться, когда Джеймс еще служил в антитеррористическом подразделении. Бородатый мужчина внимательно изучал Лорел. Говорил он мало, а если говорил, в его голосе неизменно слышалось презрение к женщинам любого вероисповедания и из любой страны.
– На какой скорости должен взорваться заряд? – спросила девушка, глядя на тронувшийся с места бело-голубой «Лирджет».
Она вся извелась, ожидая, пока Механик – именно так его называли в полицейских управлениях по всему миру – размещал унцию взрывчатки «С-4» рядом с алюминиевым ободом переднего колеса реактивного самолета.
– Заряд сработает на ста узлах, за долю секунды до того, как будет достигнута взлетная скорость. Этого достаточно, чтобы самолет разбился, не успев взлететь. Я такое уже делал. Вряд ли вам захочется смотреть.
Лорел улыбнулась и поплотнее запахнула ветровку на груди.
– Вы шутите? Я только ради этого и пришла. – Она внимательно следила, как «Лирджет» выруливает на взлетную полосу. – Мой друг, нужно верить в женщин. Ваши старые взгляды не помогли вам нажить друзей среди сородичей.
Она была так возбуждена, что никак не могла стоять смирно.
«Лирджет» выехал в клубящийся над аэропортом имени Хобби туман, и тут во внутреннем кармане ветровки Лорел зазвонил телефон. Она недовольно дернула головой, не желая, чтобы кто-то портил удовольствие. Ее голубые глаза горели от ожидания, как и у отца сегодня утром, но если Лорел переполняло возбуждение, то ее отец чувствовал лишь неприкрытую злость на нерасторопность подчиненных. Наконец до девушки дошло, что на этот номер могли звонить только отец и Джеймс Маккейб – ее мистер Смит. Она гневно сунула руку в карман и выхватила оттуда трубку. Механик, стоявший рядом, услышал, как треснул корпус.
– Что? – прошипела Лорел в трубку.
– Чем занимаешься? – спросил голос.
– Тем, чем занялся бы ты сам на моем месте. И вообще, знаешь, Джеймс, мне сейчас некогда.
– Так, говори, что натворила, и быстро. – Голос Маккейба был спокойным и размеренным.
– Я помогла тебе и папе. Ты сам меня этому учил.
– Успокойся и слушай. Навредив Комптону или его людям, нам ты услугу не окажешь. Ясно?
– Но…
– Лорел, в данный момент преимущество на нашей стороне. Мы знаем о нем, а он не имеет понятия о нас. Неважно, что ты там задумала, но немедленно прекращай.
Маккейб говорил так взвешенно и рассудительно, что застал Лорел врасплох. На нее вдруг накатил стыд: она-то думала, что этим поступком заставит своего отца и временного любовника гордиться. Опустив телефон, девушка взглянула на Механика, который вытирал красной тряпкой руки.
– Обезвредьте заряд, – сказала Лорел, глядя мимо бородатого мужчины на разворачивавшийся вдалеке самолет.
Механик увидел, как ее лицо поблекло, будто лишившись жизненной силы, которой оно светилось всего несколько секунд назад. Впервые он смог заглянуть внутрь дорогой оболочки, и прятавшееся там уродство изумило Механика. Он кивнул. Сузив глаза от злости, Лорел наблюдала, как «Лирджет» группы «Событие» разгоняется по взлетной полосе.
– Ты понимаешь, что во время ближайшей проверки заряд обнаружат?
Вместо ответа Лорел бросила трубку Механику, не заботясь о том, поймает тот или нет, а затем резко развернулась и ушла в туман.
– Да? – сказал Механик в трубку.
– Можешь отменить то, что устроил с тем самолетом? – спросил Маккейб.
Механик, саудовец по происхождению, достал из переднего кармана комбинезона небольшой передатчик и нажал на единственную красную кнопку.
– Готово, – сказал он в трубку.
– Теперь слушай меня внимательно. Никогда больше не встревай в мокрые дела без моего на то разрешения. Никогда больше не позволяй Лорел подставляться. Она, как и ее отец, нуждается в защите. Понял?
– А то.
– Хорошо. Я полагаю, на самолете Комптона установлено дистанционное устройство?
– Верно, – сказал Механик. Он следил за Лорел, которая не сводила глаз с идущего на взлет «Лирджета».
– Отследить его можешь?
– До трех тысяч миль. Он подключен к «Фейф»… – Мужчина прервался, чуть было не произнеся имя своего нанимателя. – Он подключен к надежной спутниковой системе.
– Значит, будешь отслеживать. Собирай снаряжение и предупреди людей. Есть работа в России, а затем на юге – во Французской Гвиане.
Механик молча закрыл телефон. Лорел теперь смотрела на него с бессильной ненавистью в глазах.
– Вам, мисс, придется лететь домой за свой счет, – сказал саудовец. – Или наймите самолет. Мне приказали отправляться на другой фронт.
Лорел все стояла и смотрела на Механика, не обращая внимания на мелкий дождь. Ее волосы вымокли и уродливыми прядями налипли на прекрасное лицо.
– Должно быть, человеку вроде вас чертовски страшно потерять веру в себя, – сказала она. – Так много ваших братьев приняли мученичество, а вы остались… Теперь вы даже хуже бывших врагов. Берете деньги от людей, которых поклялись ненавидеть, которых убили бы не задумываясь. Вы хотите умереть, но вместо этого ненавидите меня только за то, что я женщина. – Она подошла к Механику. – По крайней мере, мне хватает смелости следовать своим убеждениям. А вот у вас нет ничего. Может, вы еще и попадете на небеса, но не ждите в раю обещанных девственниц. Насколько я знаю, трусов они не ублажают.
С безумным огнем в глазах Лорел развернулась и ушла, а Механик смотрел ей вслед. Она права на его счет. Когда-то он был грозой сионистов во всем западном мире, теперь же стал лишь жалким подобием себя прежнего. Его навсегда изгнали из движения, и вот он служит тем самым свиньям, которых поклялся истребить.
Механик поднял взгляд на взмывающий в небо роскошный «Лирджет». Посмотрев еще раз на пульт в руке, он положил его в карман, чтобы позднее получить сигнал с навигационного спутника и вычислить конечный пункт самолета. «Лирджет» тем временем беспрепятственно убрал шасси. Механик поднял руку и указал на него пальцем, затем нажал на воображаемый спусковой крючок.
– В другой раз, друг мой. В другой раз.

Глава 5

Космодром Байконур,
Казахстан

Космодром, принадлежавший Федеральному агентству «Роскосмос» совместно с Космическими войсками России, располагался в 124 милях от Аральского моря. С тех пор как золотая пора советской космической программы подошла к концу, на «Байконуре» можно было наблюдать лишь редкие всплески активности. Однако когда президент России во всеуслышание заявил, что его страна отправляет экспедицию на Луну, на космодроме закипела бурная деятельность. Комплекс еще советской постройки наводнили сорок тысяч рабочих, вернув базе в Казахстане былую мощь. Многомиллионные инвестиции в рублях и евро, необходимые для исследования космоса, лились рекой.
На глазах у ошеломленного мирового сообщества разворачивалась подготовка к запуску сверхсекретной лунной миссии русских под названием «Ледяной дворец», причем дело шло гораздо быстрее, чем могли представить на Западе.
Гигантская первая ступень ракеты «Ангара А-7», самой мощной ракеты-носителя, которую только видел мир, направлялась в сборочный цех в трех милях от стартовой площадки. Огромная махина, похожая на плененного Гулливера, лежала на тракторе-тягаче и неторопливо ползла в объятия инженеров. Семь ракетных двигателей РД-91 укрывал брезент, однако бо льшую часть системы можно было наблюдать с любого спутника. Перед мощью силовых установок меркли даже массивные «Сатурн-5», доставившие на Луну американцев. Новейшее топливо на основе водорода могло разогнать ракету почти вдвое быстрее того, на что были способны носители, созданные советскими учеными после аварий кораблей серии «Союз» в шестидесятые и семидесятые годы прошлого века. «Ангара А-7» помогла творцам российской лунной программы опередить график лет на двадцать.

* * *

В полутора милях оттуда стоял мужчина, внимательно изучая сотрудников службы безопасности российских ВВС. Всего отряд насчитывал сто человек в зеленом камуфляже, и у каждого был автомат. Тем не менее этого количества явно не хватало для того, чтобы полностью окружить огромную ракету-носитель, которая двигалась к сборочному цеху на гусеничном тягаче. Тут и там в цепочке охранников возникали большие прорехи.
Мужчина был одет в дорогой костюм западного покроя, а поверх него – в не менее дорогое пальто, плотно запахнутое. Он обернулся к стоящему неподалеку спутнику.
– Мученичество тебе гарантировано. Твоя семья всю жизнь будет помнить твои деяния во славу Аллаха и для блага Его. Тебе принадлежит честь нанести первый удар по неверным, собравшимся попрать господа. Твои люди готовы?
Невысокий человечек посмотрел на своего благодетеля, Азима Каиду, бывшего лидера террористической группировки «Египетский исламский джихад». В западных разведкругах его также называли Механиком.
– Готовы. Хвала Аллаху.
– Тогда приступай. Пусть безбожники узнают, что им не стать выше господа. Ля Иляха илля Ллах. Нет божества, кроме Аллаха.
Человечек накинул на тщедушное тело длинное пальто. По его щекам текли слезы.
– Аллах акбар, – гордо ответил он.
Механик положил руку ему на плечо.
– Сегодня ты попадешь на небо и сможешь с гордостью сказать собратьям, что именно ты нанес первый удар обидчикам Аллаха.
Человечек отвернулся и жестом подозвал свой небольшой отряд из десяти человек. У некоторых с собой были микрофоны и видеоаппаратура. Под видом журналистов, каких в последние три часа тут побывало великое множество, они воспользуются правом, которое предоставила прессе российская сторона, и вплотную подойдут к медленно ползущей «Ангаре А-7».
Отряд разбился на группы по два человека, чтобы окружить тягач со всех сторон. Две группы пересекли колею, оставленную массивными пятнадцатидюймовыми траками, и стали снимать с тыльной стороны. Оставшиеся устроились по ходу движения, стараясь захватить крупным планом бравых охранников из российских ВВС. Молодые люди улыбались в камеры, думая, что их сейчас в прямом эфире видят друзья, родные и близкие.
Механик, наблюдавший за происходящим с небольшого бугра, покачал головой. Когда-то он, как и те, что находились сейчас внизу, был готов положить свою жизнь на алтарь Аллаха, однако после предательства власть имущих – тех, кто отринул идеалы джихада ради мира и безопасности, – эта мечта исчезла. Теперь его движущей силой были деньги. Забравшись на заднее сиденье автомобиля, он вытащил сотовый телефон и нажал на кнопку быстрого вызова.
– Ну как, смотрите на гордость российской науки?
– Естественно. Преподобный тоже.
Механик закатал рукав пальто и посмотрел на часы.
– Что ж, наслаждайтесь последними мирными и патриотическими кадрами.
Маккейб ничего не ответил, просто положил трубку.
Механик опустил окно и, не сбрасывая вызов, нажал на несколько кнопок. Встроенная программа перетасовала в памяти телефонные номера, чтобы навести российскую разведку на тех, чья причастность к удару никого не удивит: исламистских террористов, объявивших джихад западному миру. Этот телефон Механику дал Маккейб, и саудовец немного колебался, думая, правильно ли поступает. Он с сомнением покачал головой и еще раз опустил взгляд на сотовый: питание было включено, а сигнал не тронут. Следственные органы без труда обнаружат небольшую трубку. Бородатый саудовец усмехнулся и выбросил телефон в открытое окно, затем постучал по спинке кресла впереди, и машина тут же унеслась прочь.

* * *

Нападение застало молодых охранников врасплох. Сначала улыбчивые журналисты аккуратно разместили свое оборудование позади тягача, а потом вдруг бросились прямо на отряд из сорока пяти человек, преграждавший путь к ценному грузу: ракете-носителю «Ангара А-7».
Первым среагировал подполковник. Он достал пистолет и, прежде чем более молодые служащие ВВС сообразили, в чем дело, шесть раз подряд выстрелил по авангардной группе из четырех человек. Двое упали; третьему пуля угодила в правое колено, он споткнулся и упал, но успел потянуть за взрыватель. Сорок фунтов взрывчатки «С-4», тщательно закрепленных на его торсе, разметали группу охранения в разные стороны. Взрывной волной многим порвало барабанные перепонки. Мощный взрыв с тыльной стороны тягача встревожил оставшихся сотрудников службы безопасности. Ремни, удерживавшие «Ангару» на грузовой платформе, натужно заскрипели, но не лопнули.
И тут к тягачу подобралась вторая команда террористов.
Из них до ракеты добрался только один – остальных изрешетила охрана, выпустив в каждого не меньше тридцати пуль. Смертник нырнул под платформу, перевалился на спину и с криком «Аллах акбар!» начал искать маленькую проволочку, которая отправит электрический разряд к начиненному взрывчаткой жилету. Когда он, наконец, нащупал тонкую деревянную ручку, прикрепленную к серебристой проволоке, большие стальные колеса переехали обе его ноги. Юноша закричал и попытался вывернуться, но так ему только окончательно оторвало ноги, а следующая пара колес переехала голову и грудь. Заряд остался невзорванным.
Последней команде повезло еще меньше, чем первой. Охранники положили всех. Казалось, безумное покушение на «Ангару А-7» провалилось, когда один из раненых, лежавший ближе остальных к тягачу, воздел глаза к небу и потянул за проволочку. Взрыв сотряс землю. Тягач завалился набок, и ракета-носитель не удержалась. Опоясывающие ее ремни лопнули, и белую полированную краску поглотил огненный шар.
Это нападение, первое в серии терактов с целью остановить полет на Луну, ошеломило сотрудников службы безопасности, репортеров и руководителей лунного проекта. Однако это был еще не конец. Нескольким членам второй команды, хоть и подстреленным, удалось с последним вздохом подорвать еще восемьдесят фунтов «С-4». Сила взрыва оторвала «Ангару» от платформы и бросила на стоявших поодаль охранников. Алюминиево-медный корпус ракеты покатился дальше, сокрушив собой еще добрую сотню людей.
Затем снопом пламени и искр вспыхнул тягач, следом за ним загорелась и ракета. Полет на Луну завершился, так и не начавшись.

База группы «Событие»
Авиабаза «Неллис», штат Невада

Джек был вне себя. Карл, Уилл и перебинтованный Джейсон вполне понимали его раздражение: через двадцать часов после возвращения «Лирджета» на базу наземная бригада группы «Событие» обнаружила маленькое взрывное устройство, прикрепленное к стойке шасси. Теперь устройство лежало на столе Джека, и один из сотрудников отдела безопасности, капрал корпуса морских пехотинцев Альберт Эспиноза, его разбирал.
– По сути, полковник, все эти детали можно купить в любом магазине электроники. Ничего, что могло бы стать зацепкой.
Новости об инциденте в Казахстане видела вся база. Джек с друзьями сразу же поняли, что тут не обошлось без Джеймса Маккейба и его таинственного работодателя. Увы, единственное, что смогла сделать группа «Событие», – это уговорить ФБР и Интерпол выдать ордер на арест бывшего подполковника подразделения «Дельта». Однако даже если его и задержат, то только для допроса по поводу деятельности в Эквадоре. Госдепартамент тем временем получил оттуда результаты предварительного расследования, и про подполковника Маккейба в нем не было ни слова. Зато Джеку, Карлу, Райану и Менденхоллу было посвящено по несколько страниц каждому. В папке говорилось, что им присвоен статус преступников, укрывающихся от правосудия.
Что касается теракта в Казахстане, разъяренная российская разведка обнаружила неподалеку от места нападения сотовый телефон, который вывел ее на экстремистскую группировку под названием «Египетский исламский джихад», имевшую тесные связи с «Аль-Каидой». На данный момент информацию о причастности к теракту данной ячейки держали в секрете: не хотели спугнуть ее бывшего лидера – Азима Каиду, известного Джеку и антитеррористическим организациям под прозвищем Механик. Коллинз, как и многие представители западных разведок, не верил в то, что этой организации было под силу провернуть такую жестокую и разрушительную акцию устрашения.
– Полковник, кое-что все-таки есть, – сказал капрал, вытаскивая пинцетом небольшую микросхему, припаянную к плате. – Этот чип разрабатывают в «Хироки лимитед». Служит он только для того, чтобы поддерживать связь устройства с принадлежащим компании навигационным спутником «Тетра».
– То есть, если бомба не сработала, ее можно использовать как устройство слежения? – спросил Эверетт, бросив карандаш на стол.
– Так точно, сэр. Скорее всего, чип установили, чтобы сигнал на взрыв мог дойти до устройства в любой точке мира, пока оно находится в поле действия спутника «Тетра». Однако с той же легкостью чип можно использовать и для отслеживания устройства, если оно не уничтожено. Так что, по сути, у них был выбор – взорвать или следить.
Коллинз покачал головой, взял микросхему из пальцев капрала-морпеха и осмотрел ее.
– Спасибо, Эспиноза. Можешь возвращаться к своим обязанностям, и забери эту штуку с собой. Посмотри, получится ли провести спектральный анализ взрывчатки. Может, выясним хотя бы номер серии…
– Есть, сэр! – Капрал собрал инструменты и остатки бомбы и вышел из кабинета.
– Итак, эти сволочи могут знать, где мы, – сказал Эверетт, закрывая за Эспинозой дверь.
– По крайней мере, откуда мы прибыли, – раздраженно бросил Джек. – Пока им известно только то, что Найлз и его команда приземлились на «Неллис». Само по себе это не так страшно, однако если за слежкой стоит Маккейб и его люди, тогда они знают, что Найлз связан с нами, а вот это уже проблема. На войне редко бывают совпадения. Наш маршрутный лист выписали на «Неллис», и сюда же привело устройство слежения на самолете Найлза.
Полковник обобщал все, что удалось выяснить, а Эверетт, Менденхолл и Райан молча слушали.
– Сидя здесь, мы ничего не узнаем, только будем путаться под ногами у Найлза и остальных, пока те выполняют приказы президента. Что касается Маккейба, Пит пока в тупике. Последнее известное место его пребывания – Лос-Анджелес, но это было шесть лет назад. Последние записи в налоговой относятся ко времени его службы, у него нет ни счетов, ни паспорта – по крайней мере, на настоящее имя. – Джек тяжело опустился на стол. – Ответы надо искать в Германии.
– Найлз прекратил вести расследование в этом направлении. Президент пытается найти политическое решение. Пока еще есть возможность попасть на раскопки законным способом.
Коллинз повернулся к Эверетту.
– Если то, что мы ищем, действительно там и если вся эта гордониана мирового масштаба провалится, тогда все страны устроят гонку за Эквадор. И вот тут начнут палить по-настоящему.
– Думаю, уже начали, – сказал Райан, осторожно ощупывая бинты на носу. – Вот, русских спросите.
– Ох, лейтенант, ты, скорее всего, прав. – Джек поднялся и снова принялся мерить шагами кабинет. – За всем этим наверняка стоят Маккейб и его работодатель, кто бы это ни был… Нам нужно лететь в Германию.
Не успел кто-то из трех сотрудников отдела безопасности вставить слово, как Джек вышел из кабинета.
– Знакомый взгляд, – сказал Эверетт, поднимаясь следом. – Думаю, парни, пора освежить немецкий.
– Куда вы, капитан? – спросил Менденхолл.
– А куда же еще? – ответил тот с улыбкой. – Собираться.

* * *

Джек ждал лифта, чтобы отправиться в машиностроительный отдел на 35 м этаже и разыскать там Найлза, когда кто-то похлопал его по плечу. За спиной, улыбаясь, стояла Сара со стопкой книг в руках.
– Привет, крошка, – сказал Джек, окинув взглядом просторный коридор 7-го этажа. Мимо проходила группка мужчин и женщин – увы, более интимное приветствие было немыслимо.
– Полковник Коллинз, – ответила Сара по форме.
– Что это у тебя? – спросил он, указав на толстенные книги.
Сара замялась с ответом.
– Да так, ничего, всякая геологическая чепуха – тебе за такое не платят, – проговорила девушка, глядя в пол.
Поняв, что распространяться она не хочет, Джек решил задать вопрос в лоб, но тут подъехала кабина, обдав их мягким дуновением пневмотормоза. Коллинз пропустил Сару и вошел следом. К лифту подскочил человек в белом халате, явно намереваясь подсесть, однако, увидев лицо Джека, судорожно кивнул: мол, дождусь следующего. Двери закрылись.
– Назовите этаж, – томным голосом Мэрилин Монро промолвила «Европа».
– Тридцать пятый, – ответил Джек, даже не задумываясь о том, куда нужно Саре. – Итак, рассказывай. Вы с Найлзом и Вирджинией четыре дня кряду не вылезаете из научных отделов, пока мои ребята просиживают штаны…
Лифт, ускоряя ход, мчался по пневмошахте. Сара смотрела, как проносятся за стеклянными дверями табло с номерами этажей.
– «Европа», пожалуйста, останови здесь и обездвижь лифт, – сказала она, глядя на Коллинза.
– Назовите причину аварийной остановки, – поинтересовалась «Европа», плавно остановив кабину.
– Никаких причин.
Сара глубоко вдохнула и, привстав на носки, одарила Джека страстным и долгим поцелуем – они даже не заметили, как из стопки на устланный ковром пол лифта выпало три книги. Наконец лейтенант Макинтайр отстранилась и долго-долго смотрела на Коллинза.
– Мы пытаемся разобраться с лунным минералом, пока тщетно. Сегодня нас наконец соединили с Лабораторией реактивного движения. Они собираются снова включить луноход «Джон» – будем надеяться, с его помощью удастся оценить масштаб разрушений в кратере Шеклтон.
– Ох, недоговариваешь! Целуешься ты хорошо, но мое молчание этим не купишь. Давай, выкладывай, что вы там затеяли.
– Уилл с Джейсоном уже получили распоряжения? – спросила Сара, наклоняясь за упавшими книгами.
Джек обратил внимание на томик в бежевой обложке, который не имел никакого отношения к геологии. Это был учебник НАСА и ВВС США по подготовке к космическим полетам.
– Какие распоряжения? – спросил полковник, переведя взгляд с учебника на Сару.
– Понятия не имею. Знаю только, что Райана и Менденхолла приписывают к моей команде.
– Зачем вам охрана в лаборатории? – Джек так пристально уставился на Сару, что ей пришлось отвернуться.
– Джек, я люблю тебя, ты знаешь. Но я, как и ты, офицер вооруженных сил. Ты выполняешь приказы, я тоже.
– Ладно, крошка. Хочешь секретничать – секретничай, – сказал Коллинз, передавая ей последнюю упавшую книгу, посвященную минеральным свойствам метеоритов. – Однако не забывай: какую бы там авантюру ни задумали Найлз с президентом, гибнут люди.
– Да, мы знаем. Джек, поверь, я бы очень хотела тебе обо всем рассказать, но правда не могу. Уверена, ты бы прямо сейчас вломился в кабинет Найлза и потребовал, чтобы меня держали в безопасности. Не все так просто. Если ты хочешь, чтобы я отказалась от своей работы, ради тебя я это сделаю. Однако просить должна я, не ты.
Коллинз потянулся к мигающей кнопке «35», отменяя приказ Сары остановить кабину.
– Ты прекрасно понимаешь, что я так не сделаю, – вздохнул Джек. – Не потому, что ты офицер вооруженных сил, а потому что я тоже тебя люблю и не позволю, чтобы чувства вставали между тобой и работой.
«Европа» объявила о прибытии. Двери лифта открылись, за ними стоял Пит Голдинг. Он с удивлением посмотрел на Сару с Джеком.
– А… здравствуйте, полковник, – сказал он, поправив съехавшие на нос толстые очки.
– Здравствуй, Пит.
Коллинз вышел из кабины, уступив место Голдингу, и оглянулся на Сару. Пока Пит стоял спиной, он успел подмигнуть ей. Двери начали закрываться, и до Джека донеслись слова Пита:
– Сара, а я как раз вас разыскиваю. «Европе» нужно снять мерки, их срочно требуют в НАСА…
Джек выругался и пошел искать Найлза.

* * *

Найлза он отыскал в лаборатории астрофизиков. Там собрался весь отдел: большая часть ученых и лаборантов сидели за компьютерными панелями, а остальные изучали виртуальные диаграммы, спроецированные прямо на стены. Коллинз узнал чертежи, которые видел еще в детстве, следя за программой «Аполлон». Теперь над ними работали люди, известные Джеку как лучшие специалисты в области астрофизики. Найлз стоял в дальнем углу вместе с Вирджинией Поллок. Заметив полковника, директор кивнул Вирджинии и, извинившись, отошел.
Найлз снова выглядел усталым и потрепанным, передний карман его белой рубашки был запачкан чернилами, а на макушке вздымался непричесанный «петух». Тем не менее при приближении Джека ему удалось выдавить из себя улыбку.
– Так и знал, что рано или поздно ты придешь по мою душу. – Он снял очки и протер глаза. – Джек, у президента в данный момент хлопот невпроворот. Эквадор очень серьезно давит на Интерпол, чтобы те передали ордер на арест в Госдепартамент.
Джек молча слушал, глядя мимо Найлза на дальнюю стену, на которой проектор демонстрировал ракету «Арес-7». Ее перемещали на тягаче к сборочному цеху – судя по всему, на одной из авиабаз на западном побережье: либо «Вандерберг», либо «Марч».
– Найлз, какого черта тут творится? – спросил Джек, обратив внимание на суету вокруг одного из монтажных столов. – Смотрю, инцидент у русских здорово подстегнул президента.
Найлз снова надел очки и посмотрел на гиганта «Ареса», которого перемещали во второй сборочный цех на «Вандерберг».
– Китайцы будут готовы к запуску через две недели. Наши источники в АНБ и ЦРУ сообщают, что в рамках программы исследования Луны «Чанъэ» разработана полностью работоспособная система. Китайцы оказались подготовлены гораздо лучше, чем полагала наша разведка. У них уже есть как минимум две готовые к полету платформы, способные доставить на Луну два десятка человек. – Найлз повернулся к Джеку. – Нам также стало известно, что, по крайней мере, пятнадцать из них – сотрудники китайского спецназа, но эти данные мы еще уточняем.
– То есть они собираются отправить туда военных?
– Да. Я лично в этом убежден. Президент, правда, не очень.
– И у них есть все необходимое? – спросил Джек, вспоминая книги, которые несла Сара.
– Китайское Национальное космическое управление не просто намеревается привезти материал и образцы технологии с поверхности Луны – они хотят провести серию запусков и занять квадрат целиком, возможно, с целью создания постоянного или как минимум вахтенного присутствия. – Найлз взял Джека под локоть и повел его в свободный угол обширного помещения. – Китайцы переделали под лунные операции не менее шести своих большегрузных ракет-носителей «Великий поход». У них есть посадочные модули и прочие необходимые разработки. Нас в который раз застали врасплох.
– Господи, – пробормотал Коллинз.
– Через две недели они планируют запуск как минимум двух кораблей с космодрома «Сичан» в провинции Сычуань. Представь себе, в дураках даже Европейское космическое агентство, – эти полеты возможны как раз благодаря украденным у них аппаратным и программным технологиям.
– Луна превратится в поле боя, – выпалил Джек. – Ты ведь знаешь, что происходит, когда солдаты под разными флагами встречаются в напряженной обстановке с оружием в руках?
Комптон потер виски.
– Они начинают стрелять друг в друга, Найлз, – ответил Джек за него. – Убеди президента, что действовать нужно тут, на Земле. У нас прямо под носом есть зацепки, где искать «Колумб», так зачем рисковать жизнью людей, отправляя их туда? – спросил он, раздраженно махнув рукой вверх.
– Джек, президент прислушивается к моим рекомендациям, но есть моменты, которые сильно перевешивают… Короче, мы должны быть там, и в причины этого я сейчас вдаваться не собираюсь. Считай, что это приказ президента, причем из тех, за невыполнение которых расстреливают.
Коллинз был поражен. Он никогда не думал, что Найлз Комптон способен пойти на крайние меры, не испробовав прочие средства. В глазах директора горела решимость, и Джек понял, что дальше давить нет смысла – по крайней мере сейчас. Он надеялся, что власть не ударила в голову Найлзу и не лишила его здравомыслия.
– Господин директор, вам не кажется, что вы не в полной мере используете свое влияние на президента?
Лицо Найлза выражало нечто среднее между обидой и гневом, и Коллинз сразу же пожалел о том, что сорвался.
– Президенту виднее, полковник, он сам принимает решения, – проговорил Комптон сквозь зубы.
– Прости, Найлз, – сказал Джек, прикрыв глаза рукой и шумно выдохнув. – Я не со зла.
– Джек, а что, если мы не найдем «Колумб» или не сможем попасть на раскопки в Эквадоре? Какой у нас запасной вариант?
– Вот почему президент должен разрешить мне и моим ребятам отправиться в Германию.
Комптон отвернулся, наблюдая за суетой вокруг. Затем улыбнулся чему-то и покачал головой.
– Интерпол с вас не слезет: там очень серьезно относятся к убийствам. Эквадору просто не терпится получить тебя и Карла. Президент подозревает, что на них кто-то давит.
– Найлз, за моей задницей охотились люди почище Интерпола. Кстати, ты почему-то не упомянул Менденхолла и Райана. Насколько мне известно, в Эквадоре мы были вместе.
Коллинз внимательно следил за реакцией директора на последние слова.
– Ах ты ж… – Комптон осекся. – Что тебе известно?
– Ничего, просто привык обращать внимание на мелочи.
– Хорошо. Джейсона и Уилла переводят в команду под началом лейтенанта Макинтайр, вот и все, что я могу сказать на данный момент. Это дело НАСА, не мое. – Он положил Коллинзу руку на плечо и посмотрел ему в глаза. – Можешь не волноваться. Перед ней отправляются еще две команды.
– Найлз, мы в силах остановить это безумие. Разреши мне с Карлом отправиться в Германию, пока не поздно.
– А если вас поймают и экстрадируют в Эквадор? – В голосе Найлза сквозило раздражение.
– Ну что ж, нам ведь все равно надо туда вернуться, – сказал Коллинз с деланой ухмылкой. – А если серьезно, может быть, удастся предотвратить что-то очень плохое. Если ты не заметил, против нас работают весьма хорошо подготовленные люди, которые, видимо, не в ладах с космосом и его сокровищами.
– Заметил, – сказал Найлз, и по его лицу было видно, что он сдался.
Комптон жестом пригласил Вирджинию подойти.
– Здравствуй, Джек, – сказала она, сунув руки в карманы халата.
Коллинз кивком приветствовал ее и посмотрел на Найлза. Тот уже принял решение.
– Вирджиния, подготовь приказ на полковника и капитана Эверетта. Им предоставляется дополнительный отпуск на ближайшие пять дней.
– Хорошо, – улыбнулась заместитель. – Что, Джек, опять на рыбалку?
– Вроде того. Послушайте, поскольку Менденхолла с нами не будет, мне нужен человек, хорошо управляющийся с «Европой» через мобильный терминал. Кого-нибудь выделите?
Найлз задумчиво опустил голову, посмотрел на Вирджинию, затем на Коллинза.
– Мы только приступили к подготовке, поэтому я загрузил работой и Вирджинию, и весь вычислительный отдел. Но так получилось, что наш местный гений Пит Голдинг не при делах. Возьмите его.
Коллинз перевел взгляд с Найлза на Вирджинию. Та тоже не смогла сдержать удивления при упоминании Голдинга.
– Весьма щедрое предложение; боюсь только, у Пита нет опыта полевых операций.
– Зато он лучший из лучших. Только задай направление, и он отыщет все, что нужно. Можете оставить его в самолете.
– Ладно, пусть будет Пит. – Джек знал, что без настоящего специалиста им не обойтись: в конце концов, они отправлялись в Германию, даже толком не зная зачем. – Еще мне понадобится доктор Элленшоу. В отделе криптозоологии у него дел, как всегда, нет, а перед нами не просто что-то из прошлого, а то, что может определить всю нашу историю. К тому же у них с Голдингом здоровая конкуренция, и мне нравится, как док нестандартно мыслит.
Казалось, директор был доволен тем, что сумел удовлетворить Джека, однако его настроение изменилось, когда он встретился глазами с полковником.
– Можно задать вопрос, на который ты, скорее всего, не ответишь?
– Конечно.
– Как вышло, что президент назначил тебя возглавлять такое масштабное предприятие, когда это явно не в твоей компетенции?
Как и ожидалось, отвечать Найлз не стал.
– Чарли и Пит поступают под твое начало. Удачи, полковник.
Комптон повернулся было к ученым, поглощенным работой, но решил сказать еще кое-что. Коллинз тем временем уже направился к выходу.
– Полковник, – крикнул Найлз ему вслед, – если вас поймают, не знаю, сумеем ли мы вам помочь. И не давайте наших профессоров в обиду. Они мне довольно дороги.
– Попрощайтесь за меня с лейтенантом Макинтайр и передайте ей, чтобы не делала глупостей в мое отсутствие.
– Джек, ты слышал, что я сказал? – спросил Найлз.
Уже почти дойдя до двери, Коллинз обернулся.
– Господин директор, лучше сосредоточьтесь на том, как будете возвращать людей назад, если все же соберетесь отправить их туда. Это, знаете ли, немного сложнее, чем вырваться из лап Интерпола.
Коллинз вышел из лаборатории, а Найлз посмотрел на своего заместителя.
– С ним трудно спорить, не находишь?
– Трудно, трудно, я давно заметила, – сказала Вирджиния, когда дверь за Джеком закрылась. – Потому что полковник почти всегда прав.

Корпорация «Фейф министриз»
Лос-Анджелес, штат Калифорния

Более напряженной встречи с главой «Фейф министриз» у Маккейба еще не было.
– Мистер Роулинз, я искренне не понимаю, чем вызван ваш гнев, – сказал он.
В течение всего разговора Лорел Роулинз стояла у окна с каменным лицом и не проронила ни слова.
– Мы на корню зарубили проект русских с минимальными людскими и материальными потерями, а заодно, как планировалось, повесили вину на нашего друга Механика. Он так ничего и не понял. Кроме того, мы выяснили, что к появлению полковника Коллинза и его людей в Эквадоре причастен Комптон. Благодаря финансовой «поддержке» правительство этой страны на нашей стороне, так что и здесь все козыри у нас.
– Моя дочь, – каждое слово вылетало у Роулинза как выстрел, – должна была убить этого Комптона и тем самым отправить президенту недвусмысленное послание: скоро ему придется иметь дело с волной религиозного гнева. Гибель его правой руки заставила бы президента задуматься. Только взгляните на тысячи праведников, которые протестуют перед Белым домом. Он не может больше закрывать глаза на факты: полет в космос против воли господней.
– Порой я не понимаю, в каком мире вы живете. Если президент вознамерился что-то сделать, убийство одного человека едва ли его остановит. Мои разведчики установили связь президента с Найлзом Комптоном. Они старые школьные друзья. Ликвидировав его, вы добились бы противоположного эффекта. Пожалуйста, дайте мне проводить операции так, как я считаю нужным, или будете делать все сами, без меня.
В первый раз за всю беседу Роулинз промолчал. Он глубоко вздохнул и перевел взгляд на Лорел. Та стояла не двигаясь, скрестив руки на груди.
– Если же вашей дочери не хватает адреналина, пускай и вопреки здравому смыслу, то могу предложить вот что. В Берлине нашли последнего из оставшихся в живых людей, кто может указать на место погребения «Колумба». Сейчас ведутся приготовления к его ликвидации. Если Лорел пожелает, то может вместе с Механиком отправиться в Германию и содействовать ему в решении вопроса.
Лорел повернулась и кинула на Маккейба гневный взгляд. Буря у нее внутри еще не улеглась.
– Опять стоять и смотреть, пока ваш ручной террорист делает всю работу?
– Лорел, ты еще учишься. Не стоит пока подвергать себя лишней опасности. – Роулинз обнял старшую дочь.
Она с силой вырвалась, не сводя горящих глаз со своего любовника – теперь уже бывшего.
Маккейб улыбнулся.
– Я устрою вашу встречу с Механиком и прикажу, чтобы он не мешал тебе получить удовольствие. На данный момент он в Калифорнии, готовит план. Твой самолет отправляется в Германию через восемь часов.
Губы Лорел расползлись в улыбке, и она посмотрела на отца. Тот был серьезен.
– Я и не подозревал, что ты столь предана божьему промыслу и готова ради него пожертвовать собой. – Он положил руки дочери на плечи и, притянув ее к себе, обнял. – Молюсь лишь, что ты это делаешь не ради жажды крови.
Лорел повернула голову в сторону Маккейба. Ее улыбка говорила о чем угодно, только не о преданности божьему промыслу, а глаза горели от трепетного ожидания, что скоро у нее в руках окажется жизнь человека – жизнь, которую она, не колеблясь, отберет.
Маккейб собрал бумаги и направился к двери.
Пора заканчивать дела с этими свихнувшимися фанатиками. И чем скорее, тем лучше.

Лаборатория реактивного движения
Пасадена, штат Калифорния

Все смотрели, как луноход «Джон» с помощью бура и элеватора поднимается на ноги.
Камера завертелась как сумасшедшая, затем картинка стабилизировалась. «Джон» совершил маленькое чудо. По центру управления пронеслись радостные поздравления, а техники выкрикивали похвалы специалистам телеметрии, которым пришло в голову, как использовать сложную систему приспособлений лунохода, чтобы вернуть его в вертикальное положение.
Нейтан оглянулся на президента. Тот кивнул, прошептав одними губами: «Отлично».
Никто, кроме агента секретной службы, стоявшего у него за спиной, не видел, что президент сидит перед небольшим ноутбуком и шепотом переговаривается по удаленной связи с Найлзом Комптоном.
– Так! – крикнул Нейтан, разгоняя подчиненных по рабочим местам. – Теперь приступаем к отключению «Джона» для перезарядки. Вся эта акробатика наверняка порядком его вымотала.
Президент что-то сказал в гарнитуру, затем кивнул в пустоту и накрыл микрофон рукой. Наклонившись, он обратился к директору лаборатории. Тот вскинул брови и что-то переспросил, но президент лишь пристально посмотрел на пожилого ученого, видимо, намекая, что его приказ не обсуждается.
– Отменить отключение, – крикнул директор Нейтану. – Возвращаем «Джона» к краю кратера: нужно заглянуть внутрь.
– «Джону» не хватает энергии. Подождем, пока он перезарядится, иначе просто потеряем его. Может свалиться в кратер.
Президент Соединенных Штатов ледяным взглядом пригвоздил Нейтана. Было видно, с каким трудом он себя сдерживает.
– Мистер Нейтан, это оправданный риск. А теперь, пожалуйста, подведите «Джона» к кромке кратера, – приказал директор лаборатории.
– Выполняю, – ответил Нейтан, не понимая желания рисковать единственным оставшимся на поверхности Луны «битлом». – «Дистком», пока отключитесь. Нужно максимально точно измерить расстояние до кромки кратера.
Ответить с пульта связи не успели. Президент поднялся и посмотрел сверху на сотрудников ЛРД.
– Дамы и господа, еще раз хочу поблагодарить за проделанную вами колоссальную работу. Тем не менее я располагаю сведениями, которых у вас нет. Мне весьма неприятно подвергать всех такому риску, но на данный момент это вынужденная мера. У нас нет времени на длительные расчеты, придется положиться на интуицию. Мне нужно увидеть, что внутри кратера. Сейчас.
Все обернулись на Нейтана, тот кивнул.
– Джули, «Джон» – твое детище. Постарайся максимально точно прикинуть расстояние до кромки. Пусть «Джон» как можно дальше выдвинет камеру. Едва покажется внутренняя часть кратера, стопори гусеницы.
Юная лаборантка быстро изучила кадры с камеры лунохода и прикрыла глаза. «Джон» тем временем повернул камеру в сторону. Джули взглянула еще раз и застучала по клавиатуре.
– По моим расчетам, «Джон» может проехать не больше тринадцати футов восьми дюймов, прежде чем свалится. Я предлагаю… э, в смысле, мне кажется, стоит проехать тринадцать футов, а затем с помощью крана заглянуть внутрь Шеклтона.
Нейтан оглянулся на президента: тот снова надел наушники и общался с таинственным собеседником. На взгляд Стэна, этот собеседник давал президенту очень плохие советы.
– Ладно, надеюсь, ты прав, дружище. Если бы взгляд мог убивать, тогда мой срок уже досиживал бы какой-нибудь везучий ублюдок. – Президент осмотрелся по сторонам, ожидая ответа Найлза.
– Необходимо узнать, каковы разрушения внутри кратера. У нас есть кое-какие представления о мощности этого минерала. Будь у нас все необходимые данные, я бы тебя об этом не просил, но, увы, либо так, либо тебе придется положиться лишь на свою интуицию, отправляя людей на задание, с которого они могут не вернуться.
Устоять перед такой моральной дилеммой президент не смог.
– Ладно, опять ты прижал меня к стене.
Команда наконец достигла «Джона», и луноход поехал. Все, затаив дыхание, наблюдали за его первыми дергаными движениями, беспокоясь, как бы у робота не разорвались какие-нибудь звенья на длинных руках и катках. Наконец «Джон» выровнялся и, раскачивая камерой, отправился в опасный путь к кромке кратера.
Сотрудники лаборатории сжали кулаки от напряжения. Президент внешне сохранял ледяное спокойствие, однако внутри у него все клокотало. Он только что поставил на карту единственное средство, которое могло служить им глазами и ушами, и риск этот дорогого стоил.
Луноход начал взбираться по склону, камера запрокинулась вверх к усыпанному звездами небу. Люди с трудом сдерживались, чтобы не отправить «Джону» команду замереть на месте, а «битл» все карабкался и карабкался по гребню, ведущему к кромке. Наконец он остановился, и по центру управления пронесся шумный вздох облегчения.
– Вот так! – выкрикнул Нейтан, затем оглянулся по сторонам и снова напустил на себя привычный вид профессионала. – Кхм, прошу прощения. Отличная работа, Джули. Теперь, «Дистком», покажите президенту то, что он хочет увидеть.
– Отправляю команду, – отозвался женский голос.
Президент смотрел на экран. Прошла минута, пока сигнал дошел до лунохода, и кран с камерой, выдвинутый на всю десятифутовую длину, наклонился в кратер. Наконец линзы сфокусировались, и кое-кто из присутствующих вскрикнул от удивления. Президент, ошеломленный увиденным, поднялся с места.
– Проклятье. Найлз, ты это видишь? – спросил он, не заботясь о том, что его могут услышать.
Сначала в Неваде молчали.
– Полагаю, ситуация только что стала еще более экстренной.
– О чем ты? – спросил президент, не отрывая взгляда от большого экрана перед собой.
– Нужно во что бы то ни стало отправиться на Луну и доставить туда как можно больше людей и оборудования. Нельзя допустить, чтобы находка попала в чужие руки. Если не удастся договориться с другими странами о сотрудничестве, то все находки придется уничтожить, а «План Блау» – закрыть. Нам крайне необходимо заполучить то, что там находится, но только в случае, если будет достигнуто соглашение о том, против кого эти технологии будут применены. Если в рамках «Плана Блау» их использовать нельзя, чудесную находку надо будет ликвидировать.
Об упомянутом Найлзом плане во всем мире знали не более ста человек, и эти сведения были явно не для открытого эфира, однако президент промолчал. Да уж, положение и впрямь было чрезвычайным.
Впрочем, в данный момент всех больше интересовало зрелище, застывшее на большом экране.
На самом дне кратера Шеклтон оказалось что-то вроде базы, похороненной миллионы лет назад. Взрыв минерала разметал, сжег и расплавил лунную пыль и уничтожил кое-какие из верхних этажей зданий, но бо льшая их часть сохранилась.
Президент насчитал семьдесят пять зданий, построенных из материала, о природе которого он даже не стал гадать. Тут были стеклянные купола, пронизанные трубами, а также гигантские двери и погрузочные платформы. Так могла выглядеть лунная база из будущего, вроде тех, что описывались в научно-фантастической литературе. Однако, если ты не поклонник таких произведений и обладаешь более приземленным воображением, зрелище скорее пугало.
– На этой базе могут быть объекты, ради которых многие страны пойдут на войну, – сказал Найлз. – С другой стороны, те же находки можно было бы применить против более достойного и серьезного противника. Ты согласен со мной?
– Достаточно, Найлз, я тебя понял. Мы еще раз свяжемся с китайцами, но больше ни слова в эфире об истинной подоплеке событий. – Президент провел рукой по волосам, затем еще раз взглянул на изображение из кратера. – Итак, господин директор, даю вам добро на запуск операции «Темная звезда». Приступайте.
– Уже, – ответил Найлз и дал отбой.
Президент положил наушники на стол и застегнул пиджак. Одновременно с этим двери центра управления распахнулись, и в помещение вошли пятнадцать сотрудников военной полиции ВВС США в голубой униформе. Они начали обходить каждый пульт управления телеметрией, конфискуя все диски и документы, касающиеся лунных открытий последних дней. Сотрудники ЛРД в шоке наблюдали, как у них отбирают все их труды.
– Дамы и господа, еще раз хочу поблагодарить вас за проделанную работу и отдельно за преданность делу. С этой минуты операция «Сапсан» переходит под управление военных. Со временем, когда будут отданы соответствующие распоряжения, вам все объяснят. Не беспокойтесь, ваша работа по программе «Сапсан» будет продолжена в обычном режиме.
Да, это был жесткий и грубый шаг, достойный Иосифа Сталина. Вступая на свой пост, президент никак не ожидал, что ему придется прибегать к методам бескомпромиссного «вождя народов», которого народ втайне боялся.
– Тогда зачем у нас отбирают материалы? Здесь все касается этой программы. – Нейтан с трудом сдерживался, чтобы не наорать на главу государства.
– Очень скоро вы будете принимать участие в подготовке пилотируемой экспедиции к тому самому месту, на которое смотрит ваш «Джон».
– То есть, сэр, мы возвращаемся на Луну? – спросил Нейтан в полном недоумении.
– Именно так, мистер Нейтан. И если потребуется, то силой.

Часть вторая
Звездное наследие

Глава 6

База группы «Событие»
Авиабаза «Неллис», штат Невада

О всклокоченных седых волосах Чарльза Хиндершота Элленшоу III в группе «Событие» была придумана не одна история. «Чокнутый Чарли», как его называли молодые сотрудники группы, уже десять лет боролся за то, чтобы отдел криптозоологии принимали всерьез наравне с другими научными направлениями. Как ни удивительно, порой ему это даже удавалось. Он мог доказать чуть ли не любую сумасбродную гипотезу о вымершей фауне, не только показывая, что каждая из этих гипотез вполне обоснована с точки зрения современной науки, но и находя реальные ее подтверждения. Однако Джек выпросил Чарли у Найлза вовсе не поэтому. Дело в том, что профессор принадлежал к числу умнейших и креативнейших людей в группе «Событие» и, помимо прочего, мог буквально на коленке родить готовую теорию, причем из минимума исходных данных.
Сейчас Чарли Элленшоу с трудом поспевал за Эвереттом и Коллинзом в вычислительный центр, пытаясь совладать с кипой книг, посвященных Эквадору и его преданиям. Когда Джек пришел звать его на задание, профессор уже изучил все, что только можно, об интересующей их местности и даже с ходу предложил несколько теорий, основываясь на мифах и легендах коренных жителей. Так и не совладав с ношей, он влетел в широкую спину капитана Эверетта и рассыпал книги. Карл остановился и помог Чарли их собрать.
– Спокойнее, док, спокойнее. Мы успеваем. Вот вы собрались, а нашему доброму доктору Голдингу еще только предстоит узнать, что ему предстоит первое в жизни полевое задание.
– О, просто здорово.
Чарли поднялся, поддерживая свой груз тощим коленом. Стоя на одной ноге, он попытался поправить съехавшие набок очки. Не вышло. Карл обреченно вздохнул и помог профессору.
– Послушайте, капитан, – сказал Элленшоу, – я несказанно благодарен вам с полковником за то, что взяли меня с собой. Вы просто не представляете, как скучно сидеть тут, когда у всех увлекательные задания, а криптозоологи, как всегда, не у дел.
Эверетт похлопал Элленшоу по плечу.
– Док, без вас никуда. Там, куда мы отправляемся, нам пригодятся люди, которые быстро соображают. – Карл улыбнулся. – Может, мы даже дадим вам пострелять.
– Правда? – Глаза Элленшоу загорелись.
– Шучу. Вы останетесь в самолете и будете помогать Питу с «Европой».
– А, понятно… – протянул Чарли с явным разочарованием.
Эверетт улыбнулся и покачал головой. Джек тем временем вошел в вычислительный центр.
Коллинз остановился на самом верхнем ярусе у главной лестницы, высматривая Пита в скоплении народа. Компьютерщики сновали повсюду, сопровождая подчиненных Вирджинии из отдела ядерной физики и сотрудников отдела астрофизики. Наконец Джек заметил Голдинга: тот переходил от одной группки к другой, с отсутствующим видом слушая, как обсуждаются способы доставки людей на Луну в рекордно короткие сроки. Коллинз сбежал вниз по ступенькам мимо трех сотен рабочих мест, располагавшихся на разных уровнях центра. Наконец он дошел до основного этажа и подошел к Питу, лучшему из лучших среди компьютерщиков. Стоя у него за спиной, Джек наблюдал, как доктор Голдинг в компании нескольких коллег изучает чертежи на большом мониторе.
– Я, конечно, не специалист, – сказал Пит, – но в свете случившегося у русских топливо следовало бы заменить. Горючее, использованное в программе «Аполлон», слишком легковоспламеняемое для подобной миссии. Я хочу сказать, что для того, чтобы саботировать полет, достаточно простой петарды. Пожалуй, лучше…
Он не договорил, встретив взгляды инженеров, в которых явно читалось: да, мы прекрасно знаем, насколько легковоспламеняемы водород и кислород, но в данный момент приходится работать с тем, что есть, потому что иного выхода нет.
Коллинз утешающе похлопал Пита по плечу. Компьютерный гений явно стыдился того, что попытался объяснить инженерам прописные для них истины.
– Полковник? – спросил Голдинг, увидев Джека.
– Чувствуешь себя лишним, Пит?
– Похоже, мы чересчур увлечены спешкой. Знаете, что я думаю? Мы можем потерять немало людей просто потому, что никто не позаботился проработать все досконально.
Мысли полковника сводились к тому же самому. Вот почему так важно было преуспеть в деле, которое собирались провернуть они с Эвереттом. Возможно, им удастся сохранить жизни людям, которым предстоит отправиться в космос по составленным в спешке планам. Если быть до конца точным, то его волновала судьба трех конкретных людей.
– Как насчет выбраться отсюда, док?
– Выбраться? В смысле, наружу? – Предложение выйти на поверхность явно ошеломило Пита.
– Да. В смысле, в Германию. Ты нужен мне для участия в задании…
Не дослушав, Пит Голдинг резко развернулся и побежал к лестнице.
– Эй, ты куда? – крикнул ему вслед Джек.
– Собрать вещи, пока вы не передумали! – отозвался тот.
Покачав головой, Коллинз последовал за Голдингом на верхний ярус вычислительного центра.
– Да уж, надо вас почаще куда-нибудь вывозить, – пробормотал он себе под нос, догоняя Пита.

* * *

Сборы у Джека и Карла заняли десять минут. В черные вещмешки пошло все, что понадобится за границей, в том числе новые паспорта и полный комплект оперативного снаряжения.
– Так, а вы двое куда? На рыбалку? – донеслось до них из глубины коридора седьмого этажа, где они ожидали лифт.
Сара подошла к Джеку, изучая то, что взяли с собой полковник и капитан. У нее за спиной тоже был вещмешок.
– Попытаемся остановить это безумие, – сказал Джек. – Вы все тут ходите такие важные, но я бы на вашем месте не радовался. Все делается на коленке, а Найлз закрывает глаза на то, что против нас работают люди, которым страсть как не хочется, чтобы мы добрались до Луны. А даже если мы доберемся, то увидим армию китайцев или кого там еще.
Эверетт был поражен маленьким монологом, который Джек адресовал девушке-геологу. Ни он, ни Сара не ожидали, что Коллинз способен вложить в свои слова столько яда.
Кажется, Джек и сам это понял. Он опустил голову и поставил мешок на пол.
– Меня занесло, да?
Сара поставила свой мешок рядом и улыбнулась.
– Что ж, зато высказался. Это прогресс, Джек. Обычно у тебя на такую тираду и за неделю не наберется.
Коллинз наконец улыбнулся и коснулся ее щеки.
– Я лично думаю, что наш уважаемый директор мог бы выбрать для участия в этом идиотизме каких угодно других геологов.
– Джек, ему нужны надежные люди. Кроме того, мы, похоже, лишь запасной вариант. НАСА и ЛРД так раскудахтались, когда нас поставили на место их более опытных специалистов!.. В общем, первыми на «Аресах» отправляются они. По крайней мере, нам так сказали.
– Погоди, – встрял Эверетт, глядя на миниатюрную Макинтайр. – Они летят на новой системе, а вам достанется старая развалина «Атлас»?
– Да она, скорее всего, вообще не сработает, – пожала плечами Сара.
Тем временем к ним подошли Менденхолл и Райан, тоже с летными мешками.
– Именно это я и хочу сказать. «Атлас-пять» – развалина, – продолжал Эверетт, даже злее, чем всего мгновение назад Джек. – Что-то не верится, будто наш Райан сможет пилотировать эту штуку. – Он пригвоздил Джейсона убийственным взглядом. – Это вам не вертолет и не истребитель, а полтысячи тонн жидкой взрывчатки. И где, черт побери, были вы, лейтенант Макинтайр, когда самолет с вами, Вирджинией и директором взлетел без предполетной проверки? За вами что, гнались?.. Да, вы вылетели из Хьюстона с бомбой на борту. – Карл прямо-таки навис над Сарой. – Никто тут даже не пытается принимать меры предосторожности!
Сара сжалась и поникла, выслушивая обвинения в халатности, но тут за нее решили вступиться Райан и Менденхолл.
– Мы выполняем приказы, – начал последний, однако осекся, встретив ледяной взгляд Коллинза.
– Вольно, лейтенант, – прошипел полковник.
– Эй, погодите-ка, – очнулась Сара. – С чего вдруг эти нападки? Мы всего лишь…
– Да-да, выполняете приказы, – ответил Эверетт за Джека. – Но, если не ошибаюсь, в космос берут только добровольцев. И вот еще что: против нас работают люди, готовые сорвать любую попытку туда добраться. Новости надо смотреть.
– А вы сами?! – парировала Сара, сложив руки на груди и с вызовом глядя на Джека с Карлом. – Кто у нас постоянно устраивает всякие идиотские выходки?
– Причем нас с Джейсоном бросаете, – поддакнул Менденхолл.
Прочие сотрудники группы «Событие», завидев в коридоре эту пятерку, обходили ее стороной. Со стороны казалось, что вот-вот начнется потасовка. Сара подошла вплотную к Коллинзу, Менденхолл встал рядом. Райан бросил мешок и гневно шагнул к Эверетту; тот не шелохнулся, изобразив насмешливую улыбку.
– Хватит! – прокатилось по коридору.
Все сразу притихли. Перед ними стоял Найлз Комптон с таким выражением лица, которого никто не мог за ним припомнить. Под мышкой директор держал планшет и папки, его очки были подняты на лоб.
– Что с вами стряслось? – спросил он, подходя. – Злитесь друг на друга за то, что одним кажется, будто другие подвергаются большему риску?.. Да, полковник, то, что делают эти трое, опасно. Поверьте, я знаю, потому что именно я пытаюсь взять это безумие под контроль. Вы тоже правы, мистер Эверетт. Полет в космос – дело добровольное. Я никому здесь ничего не приказывал. Еще вопросы есть?
Эверетт с Джеком отвели взгляд. Они все еще злились, но к этому примешивался стыд.
– А вас двоих ждет самолет. Советую вам сесть на него и разыскать то, что могло бы лишить нас необходимости лететь на Луну. – Найлз пошел было дальше, потом заметил, что никто из ошарашенной пятерки не сдвинулся с места. – Быстро, я сказал!
Сара, сглотнув, потянулась за мешком, вслед за ней Менденхолл и Райан. Джек коснулся ее плеча и выдавил из себя улыбку. Эверетт просто протянул Райану руку, глядя ему в глаза.
– Удачи, воздух, – сказал он, обменявшись рукопожатием с Джейсоном, а затем с Менденхоллом. – И присматривай за Уиллом, он еще не так уверенно держится за штурвалом.
Коллинз оттащил Сару в сторону.
– У меня в голове такая хрень творится, что лучше я ничего тебе говорить не буду. Просто иди и занимайся своей геологией, крошка. Я буду ждать тебя. Удачи.
Сара улыбнулась и посмотрела по сторонам. Затем встала на носки и поцеловала Джека.
– Тебе тоже, дурачок.
Коллинз посмотрел на Уилла и Джейсона и покачал головой. Он знал, что они сделают все, чему он их научил, и нельзя было в эту минуту представить человека более гордого за этих парней. Пожав друг другу руки, две группы разделились. Первая в их жизни крупная ссора улеглась и осталась позади. Джек и Эверетт вошли в кабину. Райан, Менденхолл и Сара, обернувшись, с улыбкой смотрели им вслед.
Двери лифта закрылись, и Джек обратился к Эверетту:
– Лихо мы с ними, Карл, не находишь? Нежнее надо было.
– Да уж. Мы с тобой те еще засранцы, – ответил Эверетт, улыбаясь закрытым дверям.
– И это тебя забавляет? – спросил Коллинз.
Тот поставил мешок на пол, не прекращая улыбаться.
– На секунду мне и правда показалось, что Райан готов мне навалять.
Они рассмеялись. Впрочем, веселье длилось недолго: стоило вспомнить о миссии, которая предстояла их друзьям, и улыбки пропали.
Оба офицера знали, что судьба Уилла, Джейсона и Сары, а также многих других вполне может оказаться в их руках, но что делать, никто из них не представлял. Это был один из тех редких случаев на памяти Коллинза, когда он не поспевал за происходящим – и такие моменты он ненавидел больше всего на свете.
– Джек?
Двери лифта начали открываться.
– Что?
– А знаешь, почему мы так взъелись на них?
Коллинз закинул вещмешок за спину и вышел из лифта.
– Да, знаю. Потому что мы с тобой для таких подвигов уже не годимся.

Из статьи в «Нью-Йорк таймс»

Российский спецназ провел серию операций на территории Грузии, разыскивая экстремистов, связанных с чудовищным терактом на космодроме Байконур в Казахстане. Террористические ячейки, попавшие под удар, давно известны своей связью с радикальными исламистскими группировками, в том числе с «Аль-Каидой», которой, как подозревают российские власти, и принадлежал преступный замысел. Пока российская сторона отказывается сообщать, каким образом Грузия связана с террористическими ячейками на Ближнем Востоке, подозреваемыми в совершении теракта. Число погибших в семи карательных ударах не уточняется.
Китайские власти никак не комментируют приходящие из Пекина сообщения о масштабных протестах, устроенных христианами, мусульманами и буддистами вслед за терактом в России. Тем не менее подтвердились данные о том, что правоохранительными органами за участие в несанкционированных демонстрациях задержано не менее тысячи человек, еще семеро арестованы по обвинению в преступлениях против государства. Подробности не уточняются. В городе появились граффити с лозунгами, призывающими правительство отказаться от полета на Луну. Протестов подобного масштаба в Китае не было с памятного инцидента на площади Тяньаньмэнь двадцать лет назад. На данный момент своей официальной позиции в отношении выступлений религиозных групп руководство КНР не озвучило.
Из других стран также поступают сообщения о крупных акциях протеста, вызванных, в массе своей, большими расходами на космические программы и религиозной нетерпимостью. Многие независимые эксперты обеспокоены тем, с какими рисками сопряжено данное предприятие.

База группы «Событие»
Авиабаза «Неллис», штат Невада
4 часа спустя

В конференц-зале было не протолкнуться.
На экраны одновременно выводилась трансляция из пяти пунктов: базы группы «Событие» под аэродромом «Неллис», оперативного штаба Белого дома, Объединенного космического командования в Пентагоне, НАСА и Лаборатории реактивного движения в Пасадене.
– Дамы и господа, – начал президент, – для тех, кто еще не знаком с этим человеком, представляю: доктор Найлз Комптон. Он возглавляет частный концерн в Вашингтоне, который занимается планированием и проведением мероприятий. Я поручил ему непростую задачу проанализировать и подготовить наш ответ на события, произошедшие на Луне. Как я понимаю, он и его команда готовы дать нам план действий. Доктор Комптон, прошу.
– Операция носит название «Темная звезда», – обратился Найлз к собравшимся. – План состоит из нескольких этапов и предполагает доставку не одной, а двух полноценных команд на поверхность Луны в течение двух недель. Помимо этого мы предусмотрели запасной вариант: еще одна ракета с дополнительным экипажем.
Стоило Найлзу озвучить сроки запуска, с экранов на него воззрились недоуменные лица.
– «Арес-один» и «Арес-пять», экспериментальные системы первого этапа, предназначенные для закрытой лунной программы «Созвездие», – продолжил он, – были перевезены в разобранном виде со складов в Миннесоте. Выбор пал на эти системы сразу же после инцидента на поверхности Луны, и на данный момент в подготовке к запуску принимают участие свыше двухсот тысяч сотрудников различных предприятий, в том числе «Эллайант тексистемс», производитель системы «Арес», и «Боинг», подрядчик, выбранный для капсулы экипажа и всех верхних ступеней для «Ареса». Третья и последняя система, которая будет использована как запасной вариант на случай возникновения непредвиденных обстоятельств, – платформа «Атлас-пять». После завершения программы «Аполлон» в семидесятые годы ее законсервировали на складе во Флориде. Все отобранные системы работоспособны и направляются на сборку на мыс Канаверал и авиабазу «Ванденберг» в Калифорнии. Повторяю еще раз: запуск состоится через две недели.
Среди участников конференции послышались возражения – мол, эта цель недостижима. Найлз был готов к этому, поэтому лишь глубоко вздохнул и стал ждать. Шум и гам прекратились только после того, как президент призвал всех к спокойствию.
– Капсулы для экипажа мы из систем удалим. Людей отправим сначала на МКС на трех отдельных челноках с мыса Канаверал и «Ванденберг». Это освободит нам полезную нагрузку и ускорит готовность систем.
– Позвольте, доктор… НАСА. Вы привлекли к работе немало моих молодых, еще витающих в облаках конструкторов и сотрудников. Допустим. Однако позвольте спросить, для чего именно вам понадобилась свободная полезная нагрузка и почему многих об этом не проинформировали? – Директор НАСА был крайне раздражен тем, что с ним никто не посоветовался.
– Во-первых, приношу свои извинения всем, кто слышит об этом впервые. Понимаете, мы с президентом рассудили, что здесь требуется свежее мышление. Именно поэтому мы пригласили в проект молодых инженеров. Смею вас уверить, что они успешно справились с непростой конструкторской задачей и разработали весьма жизнеспособный план. Что касается вашего первого вопроса, мы освобождаем вес для более крупного посадочного модуля, который планируем использовать на всех трех платформах, участвующих в «Темной звезде». Мы удаляем модуль экипажа и собираем на его месте новую, увеличенную версию капсулы «Орион», способную вместить в себя пять астронавтов и семь военнослужащих спецназа Вооруженных сил США. Итого, если будут запущены все три платформы, выходит тридцать шесть человек.
И снова, как ожидалось, взрыв эмоций – на этот раз по поводу перспективы превращения космоса в зону боевых действий, спровоцированного отправкой войск на Луну.
Найлз с несколькими помощниками начал демонстрировать системы, разработанные в сотрудничестве более чем с тысячью компаний. Трехмерная модель модуля «Орион» напоминала капсулу для экипажа кораблей программы «Аполлон», только в несколько раз увеличенную. Посадочный модуль «Альтаир», новая версия лунного модуля, был спроектирован так, чтобы доставить двенадцать человек на поверхность Луны и вернуть всех в целости и сохранности на орбиту, где их будет ждать «Орион». «Альтаир» значительно отличался от первоначальной задумки: та была рассчитана лишь на четырех астронавтов. В новой версии модуль представлял собой расширенную многопалубную систему, способную поддерживать экипаж в течение целой недели пребывания в суровых условиях Луны.
Рабочие «Боинга» и других специализированных заводов по всей стране занялись созданием и расширением опытных версий всех трех систем сразу же, как только Найлз подготовил план. Операция должна была обойтись бюджету как минимум в 95,5 миллиарда долларов, которые президенту нипочем не утаить от конгресса. По мере приближения срока эта цифра грозила вырасти не менее чем вдвое.
Президент дождался, пока буря утихнет, а затем сказал напрямик:
– Дамы и господа, это совещание было созвано не для того, чтобы обсуждать осуществимость плана. Цель встречи – консультация и советы. Мы возвращаемся на Луну. Космическая программа должна вступить в новую эру: если раньше все работали по отдельности, то теперь нам придется объединить все имеющиеся у нас усилия. Чем это вызвано, на данный момент я вам сообщить не могу. – Он кивнул. – Да, дамы и господа. Мы возвращаемся на Луну!

Белый дом, Вашингтон

В комнате для журналистов кипела толпа. У всех на устах было только одно: Луна.
Наконец к трибуне вышел пресс-секретарь Белого дома.
– Президент готов выступить с коротким заявлением и презентацией. Еще раз повторяю, на вопросы он отвечать не будет… Дамы и господа, президент Соединенных Штатов Америки.
Двери слева медленно отворились. Президент направился прямо к трибуне, не кивая и не приветствуя никого по пути, как делал обыкновенно. Он держался твердо, голова высоко поднята, взгляд серьезен. В руках он держал подготовленное заявление.
– Добрый день. По мере развития событий на поверхности Луны наше правительство много дней оценивало обстановку и приняло решение, которое я и озвучу. Миллионы лет назад нашу Луну и, возможно, нашу с вами планету посещали человекоподобные создания, практически не отличавшиеся от нас с вами.
Корреспонденты принялись лихорадочно черкать в блокнотах, а телевизионные камеры приготовились ухватить каждое мимолетное движение мышц на лице президента.
– За исключением некоторых незначительных особенностей, эти создания были такими же, как мы, практически во всем. В них, очевидно, сидел тот же дух авантюризма и жажда открытий, которые позволили нашему виду достичь небывалых высот. Самое удивительное в лунных находках то, что человекоподобным останкам, обнаруженным в кратере Шеклтон, по оценкам, не меньше семисот миллионов лет.
После этих слов комната для прессы загудела, как пчелиный улей. Даже старожилы не припоминали, когда в последний раз в стенах Белого дома царило такое возбуждение, смешанное с изумлением. Помощник пресс-секретаря вышел вперед и снял полотно с первого изображения. Все притихли. Президент не шелохнулся.
– Сегодня я хотел бы прояснить некоторое недопонимание по поводу того, что произошло на Луне, и опровергнуть все обвинения в причастности США к взрыву, сотрясшему на прошлой неделе кратер Шеклтон. Я также имею честь сообщить, что наша страна начала подготовку к возвращению на Луну. Прежде всего, хочу обратить ваше внимание на то, что подобные приготовления в данный момент ведутся и в других странах. Однако цель этих держав – не расследование причин взрыва и не научный интерес. Дело в том, что мир вступил в очередную гонку: не столько за инопланетными военными технологиями, которым семьсот миллионов лет, сколько за чем-то гораздо более ценным. Я говорю о минерале, мощь которого способна затмить расщепленный атом, а также вывести человечество на новый виток гонки вооружений и способствовать созданию гораздо более разрушительного оружия, чем то, что у нас уже есть. Соединенные Штаты не допустят, чтобы это вещество покинуло пределы Луны.
В сложившейся обстановке заявление президента прозвучало как неприкрытая угроза.

Пасадена, штат Калифорния

Джо Хорн, мирный семьянин из Юджина, штат Орегон, сидел в своем старом, потрепанном пикапе перед опрятным домом в Монровии, пригороде Пасадены. Работало радио, в прямом эфире из Вашингтона передавали выступление президента. Западное побережье США просыпалось под новость, что Америка подтвердила свое участие в лунной гонке. Очередные безбожники были готовы пойти на все, лишь бы опровергнуть основополагающий постулат Библии о сотворении человека господом по образу и подобию его. Ученый мир стремился доказать, что за чудом творения стоит не бог, а инопланетяне, которым теперь следовало поклоняться, – вот уж воистину новый золотой телец для еретиков.
Джо Хорн, преисполненный праведного рвения, терпеливо ждал. Ждал человека, к которому пришел в гости, – одного из вожаков стада фанатиков. Именно он последние две недели, не исчезая с экрана, потчевал доверчивую публику научной чепухой. Накануне, перед тем как отправиться в дальнюю поездку по побережью, Джо попросил совета у своего баптистского священника. Святой отец сказал, что открытие на Луне ничего не значит, что фантастические события, которым они стали свидетелями, не могут поколебать веру в господа, и, более того, они лишь доказывают, что размах божественных чудес не ограничивается одной лишь Солнечной системой.
Хорн не поверил. Официальные религии призывали к спокойствию, но Джо не собирался успокаиваться. Слова преподобного Сэмюеля Роулинза начали достигать истинных слуг господних. Роулинз призывал всех мужчин и женщин, чья вера сильна, встать под знамя борьбы с богохульниками, пока те не втоптали в грязь имя господне. И вот Джо здесь, готов нанести первый удар во имя Роулинза, потому что знал: голос, звучавший в эфире и призывавший истинно верующих на бой, обращался лично к нему.
Наконец на крыльце дома с дипломатом в руке появился тот, кого он ждал.
Человек поцеловал на прощание жену, подхватил и прижал к себе маленькую дочку. Сердце Джо забилось чаще, угрожая вырваться из груди. Он смотрел, как человек поставил дочку на крыльцо и, помахав, направился к своей «Хёндэ». Джо вышел из грузовика и перешел дорогу.
– Мистер Нейтан? Стэн Нейтан?
Руководитель полетами из Лаборатории реактивного движения обернулся. С другой стороны улицы, широко и дружелюбно улыбаясь, к нему шел незнакомый мужчина средних лет в фермерском комбинезоне и зеленой бейсболке. Когда тот выкрикнул его имя, Стэн оглянулся на дом: жена не спешила закрывать дверь и стояла с дочуркой на руках, недоумевая, кто подходит к ее мужу. Два других соседа Нейтанов спешили на работу и, идя к своим машинам, на незнакомца внимания не обратили.
– Да, это я, – сказал Нейтан, дотрагиваясь до ручки дверцы машины.
Человек полез в большой передний карман комбинезона. Стэн расширил глаза.
Джо Хорн извлек древний полицейский «кольт» 38-го калибра и, не переставая идти на инженера, начал стрелять. Нейтан быстро среагировал и пригнулся, прикрывшись дипломатом – какая-никакая защита. Первые две пули попали в дверцу, третья – в стекло с водительской стороны. Джо Хорн перестал стрелять, чтобы поточнее прицелиться. Он не догадался взять с собой запасные патроны, поэтому в его распоряжении были только те шесть, что он зарядил в барабан отцовского револьвера, который сорок семь лет пролежал на полке в шкафу его спальни.
Стэн Нейтан, полностью осознав, что сейчас произойдет, не устоял на ногах и упал. Ему почудилось, будто откуда-то издалека доносится крик жены, кто-то заводит машину, а еще одна вроде как заглохла. И тогда он почувствовал боль от пули.
Хорн сделал еще несколько шагов к лежащему на земле инженеру, дрожащей рукой поднял «кольт», прицелился и выстрелил.
– Мы не позволим богохульникам плевать в лицо господа! – крикнул он и сделал еще два выстрела, после чего, наконец, раздался стук курка по пустому патроннику.
Последних двух пуль было достаточно, чтобы завершить дело. Пятая пуля, пробив дипломат и отскочив от большого калькулятора «Тексас инструментс», попала инженеру аэрокосмической отрасли в висок, а шестая – и последняя – легла точно в сердце.
Глядя, как у нее на глазах умирает супруг, миссис Нейтан снова закричала. Один из соседей, заводивших машину, услышал выстрелы, но среагировал слишком поздно, чтобы предотвратить неизбежное. Увидев убийцу, склонившегося над соседом, мужчина включил задний ход и с места рванул на тротуар. Ему казалось, что следующими жертвами маньяка должны стать жена и ребенок Нейтана. Машина подскочила на бордюре. Не до конца понимая, что делает, сосед задним бампером врезался в Джо Хорна. Тот улетел прямиком в кустарник, который Стэн посадил, переехав сюда с молодой женой много лет назад. Сосед знал, что ударил по убийце своего приятеля достаточно сильно, поэтому просто заглушил машину и сидел, вцепившись в руль. Его трясло, а снаружи доносились причитания жены Нейтана и детский плач.

Международный аэропорт Темпельхоф
Берлин, Германия

Транспортный самолет С-22В с отличительными знаками ВВС США приземлился рядом с ангаром американского консульства в самом загруженном аэропорту Берлина. Самолет был выделен ВВС в пользование подразделению 5656, но, к недовольству Джека Коллинза, пока что служил всего лишь большой передвижной гостиницей. С момента прибытия в Германию они никуда не выходили.
Джек сидел в большом кресле в задней части самолета, пока Карл готовил на кухне обед. Самолет и его пассажиры находились в аэропорту Темпельхоф уже шестнадцать часов, а Пит Голдинг на пару с Чарльзом Хиндершотом Элленшоу III копался в обрывках документов, посвященных «Колумбу», которые «Европа» с большим трудом вычленила из немецкой и союзнической документации. До сих пор их поиски ни к чему не привели, и это еще больше злило Джека, особенно в связи с тем, что Сара, Менденхолл и Райан вылетели из «Неллис» в направлении Хьюстона на тренировочные курсы.
Эверетт откашлялся, и Джек открыл глаза. Из коммуникационного центра, сооруженного посреди салона, доносились звуки спора: Элленшоу и Голдинг обсуждали очередную гипотезу. Коллинз встряхнул головой и посмотрел на Эверетта.
– Да уж, нет ничего хуже, чем тупо сидеть и ждать, пока дело сдвинется с мертвой точки.
– И как же ты справляешься? – спросил Джек, пересев поудобнее и проведя ладонями по лицу.
– Ем, – сказал капитан, протягивая полковнику бутерброд.
Покачав головой, Коллинз принял закуску.
– Как там Пит с Чарли? Тоже голодные, небось…
– Я предложил им перекусить, когда относил еду экипажу, а они так на меня посмотрели, будто я приглашаю их на танец. Думаю, они не успокоятся, пока не докажут, что чего-то стоят. Ты не представляешь, как они рады тому, что их позвали участвовать в захватывающих похождениях полковника Коллинза.
Джек щедро откусил от бутерброда, дважды пожевал, потом замер. Лицо его скривилось от ужаса и отвращения, и он выплюнул еду в салфетку.
– Что за хрень? – спросил Джек, рассматривая бутерброд.
– Сардины, чипсы тортилья и сыр чеддер, – ответил Эверетт, откусывая от своего творения.
Коллинз промолчал, аккуратно отложил бутерброд в сторону, как будто тот был начинен взрывчаткой, а затем долго запивал водой из бутылки, не сводя глаз с Карла.
– Хм, взгляни-ка, – сказал Эверетт, отложил бутерброд и развернул телевизор так, чтобы Коллинзу было видно.
На экране шел новостной репортаж, судя по подписи, из Рио-де-Жанейро: толпа в несколько тысяч человек напирала на полицейских, оцепивших здание правительства. Затем показали кадры из Лос-Анджелеса, где тоже происходили волнения. И снова, на этот раз в Лондоне. Эверетт потянулся к кнопкам и включил звук:
– …переходящие в беспорядки, участились по всему миру. Зачинщиками выступают различные религиозные группировки. Их цель – предотвратить полеты на Луну в связи с тем, что человекоподобные останки, обнаруженные там, якобы подрывают их веру. – Вид снова сменился, на этот раз внизу экрана было написано: «Лос-Анджелес». – Наиболее ярко подобная риторика звучит в речах и проповедях преподобного Сэмюеля Роулинза. Принадлежащая ему корпорация «Фейф министриз» стоит во главе религиозного движения, которое распространилось так быстро, что застало врасплох правоохранительные органы большинства стран. Преподобный Роулинз, глава крупнейшей независимой евангелической организации, призывает к актам гражданского неповиновения, призванных противостоять тому, что он называет войной против организованной религии. Преподобный Роулинз уже получил отповедь от папы римского и Всемирного совета евангелических церквей, с которым порвал в прошлом месяце, объявив о создании собствен…
– Что это за псих? – спросил Эверетт.
Джек молча наблюдал за хаосом, творящимся на экране. Репортер Би-би-си закончил репортаж. В последних кадрах показали высокого человека с седыми волосами, который стучал кулаком по золотой кафедре и вообще вел себя так, как будто брал уроки ораторского мастерства у Адольфа Гитлера.
– Не знаю. Однако за него стоит взяться всерьез, особенно после убийства инженера из ЛРД сегодня утром, – сказал Джек.
Он потянулся и выключил экран, с которого продолжал вещать преподобный Сэмюель Роулинз.
– Так; с этого момента, видимо, полицейских на улицах прибавится, – заметил Эверетт.
– Полковник, кажется, есть! – сообщил Чарли Элленшоу, подошедший к креслу Джека.
Он уже хотел вернуться, когда его внимание привлек поднос, стоявший перед Коллинзом и Эвереттом.
– Что это за запах? – спросил Чарли, поморщившись.
– Обед. Хотите? – предложил Эверетт.
– Ни за что, – с отвращением произнес Элленшоу.
Джек и Карл встали и прошли мимо него к коммуникационному центру. Чарльз собрался было последовать за ними, но прежде оглянулся по сторонам и схватил недоеденный Джеком бутерброд. Откусил. Глаза его расширились, лицо исказилось, но он нашел в себе силы прожевать и затем удовлетворенно кивнул.
– Хм, неплохо, – сказал профессор сам себе и пошел за двумя офицерами, держа в руке новоприобретенный обед.
Коллинз заглянул в коммуникационный центр. Пит Голдинг сидел перед большим монитором и изучал старый документ, который вывела на экран «Европа».
– Что у тебя, Пит?
– А, полковник… Присаживайтесь. – Голдинг подтолкнул к Коллинзу одно из кресел на колесиках. – На первый взгляд предположение может показаться весьма смелым и притянутым за уши, однако «Европа» считает, что эти люди определенно связаны.
Джек сел, за ним вошли и сели Эверетт и Элленшоу.
– Как видите, перед нами генерал Хайнц Гётц. По-моему, вы говорили, что он был противником сенатора Ли.
– Да, а еще он причастен к операции «Колумб».
– Тогда, уверен, никто не удивится, узнав, что наш уважаемый генерал был близким другом не кого иного, как самого Генриха Гиммлера.
– Да вы прямо кудесник, – сказал Эверетт, когда «Европа» вывела фотографию военных лет, на которой Гётц и Гиммлер стояли вместе у одного из небольших зданий «Волчьего логова», польской штаб-квартиры Гитлера.
– Гётца мы бы сейчас назвали координатором особых проектов на службе у Гиммлера.
Джек посмотрел на Пита.
– То есть «особых»? Ты о той жути, которая первой приходит в голову при упоминании о нацистах?
– Нет, к Холокосту Гётц отношения не имел. Его таланты больше пригодились для сопровождения таких проектов, как ракетная программа «Возмездие» в Пенемюнде. Однако тут ничего не сказано о его участии в операции под названием «Колумб».
Джек изучил фотографию невысокого коренастого генерала. Он знал, что именно его бывший начальник Гаррисон Ли с первым мужем Элис, Беном, избавили мир живых от этого человека.
– Тем не менее… – Пит приказал «Европе» вывести подборку снимков с Гётцем. – Эти фотографии были сделаны в разных местах – и на территории Третьего рейха, и в СССР. Угадаете, что мы обнаружили? – спросил Пит. Оглянувшись на Элленшоу, он заметил в его руках подозрительного вида еду, скривился и повернулся обратно к экрану.
– Вот, – сказал Джек, указывая на маленького офицера в форме СС. – Этот человек присутствует на всех снимках.
– В самую точку, полковник. Его зовут Йосс Цинссер, унтершарфюрер. Очевидно, помощник Гётца, а то и личный секретарь. Мы перепроверили его имя по отчету, поданному полевым управлением ФБР с места, где был найден пустой поезд. В то время как тела Гётца и еще нескольких людей были достоверно опознаны, о маленьком унтершарфюрере ни слова. Похоже, наш друг Цинссер скрылся под покровом ночи, если можно так выразиться.
– И?.. – спросил Джек.
– После войны он исчез. В конце концов в сорок седьмом году его поймали британцы – Цинссер жил по поддельным документам. Его обвинили в причастности к военным преступлениям и приговорили к двадцати годам тюремного заключения, отправили в тюрьму Шпандау, но через восемь лет, в пятьдесят шестом, выпустили. Он был рядовым заключенным, и в то время западные СМИ на него внимания не обратили.
– Хорошо. Еще что-нибудь? – спросил Коллинз. Он кивнул Эверетту и жестом приказал ему собираться. Карл мгновенно поднялся и исчез.
– Да, вот. – Пит обратился к «Европе»: – Пожалуйста, выведи схему расположения камер в тюрьме Шпандау с тысяча девятьсот сорок восьмого по пятьдесят шестой годы.
Перед глазами Джека промелькнуло несколько кадров. Список камер прокрутился вниз, пока не замер на номере «117». Рядом стояло имя «Йосс Цинссер». Однако более интересным было имя соседа унтершарфюрера, с которым он сидел почти восемь лет.
– Альберт Шпеер, – произнес Джек, кивнув.
– Именно, полковник.
– Главное, скажи мне, что этот человек еще жив. – Коллинз поднялся, старательно обходя жующего Элленшоу.
– Да, жив. Ему девяносто один год, и – самое замечательное – он никогда не покидал Берлина. Живет с дочерью в небольшой квартирке на улице Розы Люксембург, дом двести тридцать шесть. – Пит передал Джеку кусок бумаги. – Здесь написано, как добраться.
– Для начала хватит, Пит. Отличная работа. Вы с доком сидите тут и не расслабляйтесь, а мы постараемся поскорее вернуться.
– То есть мы никуда не идем? – спросил Голдинг, снимая очки.
– Да. Вам нужно продолжать искать зацепки и связи с Гётцем на случай, если эта не выгорит.
Голдинг поник и посмотрел на Элленшоу, который занял освободившееся от Джека кресло.
– Вот так они всегда. Я тоже никак не могу к этому привыкнуть, – сказал Элленшоу и снова откусил от быстро уменьшающегося бутерброда.
– Возможно, нас бы взяли с собой, если б от вас не несло, как от помойки. Что за дрянь вы едите?

* * *

Взятая напрокат машина медленно двигалась сквозь толпы демонстрантов. Карл сидел за рулем, а Джек читал транспаранты. Где-то протестовали против затрат на полет к Луне, где-то утверждали, что это пощечина лично богу. Две группировки, хоть и разные по составу, объединяла одна цель: заставить правительство Германии прекратить финансирование европейской космической программы по высадке на Луну.
– Папа римский и главы других конфессий призывают к спокойствию и ждут ответов от ученых. Так кто же подстрекает этих фанатиков? – спросил Джек. Снаружи мужчины и женщины били и пинали их машину.
– Думаю, в наши дни показать, что ты идиот, можно и без вожака, – ответил Эверетт.
Он высунул руку из окна машины и оттолкнул одного из демонстрантов. Длинноволосый парень уронил плакат с надписью на немецком и английском: «Америка грешна перед господом!»
Пока машина медленно двигалась между демонстрантов, Джек заметил большой отряд бритоголовых, собирающийся на углу улицы недалеко от средоточия толпы. Сразу стало понятно, что эти люди пришли не скандировать лозунги, а заняться тем, что у них получается лучше всего, – затеять свалку.
– Ох, сдается мне, добром это не кончится. – Коллинз указал на пустой переулок. – Улица Розы Люксембург отсюда недалеко. Давай оставим машину и пройдем остаток пути пешком.
Эверетт увидел, куда показывает Джек, и повернул руль. Некоторые демонстранты не желали отходить, но, встретившись с грозным взглядом Карла, встревать передумали. Постепенно дорога расчистилась. Наконец машина добралась до переулка. Капитан с полковником вышли и вернулись на улицу. Людская масса прирастала, и обстановка с каждой минутой накалялась. Зазвучали полицейские сирены, загомонили мегафоны: власти призывали демонстрантов расходиться.
– Сюда! – крикнул Джек, перекрывая шум толпы. В лозунгах стали слышаться призывы разорвать отношения с Соединенными Штатами и Европейским союзом.
К парадному подъезду многоквартирного дома вел широкий лестничный пролет. Это большое здание принадлежало тому скудному наследию, которое оставила почившая нацистская эпоха. Оно было возведено специально для высокопоставленных членов национал-социалистической партии, однако теперь некогда просторные апартаменты разделили на небольшие квартирки, где обитали далеко не самые состоятельные жители центра Берлина.
Американцы проталкивались сквозь толпу, ловя на себе озлобленные взгляды весьма крупных мужчин с бритыми головами. Пройдя через первый «кордон», Джек с Карлом наткнулись на вторую цепь неонацистов, перегородивших парадный вход. Они стояли, сложив руки на груди, будто охраняли здание.
– Джек, я тебе говорил, как ненавижу этих парней? – сказал Эверетт.
Друзья остановились в десяти футах перед группой из тридцати мужчин. Эверетт нащупал за поясом под кожаной курткой девятимиллиметровую «беретту» и убедился, что она стоит на предохранителе, на случай если на входе начнется толкотня.
– Я, Карл, тоже особой симпатии к ним не питаю. А еще они стоят у нас на пути. – Джек пошел прямо на мужчину, который, как ему казалось, был за главного.
Обойдя бугая с банданой на лбу, Коллинз начал было открывать дверь, но тот попытался его остановить. Руку Джек убирать не стал.
– Мёхтен зи ире кугельн во зи зинд? – спросил он у бугая так, чтобы слышал только он, и одновременно с этим слегка откинул полу куртки, показывая немцу пистолет, заткнутый за ремень.
Мужчина в черной куртке, перекрывший дорогу Джеку, облизнул губы и вдруг отошел. Эверетт вслед за полковником протиснулся внутрь, а группа неонацистов столпилась вокруг главаря, удивляясь, почему он так легко сдался.
– Что ты ему такого сказал? – поинтересовался Карл, когда они подошли к широкой лестнице.
– Спросил, хочет ли он, чтобы его яйца остались при нем.
Эверетт усмехнулся и начал подниматься на следующий этаж, перепрыгивая через три ступеньки.
– Очевидно, хочет.
Пока они поднимались по лестнице, Джека не покидало чувство, что за ними следят. Он замедлил шаг и крутил головой в поиске камер видеонаблюдения. Судя по обветшалости здания, такой уровень безопасности здесь себе явно позволить не могли, так что оставалось одно: за ними следил человек. Наконец полковник с капитаном поднялись на второй этаж и ступили на поцарапанный мраморный пол – Когда-то гордость дома. Джек глазами нашел нужную им квартиру номер 236.
Коллинз оттащил Эверетта в сторону, осмотрел длинный коридор, затем достал из-под куртки свою «беретту». Карл последовал его примеру.
– Здесь кто-то есть, – сказал полковник.
– Внутри или снаружи? – уточнил Эверетт, занимая позицию слева от Джека.
– Не знаю, – ответил тот и постучал.
Эверетт посмотрел направо и налево, но в коридоре было пусто и тихо, только с улицы доносились крики и шум.
– Йа? – отозвался из-за двери женский голос.
Говорила пожилая женщина, однако в ее отклике чувствовалось что-то странное – будто она была напугана.
– Wir sind hier, um zu sehen Herr Zinsser , – сказал Джек по-немецки.
Ответа не последовало.
– Sind Sie die Tochter von Herrn Zinsser?  – продолжил полковник, предположив, что разговаривает с дочерью Цинссера.
– Йа, – ответили из-за двери, затем послышался какой-то шорох.
– Ласт унс ин руе, гей вег! – вмешался громкий и грубый мужской голос.
– Что он сказал? – прошептал Эверетт.
– «Оставьте нас в покое и уходите».
– Как вежливо, – сказал Эверетт. – Вот только на девяностолетнего старика не похоже.
Джек прислонился к двери. За ней слышались приглушенные женские всхлипывания. Он нахмурился, сделал шаг назад и осмотрел дверь.
– Что ж, думаю, дальше можно обойтись без этикета, – сказал Джек.
Коротко разбежавшись, он ударил правой ногой по двери. Та слетела с петель, и вместе с ней на пол полетел крупный бритоголовый парень. Высоко держа пистолет, полковник вошел в квартиру, за ним, внимательно оглядываясь по сторонам, двинулся Эверетт.
Парень попытался сбросить придавившую его дверь, но Джек ударом каблука отправил немца в страну снов. Руки бугая безвольно обмякли. Коллинз нагнулся, вытащил из разжатых пальцев пистолет и, не глядя, отбросил в сторону. Карл мастерски поймал его и ушел влево от входа. Пожилая женщина осела на пол и закрыла лицо руками.
– Вы говорите по-английски? – спросил Джек и, наклонившись, помог ей встать.
– Йа, – ответила она, медленно утирая слезы. – Да.
– Ваш отец здесь?
Женщина снова расплакалась и указала в дальнюю комнату тесной квартирки. Джек передал старушку Карлу и медленно прокрался к одной из двух спален. Дверь слева была приотворена, и Коллинз стволом «беретты» распахнул ее. Затем сразу же припал на колено и обвел помещение пистолетом. Через мгновение он увидел человека, которому они как раз собирались задать несколько вопросов. Цинссер лежал поперек кровати, в пижаме и одном шлепанце. Джек закрыл глаза и встал.
– Чисто, – упавшим голосом сказал он.
Не сводя пистолета с гардероба, Коллинз подошел к нему и медленно открыл дверь. Там была только одежда старика пенсионера. Опустив взгляд, Джек увидел, что Цинссеру глубоко перерезали горло, чуть ли не до позвоночника. Коллинз с досадой покачал головой, пристально вгляделся в остекленевшие глаза старика и вышел из спальни. По пути он проверил комнату дочери – тоже пусто. Тем временем в небольшой гостиной Карл бережно усаживал старушку в большое кресло.
– Говорит, что он был один. Вошел, представившись сантехником. Ничего не требовал, просто увел Цинссера в спальню и убил его. Собирался сделать то же и с мисс Цинссер, но тут появились мы.
Джек схватил убийцу за воротник и рывком поднял с пола.
– Так, пора просыпаться… Ну же! Ответишь мне на пару вопросов.
Парень застонал и, с трудом разлепив глаза, поднял руки к разбитому носу, из которого все еще шла кровь.
– Дайка я взгляну, – сказал Джек, как будто хотел помочь парню.
Тот настороженно опустил руки, и Джек заметил, что стрижка у него свежая. Линия загара была гораздо ниже, чем если бы ему приходилось бриться постоянно.
Эверетт не сдержал улыбки, когда Джек вскинул правую руку и засадил рукоятью «беретты» по сломанному носу. Голова немца отлетела назад, и он зашелся исступленным воплем. Даже старушка на мгновение прекратила плакать и тоже улыбнулась, увидев, как стонет от боли убийца ее отца.
– Вот так, – сказал Джек и хорошенько встряхнул парня в черном. – Это чтобы привлечь твое внимание. Кто тебя послал?
– Пошел ты, – выговорил парень по-английски.
Кровь хлынула сильнее, запачкав кулак Джека. Он замахнулся еще раз и ударил по еще целой части, сломав и ее.
– Мы так можем целый день сидеть, фриц. Все зависит от тебя.
– Мы ни на кого не работаем. Мы…
Кулак Джека снова взметнулся вверх, словно неконтролируемый рефлекс на ложь. Рукоять пистолета ударила парня в переносицу, ломая кость и обдирая кожу до хрящей. Парень обмяк, и на этот раз Коллинз его не удержал.
Подавая дочери Цинссера платок, Эверетт приметил что-то на стене и подошел поближе. Джек склонился над псевдонацистом, а Карл обернулся к женщине.
– Мэм, а кто этот человек рядом с вашим отцом? – спросил он.
Вопрос отвлек Джека от захлебывающегося кровью парня на полу.
– Альберт Шпеер, – произнесла она сквозь слезы. – Они с моим отцом много времени провели вместе в Шпандау.
– Да, знаю, я не о нем. Кто это? – Карл ткнул пальцем в светловолосого мужчину в форме американского подполковника.
– Один из тюремщиков. Увы, не вспомню его имя, – ответила она и снова расплакалась.
– Джек, можешь на минутку оставить своего приятеля и посмотреть?
Коллинз отвесил парню пощечину.
– Я на минутку. Никуда не уходи.
Парень молча перекатился на правый бок, зажав ладонями хлещущий кровью нос.
– Что тут у тебя?
– Узнаёшь? – спросил Эверетт и обернулся, желая удостовериться, что убийца Цинссера не двигается.
Коллинз посмотрел на фотографию, где были изображены трое мужчин, и склонил голову набок.
– Узнаю, но, хоть убей, не могу вспомнить…
Джек повернулся к женщине и присел на подлокотник, предварительно спрятав пистолет, чтобы не пугать ее еще больше.
– Вы знаете, когда был сделан снимок?
– Я… Нет, не могу назвать дату. Где-то в сорок седьмом, примерно через год после того, как моего отца осудили за преступления против человечества. – Она вытерла заплаканные глаза. – Но он никакой не преступник – не то что все эти свиньи. Он был обычным секретарем, вот и всё.
– Да, мэм, это нам известно. Однако мужчина рядом с ним…
Джек не договорил. кто-то выкрикнул приказ, и в квартиру с оружием наперевес ворвались несколько человек. Джек поднял руки и выронил пистолет, опознав форму местной полиции. Их было пятеро плюс двое в костюмах. Эверетт шепотом выругался, когда полицейские развернули его лицом к стене и обыскали. Джек не сопротивлялся. Закончив с американцами, полицейские подняли на ноги убийцу.
– Полковник Коллинз, вы арестованы за въезд на территорию Германии по поддельным документам, а также за убийство на территории Республики Эквадор. – Тот, что в костюме и пониже ростом, взял Джека за запястья и накинул на них наручники.
– Интерпол, если я не ошибаюсь? – спросил он, когда его развернули.
– Нам сообщили, полковник, о вашем выдающемся таланте сбегать из заключения, а сводки о ваших военных подвигах лежат на каждом столе в наших офисах. Так что попрошу вас воздержаться от фокусов. Смею предположить, от пули вам убежать не удастся.
– Вот черт. Джек, ты вправду не умеешь обгонять пули? – глупо улыбнулся Эверетт, когда его вслед за убийцей Цинссера вывели из квартиры.
– Нет, не умею. И без разбега перемахивать с крыши на крышу – тоже. Умник, блин…
– Тогда, дружище, боюсь, нам придется ехать в тюрьму, – откликнулся Эверетт.
Джека подвели к выходу. Пожилая женщина поднялась и поцеловала его в щеку.
– Данке, – успела сказать она, прежде чем двое сотрудников полиции ее оттащили.
– Мэм, мы знаем, что ваш отец был совсем не похож на тех, с кем сидел в тюрьме.
Джека увели, а женщина беспомощно смотрела на происходящее, молча благодаря двух возникших из ниоткуда американцев за то, что спасли ей жизнь.

* * *

Мужчина был одет в рабочий комбинезон немецкого армейского покроя. Он стоял у большого окна через дорогу от многоквартирного дома и смотрел в бинокль. Девушка рядом с ним нервно переминалась с ноги на ногу, ожидая, пока закончится подготовка. Лорел Роулинз наблюдала за бородатым Механиком: тот изучал дом напротив, переводя бинокль слева направо и убеждаясь, что его люди на месте.
– Сейчас, мисс Роулинз, вы поймете, почему для успеха плана так важно, чтобы первая костяшка домино была установлена предельно точно, и почему для достижения нужных вам результатов все должно быть организовано как следует.
– Этих людей следовало убить, как только их самолет приземлился в аэропорту, если вам интересно мое мнение. Ваши ювелирные приготовления – пустая трата времени.
– Решать не вам, – сказал Механик и кивнул, видимо, удовлетворенный расположением людей и взрывчатки. – Впрочем, мистер Маккейб попросил меня разъяснить вам принципы разработанной им теории домино. – Он повернулся к Лорел и посмотрел на нее своими черными пронизывающими глазами. – Мы позволили этим людям войти, чтобы они наткнулись на то, что произошло в квартире. Один из вариантов: наш человек выполнил свою задачу и убил обоих жильцов. Мы подгадали, чтобы он попал в квартиру как раз перед тем, когда туда придут американцы, за которыми мы следим. Первый этап завершен. Цинссер мертв – ниточка, ведущая к «Колумбу», перерезана.
– Давно пора! – раздраженно выпалила Лорел.
– А при чем тут я? Мне поручили операцию совсем недавно, и работать пришлось в спешке. Так что за этот просчет можете винить своего отца, а не меня и уж точно не мистера Маккейба. – Механик снова посмотрел на парадный подъезд многоквартирного дома; озлобленная толпа надвигалась на полицейские баррикады. – Пункт два. Мы сообщаем Интерполу и местной полиции о прибытии двух наших американских друзей, которых разыскивают за убийство в Эквадоре. В результате их ловят при весьма компрометирующих обстоятельствах – с одним, двумя или тремя трупами на руках.
– И снова пустая трата времени, – возразила Лорел, чтобы позлить Механика. – У этих людей наверняка хорошие связи в верхах, и при первой же возможности их передадут в ближайшее посольство.
– Видимо, мисс, ваше обучение продвигается не так быстро, как рассчитывал мистер Маккейб…
Двери здания через дорогу открылись, и оттуда вышел отряд полицейских с агентами Интерпола в штатском, которые вели за собой двух американцев. За ними шел убийца в наручниках и еще полицейские.
Механик кивнул и взял дистанционный детонатор.
– Скоро полиция почувствует всю силу слова вашего отца с расстояния в шесть тысяч миль. Эта демонстрация превратится в кровавую баню. – Он повернулся к Лорел. – Теперь видите? Дело сделано, свидетелей нет, концы обрублены. Мистер Маккейб избавляет планы вашего отца от серьезной угрозы, отправив полковника Коллинза и его напарника к Аллаху. А вся вина за это будет возложена на зачинщиков гражданских беспорядков.
– И Германия откажется от финансирования Европейского космического агентства? – Лорел недоверчиво покачала головой.
– Именно.
– Чересчур накручено. Все можно было бы устроить значительно проще.
– Но устроили так. Хотите взять на себя честь нанести удар? – Саудовец протянул пульт.
Лорел улыбнулась. Все ее сомнения по поводу плана испарились – можно убивать.
– Что я взрываю? – спросила она, в предвкушении поглаживая детонатор.
На лбу Лорел выступила испарина. Механик наблюдал за ней, приподняв черные брови. Он не сомневался, что от этой девушки будут одни неприятности, и ее сумасшествие, не говоря о сумасшествии ее отца, могло привести к катастрофе.
– Вы запускаете серию взрывов. Полиция прибудет на место с запозданием – мы заплатили за то, чтобы они не успели вовремя добраться до машин. Как только выйдете на улицу, нажмите на кнопку – и на пути полицейских, нашего убийцы и американцев оживут пять противопехотных мин.
– И заберут с собой несколько сотен мирных жителей, – произнесла девушка с горящим взглядом.
– Это необходимая жертва – так мы убедим правительство Германии отказаться от поддержки полетов в космос. Пока мы тут говорим, наши люди во Франции, Японии и Италии готовят то же самое. Речи вашего отца о восстании были услышаны. Убийство сотрудника ЛРД, пусть и незапланированное, – удивительный пример того, как мистер Роулинз умеет вдохновлять людей.
– Господи, – сказала Лорел и, закрыв глаза, шагнула к окну.
Полицейские волокли двух плечистых американцев сквозь беснующийся поток демонстрантов. Правее сотня берлинских спецназовцев проталкивалась через толпу, распихивая людей щитами и дубинками. Внезапно план Джеймса Маккейба открылся ей во всей полноте.
– Хвала Аллаху, – проговорил Механик, увидев, как Лорел охватывает экстаз. – Я вижу, вы начинаете постигать принцип домино.
Девушка молчала, поглаживая большим пальцем кнопку детонатора, который взорвет пять американских противопехотных зарядов, направив в людскую массу пять тысяч стальных шариков.
– Бог велик, – прошептала она.

* * *

Оказавшись на улице, Джек и Карл поняли, что разъяренная толпа не позволит им дойти до патрульных автомобилей. Демонстранты раскачивали машины так, что скрипели подвески. Вдруг американцев толкнули на землю. Над Коллинзом, неприятно усмехаясь, навис тот самый человек, которому он угрожал перед входом в дом. А еще тот был не один. Полицейские никуда не делись и отчаянно пытались оттеснить бритоголовых от арестантов. Джек услышал за спиной громкий хрип и перекатился на спину. Один из неонацистов вытаскивал тесак из тела убийцы Йосса Цинссера. Затем парень посмотрел на Джека и Карла, лежавших под ногами протестующих.
– Эгей! – заорал Карл, но его никто не услышал: полицейские пытались отгородить арестованных от толпы.
Внезапно человека с ножом утянуло в толпу, а Джека кто-то силой поднял с земли и развернул. Он столкнулся лицом к лицу с главарем неонацистов. Тот наклонил голову и поднял что-то на уровень груди. Джек попробовал вырваться, но знал, что нож будет быстрее. Полицейские с мегафонами призывали всех расходиться, а откуда-то издалека послышались громкие хлопки – это взрывались канистры со слезоточивым газом. Бритоголовый пырнул Коллинза ножом.
Джек уже приготовился, что сейчас ему в живот вонзится холодная сталь, однако тут лицо парня исказилось, и чья-то рука дернула его назад. Воспользовавшись заминкой, Коллинз вывернулся и пнул немца в живот. Тот завалился на человека, который его держал. Джек решил, что это полицейский, но задерживаться и разбираться не хотел. Развернувшись, он попытался отыскать Эверетта. По запруженной улице уже начал стелиться газ.
– Джек! Помоги ему! – донесся сквозь светопреставление чей-то крик.
Коллинз обернулся на звук. Бритоголовый все еще бился в хватке мужчины, прижимавшего его к земле. Тело немца скрывало спасителя, и Джек не мог разглядеть, кто это. Из толпы снова крикнули:
– Джек, помоги ему!
Вместо того чтобы отыскать Эверетта и скрыться, Коллинз сделал то, что умел лучше всего. Он замахнулся ногой и обрушил ступню на лицо неонациста, отправив того в забытье. Бугай прекратил бороться с державшим его полицейским, а Джек снова обернулся в поисках Эверетта.
– Полковник! – послышалось из толпы.
– Джек, вытащи дока!
Коллинз обернулся еще раз и увидел, как полицейский скидывает с себя тело бритоголового. Мелькнуло знакомое лицо, и тут же по спасителю прошлись четыре пары ног. Наконец Джек разглядел безумную прическу Чарли Элленшоу – едва ли у кого-то во всем мире можно было найти такую же. Кудрявые седые волосы были всклокочены, и Джек почти запаниковал, увидев, что Элленшоу сейчас затопчет спятившая толпа.
– Хватайтесь за шею, док! – крикнул он, наклоняясь к лежащему навзничь криптозоологу.
Элленшоу обхватил руками шею Коллинза, и Джек резко выпрямился. Руки его по-прежнему были в наручниках, поэтому пришлось использовать другие средства, чтобы выручить своего спасителя. Джека ухватила еще одна пара рук и помогла обоим подняться.
– Вам не кажется, что пора делать ноги?
Совершенно не понимая, что происходит, Коллинз обернулся и увидел знакомые очки с толстыми стеклами, принадлежавшие Питу Голдингу. Джек тряхнул головой.
– Туда! – прокричал он, указывая подбородком в сторону переулка.
Четверка бежала так быстро, насколько позволял людской поток. Люди вокруг кричали, кашляли, кидались камнями и бутылками – одна из них саданула по Элленшоу, который держался за ремень Джека.
– В переулок! – снова заорал Коллинз, заметив что-то похожее на безопасный уголок.
Они пробивали себе путь поперек улицы, распихивая людей плечами, головами и руками, и вдруг почувствовали, что некая сила подняла их в воздух. Все вокруг будто замерло, даже звук пропал. Джека обожгло раскаленной волной – это разорвались мины «Клеймор», скрытно установленные на пяти фонарных столбах вдоль дороги. Металлические шарики ворвались в паникующую толпу демонстрантов, разрывая кожу, мясо и кости. Джека, Элленшоу, Эверетта и Голдинга швырнуло в переулок, и они упали друг на друга. После удара о мощеную дорожку вернулись слух и обоняние. Глазам Коллинза предстало ужасное зрелище: в переулок занесло облако кровавого тумана. Судя по запаху и визгу рикошетящей шрапнели, по демонстрантам ударило что-то вроде противопехотного заряда.
– Господи, господи, – причитал Голдинг, поднимаясь и ощупывая пульс женщины, лежащей у него на ногах. – Что случилось? Что нам делать? Господи, господи…
Эверетт толкнул Пита плечом.
– Сними с меня наручники! – прокричал он сквозь оглушительный звон в ушах. Увидев бойню, в которую превратилась улица, Карл затряс головой. – Сукины дети! Джек!.. Джек!!!
Элленшоу отчаянно пытался снять наручники с Коллинза, орудуя ювелирной отверткой, но у него так тряслись руки, что он никак не мог попасть в отверстие замка.
– Не спешите, док. Успокойтесь. Нам нужно выбраться отсюда и помочь людям. Ну же, вдохните и выдохните.
Элленшоу последовал советам полковника и наконец вставил шлиц в наручники. Джек попробовал отвлечь профессора от творившегося вокруг ада.
– Что вас дернуло пойти за нами? – спросил он, стараясь разглядеть, что делает Чарли.
– Это я предложил. Простите, полковник, – сказал Элленшоу, и на его глаза под очками в тонкой оправе навернулись слезы. Он смахнул их свободной рукой. – Я п-просто подумал…
– Ну, ну, будет, – сказал Джек, пытаясь перекрыть стоны раненых. – Вы отлично справились, док. Черт побери, вы спасли нам шкуру.
Пит Голдинг, потрепанный и испуганный, сидел, опершись спиной на стену дома. Эверетт успокаивал компьютерного гения:
– …вот именно, Пит. Так что если захочешь с нами еще куда-нибудь, только скажи. Видишь, в какое дерьмо мы с Джеком постоянно влипаем?
Тот не ответил. На нем не было лица; он оцепенело смотрел на мертвую женщину, лежавшую у его ног. Джек тем временем высвободился из наручников. Крики ужаса и боли на улице все множились, превращаясь в нестройный стонущий хор. От такого кто угодно мог тронуться рассудком.
– Джек, помоги мне выбраться и давай поможем кому-нибудь.
Коллинз оценил обстановку и впервые в жизни почувствовал себя бессильным.
– Что это было? – спросил Эверетт, наконец поднимаясь на ноги. Из его левого уха текла струйка крови.
– Засада, – ответил Коллинз.

* * *

Подачу электроэнергии на площади восстановили, тела погибших в результате теракта разместили вдоль тротуаров и стен зданий. Протесты стихли сами собой – общая беда сплотила немцев, которые теперь принялись гадать, кто мог нанести столь коварный удар. Джек, Эверетт, Элленшоу и Голдинг в изнеможении переводили дух. Над площадью сгущались сумерки.
– Пожалуй, Джек, надо отсюда валить, – сказал Эверетт.
Он подошел к прорванному пожарному гидранту и поднес руки к фонтану воды, затем вытер мокрыми ладонями покрытое сажей лицо.
Коллинз глубоко вздохнул.
– Нельзя уйти ни с чем, – сказал он, не поднимая глаз.
– Полковник, смею напомнить, мы вытащили вас из наручников. Уверен, полиция после теракта скоро оклемается, и вас снова будут искать. Мы сделали все, что могли, – больше тут уже не поможешь. Пора подумать и о себе.
Джек положил руку на плечо профессора Элленшоу и кивнул.
– Хорошо, док. Выдвигаемся домой.
Они начали подниматься, и тут ожил большой рекламный экран. Из динамиков раздался сигнал, призывающий общественность к вниманию. Многие, впрочем, не стали отвлекаться на сообщение и продолжили помогать бригадам «Скорой помощи», которые перевязывали раненых и увозили погибших. Повсюду сновали полицейские, отчаянно пытаясь напасть на след того, кто совершил самое ужасное преступление в истории современной Германии. Коллинз тоже не обратил внимания на объявление – он умывал лицо у разбитого гидранта.
– Ущипните меня, – прошептал Пит Голдинг у него за спиной.
– Твою мать! – Эверетт постучал полковника по плечу. – Джек, спрячь лицо и иди назад к зданию.
– Что еще? – спросил тот.
– Можешь быстро взглянуть и бегом в переулок. У меня с немецким туго, но очень похоже, что полиция нашла подозреваемого в совершении теракта.
Коллинз мельком взглянул на телеэкран: оттуда на него смотрело его собственное лицо – снимок 1997 года, сделанный во время службы в Форт-Брэгге. Под фотографией бегущей строкой сообщалось, что его разыскивают для допроса по поводу произошедшего.
– Всегда ненавидел эту фотографию, – пробормотал Джек.
Эверетт схватил Коллинза в охапку и метнулся с ним в глубь переулка. Голдинг и Элленшоу двинулись следом, прикрывая полковника со спины.
– Похоже, господа, мы опоздали, – сказал Элленшоу. – Выражаясь современным сленгом, нас спалили.
Оглянувшись, Эверетт увидел высокую эффектную блондинку, которая разговаривала с окровавленным и перепачканным полицейским, указывая пальцем в их сторону. Наконец полицейский повернул голову, и Элленшоу не пришло в голову ничего умнее, чем помахать ему рукой и скрыться в переулке. Присмотревшись, полицейский с удивлением увидел, как четверо мужчин резко сорвались с места. Он погнался за ними, один и без оружия, крича, чтобы беглецы остановились.

* * *

Блондинка посмотрела полицейскому вслед, затем повернулась к своему спутнику, и они оба пошли прочь.
– Как так могло получиться? Все мины взорвались одновременно, а Коллинз отделался только царапинами, – сказала она, глядя в лицо Механика и стараясь обходить вывороченные плиты и лужицы крови. – Видимо, такую костяшку домино, как он, свалить непросто.
Механик поднял взгляд на телеэкран, по которому демонстрировали фотографию Джека Коллинза. Когда саудовец увидел, что Джек сотоварищи живы, пришлось соображать быстро. Он связался с Маккейбом, и они наскоро сварганили запасной вариант: подкинуть немецким правоохранительным органам армейское фото полковника.
– Порой, мисс, костяшка падает медленно. И насколько я вижу, данная костяшка не остановится, пока не отыщет людей, которые сидели вместе после войны. Так что нам остается только ждать.
Мужчина и девушка растворились в сгущающихся сумерках, а над центром Берлина по-прежнему стоял вой сирен и людские крики.

Глава 7

Космический центр Джонсона
Хьюстон, штат Техас

Саре Макинтайр, Уиллу Менденхоллу и Джейсону Райану пришлось пройти целый комплекс испытаний, входивших в ускоренную программу обучения астронавтов. Тут и святой взвыл бы. Особо тяжело далась серия бросков: Уилл опасался, что у него отвалится правая рука и соответствующая половинка задницы.
Сара вымоталась настолько, что никак не могла справиться с застежкой на своем голубом комбинезоне. Пришлось звать на помощь Райана, чтобы тот застегнул молнию.
– Спасибо. Напомни потом отправить директору Комптону коробку со взрывчаткой – устроил нам такую пытку!
– Я оплачу пересылку, – сказал Райан и хлопнул Сару по спине. Лицо ее исказилось от боли.
– Причем шансы полететь у нас практически нулевые, – вставил Менденхолл. – Сами посмотрите: мы подстраховываем отряд, который подстраховывает первый эшелон. – Он аккуратно присел на скамейку рядом с Сарой. – Нас поднимут, только если эти два отряда по какой-то причине не доберутся до МКС.
Сара смотрела на других курсантов, среди которых было несколько старших офицеров, стоявших перед телевизором в комнате отдыха. Наконец она встала и, стараясь не шевелить ноющими плечами, подошла к ним.
– Что стряслось?
– Кто-то устроил кровавую бойню в Берлине во время антикосмической демонстрации. Погибла куча религиозных фанатиков, – ответила женщина-геолог из НАСА – может, не такой хороший специалист, как Сара, но гораздо более опытная как астронавт, прикрепленная к первому отряду в операции «Темная звезда».
По телевизору демонстрировали запись репортажа с места событий. Сзади подошли Джейсон и Уилл.
– Что-то мне это не нравится, – пробормотал Уилл.
Кто-то из стоявших у экрана увеличил громкость.
– …из толпы недовольных демонстрантов, заполонивших улицы в центре Берлина, выделились радикально настроенные элементы. Серия взрывов прогремела почти в тот момент, когда произошли первые столкновения с полицией. Количество взрывных устройств не установлено. – Вместо кадров из Берлина возникла новостная студия в Атланте. – Полиция заявила, что обладает сведениями, позволившими опознать человека с видеозаписи камер наблюдения. На записи некий мужчина в немецкой военной форме, предположительно, устанавливает заряды. Власти Берлина опубликовали фотографию подозреваемого: им оказался полковник вооруженных сил США Джек Коллинз. Его местонахождение на данный момент неизвестно.
На экране возникла фотография Коллинза. Сара, Уилл и Джейсон застыли как вкопанные, остальные астронавты с растущей злобой смотрели на американца, который, как подозревали, был напрямую причастен к теракту, чьи последствия они только что увидели.
– В досье подозреваемого содержатся упоминания о противозаконных операциях на Ближнем Востоке. Военное командование признало его ненадежным, и полковник предстал перед комитетом конгресса, занимающимся расследованием провальных операций в ходе войны в Афганистане.
В адрес Коллинза послышались ругательства, и Сара отвернулась. Хотелось закричать курсантам: «Заткнитесь, вы же его не знаете!», но вместо этого она вернулась к шкафчикам и вновь села на скамейку. Вскоре к ней присоединились Менденхолл и Райан.
– Ничего себе подстава! – сказал Джейсон.
– Ничего, говорят, он только подозреваемый, а не задержанный. – Уилл положил руку Саре на плечо.
– Райан, Макинтайр, Менденхолл, на выход. У вас шестичасовое занятие на летных симуляторах. Вперед!
Сара подняла глаза. В дверях стоял мастер-сержант ВВС.
– Поднимаемся! Президент сдвинул начало операции на семьдесят два часа – все из-за того психа, который устроил погром в Германии.
Сара была готова броситься на старшину, но Уилл и Райан аккуратно удержали ее за плечи.
– Есть на выход, мастер-сержант, сэр! – быстро ответил Уилл.
Сара немного успокоилась и, поблагодарив Менденхолла, выдавила из себя улыбку.
– Ладно, идем, займемся делом. Будем надеяться, полковнику и остальным удастся вытащить свои задницы из Германии, пока на них еще что-нибудь не повесили.
Сара посмотрела на Райана и кивнула.
– Пошли, будем отрабатывать аварийную посадку на Луне, – пошутил Менденхолл. – А то у Джейсона за несколько часов навык потерялся. Чувствую, скоро мне это начнет даже нравиться. Скучно ведь постоянно приземляться ровно и аккуратно!
Райан в сотый раз завел волынку – мол, симуляторы лунных посадочных модулей очень трудные; Сара же могла думать только о Коллинзе и о том, во что же он снова влип.
– Бог свидетель, Джек, стоит мне на пять минут оставить тебя без присмотра, как ты вляпываешься в какую-нибудь хрень! – прошипела она сквозь зубы и последовала вслед за Джейсоном и Уиллом к выходу.

Берлин, Германия

Эверетт подобрал выпавший у полицейского пистолет. Сам полицейский лежал в нокауте у черного хода китайского ресторана. Карл вытащил обойму и выбросил патрон из патронника. Мелькнула мысль оставить оружие себе, но, во-первых, у их преследователя и так будут проблемы из-за того, что его обезоружил подозреваемый, а во-вторых, использовать оружие в перестрелке с правоохранительными органами Эверетт уж точно не собирался.
Джек, стоявший рядом, кивнул и постучал в дверь. Им открыл напуганный китаец и тут же застыл в шоке, увидев крупного светловолосого мужчину и полицейского без сознания.
– По-английски говоришь? – спросил Джек.
Китаец отрицательно мотнул головой. Эверетт аккуратно занес полицейского внутрь и положил его на пол.
– Ди полицай, – сказал Коллинз, отталкивая Карла от двери.
Эверетт вручил пистолет китайцу и скрылся в темном переулке вслед за Коллинзом.
Пробежав по длинной аллее, Джек с Карлом выглянули на безлюдную улицу. Элленшоу и Голдинг возились у небольшой «Ауди». Коллинз поморщился и с подозрением покачал головой. Казалось, будто ученые пытаются угнать машину. Внезапно двигатель автомобиля ожил, и Элленшоу с Питом ударили друг другу по рукам.
– Мы явно недооцениваем этих ребят, – пробормотал Эверетт, и они с Джеком осторожно вышли на улицу.
– Хорошо сработано, – похвалил Коллинз, ныряя на заднее сиденье.
– Пересаживайтесь, я поведу, – сказал Эверетт, расталкивая профессоров.
Элленшоу удивленно посмотрел на него, но спорить не стал и, обежав машину, сел на пассажирское сиденье рядом с водителем.
– А где тот молодой полицейский? – поинтересовался он, нервно оглядывая темную улицу.
– Зашел отведать китайской кухни. – Эверетт врубил передачу и дернул машину с места.
– Какие у нас дальнейшие планы? – спросил Голдинг, вглядываясь в темноту.
– Во-первых, вы двое перестаньте вести себя, будто скрываетесь от полиции, – сказал Джек и схватил Пита за макушку, чтобы тот прекратил постоянно озираться.
– Точно, прости. – Пит устроился поудобнее на сиденье и закрыл глаза. Вдруг его осенило: – Получается, мы сейчас ни с чем?
– Ну да, если не считать знакомого лица на старой фотографии, – ответил Джек. – Сейчас хорошо бы, чтобы не засекли наш самолет и чтобы Карл довез нас до Темпельхофа.
– Ага, пора валить из Германии, – произнес Эверетт, чересчур быстро вписываясь в поворот.
– И куда? – спросил Элленшоу, которому эта ситуация скорее нравилась.
– Командуй, Джек, – сказал Карл, глядя в зеркало заднего вида.
– Мы остаемся, – неожиданно для всех ответил Коллинз.
– Слушай, парень, а ты не заметил, что сейчас ты – преступник номер один на Западе? – От мысли о том, чтобы задержаться здесь, Эверетта передернуло.
– Я знаю, но нам нужно добраться до записей из Шпандау.
– Это можно сделать через «Европу», – предложил Пит. – Кроме того, если мне не изменяет память, Шпандау снесли в восемьдесят седьмом.
– Если самолет вычислили, то «Европа» отпадает. Нельзя полагаться на удачу – велика вероятность напороться на засаду. Кто-то слил властям мою фотографию, и на ум приходит только один человек.
– Твой старый приятель Маккейб? – спросил Карл.
– А кто еще? Нужно узнать, кто тот человек на фотографии в квартире Цинссера. Нутром чую, все это Как-то взаимосвязано. – Джек посмотрел на Голдинга. – Да, Пит, ты прав, Шпандау снесли, но немцы, дабы рассказать всем правду о нацистах, устроили небольшой музей.
– Если остаемся, то с «пушкой» мне будет спокойнее – и желательно не с полицейской.
– Да, пожалуй, стоит разжиться, – согласился Коллинз. – Есть тут один человек. Однако сперва нужно залечь на дно и передохнуть. Подождем, пока мой след немного поостынет или пока я не смогу сделать пару звонков.
– Вот, – сказал Пит, протягивая свой мобильный.
Джек смотрел, как за окном проносятся темные берлинские здания, и Пит видел только нахмуренное отражение лица полковника.
– Нет, док, они отследят сигнал. Никаких сотовых.
Голдинг нервно сглотнул и убрал телефон, затем кивнул и отвернулся к своему стеклу, из которого смотрело его собственное испуганное отражение.
– Я же вам говорил, доктор, – произнес Элленшоу, повернувшись на переднем сиденье. – Так ведь лучше, чем всю жизнь провести взаперти на базе, правда?
Пит ничего не ответил. Эверетт заложил крутой вираж, едва не поставив машину на два колеса.
Для человека, который никогда не покидал Невады и не участвовал в полевых операциях, Голдинг переносил приключения вполне стоически, невзирая на колотившееся от испуга и адреналина сердце. Пока «Ауди» неслась сквозь ночь, он впервые за долгие годы почувствовал себя живым.

База группы «Событие»
Авиабаза «Неллис», штат Невада

Найлз изучал образцы лунной породы, которые доставили с курьером из Национального географического общества. Среди них оказались два камня, обладавших теми же свойствами, что и найденные «битлами». До того, как ЦРУ передало их на хранение, образцы содержались в архивах разведки, относящихся к тому периоду, когда она носила название УСС. Не зная, что делать с камнями, разведчики отдали единственные артефакты, оставшиеся от операции «Колумб».
– …Согласно нашим данным, таких камней в мире насчитывается не больше двенадцати. Судя по всему, это самые редкие из всех метеоритных осколков, когда-либо найденных человеком.
– А где остальные образцы? – спросил президент из своего кабинета в Вашингтоне в паре тысяч миль от Невады.
– Те, про которые нам известно, после войны попали в Китай и Францию.
– Что ж, тогда все сходится. Поскольку ученые Китая и Франции осведомлены о свойствах этих камней, становится понятно, почему они готовы на все, чтобы добраться до Луны и добыть больше.
Найлз молча слушал беседу президента с директором ЦРУ – этот диалог можно было включать в пособия по актерскому мастерству. Затем его старый друг снова вернулся к экрану.
– Ну что, Найлз, как люди относятся к тому, что я ускорил запуск?
– И Хьюстон, и Флорида крайне обеспокоены тем, что мы пренебрегаем безопасностью астронавтов. Я склонен с ними согласиться. – Видя, что президент хочет перебить, Комптон поднял руку. – Однако я согласен и с тем, что операцию следует ускорить. Собственно, это я и объяснил всем заинтересованным сторонам.
– Ситуация быстро выходит из-под контроля. Мало того, что религиозные фанатики поливают нас грязью через прессу, так еще и устраивают организованные антиправительственные выступления по всему миру.
– Бред какой-то. Официальные религиозные сообщества не вмешиваются в происходящее – только маргинальные элементы. Что ни говори, фундаменталисты находят сторонников в самых неожиданных кругах.
– Кстати, о неожиданном… Есть новости от полковника?
– С тех пор как они с капитаном Эвереттом отправились в Германию, ничего.
– В Берлине сейчас творится полная неразбериха. Будем надеяться, он знает, что делает. Не волнуйся, Найлз: если его поймают, постараемся ему помочь и незаметно вытащить оттуда – немецкое правительство нам посодействует. Однако пока при задержании его могут на всех основаниях застрелить.
– Думаю, Джек это знает. Если он все еще там, значит, напал на след «Колумба» и участников операции. Важно только, чтобы наготове была помощь на случай, если ему все же удастся найти здесь на Земле то, что позволит нам не отправлять людей в космос.
– Любая, Найлз. Кроме разве что войны.
– Не сомневаюсь, – сказал Комптон, глядя куда-то мимо президента.
– Что такое?
– Просто задумался, в чем разница между войной, которая может завязаться на Луне, и той, что случится здесь.
Президент на мгновение помедлил с ответом, рука его задержалась над кнопкой отключения ноутбука.
– В шести миллиардах восьмистах миллионах человек, плюс-минус пара детей.
Найлз изобразил изумление.
– Стало быть, господин президент, и у вас бывают моменты просветления?
– Случается, директор. Время от времени на меня находит.

* * *

Всего через десять минут у Найлза должно было состояться чуть ли не самое важное совещание в жизни.
Офицер-связист из ВМФ США готовил камеру для видеоконференции с Хьюстоном, Флоридой, Лабораторией реактивного движения и Вашингтоном. Время составления планов подошло к концу, и Комптону предстояло передать управление миссией более опытным руководителям из НАСА.
Пока Вирджиния Поллок и ее команда подготавливали таблицы и схемы для последней презентации, Найлз молча сидел в конференц-зале. Последние полторы недели все его мысли были только о Луне, и он ни разу не справлялся о здоровье умирающего сенатора.
– Директор, Элис Гамильтон на второй линии, – сообщили из приемной.
Помешкав, Комптон снял трубку. Он не знал, как спросить Элис о Гаррисоне Ли – все, что приходило в голову, казалось слишком формальным.
– Как вы, Элис? – поинтересовался он, стараясь потянуть время.
– Хорошо, Найлз. Сенатор, на данный момент, – тоже.
Комптон закрыл глаза и удовлетворенно улыбнулся. Элис сама решила перейти к главному.
– Слава богу. А я что-то совсем забегался…
– Заметно. Джек, как мы поняли, тоже. Его лицо сейчас мелькает во всех новостных выпусках от нас до Китая.
– Не верьте всему, что говорят по телевидению. – Комптон зажал трубку плечом и потуже затянул галстук.
– Найлз, ты ведь знаешь, что чему-чему, а телевидению мы не верим. – Понизив голос – наверное, чтобы не услышал сенатор, – Элис спросила: – У Джека с Карлом все в порядке?
– От них двое суток никаких известий. Вместе с ними на задание отправились Элленшоу и Голдинг – возможно, поэтому они не торопятся выходить на связь.
– Джек любит набирать в команду самых неожиданных людей. А как ты, Найлз? Тебе надо быть осторожнее, особенно после того убийства в Пасадене. Как гром среди ясного неба.
– Миссию хотят расстроить, причем гораздо активнее, чем можно было бы ожидать от разрозненных группок фанатиков. Бред, конечно, но порой мне кажется, что все это…
– …кем-то подстроено? – закончила за него Элис. – Сенатор именно так и сказал. А еще он посоветовал начать с очевидного.
Комптон понял, на что намекают Элис и Ли. Вот чем он займется теперь: если за терактами в Казахстане, Берлине и убийством в Штатах стояла одна и та же группировка или даже один и тот же человек, заказчика надо найти. Пока что было известно, что в происходящем участвует саудовец по прозвищу Механик, но в одиночку операцию такого масштаба какому-то террористу не провернуть.
– Береги себя, Найлз. Президент не зря назначил тебя ответственным за программу. Он доверяет тебе. К тому же ты – умнейший человек на планете.
Комптон невесело усмехнулся.
– Увы, на кону сейчас нечто большее, чем одна наша планета.
Элис положила трубку.
– Директор Комптон, мы готовы, – сообщил связист. – Все участники телемоста подтвердили, что нас видно и слышно.
Найлз кивнул и, приняв последнее напутствие от Вирджинии, поднялся на возвышение перед самым большим экраном. Его видели и слышали не только в Космическом центре Джонсона и ЛРД, но также на мысе Канаверал и в Пентагоне. Помимо этого, в конференции участвовали все компании-подрядчики, разработавшие системы для запуска спешно подготовленной миссии. На центральный монитор было выведено изображение из Хьюстона: во главе более чем двухсот сотрудников, набившихся в зал, сидел Гарольд Дарби – вице-президент Соединенных Штатов и формальный руководитель космической программы.
Сотрудники группы «Событие» занимали места за столом для заседаний. Комптон посмотрел на Вирджинию и остальных: они столько сделали для того, чтобы задуманное ими все же свершилось. Этим нельзя было не гордиться. Удалось – ни больше, ни меньше – разработать жизнеспособную миссию в кратчайшие в истории космической программы сроки. Благодаря им страна могла принять участие в лунной гонке.
– Приветствую всех. Мы готовы приступить к окончательной сборке ракет. Мне остается лишь передать свои полномочия и руководство операцией «Темная звезда» более компетентным специалистам. – Найлз снова взглянул на центральный монитор, с которого строго взирал вице-президент. – Я посвятил немало времени тому, чтобы изучить досье на каждого участника операции, и пришел к выводу, что занять мое место должен, так сказать, человек из ближнего круга.
Вице-президент Дарби с улыбкой оглянулся на своих подчиненных в Космическом центре.
– В связи с недавним жестоким убийством Стэна Нейтана выбрать подходящего человека стало еще важнее. Следовало принять во внимание множество факторов, в том числе профессионализм и знание используемых платформ. Мой выбор пал на руководителя полетами Хью Эванса. Хью, у вас есть время осознать весь масштаб порученного вам дела и даже отказаться, – хотя отказа президент, конечно же, не примет. Также позвольте от лица президента сердечно поблагодарить всех генеральных подрядчиков за огромную проделанную работу.
74-летний Хью Эванс поднялся со своего места и ушел куда-то вглубь комнаты, покинув поле зрения камеры.
– Старт ракет «Арес-один» и «Арес-два» назначен через семьдесят два часа. Затем челноки доставят экипажи на Международную космическую станцию. Шаттлы «Атлантис» и «Дискавери» отправятся с авиабазы «Ванденберг», а шаттл «Индевор» взлетит с мыса Канаверал – на случай, если по каким-то причинам первые два корабля не смогут выполнить свою задачу. К счастью, все челноки полностью исправны, и «Темная звезда» станет прекрасным завершающим аккордом в их карьере.
Люди, собравшиеся перед камерами, зааплодировали. Найлз улыбнулся. Мало кто обратил внимание, что Космический центр молча покинул вице-президент.
– Наш резерв – это, конечно же, ракета-носитель «Сатурн-пять», переоборудованная и оснащенная, как и «Аресы», новым лунным посадочным модулем и расширенным модулем для экипажа, который также сыграет роль дополнительной капсулы при посадке на Луну и возвращении оттуда. В модуль «Альтаир» пришлось внести ряд кардинальных изменений, чтобы он мог доставить на спутник людей и необходимое оборудование, – и нет нужды говорить, дамы и господа, что именно здесь таится главная угроза. Система «Альтаир» не проходила испытаний, поэтому мы и сошлись на необходимости использовать два полных экипажа и подготовить запасную команду для «Атласа». Чертежи расширенных посадочных модулей появились всего пять недель назад, и просто чудо, что нашим инженерам удалось их завершить. «Темная звезда» достигнет Луны в рекордно короткие сроки – всего за два дня, экипажи проведут там еще четверо суток. Порядок возвращения будет оговорен отдельно.
Найлз подождал, пока приведенные им расчеты дойдут до подрядчиков, которые до сегодняшнего дня не знали расписания миссии. Теперь оставалось самое главное.
– Что ж, дальнейшие вопросы мы будем обсуждать с организациями космической отрасли. Всем гражданским предприятиям, вложившим столько времени и сил в то, чтобы подготовить к запуску все системы, модули и оборудование для «Темной звезды», еще раз огромное спасибо и до свидания.
Три четверти мониторов в конференц-зале группы «Событие» погасли, и Найлз обратился к связисту:
– Включить камеру в центре подготовки астронавтов.
Комптон открыл красную папку, лежавшую на трибуне, и поднял глаза на президента. Тот вместе с остальными терпеливо наблюдал.
На одном из экранов возникла комната, заполненная мужчинами и женщинами в красной с синим форме. Они держали в руках блокноты и планшеты, ожидая брифинга по предстоящей миссии. Из дальнего угла на директора смотрели его собственные люди – Сара, Менденхолл и Райан – вполне возможно, в последний раз.
– Итак, цель операции, – начал Комптон, не глядя в камеру, – обеспечить оборонительный периметр на Луне вокруг всех найденных там артефактов. Посадка состоится в одной миле от кратера Шеклтон. НАСА займется доставкой на спутник инженеров и геологов; охранять их будет отряд из четырнадцати бойцов спецназа США, которые в данный момент проходят подготовку в Калифорнии. Если перекрыть доступ к кратеру не удастся, или если китайцы доберутся до него первыми, находки необходимо уничтожить. Повторяю: уничтожить, невзирая на присутствие в этом секторе представителей других государств. Естественно, мы обеспечим вас необходимой информацией. То, что я сейчас сообщу, носит гриф «совершенно секретно». С Европейским космическим агентством мы сотрудничаем; наша главная проблема – КНР. Президент пытается тем или иным способом заручиться их поддержкой… Пока что безуспешно.
Военнослужащие ВВС США, находящиеся во всех центрах – от Пентагона до Пасадены, – начали раздавать участникам операции запечатанные конверты с приказами.
– Если найденные технологии попадут в руки китайцев, их нужно отобрать любой ценой. Если же ни европейским, ни американским военным это не удастся, все нужно уничтожить… Итак, приказы получены, пришла пора сказать всем вам «до свидания».
С богом.

Округ Шпандау,
Берлин, Германия

Тюрьму Шпандау возвели в 1876 году, а в 1987 м, когда умер последний заключенный – Рудольф Гесс, правая рука Гитлера во времена становления фашистского режима, – снесли, чтобы фанатики-неонацисты со всего мира не превратили ее в свою мекку. Не уцелело ничего, что напоминало бы о месте, где, занимаясь общественно полезным трудом, мотали срок высшие чины Третьего рейха.
На огромном поле стояло лишь одинокое кирпичное зданьице с совершенно непримечательным фасадом.
– Итак, как мы туда попадем? – спросил Эверетт.
– Никак. Сейчас должен приехать мой старый друг и подвезти нам оружие. Надо выйти из машины и дать ему понять, что мы на месте.
Ни Эверетт, ни Элленшоу, ни Голдинг так и не поняли, что замыслил Джек, но повиновались. Однако стоило им выйти из машины, как Коллинз сделал еще более странную вещь: поднял вверх руки, как будто капитулировал.
Эверетт молча последовал его примеру и жестом приказал профессорам поступить так же.
– Не расскажешь, что тут творится, Джек? – шепотом спросил Карл.
Коллинз отвечать не стал – за него это сделали другие. Ночную тьму пронзили несколько лазерных лучей, и на груди каждого из сотрудников группы «Событие» задрожали не менее трех красных точек.
– Так, вечер перестает быть томным, – пробормотал Эверетт, поняв, что их взяли на мушку.
Элленшоу попытался стряхнуть огоньки лазерных прицелов, как муравьев.
– Док, пожалуйста, не дергайтесь, – сказал Джек.
Из-за деревьев, окружавших дом, вышли десять человек в черном.
– Господи… – Чарли нервно сглотнул.
– Ну всё, попались, – пробормотал Пит Голдинг.
– Расслабься, Пит. Думаю, они здесь по звонку Джека, – произнес Карл.
Из группы выделился плечистый мужчина и, внимательно рассмотрев Коллинза со товарищи, сделал два шага навстречу.
– Знаете ли, – сказал он, снимая маску, – официально я имею полное право вас арестовать, а заодно всадить каждому по паре пуль в голову и, может, еще одну в задницу.
Джек с улыбкой опустил руки.
– Да ладно, я заметил тебя и твой отряд, когда мы только подъехали.
– Не выдумывай, Джек. Мы застали вас врасплох.
Коллинз шагнул вперед и протянул руку. Спецназовцы в черных комбинезонах окружили полковника, однако оружие опустили.
– Черт возьми, Себастиан! Как дела? – спросил Джек, не убирая руки. – Спасибо, кстати, что не стал сразу стрелять в голову и особенно в задницу.
Американец и немец пожали друг другу руки, и Себастиан закинул свой автомат на плечо.
– Неплохо, Джек. По крайней мере, лучше, чем у тебя.
– Эверетт, познакомься: майор Себастиан Крелл, Вооруженные силы Германии. Он возглавляет элитное антитеррористическое подразделение ГОГ-девять. Мы подружились, когда вместе воевали в Заливе.
Крелл пожал руку Эверетту и смерил его взглядом.
– Сдается мне, Джек, твой приятель из флотских.
– В яблочко. Эверетт – бывший «морской котик», что порой весьма полезно.
– Что ж, хороших ты себе заводишь друзей, – сказал Себастиан, кивая на Карла.
– Да и у вас компания внушительная, – заметил Эверетт, отпуская руку немца и обводя взглядом девятерых спецназовцев.
– А, это просто мальчики на побегушках. Я их гоняю за кофе.
Майор Крелл махнул рукой, и двое из спецназовцев передали ему мешок и толстую папку.
– Так, в мешке четыре девятимиллиметровых пистолета – стащил из дочкиной спальни, – с усмешкой объяснил Крелл, вручая оружие Карлу. – К ним в придачу еще десять снаряженных обойм. А это специально для тебя, Джек. Пришлось приехать на час раньше, чтобы вытащить ее из музея.
– Спасибо, ты нам очень помог, – ответил Коллинз, принимая из рук немецкого спецназовца папку.
– Ваш президент умеет убеждать.
– Не спорю.
На этом шутки кончились, и Себастиан посерьезнел.
– Кто все это натворил, Джек?
– Подозреваем, что за терактом стоит Джеймс Маккейб, но уверенности нет, – столь же серьезно ответил Коллинз. – Мы еще разбираемся.
– Маккейб?.. Быть не может. Он, конечно, сволочь, но чтобы вот так?
– Деньги неплохо мотивируют.
Майор отвернулся и жестом приказал своим людям отойти. Спецназовцы бесшумно растворились в темноте.
– Вообще, Джек, я хотел отдать тебе папку и оружие просто так, но теперь… – Себастиан подошел к полковнику почти вплотную. – Мне нужен тот, кто подстроил взрыв. За что бы там ни выступали демонстранты, они все равно граждане Германии и не заслужили такого.
– Договорились. Если это и вправду Маккейб, забирай его. Кстати, ты и твое правительство можете неплохо подсобить нам с одним делом в Эквадоре.
– Только позови, Джек, – сказал Себастиан и перед уходом крикнул через плечо Карлу: – Присматривайте за ним, мистер Эверетт. Пускай он всех нас тут тренировал, это еще не значит, что он самый крутой!
Эверетт с усмешкой посмотрел на Коллинза; тот вставлял обойму в «беретту».
– Знаешь, Джек, твой приятель мне понравился. – Он взглянул на Голдинга и Элленшоу: те так и стояли с поднятыми руками. – Эй, парни, всё в порядке. Страшные спецназовцы ушли.
Чарли и Пит медленно опустили руки, переводя взгляд с Джека на Карла.
– Среди ваших знакомых есть хоть кто-нибудь, кто ведет обычную, скучную жизнь? – спросил Голдинг у Коллинза.
– Кроме тебя, Пит, никого.

Международный аэропорт Инчхон,
Южная Корея

Ангар был арендован компанией «Чань Жи интернэшнл» – небольшим предприятием воздушной отрасли, специализировавшимся на производстве электронной начинки для современных истребителей. Начинку составляли системы ведения огня и прочая авионика, использовавшаяся в странах Запада. «Чань Жи» немало удивила трейдеров на азиатских биржах, неожиданно восстав из праха спустя почти три года пребывания в небытии, когда все думали, что ее вытеснило с рынка появление ультрасовременного истребителя XXI века Ф-22 «Раптор» американского производства, оснащенного значительно более продвинутыми технологиями. Тем не менее компания получила огромный приток финансирования – откуда, специалистам Комиссии по ценным бумагам и биржам так и не удалось установить.
Внутри ангара стоял сияющий истребитель ВМФ США – Ф-14 «Супертомкэт». Группа механиков проверяла крепления на фюзеляже; в это время под правым крылом размещали первую часть вооружения. Летчик, следивший за работами, подошел к пусковой установке и положил руку на пластиковый наконечник ракеты. Ладонь тут же ощутила необыкновенный прилив сил, который прокатился по всему телу. Летчик закатил глаза, вновь почувствовав себя в родной стихии. От нахлынувшей эйфории ему хотелось швырнуть черный шлем на пол. Механики искоса наблюдали за странным незнакомцем, прибывшим сегодня утром.
Томас Грин, бывший морской летчик, отошел, наконец, от ракеты и продолжил наблюдать за последними приготовлениями. Он удовлетворенно кивнул: длинное и тяжелое оружие установили как надо. Затем он подошел к вагонетке, на которой покоилась вторая пусковая установка, отливавшая белым цветом в ярком освещении флуоресцентных ламп.
Еще тринадцать недель назад Грин пребывал в тюрьме строгого режима в Хантсвилле, штат Техас. Он отсидел ровно половину двадцатилетнего срока, к которому его приговорили за взрыв в клинике, где проводились аборты. В результате теракта погибли три медсестры и врач – владелец заведения, – а также, увы, двое из собравшихся снаружи демонстрантов, соратников бывшего летчика. На этот путь Томаса толкнула женщина, которую он Когда-то называл своей женой: она убила их неродившегося ребенка, пока Грин воевал в Персидском заливе в 1991 году. Узнав о случившемся, он стал искать утешения в боге. Бог вручил ему пылающий меч правосудия и велел покарать грешников. И вот на его глазах к самолету крепили еще два меча.
Ящики с оружием выкрали у корпорации «Рэйтеон» за месяц до того, как Грина назначили участником проекта. Ему нужно только нажать на кнопку, а остальное сделают контрабандные ракеты из США с самыми совершенными головками теплового наведения. Головки эти установили в Сан-Диего перед отправкой в Южную Корею.
Обе ракеты «АСМ-135» системы «АСАТ» прошли всесторонние испытания на базе «Рэйтеон» в конце восьмидесятых, однако впоследствии были законсервированы и на деле никогда не применялись в связи с пактом об ограничении противоспутникового вооружения, подписанным между США и СССР.
За задание Томми Грину предложили три миллиона долларов. Впрочем, после неоднократных переговоров с нанимателем, сидевшим за толстым стеклом в комнате для посещений, летчик отказался от вознаграждения, посчитав, что тем самым сослужит службу господу. Вместо этого он взял с нанимателя обещание использовать его в следующих акциях.
К Грину подошел мужчина в модных черных брюках и аккуратной рубашке.
– Итак, запуск у китайцев назначен в шесть пятнадцать, через двадцать минут, – сказал Джеймс Маккейб, смерив пилота взглядом и похлопав по спине. – Вы взлетаете в это же время. Мне поручено пожелать вам удачи, капитан, и передать, что ваш мученический поступок, если увенчается успехом, станет казнью египетской.
– Хвала господу, – ответил Грин, надевая шлем. – Когда карающая длань божья настигнет язычников, я воскликну: «Ты велик!»
Маккейб настороженно смотрел вслед летчику, пока тот забирался по лестнице в кабину. Теперь ему было ясно, почему религиозные войны уносили бессчетное число жизней: истово верующие принадлежали к разряду самых опасных животных. Он последний раз махнул Грину; тот оглянулся и козырнул.
Ожили спаренные турбовентиляторные двигатели производства «Дженерал электрик», и Маккейб отошел в сторону. Двери ангара распахнулись, яркий свет от ламп смешался с утренним солнцем. Джеймс направился к ожидавшему его автомобилю: теперь следовало добраться до личного самолета и улететь, пока Китай не перекрыл воздушное пространство и не начал разыскивать тех, кто причастен к гибели их космонавтов.
– Скоро будет фейерверк, – пробормотал Маккейб, устраиваясь на заднем сиденье лимузина.

* * *

Почтенный, но не растерявший мощи Ф-14 «Супертомкэт» вырулил из ангара, ощерившись двумя белыми когтями – мощнейшими в мире противоспутниковыми ракетами.
Истребителю без проволочек предоставили доступ к взлетной полосе 3-Б. Диспетчер на вышке выглянул из окна и увидел, как отполированный белый самолет двигается в нужном направлении. В кабине «Томкэта», судя по акценту, сидел американец, однако диспетчера что-то насторожило. Он взял в руки бинокль и настроил резкость: на корпусе и крыльях американского самолета была нанесена южнокорейская военная маркировка. Вдруг его глаза расширились от ужаса: под брюхом у тяжелого морского истребителя были закреплены две пусковые установки.
Международный аэропорт Инчхон находился у самой границы с Северной Кореей, и по последней договоренности между соседями любые полеты боевой авиации, тем более вооруженной, были запрещены. Северу ничего не стоит счесть этот взлет попыткой нанести первый удар.
Диспетчер опустил бинокль и нажал на большую кнопку на пульте: необходимо предупредить службу безопасности аэропорта и военных о несанкционированном взлете боевого истребителя. Зазвучала сирена. Из динамиков раздался спокойный голос, приказывавший всем идущим на взлет самолетам оставаться на земле.
Однако было уже поздно: истребитель Ф-14 «Томкэт» с ревом пронесся по полосе и рванул прямо в ослепительно голубое небо.
Противоспутниковые ракеты «АСМ-135» были готовы поразить свою первую космическую цель.

Космодром Цзюцюань,
пустыня Гоби, Китай

После трагедии в Казахстане охрану на всех десяти пусковых площадках Цзюцюаня значительно усилили. За безопасностью следили пятьсот специально подготовленных военных.
Исторический запуск производили с площадок 1-В и 7-А. К взлету готовились две гигантские ракеты-носителя «Великий поход 8С» – второй по величине системы в мире – с первыми тайконавтами, которым предстояло ступить на Луну. Каждая ракета была оборудована посадочным модулем «Цзыхуан», вмещавшим десять служащих военно-воздушных сил. Полет был подготовлен настолько быстро, что китайские инженеры до сих пор рассчитывали параметры возвращения обеих капсул и двадцати человек экипажа. Никаких гарантий – даже на то, что посадка на Луну будет успешной, – никто дать не мог.
Трехступенчатая ракета-носитель «Великий поход» имела четыре твердотопливных двигателя, закрепленных на корпусе, внутри которого имелось еще четыре двигателя «Шан-7». Их мощность практически равнялась мощности американских двигателей, на основе которых в конце семидесятых и была изготовлена китайская модель. До запуска оставалось тридцать секунд, и все четыре сотни инженеров в центре управления, широко раскрыв глаза, наблюдали, как от ракет отделилась шахта лифта и топливные шланги. Государственное телевидение КНР транслировало церемонию запуска более чем восьмисотмиллионной аудитории в прямом эфире с пятиминутной задержкой.
Первой от пусковой вышки должна была стартовать ракета под названием «Славный поход», за ней – «Великолепный дракон». Обе системы были собраны в большой спешке, и каждый участник полета знал, что вероятность взрыва значительно перевешивала вероятность успешного взлета, – однако никто из космонавтов, даже военные, готовые вести на спутнике боевые действия, ни за что не уступили бы свое место кому-либо другому. Каждую ступень отделяла полоса ярко-кумачового цвета, усыпанная золотыми китайскими звездами. Сама же ракета была цвета слоновой кости и гордо высилась на фоне ясного утреннего неба над пустыней Гоби. За десять секунд до расчетного времени запуска ожили громкоговорители, и толпы репортеров уставились на розовеющий горизонт.
– …Десять. Девять. Восемь. Семь. Шесть. Пять. Четыре. Три. Основные двигатели запущены, – звучал голос китайского диктора из центра управления полетами. Все четыре сопла вспыхнули, рассыпая вокруг ракеты всполохи пламени и клубы выхлопных газов. – Два. Один. Зажигание сработало.
Журналисты слышали, с каким восторгом диктор объявил о взлете, глядя на окутавшее стартовую площадку 1-С раскаленное облако. Отвалились выдвижные рукава, по которым в основные двигатели подавали кислород и топливо, и «Славный поход» вместе со своим грузом оторвался от земли.
Когда первая ракета поднялась над пусковой вышкой, начался десятисекундный отсчет для «Великолепного дракона». Вот уже пламя окутало основные двигатели, а «Славный поход» тем временем вырвался из оков земной гравитации и двигался ввысь. Простые зрители и специалисты со всего мира – от Хьюстона и Гвианы до Байконура – не могли сдержать ликования и встречали запуск бурной овацией. Ни у кого даже в мыслях не было желать космонавтам смерти или неудачного старта. Таков человек: подлинное величие не вызывает у него ничего, кроме восторга.
Ракеты накренились на 15 градусов по отношению к горизонту, едва ли не критический угол для их массы. Репортеры со всего мира до сих пор чувствовали, как дрожит земля под ногами. Впереди шел «Славный поход», в четырех милях за ним следовал «Великолепный дракон». Отделились первые ступени.
Великий поход китайцев на Луну начался.

* * *

Ф-14 «Супертомкэт» поднимался в воздух под углом 45 градусов к горизонту. Сквозь опущенное затемненное стекло шлема Грин видел алые и желтые вспышки в песках Гоби. Запуск состоялся. Рация трещала не переставая: корейцы и китайцы наперебой предупреждали, что истребитель нарушает их совместное воздушное пространство. Наконец, Томми вырубил систему связи и выжал рычаг скорости до упора; в мотогондолы хлынуло ракетное топливо Джей-Пи-4. Выхлопные патрубки распахнулись, и форсажная камера ускорила «Ф-14». Грин упер джойстик себе в живот – истребитель, задрав нос, начал почти вертикальный подъем к нижним слоям земной атмосферы.
Не прекращая подъема, Грин откинул маленькую крышку на джойстике и нажал на синюю кнопку. Головка наведения первой противоспутниковой ракеты активировалась и стала сканировать пространство перед истребителем в инфракрасном диапазоне. По очереди обе ракеты захватили нужные цели: китайские корабли, двигающиеся к высокой орбите.
– На все теперь воля божья, – пробормотал Томми, толкая красный рычажок.
Первая ракета «АСМ-135» сорвалась с подвеса, и летчик, прикрыв глаза, одними губами прошептал слова молитвы. «Супертомкэт» летел строго вверх, и выхлопная струя ракеты закоптила лобовое стекло кабины. Самолет попал в завихрение, созданное мощным оружием, несшимся навстречу второй ступени «Славного похода», и его затрясло. Двигатели натужно старались работать в разреженном воздухе.
Грин переключился на вторую ракету и захватил «Великолепного дракона», который двигался в хвосте «Славного похода». Он снова нажал на рычаг, и через три секунды ракета системы «АСАТ» также покинула истребитель. Из-за недостатка кислорода правый двигатель полыхнул, и Томми немедленно потянул джойстик на себя. «Супертомкэт» завалился на спину, перевернулся и штопором понесся вниз. В то же самое мгновение сработал радар обнаружения угрозы: на востоке и западе загорелись огоньки: на Грина наводили ракеты «воздух-воздух».
– Спасибо тебе, господи, за этот последний подвиг, последнее испытание моей веры и верности делу твоему, – проговорил Грин в кислородную маску.
На радаре светились приближающиеся к нему восемь точек. Китайские и северокорейские истребители отрезали путь к Японскому морю, где Томми должна была ждать лодка. Грин улыбнулся и включил управление бортовыми пушками, поскольку оборонительных ракет у него попросту не было.
– Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что ты со мной…
«Супертомкэт» нырнул навстречу приближающимся коммунистическим истребителям, а первая ракета «АСАТ» тем временем нашла свою цель.

* * *

Гигантская первая ступень с яркой вспышкой отделилась. Центр управления следил за поднимающимися ракетами с помощью станций телеметрии дальнего радиуса и шедшего в арьергарде «МиГ-31». Самолет двигался на форсаже и нес на себе три фото и две видеокамеры. Вдруг рядом с ведущей ракетой возник черный росчерк. Потом все затмила яркая вспышка от воспламенения двигателей второй ступени, а через мгновение диспетчеры с ужасом разглядели приближающуюся боеголовку. Радар противоспутниковой ракеты и инфракрасная система наведения определили, что до китайского корабля осталось тридцать футов; корпус «АСАТ» высвободил десятифунтовый заряд, и тот взорвался, отправив в сторону ракеты-носителя пять тысяч стальных осколков размером с подшипник. Бо льшая часть угодила в пустую первую ступень, летящую к земле, но остальные преодолели завесу раскаленного воздуха и пробили три двигателя второй ступени. Пострадали выхлопные раструбы и линии подачи топлива, по которым в камеры сгорания поступала азотно-кислородная смесь.
На глазах у миллионов испуганных зрителей вторую ступень поглотила красно-белая вспышка. От взрыва отвалилась и третья ступень, превратившаяся в огненный шар; ударной волной смяло посадочный модуль и кабину для экипажа. Миг – и «Славного похода» не стало. Многочисленные обломки разлетелись во все стороны.
Не успели очевидцы трагедии отойти от шока, как сквозь останки первой ракеты молнией пронеслась еще одна противоспутниковая боеголовка, нацеленная на «Великолепного дракона». Она пролетела мимо отработанной первой ступени, и тут произошло невероятное – называйте это везением или судьбой. Хотя ступень отделилась без проблем, она продолжала сжигать свое твердое топливо. Несущийся к земле модуль бесконтрольно вращало, и вдруг из одного сопла вырвался столб пламени, в который и угодил снаряд «АСАТ». Жар был настолько сильным, что расплавил пластиковый наконечник, где располагалась головка самонаведения, электрические схемы и процессоры. Заряд ракеты взорвался преждевременно и не выйдя из корпуса, из-за чего осколки потеряли скорость. Стальные шарики оцарапали вторую и третью ступени, а защитную оболочку посадочного модуля пробили только пять осколков. Еще сотня вонзилась в кабину экипажа – три из них сделали свое дело.
Экипаж среагировал быстро, хотя к такой неожиданности их не готовили. Три дыры, возникшие как по волшебству, угрожали полной разгерметизацией, однако, когда вторая ступень с грохотом отделилась и перегрузка стала практически невыносимой, космонавтам все же удалось залепить их пластиком.
Команде оставалось лишь гадать, что случилось с ними и «Славным походом». Наверняка было известно, что они лишились одного компьютера и радара. Модуль связи был поврежден, а сквозь заплатки выходил кислород.
Наблюдатели на земле смотрели, как уцелевшая третья ступень «Великолепного дракона» выходит на нижнюю орбиту и продолжает подъем, чудом не повторив судьбу своего близнеца. Через мгновение со всех станций телеметрии, перекрикивая друг друга, тысячи голосов сообщали о неполадках.
«Великолепный дракон» вышел на орбиту, но сможет ли он на ней удержаться и – тем более – доберется ли до Луны, никто не знал.

* * *

Томми Грин находился уже в шестнадцати милях от места атаки и не знал, увенчался ли его подвиг успехом. Сейчас ему предстояло вывести «Ф-14» за пределы воздушного пространства Северной Кореи. У него на хвосте висели десять истребителей «МиГ-31», и вероятность уйти от них была крайне мала – возможно, именно на это и рассчитывали его работодатели.
Не испытывая ни капли сожаления, Томас Грин, бывший капитан ВМФ США и преданный последователь Сэмюеля Роулинза, развернул «Супертомкэт» на преследователей. Отстегнув кислородную маску, летчик начал читать молитву. Пора. Заработал электропривод, стволы пулеметов закрутились, но, к удивлению Томаса, ни единого выстрела не прозвучало. Летчик с улыбкой покачал головой: нет, его не предали, просто миссия изначально задумывалась таким образом, чтобы ничем не выдать причастности Маккейба и Роулинза. Их трудам предстояло завершиться еще не скоро, а вот слуга божий Грин свою работу выполнил.
Он закрыл глаза за долю секунды до того, как в его истребитель врезались шесть ракет «Пи-Ли-12» с активной радиолокационной головкой самонаведения производства китайской компании «Лоян». Обломки «Супертомкэта» посыпались в воды Японского моря.

Глава 8

Берлин, Германия

О случившемся четверка сотрудников группы «Событие» узнала из новостного выпуска по радио чуть позже полуночи. Дерзость и мощь, с которыми неведомая сила совершила нападение, казались невероятными. Однако Джеку и его подчиненным было известно, что за всем этим стоит Маккейб. Слушая сообщение о гибели китайских космонавтов, Коллинз с Эвереттом вспоминали ящики с ракетами, увиденные в Эквадоре.
– Эти фанатики настроены серьезно, – проговорил Карл, глядя на темную улицу через лобовое стекло.
– Зато теперь, увидев, что люди погибают просто так, сильные мира сего протрезвеют, прекратят дурацкую гонку и сядут за стол переговоров, – добавил с заднего сиденья Элленшоу, без интереса рассматривая купленный в «Макдоналдсе» чизбургер.
– Если бы, – возразил Джек, настраивая яркость лампы в салоне, чтобы было удобнее изучать папку, которую для него достал немецкий спецназ. – Не хочу вас огорчать, Чарли, но если правительство на что-то решилось, то его не остановишь. Это как лавина.
Он замолчал, отыскав наконец фотографию с подписью: «Шпандау, 1947 г.» и увидев на ней нужное лицо. На снимке были изображены шестнадцать американских офицеров, выстроившихся перед входом в здание тюрьмы.
– Вот он, наш приятель. – Джек извлек фотографию из папки и протянул ее Эверетту.
– Точно. Откуда же, черт побери, мне так знакомо его лицо?.. Итак, видно, что он подполковник, но нашивку не разглядеть. Да еще, как назло, ни одной фамилии, отмечен только комендант тюрьмы. – Эверетт вручил снимок Голдингу и Элленшоу на заднем сиденье.
– А вот список всех заключенных – семь человек. – Коллинз передал Карлу распечатку. – Ничего странного не замечаешь?
– Рудольф Гесс, пожизненное, умер в тысяча девятьсот восемьдесят седьмом, – принялся зачитывать вслух Эверетт. – Вальтер Функ, пожизненное, освобожден шестнадцатого мая пятьдесят седьмого. Эрих Редер, пожизненное, освобожден в пятьдесят пятом. Альберт Шпеер, двадцать лет, освобожден в шестьдесят шестом. Бальдур фон Ширах, двадцать лет, освобожден в шестьдесят шестом. Константин фон Нойрат, освобожден в пятьдесят четвертом. Адмирал Карл Дёниц – отсидел десять лет и освобожден в пятьдесят шестом. – Эверетт проглядел список еще раз и действительно заметил одну странность: – куда-то делся Йосс Цинссер.
– Весьма занятное опущение, не находишь? – спросил Джек.
– Что ж, мы знаем, что он там был. Зачем кому-то убирать его имя из списка заключенных?
– Затем, что так будет гораздо сложнее докопаться до истины, – ответил Коллинз и обратился к Питу: – Нужна помощь «Европы».
– Для этого надо вернуться в самолет, а это довольно-таки небезопасно – по крайней мере пока твой друг не расчистит путь.
– Нельзя терять времени. Необходимо выяснить, кто такой этот американский подполковник.
– Ладно, главное – добраться до самолета, – кивнул Пит.
Оглянувшись, он увидел горящий взгляд Элленшоу. Профессор криптозоологии слегка ткнул Голдинга локтем в бок.
– Вот, теперь понимаешь? С этими двумя не соскучишься! Причем чем дальше, тем опаснее.
Пит мимолетно улыбнулся и кивнул; капитан Эверетт тем временем заводил автомобиль. Увидев в стекле отражение лица Чарльза Элленшоу, Голдинг понял, что слухи не врут: «чокнутый Чарли» и вправду чокнутый.

* * *

Час спустя Джек и его команда стояли у главного входа в международный аэропорт Темпельхоф. Коллинз пошел на разведку, Эверетт, Голдинг и Элленшоу наблюдали из тени. Частную зону аэропорта патрулировали военные: после теракта в центре Берлина уровень безопасности значительно повысился. Джек выругался сквозь зубы: через оцепление можно прорваться только силой. Развернувшись, он снова нырнул в тень ангара, слегка выходящего за пределы забора.
– Главные ворота не вариант, – сообщил полковник остальным.
– Как насчет этого? – спросил Эверетт, постучав пальцем по алюминиевой стене ангара, принадлежавшего частной летной компании.
Коллинз внимательно осмотрел стену; ни окон, ни дверей на их сторону не выходило.
– Увы. Тут потребуется автоген или ножовка.
– А еще весьма расстроится владелец, узнав, что кто-то попортил его здание, – раздался голос из темноты.
Джек напрягся, но потом у него отлегло от сердца: из-за соседнего ангара возник Себастиан Крелл.
– Черт возьми, а ты растешь, – сказал Коллинз.
– Были хорошие учителя. – Крелл снял маску, пожал Джеку руку и кивнул остальным. – Там, у ворот, мои люди. Я договорился с начальником охраны аэропорта, и он дал нам три часа «на проведение учений». Поскольку вы уже на час задержались, советую немедленно прыгать в самолет и валить из Берлина, пока мои товарищи из правоохранительных органов не взяли вас за задницу.
Коллинз хлопнул Крелла по плечу.
– Пооколачиваешься тут, пока мы не взлетим?
– Так и задумано. – Себастиан посмотрел на четверку. – И еще. Рядом с вами стоит самолет с правительственным допуском. Мы его пока проверяем. Внутрь, как понимаете, зайти не можем, так что чей он – неизвестно.
– При чем тут это? – спросил Эверетт, нащупывая под рубашкой свою девятимиллиметровую «беретту».
– А при том, капитан Эверетт, что он приземлился здесь два дня назад, и с тех пор пилот оттуда не выходил, как и ваш. Снаружи заглянуть внутрь нельзя, а захватить тепловые датчики я не догадался.
– Отлично, спасибо за предупреждение, – сказал Джек и, делая шаг к воротам, кивнул остальным: – Идем.
– Мы прикроем твоих ребят; мои люди между ангарами. – Себастиан еще раз пожал руку Джеку. – Ауф видерзеен, дружище.
Спецназовцы, одетые в форму охранников аэропорта, пропустили отряд группы «Событие» внутрь.
– Пит, Чарли, если что-то случится, бегом отсюда – туда, где мы попрощались с Себастианом.
– Но… – начал было Чарли.
– Никаких но. Бегом – значит бегом, – повторил Эверетт.
– Ладно, но я не согласен, – сказал Элленшоу.
Приблизившись к площадке, где стоял их самолет, Коллинз замедлил шаг и прислушался. По соседству стоял самолет с темными иллюминаторами. В кабине американского «Боинга» свет горел, но внутри царила тишина: судя по всему, военные летчики спали. Пока четверка выполняла задание в городе, пилотам был приказ ждать три дня, а затем сниматься.
Чутье молчало: кроме Себастиана и его отряда за ними никто не наблюдал. Коллинз махнул Карлу, тот взбежал по передвижному трапу и ладонью постучал в дверь.
Элленшоу и Голдинг нервно озирались по сторонам, даже разглядывали диспетчерскую башню в полутора милях отсюда.
Дверь открылась, и Джек с облегчением увидел в проеме заспанного капитана ВВС США. Тот с удивлением смотрел на Карла.
– Отлично, парни. А теперь внутрь, живо, – сказал Коллинз, не сводя глаз с белого самолета по соседству.
На мгновение одна из шторок на иллюминаторе поднялась на длину ладони, затем вновь опустилась. Полковник, перескакивая через две ступеньки, поднялся по лестнице, вошел в самолет и запер за собой дверь.
– Капитан, заводите двигатели и запускайте предполетные процедуры. Для начала полетим в Лондон.
Все еще сонный, пилот растряс своего помощника и бортинженера, затем опять уставился на Коллинза и остальных, недоумевая, где их так потрепало.
– Полковник, даже если очень поспешить, это займет минимум полчаса, а если я лично не подам маршрутный лист, мы нарушим примерно шестьсот правил.
– У нас есть друг, который устроит вылет. Просто готовьте самолет, капитан, нет времени. Если вы не в курсе, нас подозревают в совершении теракта.
Капитан вместе со вторым пилотом и бортинженером скрылись в кокпите.
Джек провел рукой по волосам и кивнул Эверетту.
– Карл, не своди глаз с нашего подозрительного соседа.
– Есть, – ответил «морской котик» и занял позицию у аварийного выхода за кабиной пилота.
– Так, док…
Пит и Элленшоу уже скрылись в будке связи, и Голдинг принялся отдавать приказы «Европе». Система подключилась к закрытой базе данных. Лампы над головой мигнули: пилот врубил внутреннее питание. Второй пилот вышел наружу, чтобы отключить наземный аккумулятор, оставив дверь приоткрытой. Джек на всякий случай достал пистолет и положил рядом.
– «Европа», просканируй фотографию из тюрьмы Шпандау, Германия, тысяча девятьсот сорок седьмой год. Нас интересует подполковник, второй справа в первом ряду.
Пит вставил снимок из папки в сканер, и Джек уставился на большой монитор, вделанный в корпус самолета.
– Сканирую, – ответила «Европа» своим неизменным томным голосом и практически сразу же продолжила: – Доктор Голдинг, в архивах тюрьмы Шпандау за указанный промежуток времени записей об указанном подполковнике не обнаружено.
– Черт! – выругался Пит, рассматривая увеличенную копию фотографии.
– «Европа», просканируй форму указанного офицера на предмет наличия опознавательных знаков или нашивок, – попросил Джек, наклоняясь поближе. – Особый интерес представляют лацканы мундира.
– Выполняю, полковник Коллинз.
«Европа» начала разбивать изображение на отдельные куски, архивируя и распаковывая их, пока не дошла до интересующей Джека области.
– Чтоб мне провалиться, – пробормотал Пит, когда изображение стало четче. – Как же мы сразу не заметили? Всего-то надо было взять лупу.
Коллинз тоже разглядел серебряный крест на левом лацкане у подполковника.
– Стало быть, священник?
– «Европа», есть ли данные о священнослужителях, расквартированных в Шпандау? – спросил Джек. В голове у него уже созревала разгадка.
«Европа» вывела на монитор череду снимков, располагая их друг под другом в левой части экрана и указывая имена, звания и страны. Советский Союз, по вполне понятным причинам, был в этом списке не представлен.
– В тот год к Шпандау были приписаны два католических священника, три епископальных и пять баптистских, но нашего подполковника среди них нет.
Джек, задумавшись, оперся Питу на плечи. Затем его осенило:
– «Европа», военных преступников начали помещать в Шпандау в сорок шестом. Перед этим, во время судебного процесса, здесь должна была работать подготовительная бригада. Можешь найти списки людей, допрашивавших каждого арестованного, которого перевозили сюда из Нюрнберга?
Всего за какую-то секунду «Европа» проникла в списки работников трибунала от США, Великобритании, Франции и СССР, а затем вывела длинный перечень фамилий.
– Ну же, «Европа», ты что, не слушала? – раздраженно бросил Пит. – Выдели из списка только американских священников и духовников.
«Европа» не ответила, будто обидевшись на Пита, затем фотографии и имена начали пропадать с экрана. Остались только два снимка: католический священник в звании капитана и баптистский духовник из Жиллетта, штат Вайоминг, – подполковник Уильям Т. Роулинз, чье лицо полностью совпадало с тем, что было на фотографии 1947 года. Он не вошел в списки сотрудников Шпандау, потому что находился там всего один день, опрашивая заключенных перед переводом в тюрьму на предмет религиозных нужд. Именно в тот день и была сделана общая фотография, а потом Роулинз отбыл.
– Знакомое имя, – почти одновременно проговорили Элленшоу и Голдинг.
– И лицо, да? – заметил Джек и, наклонившись, ввел команду для «Европы» вручную, а не голосом.
На мониторе возникли кадры из видеозаписи. Пара ученых с удивлением смотрела на экран, недоумевая, каким образом Джеку удалось разгадать загадку до того, как они додумались задать нужный вопрос.
– Невероятно, – пробормотал Элленшоу.
– То есть вы хотите сказать, что телепроповедник Сэмюель Роулинз – сын нашего подполковника? – недоверчиво уточнил Пит.
– Именно, – кивнул Джек. – Помимо прочего, он весьма резко настроен против возвращения американцев на Луну.
– И какие мы сделаем выводы? – спросил Элленшоу.
Коллинз всмотрелся в беззвучную видеозапись, на которой мужчина стучал кулаком по трибуне и что-то гневно выкрикивал. Слов было не разобрать, но Джек знал, что гнев проповедника направлен на президента и людей, которые собирались вернуться на Луну, – а значит, вполне возможно, на Сару и двух его подчиненных. Пит потянулся, чтобы включить звук, однако Коллинз остановил его и просто смотрел на жестикуляцию преподобного.
– Думаю, перед нами человек, отец которого узнал правду о местонахождении «Колумба» – и не только поведал сыну тайну о том, что произошло семьсот миллионов лет назад, но и объяснил, почему надо сделать так, чтобы об этом никто больше не узнал.
– Погодите-ка. – Пит развернулся к Джеку. – По-вашему, проповеднику известно, где захоронены артефакты, добытые в сорок пятом?
– Нет. Думаю, ему и его отцу принадлежит земля, где захоронены артефакты. А еще я уверен, что наш старый добрый Маккейб работает на него.
– Роулинз входит в пятерку богатейших людей мира, – добавил Элленшоу.
– Раз уж, увидев «Колумба» и другие находки, люди способны поставить под сомнение положения Библии и Книги Бытия, то его рвение вполне оправдано, – подвел черту Коллинз, отводя взгляд от седовласого священника на мониторе.
– Полковник, любая религия основана прежде всего на вере, и едва ли какие-то находки способны ее поколебать, – возразил Пит. – К тому же с новыми данными нам придется пересмотреть и эволюционную периодизацию. Семьсот миллионов лет – это гораздо раньше, чем появились динозавры, и уж тем более млекопитающие.
– В принципе, Пит, ты прав. Наиболее прогрессивные религиозные течения не обращают внимания на новейшие открытия и теории – они просто верят, что бог создал все сущее. Даже вас двоих.
Элленшоу согласно кивнул, но убедить Голдинга было не так просто.
– Пит, нужно немедленно передать эти сведения Найлзу, пусть свяжется с президентом. Думаю, следует как можно быстрее натравить на этого маньяка ФБР, пока он не устроил очередной теракт.
Пит уже начал надиктовывать «Европе» сообщение для директора Комптона, когда из головы самолета донесся голос Эверетта:
– Джек, плохие новости. К нам гости.
Пит, Чарли и Коллинз выглянули в ближайший иллюминатор: по трапу, установленному у соседнего самолета, сбегали вооруженные люди. Джек выругался: двигатели «Боинга» только-только загудели. Он хотел велеть пилотам трогаться с места, но тут раздались выстрелы. Пули со звоном ударили по фюзеляжу, а иллюминатор, у которого они сидели, разлетелся на куски, засыпав салон стеклом и пластиком.

* * *

Пальба прекратилась так же быстро, как и началась. Эверетт заблокировал дверь и только потом осознал, что второй пилот остался снаружи.
Джек мельком выглянул в соседнее окно. Этого мгновения ему хватило, чтобы понять: что-то не так. Самолет накренился.
– Джек, такое ощущение… – начал было Эверетт.
– Да, нам прострелили колеса.
Из кокпита, пригнувшись на случай повторения стрельбы, выполз пилот.
– Полковник, я отключил двигатели. Мы никуда не полетим: нам прострелили шины по правой стороне и на носовом колесе.
– В укрытие, – приказал Коллинз. – Еще не ясно, с кем мы имеем дело.
Он повернулся к будке связи, чтобы приказать то же самое Голдингу и Элленшоу, но те, предвосхитив его, уже спрятались под пультом.
– Джек, слева от нас кто-то есть. Погоди, кажется, это Себастиан… Черт, он поднял руки и с кем-то говорит. Вот же… похоже, это отряд быстрого реагирования.
Коллинз почти ползком подобрался к Эверетту, сидевшему у левого борта «Боинга». Снаружи и впрямь с поднятыми руками стоял Себастиан. Рядом с ним Джек разглядел человека в черной форме с золотыми буквами «Полиция» на спине.
– Мистер Эверетт, есть мнение, что нас прижали.
– Полковник Коллинз, полностью с вами согласен. Как думаете, это подстава?
– Нет, Себастиан тут ни при чем. Он как раз пытается спасти наши шкуры.
Майор Крелл тем временем передал полицейскому свой автомат и взял у него мегафон. Прижав рупор ко рту, он сделал несколько шагов к самолету.
– Полковник Коллинз, ваш «Боинг» обездвижен, а вы окружены. – Себастиан оглянулся на спецназовца, пристально наблюдавшего за ним. – Полиция Берлина гарантирует вашу неприкосновенность, если вы и ваши люди покинете борт самолета.
Крелл опустил громкоговоритель, подошел еще ближе и добавил, не сводя глаз с темных иллюминаторов:
– Джек, я бессилен чем-либо тебе помочь. Сдавайся и выходи, а мы вытащим тебя из-за решетки, клянусь, – даже если мне лично придется идти к канцлеру.
Вполголоса чертыхнувшись, Коллинз оглянулся на Голдинга и Элленшоу.
– Пит, у вас с доком ровно тридцать секунд, чтобы уничтожить материнскую плату и соединение. Запустите туда червя – или как вы его там зовете, – в общем, сделайте так, чтобы никто отсюда связаться с «Европой» не мог.
– Слушаюсь, полковник, – ответил Пит и, подтянув к себе ноутбук, начал вбивать нужные команды.
– Мы даже не будем сражаться? – удивился Элленшоу, напустив на себя самый храбрый вид, на который был способен.
– Это полицейские, док, а в полицейских мы не стреляем, – отрезал Коллинз. – Теперь отдайте мне пистолет, который вы пытаетесь спрятать. Малейший повод – и эти парни не постесняются нашпиговать ваш тощий зад по самое не балуйся.
Элленшоу, дрожа от злости, вытащил «беретту» и нехотя толкнул ее по полу в направлении Джека.
– Отлично. Эверетт, открой аварийный выход.
Карл поднялся, поставил оружие на предохранитель и распахнул дверь. Первым на стальные ступеньки полетел его пистолет, потом еще два, которые ему передал Коллинз.
– И киньте мне пистолет Пита, док… да-да, тот самый, который вы засунули в карман… Быстрее, пока я не вышвырнул вас из самолета вместе с ним! – Джек пронзил взглядом ошарашенного Элленшоу.
Чарли сжал губы, но все же поставил «беретту» Голдинга на предохранитель и толкнул ее к полковнику.
– Я же говорил, что он не забудет, – проворчал Пит, не отрываясь от клавиатуры. – Готово, полковник. Память полностью очищена.
Пит нажал на клавишу ввода. Джек подошел к аварийному выходу. Эверетт снова отодвинул дверь, и Коллинз выкинул последний пистолет.
– Арестуют только меня? – крикнул Джек в щель.
– Майор говорит, что у него есть ордера на всех, включая пилотов. Не бойся, Джек, мы вытащим тебя из этой заварухи. Клянусь.
Коллинз кивнул и вышел из самолета в ночь, высоко подняв руки над головой. За ним последовали Эверетт, Голдинг, пилот, бортмеханик и, наконец, Элленшоу, похожий на потрепанного жизнью старого гангстера.

* * *

Механик скрывался в полумиле от «Боинга» и наблюдал за происходящим в бинокль. Хотя все шло вроде бы по плану, он сомневался, что американец окончательно вышел из игры. У этого Коллинза жизней, как у кошки. Полиция тем временем положила всех штатовцев на землю, обыскивая на предмет скрытого оружия. Лежа на бетоне, Коллинз повернул голову прямо в ту сторону, где стоял Механик. Казалось, будто полковник разглядел его в темноте.
– Ты знаешь, что я здесь, – прошептал саудовец себе под нос. – Не так ли, друг мой?

Церковь истинной веры
Лонг-Бич, штат Калифорния

– Да исполнится воля господня! – провозгласил преподобный Роулинз. – Аминь!
Он утер пот со лба, выдохнул и покинул паству.
В кулисах его ждали дочери, и младшая, как только зазвучала музыка и запел хор, вышла на сцену. Старшая, Лорел, смотрела, как отец, аплодируя, спускается с подмостков. Он продолжал хлопать и улыбаться, пока окончательно не скрылся за кулисами, где его ждало привычное полотенце и минеральная вода. Роулинз жадно осушил стакан, обтер лицо и шею.
– Итак, удалось ли тебе вынести из поездки что-то новое? – мягко спросил он, стараясь скрыть недовольство по поводу провала германской акции: жертв должно было быть больше, а человека, которого они подставили, должны были убить, а не арестовать.
– Речь не о том, что я вынесла, а о том, что я увидела, – ответила Лорел.
– И что же это? – спросил Роулинз, отдавая пустой бокал девочке, которая обслуживала его этим вечером, и принимая из ее рук халат. Затем он кивнул ей: свободна.
Гимн, разносившийся по собору, достиг кульминации; музыка оглушала. Лорел подошла к отцу и плотно запахнула на нем халат.
– Мы ведем себя слишком мягко. План Джеймса пусть и хитер, но его цель – лишь отложить полеты на Луну, а не пресечь их. К примеру, сегодняшний удар: одна из китайских ракет все же может достичь цели.
– Думаю, два из трех – хороший результат. – Сэмюел посмотрел на дочь; та не сводила с него голубых глаз. – Маккейб замечательно справляется; я думал, что ты ценишь своего любовника гораздо выше.
Лорел отвернулась, наблюдая, как ее младшая сестра с фанатичным рвением проводит богослужение.
– Нам мало сбивать ракеты по одной – нужно заявить о себе гораздо жестче.
– К чему ты клонишь?
– Не ты ли сам говорил всего пару дней назад, что необходимо нанести удар по движущей силе – по крайней мере с американской стороны?
Впервые с того момента, как количество слушателей его проповедей стало падать, Роулинз улыбнулся.
– Нанести удар по движущей силе? Даже если Маккейб считает, что это ошибка?
– Он – трус и, что важнее, не часть семьи. А самое главное: он не разделяет нашей веры. Его цель – деньги, а не защита святого слова божьего. Он – Иуда, ждущий сребреников.
– И что ты предлагаешь устроить? Не забывай, дочка, что наши цели во многом совпадают с интересами Маккейба, так что подлинно двуличны здесь мы, не он.
– Механик может сколько угодно говорить, что утратил веру, но я чувствую: это не так. Я рассчитываю на него, как на человека истинной веры, который просто не доверяет своему окружению. Именно поэтому он вынужден утверждать, что работает лишь за деньги, как и его босс Маккейб.
– Ты полагаешь, у Механика есть желание исполнить волю господню?
– Да, и более того, тем самым он сможет исправить свою судьбу. Он сделает все, что я прикажу. – Лорел обняла отца. – В стране начнется хаос, который вознесет нашего дорогого друга к вершинам власти. А как только Механик сделает свое дело, мы сможем все свалить на него.
– А что Маккейб? – спросил Роулинз, хотя знал ответ заранее.
– Когда с миссиями в Хьюстоне и на мысе Канаверал будет покончено и мы снова пробурим вход во вторую галерею, пускай он извлечет оттуда все оружие и технологии. После этого необходимость в нем отпадет. Мы выбросим его, как отработанную батарейку.
Роулинз улыбнулся. Настроение улучшилось, к тому же проповедь придала ему сил, которые он потратит на то, чтобы сохранить операцию «Колумб» в тайне, пока его корпорация не выжмет все возможное из технологий, найденных более полувека назад.
– Что ж, подготовь предложение для Механика. Посмотрим, действительно ли он верный слуга господень. Жду через два дня.

База группы «Событие»
Авиабаза «Неллис», штат Невада

Найлз Комптон наблюдал за проведением эксперимента через стеклянную стену.
Породу с вкраплениями минерала, полученную из хранилищ ЦРУ, погрузили в воду, но давление пара в резервуарах только увеличивалось. Эксперимент длился уже тринадцать часов, а тепло, излучаемое метеоритами, постоянно возрастало.
– Воистину удивительно, – сказала Вирджиния Поллок, стоявшая рядом с Найлзом. – Если подобные образцы есть у русских и китайцев, то их свойства им известны. Подозреваю, что одних этих осколков хватит на то, чтобы обеспечивать энергией небольшой город.
– А долгосрочные эффекты? – спросил Комптон, наблюдая, как пар из резервуара поступает в небольшой генератор.
– Пока рано об этом говорить, – сказала Вирджиния и внимательно посмотрела на директора. – А что такое?
Найлз отвернулся от толстого стекла, за которым располагалась лаборатория, и вопросительно посмотрел на заместителя.
– Метеориты, Вирджиния. Минерал попал сюда с метеоритами – стало быть, тела, в котором он присутствовал, скорее всего, уже не существует. А если оно взорвалось? Не от какого-то космического инцидента, а из-за нестабильности?
– Пока рано делать выводы, – возразила она, наблюдая за тем, как двигается стрелка на приборе для измерения мощности.
– Неужели ты не понимаешь? Нет такого источника энергии, который увеличивает мощность после траты такого количества энергии, а эти камни, наоборот, вырабатывают ее, сколько бы мы ни отбирали.
– Процесс может стабилизироваться, как в случае с ядерным топливом. По крайней мере, до той степени, что реакцией можно будет управлять, – парировала Вирджиния.
– Говоря твоим языком, у нас пока нет данных для такого утверждения. Прекращайте эксперимент.
– Но, Найлз, перед нами уникальная возможность…
– Прекратить эксперимент, Вирджиния.
В комнату наблюдения вошел секретарь и передал Комптону обрывок бумаги. Найлз уже собрался было уходить, но сперва решил убедиться, что Поллок поняла приказ.
– Хорошо, хорошо, приступаем к управляемой остановке, – сказала она и вышла.

* * *

Президент вышел на связь по защищенному каналу.
– Найлз, я только что лично переговорил с германским канцлером. Он знает, что полковника подставили, однако в данный момент, учитывая наличие записи с камер, фотографии и вдобавок двух мин «Клеймор», найденных в вашем самолете, у него связаны руки. Если он отпустит американца, которого подозревают в гибели сотни людей, его попросту распнут.
– Сколько ждать?
– В ФБР меня заверили, что недели через три отыщут для канцлера повод отпустить полковника хотя бы под залог и в качестве одолжения. Капитана Эверетта тем временем экстрадируют в Эквадор, где ему и предъявят обвинения. Коллинза, если его все-таки освободят, ожидает то же самое. Они влипли по уши, Найлз.
– А мои ученые? Или им собираются пришить соучастие? – спросил Комптон, с трудом сдерживая гнев.
– Их выпустят сегодня вечером. Улик против них нет, хотя источники в ФБР утверждают, что эти двое похлеще Коллинза или Эверетта.
– Охотно верю. Джек разговаривал с нашим послом в Берлине?
– Он передал для тебя сообщение: «Посмотри сегодня вечером канал „Вера“». Еще он добавил, что все пути ведут к господу.
Найлз отвел взгляд от небольшой камеры и задумался.
– Надеюсь, ты знаешь, какого черта он ударился в религию, – продолжил президент, – поскольку мне достаточно толп фундаменталистов, развернувших демонстрацию у меня под окнами.
– Не имею ни малейшего понятия, что имел в виду полковник. Я по… – Комптон не договорил.
Удар невиданной мощи сотряс кабинет; завизжала сирена. С потолка кусками посыпалась штукатурка, лампы замигали и погасли, вместо них включилось аварийное освещение.
– Господи, только недавно доделал ремонт! – крикнул Найлз и бросил в камеру: – Я перезвоню!
Экран погас.
Комптон выбежал из кабинета в приемную. Там тоже просел потолок, а секретари вытаскивали друг друга из-под упавших плит.
– Пожарные и спасательные бригады, срочно на двадцать третий этаж, помещение двести одиннадцать, лаборатория ядерной физики. Это не учения, – объявила «Европа».
– Сами справитесь? – спросил Найлз, направляясь к лифтам.
Секретари втроем вытащили четвертого коллегу и кивнули: мол, справимся.
– Сэр, лифты заблокированы! – крикнул один из них вслед директору.
– «Европа», директорский доступ первого уровня, код «Альфа». Запустить третий лифт, пункт назначения – двадцать третий этаж, – спокойно приказал Найлз, прижав ладонь к сканеру отпечатков.
– Выполняю, директор Комптон, – раздался в ответ голос, и двери закрылись. – Директорский доступ первого уровня, код «Альфа» подтвержден.
С головокружительной скоростью лифт понесся вниз.
– Спасательные бригады среагировали?
– Пожарные и спасательные бригады, а также отряд службы безопасности прибывают на место происшествия.
Найлз оперся на стену.
– Обвал или взрыв? – спросил он, заранее зная ответ.
– Взрыв. В лаборатории был зафиксирован резкий скачок температуры и уровня вибрации. Сотрудники отдела подтвердили нештатную ситуацию в двадцать два часа десять минут тринадцать секунд.
Лифт остановился, и Найлз приготовился к худшему; даже сквозь закрытые двери до него доносился визг сирен и крики спасателей. Двери разошлись, и в кабину ворвалась волна жара и дыма. Комптон прикрыл нос и рот платком, затем вышел в продолговатый извилистый коридор, в котором царил хаос. Схватил первого попавшегося человека: им оказался сержант Гомес, морпех, сотрудник службы безопасности.
– Докладывайте, сержант, – потребовал Найлз, крепко держа морпеха за рукав.
– Пока докладывать нечего, сэр. Только то, что в лаборатории полно народу, а ситуация вышла из-под контроля.
– Ясно. Тогда для начала предлагаю отключить сирены, а то оглохнуть можно.
Директор хлопнул сержанта по спине и направился ко входу в лабораторию. С того момента, как он ушел, прошло всего двадцать минут, но отдел было не узнать. Массивные двери снесло с укрепленных петель. В комнате наблюдения, еще тлеющей после взрыва, двое санитаров оказывали кому-то первую помощь – Комптон с ужасом увидел, что это Вирджиния. Лицо ее было залито кровью, она лежала на спине и отбивалась от помогавших ей людей. Найлз подбежал к ней и присел рядом.
– Что произошло?
Левый глаз Вирджинии не раскрывался из-за обширной гематомы, а по голове шла длинная рваная рана. Она в очередной раз оттолкнула от себя санитара, который пытался надеть на нее кислородную маску, и уцелевшим глазом уставилась на Найлза.
– Нужно перенаправить трубы с промывочной водой из реактора в лабораторию. Нужно залить все бетоном. Энергия растет, реакция неконтролируема. – Вирджиния схватила Комптона за воротник рубашки.
– То есть разбираемся с этим, как с расплавом в реакторе? – уточнил Найлз, очень беспокоясь за жизнь и здоровье своего друга и заместителя.
Собрав последние силы, Вирджиния кивнула и потеряла сознание. Санитары водрузили ее на каталку и повезли к лифтам.
Комптон вошел в опустошенную взрывом лабораторию. Пожарные и сотрудники инженерной службы комплекса старались локализовать мощный пожар в центре зала. Повсюду глаз натыкался на останки людей, размазанных по стенам ударной волной. Наконец директор отыскал капитана инженерного корпуса, отвечавшего за весь комплекс группы «Событие».
– Нужно перераспределить энергию из реактора на сто двадцатом этаже. Начинайте смешивать промывочную воду с цементом, – заливайте лабораторию, пока эти чертовы камни не пробили себе путь к главному реактору. В противном случае вместе с нами на воздух взлетит половина Лас-Вегаса.
– Так точно, работаем по сценарию расплава в реакторе, – крикнул в ответ инженер. – На перенаправление труб уйдет минут двадцать.
– Тогда за дело! – сказал Найлз, но капитан уже ушел, по дороге захватив с собой нескольких подчиненных.
Комптон в последний раз взглянул на лабораторию, которой суждено навеки быть погребенной под слоем бетона. Другого способа перекрыть доступ кислорода к метеоритам не было.
Кругом лежали покалеченные тела. Найлз подбежал к девушке, которую придавило большим лабораторным столом, но, отодвинув его, увидел, что помочь ей уже нельзя. Тем не менее директор опустился на колени, подхватил лаборантку и вместе с нею побежал к выходу из полыхающего отсека, проклиная себя за недальновидность, которая привела к катастрофе.

Космический центр Джонсона
Хьюстон, штат Техас

Сара вышла из аудитории, где только что закончила заниматься с шестью геологами, участниками будущей миссии. Теперь они знали, что искать, как собрать образцы, если понадобится, и – самое важное – как не надо обращаться с минералом: никакой воды, никакого кислорода.
На Саре сидел ладно подогнанный голубой комбинезон с эмблемой миссии на левом плече: орел с тремя ракетами в когтях и вышитые золотом слова «Темная звезда». Навстречу по коридору шли Райан и Менденхолл. На Джейсоне лица не было, а Уилл вроде как пытался его успокоить.
– Эй, ребята, что стряслось? – спросила Сара.
Уилл остановился, и Райан, не поднимая головы, в него врезался. Оглядевшись по сторонам, он наконец заметил лейтенанта Макинтайр и кивнул в знак приветствия.
– А, ничего необычного. Просто наш мистер «летаю-на-всем-что-движется» снова завалил тренажер посадочного модуля и уже в тридцатый раз всех угробил. До него никак не дойдет: мы – всего лишь резервная группа для двух других экипажей. – Уилл повернулся к Райану: – Расслабься, Джейсон, никуда мы со станции не денемся. Понимаешь ты или нет?
– Да не в этом дело, – отмахнулся Райан. – Если уж с модулем могут справиться всякие калеки из ВВС, то я-то по-любому должен!
Сара улыбнулась и стукнула его по спине.
– Джейсон, они на этих тренажерах занимаются последние три года, а ты провел на нем меньше недели. Уверена, ты прекрасно справишься. Кроме того, Уилл прав: мы лишь третьи на очереди. Скорее всего, мы просто прокатимся до МКС, и все. Полюбуемся пару дней прекрасным видом – и назад.
– Проехали, – бросил Райан и сменил тему: – Что слышно о полковнике и Эверетте?
Сара перестала улыбаться.
– По последним новостям, Джека посадили в берлинскую тюрьму, а Карла экстрадировали в Эквадор. Найлз с президентом бессильны.
– Мы тут сидим и готовимся к тому, что никогда не случится, а тем временем оба наших командира попали в переделку в дружественной стране… Какого черта вообще творится? – не выдержал Менденхолл. – Ладно, Джейсон, пойдем отрабатывать аварийные процедуры с капитаном Харуэллом.
Последний руководил их группой.
– Приятный человек? – спросила Сара.
– Зануда, каких поискать, – охарактеризовал его Менденхолл.
– Зато не заваливает посадку, – съязвил Райан.
Впервые за все время разговора Уилл ухмыльнулся.
– Да уж, хоть кто-то умеет управляться с этой консервной банкой.
– Давайте соберемся сегодня вечером и вместе посмотрим запуск европейцев? – предложила Сара вслед сослуживцам.
– Да, конечно, если переживем еще одну тренировку, – бросил Джейсон через плечо.
Сара взглянула на часы и решила, что успеет связаться с комплексом и узнать новости о Джеке.
Она подошла на проходную и попросила у охранника телефон; тот предупредил, что в целях обеспечения безопасности ее звонок будет записан. Макинтайр хотела посоветовать, куда он может заткнуть свою безопасность, но вовремя сдержалась. Сотрудник военной полиции вручил ей трубку и включил диктофон. Сара набрала номер и после звукового сигнала ввела код доступа. Через один гудок раздался голос «Европы»:
– К сожалению, никто из сотрудников не может ответить на ваш звонок. В отделе чрезвычайная ситуация. Пожалуйста, перезвоните позднее.
Эфир заполнила тишина.
С какой стороны ни посмотри, миссия складывалась из рук вон плохо: такое ощущение, что все силы природы настроены против них.
– Джек, как же я хочу, чтобы мы вернулись домой…

Штаб-квартира полиции
Берлин, Германия

Штаб-квартира Федеральной полиции Германии расположилась в огромном здании, построенном в 1945 году. Джека держали в камере на пятом этаже, откуда выводили только на допросы: то к немцам, то к эквадорцам, то к Интерполу, не считая американского посольства. Он держался спокойно и говорил лишь, что непричастен ни к взрыву в центре Берлина, ни к убийству семейной пары по дороге к Кито. Военный атташе из посольства, который приходил дважды, считал, что не стоило говорить и этого – следовало просто молчать. А еще атташе заверил Коллинза, что президент делает все возможное, чтобы вытащить его из тюрьмы, надо только подождать. При этом он почему-то смотрел в сторону, из чего Джек заключил, что переговоры с правительством Германии идут не так гладко, как расписывает сотрудник посольства.
Коллинз сидел на металлической койке, холодной и жесткой, разглядывая тюремный обед: большую сосиску и тарелку с квашеной капустой. Полковник глубоко вздохнул и поставил поднос на кровать.
– Эй! – привлек он внимание проходящего мимо охранника. – Можно я отнесу еду на кухню и возьму что-нибудь другое?
Немец вопросительно уставился на Джека.
– Может, у вас завалялся гамбургер?
Охранник наконец понял, что американец издевается, и ушел.
– Ну хоть запуск посмотреть дадите? – крикнул Коллинз ему вслед.
Охранник даже не оглянулся.
Карла, скорее всего, уже везли в Эквадор: его вывели из камеры часов восемь назад, и больше он не возвращался. Голдинга и Элленшоу, хотелось верить, все-таки отправили в Америку с теми скудными сведениями, что им удалось раздобыть. Оставалось надеяться, что атташе передал загадочные слова, адресованные Найлзу, в Госдепартамент. Это должно было заставить директора действовать в нужном направлении и навести его на преподобного Сэмюеля Роулинза. В то, что сам он сможет продолжить поиски «Колумба», полковник уже не верил.
Джек окинул взглядом камеру. Если хорошенько все спланировать, то можно было бы и сбежать, но без трупов не обойтись – а покупать свободу за жизни полицейских, которые просто выполняют свою работу, ему претило.
– Полковник Коллинз, пришло время вашей помывки, – обратился к нему на ломаном английском незнакомый охранник. Быстро оглянувшись по сторонам, он открыл камеру. – Вам пора в душ. Пройдемте, – вымучил парень еще пару фраз и сделал приглашающий жест рукой.
Коллинз поднялся с койки и осмотрел незнакомца. Парень был плечистее других охранников и без оружия, даже без стандартной дубинки. С другой стороны, с таким сложением он мог обойтись и голыми руками. А еще он первый обратился к Джеку по званию.
– Прошу, полковник. Туда. – Он указал вглубь коридора.
Джек кивнул и вышел из камеры.
– А можно потом выбрать другой комбинезон? Оранжевый мне не идет.
Парень не понял шутки, лишь положил гигантскую ладонь Джеку на спину и подтолкнул. Они шли к лифтам, и полковник задумался, куда его на самом деле ведут; охранник, между прочим, даже не надел на него наручники. Коллинз снова осмотрел парня и заметил, что форма ему явно не по размеру: манжеты куртки не достают до запястий, а воротник под галстуком не застегнут. Встретившись взглядом с незнакомцем, Джек улыбнулся, хотя солдатское чутье подсказывало, что приближается опасность.
Двери лифта открылись. Снаружи стояли два человека: охранник и еще один заключенный в таком же оранжевом комбинезоне. Сопровождающий Джека кивнул охраннику, и они пошли дальше. Проходя мимо товарища по несчастью, Коллинз задержал на нем взгляд и вот тогда забеспокоился по-настоящему: номер камеры, нашитый на груди второго заключенного, совпадал с тем, что был у полковника. Оглянувшись, Джек заметил, что у мужчины такие же темные волосы, а также рост и комплекция. Охранник и заключенный сели в лифт, а парень подтолкнул Джека дальше.
Когда справа показалась металлическая дверь, незнакомец схватил Коллинза за плечо и придвинулся ближе. На шее у Джека зашевелились волоски.
– Душ? – спросил полковник, пытаясь разглядеть глаза парня.
– Полковник, меня предупредили, что вы можете сделать с нами что-нибудь опасное. – Тот с большим трудом подбирал английские слова. – Пожалуйста, пока не надо.
Охранник открыл дверь и жестом пригласил Джека войти.
В комнате, склонившись над тарелкой, сидел человек во всем черном; Коллинз видел только его затылок. В углу комнаты молча устроились Пит Голдинг и Чарли Элленшоу.
– Полковник! – произнес Чарли, и оба ученых встали.
Джек удивленно смотрел на профессоров, обеспокоенно размышляя, почему их не отпустили, как обещали. Чарли было дернулся, чтобы пожать Коллинзу руку, но тут человек в черном оторвался от обеда. Джек облегченно вздохнул: перед ним сидел Себастиан Крелл. Спецназовец отодвинул тарелку, поправил автомат, накинутый на плечо, и посмотрел на парня, который привел полковника.
– Спасибо, сержант. Теперь верните форму на место, пока она не разошлась по швам. – Крелл бросил взгляд на часы. – Выдвигаемся через три минуты… Джон Диллинджер, я полагаю? – обратился он к Джеку.
Коллинз протянул руку старому приятелю.
– Можно просто Джон. Надеюсь, я кончу лучше, чем настоящий Диллинджер.
– Поживем – увидим, мой друг, – сказал Себастиан, и они с полковником обменялись рукопожатием.
– Почему так долго? – спросил Джек, здороваясь с Элленшоу и Голдингом.
– Президенту нужно было согласовать план действий с канцлером. Однако нашу уловку быстро раскроют, так что поторопимся: через восемь часов судья будет готов огласить приговор, и вот тогда начнется настоящая охота, – объяснил Пит, а Чарли передал Коллинзу свежий комплект одежды.
– Ваш самолет починили, и он готов принять на борт наш отряд, – добавил Себастиан, пока Джек переодевался.
– Какой еще отряд?
– Насколько я понял, канцлер отдает меня и моих ребят под твое командование. Нельзя допустить, чтобы вас снова задержали на немецкой территории. А еще они с президентом считают, что мы в состоянии помочь тебе с какой-то там операцией «Колумб». На самом деле наш канцлер и ваш президент в одной лодке. Всех космонавтов, участвующих в миссии Европейского космического агентства, тренировали в Кёльне, и среди них восемь немецких ученых – два «Ариана» с ними будут запущены сегодня. Фанатики готовы сжечь канцлера заживо за участие в проекте, так что нам придется работать заодно, хотя в космической гонке наши страны соперничают.
Джек застегнул рубашку и накинул ветровку, одновременно планируя следующий шаг. Наконец он обратился к немецкому спецназовцу:
– Думаю, за договоренностью между президентом и канцлером стоит что-то еще, но доказательств у меня нет. Странное время – странные союзы, дружище, – сказал он, глядя в глаза Себастиану. – Наша цель – сделать так, чтобы без полета на Луну можно было обойтись. Для этого необходимо отыскать артефакты, добытые нацистами в тридцатые-сороковые здесь, на Земле, в том числе загадочный минерал. Видимо, это помогло окончательно склонить вашего канцлера к сотрудничеству.
– Мне нужны подробности. С чего начнем? – спросил Себастиан.
– А начнем мы… Как ты относишься к организации еще одного побега?
– Ну… – Крелл ухмыльнулся. – Меня, вообще-то, этому не учили, но я наблюдаю у себя определенную склонность к криминалу.
– Знаешь, глядя на себя и своих людей со стороны, я прихожу к такому же выводу. – Джек хлопнул майора по спине. – Итак, ваше правительство все же прислушалось к нашим предостережениям, однако отзывать космонавтов, не рискуя всей миссией, нельзя. Единственный выход – поставить на все: и на Землю, и на Луну. Другие участники европейского проекта так не сделают, потому что не осведомлены об операции «Колумб»… Мы отправляемся туда, куда забрали капитана Эверетта, – в Эквадор.
Себастиан кивнул и, наклонившись к самому уху Джека, прошептал:
– И еще один вопрос, старина: что за два странных чудика с тобой крутятся? На кого вы все работаете?
Вопрос на мгновение застал Коллинза врасплох.
– Эти парни – самые светлые головы в научном мире. А на второй вопрос я бы и рад ответить, да ты все равно не поверишь. – Он еще раз оглянулся на Голдинга с Элленшоу. – А вообще, ты прав: чудики, каких мало.
Джек и Себастиан вышли.
– Эй, так куда мы направляемся? – спросил Пит, идя следом.
– В Эквадор. Так мы сразу убьем двух зайцев: вытащим товарища из тюрьмы, а заодно узнаем, кто готов унести столько людских жизней, чтобы защитить кучку камней и старые кости. Все ответы находятся под землей – именно туда, уважаемый профессор Голдинг, мы и направляемся.
Элленшоу схватил Пита за руку.
– Ну, что, разве не здорово? После такого тебе едва ли захочется на базу.
Голдинг покачал головой, глядя вслед «чокнутому Чарли».
– Скорее наоборот. После такого даже из-под одеяла не хочется вылезать.

* * *

Дорога из штаб-квартиры полиции в аэропорт Темпельхоф заняла полчаса. Огромный фургон «Мерседес» вез отряд из десяти спецназовцев, а также Джека, Пита и Чарли. Все были заняты проверкой снаряжения: канцлер не поскупился на боевую мощь, отправляя людей на задание.
– Я вижу, вы заранее готовитесь к неприятностям, – заметил Элленшоу, когда Себастиан осмотрел и убрал в футляры две крупнокалиберные снайперские винтовки.
Немец молча посмотрел на Чарли, затем откинулся на спинку деревянной скамейки. Остальные тем временем заканчивали инспектировать свое оружие.
– Доктор Элленшоу, верно? – спросил Крелл наконец.
Чарли кивнул; седая шевелюра скрыла очки в тонкой оправе.
– Несколько дней назад на улицах Берлина убили больше сотни моих соотечественников. Канцлер настроен дать достойный ответ тем, кто это устроил. Мы не любим неприятности, но и не бежим от них. – Себастиан оглянулся на своего старого друга Коллинза. – Пора оставить прошлое позади. Оно только путается под ногами и не дает принимать полное участие в мировой политике. Все считают немцев слабаками – и вот результат.
Джек кивнул, не обращая внимания на зловещий тон своего хорошего друга, особенно учитывая, что тот имел в виду человека, который Когда-то тоже был его наставником.
– А что насчет вас, герр доктор? – спросил Себастиан, глядя на Чарли. – Вы готовы к опасностям, с которыми придется столкнуться, или так просто, за компанию?
Элленшоу, не мигая, выдержал взгляд немецкого майора.
– Капитан Эверетт – мой друг, и я его уважаю, равно как и полковника. Очень скоро другим моим друзьям предстоит подвергнуть свою жизнь смертельному риску – если мы не найдем тех, кто стоит за происходящим, и не узнаем, что они скрывают. Так что, вкратце, да, я готов отдать свою жизнь за друзей.
Себастиан, не говоря ни слова, кивнул. Это означало, что он услышал достойный ответ.
Джек тоже кивнул и выпрыгнул из фургона – «Мерседес» остановился.
– Очень красноречиво, Чарльз, – заметил Пит, поднимаясь.
– Ты разве не согласен?
– Напротив. Едва ли бы я смог сказать лучше. Однако остается одна проблема.
Чарли Элленшоу встал и пошел вслед за Голдингом на выход.
– Какая?
– Допустим, мы все здесь такие храбрые, хоть сейчас с голой грудью на амбразуру. Но как мы собираемся вытащить мистера Эверетта из тюрьмы и пробиться через всю армию Эквадора, когда нас только четырнадцать, да еще и успеть все это за двадцать четыре часа до того, как стартует американская лунная миссия?
Элленшоу пожал плечами, а потом указал пальцем на Коллинза. Полковник стоял рядом с майором немецкого спецназа и наблюдал, как в «Боинг» грузят снаряжение.
– Понятия не имею, Пит, но на твоем месте я бы положился вот на этого человека.

Космодром Европейского космического агентства
Чертов остров, в 2 милях к востоку от Куру, Французская Гвиана

Никто не заметил, как в акваторию острова просочились три крупных корабля, поскольку все французские военные располагались на земле, оцепив подходы к космодрому ЕКА. Нельзя сказать, что они не отправляли патрули на Чертов остров, – проверить, не объявились ли в древнем тюремном комплексе какие-нибудь незваные гости. Отправляли. Последний такой патруль из десяти спецназовцев был там как раз за час до начала отсчета перед запуском ракет «Ариан-7».
Корабли выстроились в главной гавани зловещей заброшенной тюрьмы так же торжественно, как и готовящиеся к старту космические аппараты. Патрулю не повезло: они угодили в лапы противнику, значительно превосходящему его по численности и огневой мощи. Джеймс Маккейб безучастно смотрел на тела.
– Им следовало вести себя осторожнее и не столь самоуверенно, – произнес он и повернулся к Механику. – Все ли, кто остается тут делать работу, понимают свои инструкции?
– Я лично отбирал людей. Они исполнят все, что от них требует Аллах, и с радостью покончат с неверными, которые осмелились попрать господа. Однако меня удивляет, мистер Маккейб, как вы с такой легкостью способны отправить людей на верную гибель.
Маккейб пристально взглянул на бородатого саудовца. Механик весьма грамотно организовал засаду для французских спецназовцев – для этого требовалась значительно более серьезная подготовка, чем та, которой он, по мнению Джеймса, располагал. В ходе короткой перестрелки из тридцати человек, совсем недавно переброшенных из Пакистана, только двое погибли и один был ранен.
– Убивать людей и отправлять их на смерть – мой хлеб. Вспомни, как я преследовал тебя и твою группу в Ираке. – Маккейб подошел к Механику почти вплотную и тонко улыбнулся. – В последние дни я вижу отголоски тебя прежнего. Неужели в твоей груди снова зажегся свет Аллаха?
Вопрос был задан с издевкой, и отвечать Механик не стал. Он отошел от тел французов и кивнул своим людям.
– Все по местам, и помните: сегодня Аллах взирает на вас с улыбкой.
Механик присутствовал на инструктаже, который устроил Маккейб для специалистов, работавших на Роулинза, когда им удалось пробиться в шахты, заброшенные еще во времена Второй мировой. В одном из ящиков, брошенных немецкой армией, они нашли образец древнего оружия, похожего на винтовку. Целых полгода ушло на отчаянные попытки разобраться в конструкции устройства и собрать такое же. Затем нашлась небольшая сумка с осколками метеоритов, возраст которых насчитывал свыше семисот миллионов лет. Установив их свойства, ученые собрали на основе этой породы источник питания. Первый залп из лучевого оружия превзошел все ожидания: ярко-синий пучок света пробил камень и расплавил стальную пластину толщиной в три дюйма. После этого оружие перегорело, однако Механик все же увидел, как оно устроено и на что способно. Отношение саудовца к людям, с которыми он работал, постепенно менялось. Подумать только, чего сможет достичь его движение с таким оружием! Увы, оно хранилось внутри шахты, а как важно, чтобы о нем узнали влиятельные люди в Иране, Пакистане и Афганистане…
Боевая группа заняла позицию в развалинах пункта распределения, куда свозили арестантов для регистрации и отправки по колониям на другие острова архипелага. Загудел большой генератор, и пусковые установки впервые после разгрузки увидели свет. Комплекс С-75 производства ОКБ имени Лавочкина, в классификации НАТО значащийся как СА-2 «Гайдлайн», оказался приятным дополнением к трофеям, добытым Маккейбом и его людьми со склада корпорации «Рэйтеон». Российские ракеты являлись самой последней и наиболее совершенной модификацией старых добрых зенитных ракет класса «земля-воздух». Четыре комплекса достались американскому предприятию в 2006 году в результате налета на хорошо защищенный схрон талибов в Афганистане. Когда-то «Гайдлайны» сбивали бомбардировщики «Б-52» во Вьетнаме, теперь им предстояло поразить две ракеты-носителя «Ариан», на борту которых было не менее двадцати человек экипажа. Наконечники снарядов, установленных на зенитных комплексах, поднялись над обрушившимися стенами здания администрации, и Маккейб удовлетворенно кивнул: люди, которых подобрал Механик, сделают все, как поручено.
– Ну что, думаю, нет смысла дожидаться фейерверка? – спросил Джеймс у саудовца, хотя ответа, собственно, не ждал.
В глазах бывшего террориста зажегся огонек, который Маккейбу не понравился. Механик с таким вожделением смотрел на устремленные в небо белые наконечники ракет, будто намеревался остаться. Подозрения тут же оправдались.
– По-моему, они не до конца понимают, когда нужно включать радары. Наверное, мне стоит…
– Садись в вертолет. У нас и так мало времени. Справятся, ты ведь сам учил их работать с радарами.
Во взгляде Механика читалось сомнение, будут ли его труды вознаграждены, как подобает. Он понял, что на небесах его будут ждать вовсе не девственницы, а лишь укор и презрение истинно верующих, попавших туда прежде.
Саудовец развернулся и сел в ожидавший их вертолет «Газель» французской сборки. Еще раз взглянув на последние приготовления к операции, Маккейб забрался следом. Устроившись на заднем сиденье небольшого аппарата, он надел наушники и наклонился к пилоту.
– Не забывай, когда полетим на восток, держаться всего в паре футов над водой, чтобы не засекли радары ЕКА. У них тут повсюду «Миражи».
Пилот кивнул, и спаренные турбины зажужжали.
– А теперь свяжи меня с Лос-Анджелесом, – приказал Маккейб, постучав по микрофону.
Долго ждать ответа не пришлось.
– Операция начнется через сорок пять минут.
– Сейчас все готовы к попыткам саботажа, так что меры предосторожности наверняка предприняты.
– А обходить предосторожности и есть самое веселое в саботаже!

ЦУП Европейского космического агентства
Тулуза, Франция

Филипп Гардено наблюдал за показаниями на мониторах. Центр управления полетами готовился принять на себя контроль миссии, как только обе ракеты-носителя «Ариан» отстыкуются от пусковых вышек во Французской Гвиане, в шести тысячах миль отсюда. До тех пор Гардено был лишь сторонним наблюдателем и нервно отсчитывал тридцать секунд до старта самого амбициозного проекта ЕКА. Помимо него на пост главного руководителя полетом претендовали два немца и голландец. Пока в Гвиане вели свой отсчет до запуска, он мучился вопросом, почему агентство так внезапно прекратило контакты с НАСА. Хотя отношения США со всем миром в последнее время резко охладели, космические программы традиционно стояли выше политических дрязг. Однако с обнаружением чудесного минерала и инопланетного оружия все изменилось, и Гардено оставалось только молиться, чтобы участники гонки, в том числе Китай, сохраняли холодную голову.
– …Десять. Девять. Восемь. Семь. Основной двигатель «Ариан-один» запущен. Четыре. Три. Два. Система зажигания в твердотопливных двигателях «Ариан-один» сработала. Один. Крепления отошли, полет начался.
Камера, установленная непосредственно на вышке, затряслась, и сотрудники центра управления переключились на другую, которая снимала запуск с расстояния в полмили. Гигант «Ариан-1» устремился в небо, неся на себе пятидесятитонный груз и десять человек экипажа.
– …Зажигание двигателей «Ариан-два» сработало, – донеслось тем временем из Гвианы. – Полет начался.
Гардено перевел взгляд на соседний экран, где с площадки 3Б величественно стартовала вторая ракета, направляющаяся на Луну. Пусковую вышку окутало облако пламени и дыма от сжигаемого топлива, и «Ариан-2» тоже рванулся ввысь, словно в погоню. Со стороны казалось, будто две ракеты-носителя соревнуются между собой, кто первый достигнет орбиты.
Гардено, как и все жители Европы, следящие за запуском, сжал кулаки и издал радостный вопль, когда два гигантских аппарата окончательно покинули пределы космодрома.
– Да, детка, вперед! – кричал Филипп, будто только его воля толкала ракеты в темное небо над Южной Америкой.
Мгновение – и от радости не осталось и следа. Вслед за двумя платформами «Ариан» в то же ночное небо взметнулись первые боеголовки.
– Нет. Нет-нет-нет! – запричитал Гардено, вылезая из-за пульта телеметрии.
– «Ариану-один» совершить обходной маневр, – объявила Гвиана.
– Да вы даже не понимаете, что происходит! – воскликнул руководитель полетом.

Космодром Европейского космического агентства
Куру, Французская Гвиана

Военные, сопровождавшие миссию, среагировали куда быстрее, чем ученые. Четыре высотных перехватчика «Мираж-3» французских ВВС взметнулись в воздух, чуть отстав от первого «Ариана». Первая ракета-носитель уже поднялась на отметку десяти миль и стремительно удалялась. Рядом протянулся инверсионный след от четырех зенитных ракет, гнавшихся за космическими платформами, как лев за антилопой. Боеголовки захватили цель и неотвратимо приближались, сначала догнав истребители, а после опередив их.
Первый «Мираж» создал воздушную подушку, пролетев между первой зенитной ракетой и «Арианом-2». На радаре головки самонаведения ракеты вспыхнула новая цель – С-75 сочла ее препятствием и попыталась обойти, отклонившись влево; перехватчик тем временем тоже выполнил вираж. Сработало. Ракета задела крыло «Миража», и этого столкновения хватило, чтобы она сбилась с курса на тридцать футов, завертелась и по команде поврежденного процессора взорвалась. Почти одновременно с нею взорвался и перехватчик, а через град обломков пронеслась вторая боеголовка, охотящаяся за «Арианом».
На глазах у всего мира ракета поравнялась со спаренными двигателями, опоясывавшими основание первой ступени, и взорвалась. Взрыв пробил внешний корпус капсул с твердым топливом для двигателей, разорвав тонкий слой алюминия. Началась цепная реакция: второй взрыв разнес на куски первую ступень, где находились капсулы с жидким топливом для основных двигателей «Ариана», и поджег топливную смесь, уже попавшую в камеру сгорания. Образовавшаяся в результате ударная волна накрыла вторую ступень, воспламенились резервуары с топливом – очередной взрыв ударил по третьей ступени с посадочным модулем.
Ракета-носитель исчезла в яркой, как солнце, вспышке. Взрыв был такой силы, что докатился до самого Сан-Франциско: в домах задрожали стекла, а со стен попадали картины. Гром невиданной мощи сотряс безоблачное небо, и модуля с экипажем из десяти человек не стало. Капсулу, отделившуюся от третьей ступени, зашвырнуло далеко в воды Тихого океана, шансов спастись не было ни у кого.
Третьему и четвертому снаряду нагнать свою жертву было труднее. Третью зенитную ракету «Миражи» сбили с помощью противоракеты с тепловым наведением. Выстрел получился навскидку, но оказался точен: снаряд с перехватчика прошил боеголовку, как кусок бумаги. Увы, это не помешало четвертой ракете выполнить свою задачу, хотя полноценного попадания не случилось – так, будто пчела ужалила. «Ариан» почти покинул радиус действия С-75, и процессор, чувствуя, что топливо на исходе, а цель удаляется, дал взрыв на расстоянии пятидесяти футов от сопл «Ариана-1». По топливным капсулам шести твердотопливных ракетных двигателей ударили осколки снаряда, а не сама боеголовка.
Через несколько секунд первая и вторая ступени должны были отделиться автоматически, но промедление означало гибель, и пилот «Ариана-1» щелкнул переключателем, отменяя программу. Было видно, как взорвались маршевые двигатели. Было видно, как вспышка и раскаленные газы от первой ступени достигли второй, и за ними по системе двигателей ударили осколки. Они пробили брешь в посадочном модуле, который был спрятан внутри третьей ступени, однако восхождения к верхним слоям атмосферы «Ариан» не прервал. Оставляя после себя не только выхлоп двигателей второй ступени, но и отваливающиеся части от поврежденных жизненно важных отсеков, ракета-носитель двигалась дальше, к своей естественной стихии – космосу.
Вторая лунная миссия человечества с большим трудом вышла на низкую орбиту и в течении часа пыталась на ней удержаться. Китайцам все же удалось отремонтировать свои системы – успеют ли это сделать космонавты ЕКА, никто с уверенностью сказать не мог. Весь экипаж «Ариана-2» погиб, и если ничего в срочном порядке не предпринять, та же участь постигнет экипаж «Ариана-1».
Именно в эту минуту люди по всему миру всерьез задумались, не кара ли это господня.

База группы «Событие»
Авиабаза «Неллис», штат Невада

Найлз Комптон смотрел, как врачи оперируют Вирджинию Поллок. Пока шла борьба за ее жизнь, сердце заместителя директора останавливалось дважды. У нее было сломано три ребра, осколки пробили оба легких. В области грудной клетки шло сильное внутреннее кровотечение. Вообще, Вирджинию должны были перевезти в госпиталь авиабазы или, если состояние позволяло, в гораздо лучше оборудованную клинику Лас-Вегаса, однако помощь подоспела поздно. К счастью для второго лица группы «Событие», в комплексе трудились два блистательных хирурга, которых наняли сразу же после того, как они ушли на пенсию из медицинских центров университета Джона Хопкинса и Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, – врачи буквально только что прибыли на базу, чтобы освоиться на новом месте. Словом, Вирджиния попала в самые надежные руки. Операцию проводили в медицинском отсеке на 9 м этаже.
Сидя за стеклом, Найлз смотрел, как хирурги отчаянно борются с кровотечением.
– Сэр? – обратилась к нему штатный врач группы Дениза Джиллиам.
Комптон поднял глаза.
– Инженерная служба сообщает, что минерал полностью нейтрализован. Сейчас составляем план по вывозу его из комплекса на грузовом лифте.
Директор только молча кивнул. Дениза положила руку ему на плечо.
– Ей повезло, чего нельзя сказать о многих других. Вот список наших потерь. – Она протянула Найлзу лист бумаги.
Тот взглянул на него и продолжил наблюдать за хирургами, оперировавшими Вирджинию.
– Взявшись за планирование лунной миссии для президента, я совершил самую большую ошибку в своей карьере. Я посылаю людей получить этот минерал, опередив других, когда нужно просто запустить в кратер ядерную боеголовку – и будь что будет. – Наконец он снова посмотрел на Денизу. – Столько людей может погибнуть из-за моей чрезмерной самоуверенности…
Дениза хотела Как-то подбодрить начальника, но тут дверь палаты открылась и оттуда вышел хирург, на ходу снимая маску.
– Кровотечение удалось остановить, выкарабкается. Как только мы закончим со швами, ее необходимо доставить на поверхность.
Найлз сглотнул. От новости, что больше никто из его людей не погибнет – по крайней мере, сегодня, – он потерял дар речи.
– Большое спасибо, – ответила за директора Дениза.
Хирург вернулся в палату. Засунув руки в карманы, Найлз взглянул на монитор, на который «Европа» вывела изображение из лаборатории ядерной физики. Сотрудники инженерной службы и подчиненные Вирджинии замеряли температуру, подтверждая, что бетонный кокон вокруг минерала остывает. Постепенно до Найлза дошло, что он смотрит куда-то мимо монитора… Дениза, забеспокоившись, хотела его окликнуть, когда директор сорвался с места.
Комптон со всех ног бежал к лифтам. Проходившие мимо сотрудники с удивлением смотрели ему вслед: они никогда не видели, чтобы их начальник так торопился. Поднимаясь на 7-й этаж, Найлз вернулся мыслями к загадочному посланию от Джека, которое передали из американского посольства в Берлине. Как только двери лифта открылись, Комптон, не отвлекаясь на помощников, пробежал в свой кабинет и, рухнув в кресло, ударил по кнопке интеркома.
– «Европа», включить телевизор, канал «Вера».
– Выполняю, доктор Комптон.
Огромный экран ожил, и через мгновение глазам Найлза предстал преподобный Сэмюель Роулинз, который, выступая перед паствой, осыпал оскорблениями и насмешками президента Соединенных Штатов: тот якобы подрывал устои веры миллиардов жителей земного шара.
Манера преподобного вызвала в памяти Комптона старые ленты про Адольфа Гитлера, выкрикивавшего лозунги перед фанатичными соотечественниками в 1939 году. Затем он вспомнил про теракты, направленные на то, чтобы сорвать полеты на Луну по всему миру. Нет, вряд ли – никому не под силу организовать такое масштабное противодействие без поддержки правительства! С другой стороны, ходят слухи, что Роулинз чрезвычайно богат. Впрочем, даже с такими деньгами, как у этого безумца, нельзя заручиться поддержкой террористических группировок: они ненавидят все американское. Тут размышления Найлза зашли в тупик, и он решил подойти к вопросу с другой стороны. А ведь у террористов и радикально настроенных религиозных фанатиков общая цель: остановить научный прогресс и искоренить то, что не укладывается в их представления о будущем – о мире, где все беспрекословно следуют Библии или Корану…
Найлз встал из-за стола и подошел к экрану. На трибуне рядом с Роулинзом в белом костюме стояла девушка лет шестнадцати – по словам преподобного, его младшая дочь. Он клялся сделать все, лишь бы оградить ее от безбожников и всех, кто угрожает будущему истинно верующих. Повысив голос, Роулинз призывал последователей к действию: поднять знамя господа и выйти с ним к порогу Белого дома.
В этот момент произошло нечто примечательное: прямо во время этой тирады десяток слушателей покинули свои места. Камера незамедлительно переключилась на Роулинза. Тот решил не обращать внимания на демарш, хотя Найлз заметил, что преподобный запнулся, начав с упоением рассказывать о катастрофе, постигшей запуск ракет Европейского космического агентства. Как ни странно, речь не вызвала бури оваций и криков «аминь», обычно сопровождавших вдохновенные тирады Роулинза, – аудитория молчала. Преподобный снова запнулся, но быстро пришел в себя и сменил тактику.
– Храбрые мужчины и женщины, павшие жертвой обмана мировых космических организаций, положили свои сердца на алтарь науки, отдали жизнь ради проклятия войны. Им, несчастным, навязали борьбу против воли божьей – воли, которая требует, чтобы мы оставались на сотворенной им планете. Его небеса запретны – запретны для тех, кто отказывается уверовать в его божественную истину.
На этот раз послышались хлипкие аплодисменты, но все равно было ясно, что свою двухтысячную когорту слушателей Роулинз потерял. Режиссер телетрансляции больше не показывал зал. Камеры с разных ракурсов снимали преподобного и его дочь, которые держались на сцене весьма неловко. Недовольство слушателей еще больше распаляло гнев проповедника по отношению к президенту.
– В эту самую минуту наши бравые сыны и дочери – мужественные астронавты – тоже готовятся совершить страшный грех во имя продолжения космической программы, которая всегда была не больше чем ярмом на шее каждого государства. И кто руководит ими?.. Нет, не так. Кто толкает их на это? Всего один человек – человек, который поклялся, что Америка больше никогда не ступит на Луну, который пообещал не выкачивать средства из и без того ограниченного бюджета, – и солгал, который не прислушивается к предостережениям и слову божьему! Этот человек – президент Соединенных Штатов!
Найлза осенило: Джек пытался сообщить ему, что смог установить связь между «Колумбом» и человеком, который сейчас распинался на телеэкране.
– «Европа», выключить, – велел директор, затем вернулся за стол и включил коммутатор. – Джимми, мне нужен прямой канал с президентом. Изображения не надо, достаточно звука.
– Слушаюсь, – донеслось из динамика.
Ожидая, пока запрос выполняют, Найлз щелкнул другим переключателем.
– Да, сэр? – раздался голос заместителя заведующего вычислительным центром.
– Мне нужна информация по Сэмюелю Роулинзу и его корпорации «Фейф министриз» – все, что раскопаете.
– Еще что-то, сэр? – уточнил компьютерщик.
– Как можно скорее. И свяжите меня с полковником Коллинзом. Он сейчас должен быть на пути в Эквадор.
– Так точно, сэр.
Тяжелые дубовые двери директорского кабинета приоткрылись, и внутрь просунулась голова секретаря.
– Сэр, президент направляется в Аннаполис, чтобы проследить за запуском «Ареса» с «Ванденберг». Он уже почти покинул Белый дом на «Борту номер один».
– Благодарю, – ответил Комптон, откидываясь на спинку кресла.
Отчего-то его не покидало ужасное ощущение, что он слишком поздно понял смысл загадочного послания Джека из Германии.
– «Европа», включить телевизор, канал Си-эн-эн.
На главном экране возник задний двор Белого дома. За спиной репортера проходил президент США – друг Комптона – и махал рукой толпе, собравшейся за веревочным ограждением. Дойдя до коротенькой лестницы, он развернулся и отсалютовал почетному караулу из морских пехотинцев, а затем взбежал по ступенькам и скрылся внутри вертолета под названием «Борт № 1». Найлз с облегчением увидел, что президент летит в Аннаполис один, без жены и дочерей. Он снова нажал на кнопку коммутатора.
– Джимми, президент будет взлетать через минуту. Дай ему подняться в воздух, а затем свяжись с ним по каналу экстренной связи «пять-шесть-пять-шесть». Мне нужно с ним поговорить.
Не дожидаясь ответа от секретаря, Найлз выключил интерком. Затем встал и подошел поближе к экрану, наблюдая, как начинают раскручиваться винты «Борта № 1».

Офисный центр «Габсбург»
В 1 миле к югу от Белого дома, Вашингтон

Лорел Роулинз смотрела в бинокль, как «Борт № 1» раскручивает сдвоенные винты на турбинных двигателях. С ее позиции на десятом этаже здания была видна только самая верхушка. Лорел повернулась вправо и увидела еще два вертолета такой же расцветки, что и президентский. Один летел со стороны авиабазы «Эндрюз», а другой – с востока, вдоль реки Потомак. Девушка усмехнулась. Много лет назад старый дурак Дарби вскользь обмолвился, что в распоряжении президента три вертолета системы Сикорского, и в воздух они поднимались одновременно; на борту одного был президент, два других служили «обманками», на случай, если кто-то попытается сделать то, что намеревалась сделать Лорел.
Предвкушение того, что скоро произойдет, наполняло ее кровь адреналином. Когда-то в старших классах школьный психолог сказал отцу, что у Лорел серьезные проблемы с жаждой власти. С улыбкой отогнав воспоминание, Роулинз наклонилась к микрофону в воротнике пальто.
– Позиция один, готовы? – спросила она, дрожа от возбуждения.
– Позиция один готова захватить цель.
– Позиция два, ведете?
– Позиция два ведет.
– Позиция три?
– Позиция три готова исполнить волю божью.
Лорел едва не рассмеялась, услышав ответ с позиции три. Хотелось заорать: «Идиоты, это моя воля, а не божья! Это в моих руках сегодня судьба страны!» – но она промолчала.
Людей для операции отобрал Механик, он же обучил их всем тонкостям работы с ракетной системой ФИМ-92 «Стингер». Головка с инфракрасным наведением уловит выхлоп «Борта № 1» и отправит по его следу ракету массой десять с лишним килограмм, которая взорвется рядом с двигателем. В очередной раз на службе господа выступало оружие, похищенное со складов «Рэйтеон».
Лорел уже собралась покинуть здание, когда звонок телефона остановил ее на полпути к выходу на витую лестницу.
– Что? – рявкнула она в трубку.
– Чем занимаешься, дорогая, не расскажешь? – спросил Маккейб.
Он находился в трех тысячах миль от Вашингтона, где только что закончил наблюдать за кульминацией очередного крупного этапа своего плана. Его совсем не обрадовало, что ракетам, запущенным с Чертова острова, не удалось сбить первый «Ариан».
– Делаю то, на что у тебя никогда не хватит мужества, Джеймс. Хочу убедиться, что сегодняшний запуск у американцев не состоится. Твой план полностью провален. Из-за тебя мы пустили на Луну не одну, а целых две ракеты.
– Лорел, выслушай меня внимательно. Китайцы не долетят: ракета – слишком сложный аппарат, чтобы с такими повреждениями добраться до места и совершить посадку. Им лететь три дня, и столько они не протянут. Ракету ЕКА мы тоже основательно потрепали, так что и они обречены. Теперь дай отбой тому, что ты собираешься сделать, потому что это все равно не помешает Штатам исполнить приказ президента. Ты нас всех выставишь сборищем дилетантов.
– Нет, Джеймс, я сделаю то, чего тебе никогда не сделать. Причем мне помогает один из твоих наемников.
Соображать нужно было быстро. Планы Маккейба трещали по швам, и если дать Лорел творить, что взбредет ей в голову, то ему конец. С другой стороны, если сорвать ее попытку, то девушку могут схватить, а через нее недолго выйти и на отца. Сразу же после этого спецслужбы постучатся к Маккейбу. В таком случае пытаться подставить Механика и его группировку будет бессмысленно…
Наконец ему в голову пришла мысль.
– Ну что ж, мое дело предупредить, – бросил он небрежно. – Уже придумала, как будешь скрываться?
– Сейчас я иду на улицу, а оттуда на общественном транспорте – в аэропорт.
– Отлично. Тогда скажи своим стрелкам, чтобы немедленно приступили к захвату цели. Тут у меня прямой эфир, и я вижу, что вертолет взлетает.
– Джеймс, я в курсе, что если захватить цель преждевременно, тут же сработают защитные системы, причем не только на президентском вертолете, но и на истребителях сопровождения. Ты что, задумал меня подставить?
Теперь Джеймс знал, с кем Лорел спланировала убийство президента: с Механиком, потому что никто так не разбирался в системе «Стингер», как он. По всей видимости, саудовец решил вспомнить свое террористическое прошлое… или в нем заговорила алчность?
– Все верно, милая, однако есть одно но: ты используешь «Стингер» серии ФИМ-сто один. Это более совершенная модель, и для захвата цели ей не нужен отраженный сигнал. Так что давай, начинай прицеливание и сразу убирайся – заодно и людей своих спасешь. Кто бы там тебе ни помогал, мог бы все это объяснить.
Лорел закусила губу.
– Послушай, если попадешься, выдашь своего отца.
Тщеславие Лорел оказалось сильнее недоверия к отцовскому наемнику. Она опустила трубку и подняла воротник с микрофоном ко рту.
– Всем приготовиться. Захват цели!
Сидя в самолете на высоте 39 000 футов над побережьем Мексики, Джеймс Маккейб улыбнулся.
– Простите, мисс, нас учили…
– Захватить цель, сейчас же! – завизжала Лорел, как капризный ребенок, которому не хочется слушать взрослых.
Все позиции включили установленные в каждой ракете головки с инфракрасным и радиолокационным наведением. Сигнал прошел через микросхему в рукояти пусковой установки, и огонек лампочки сообщил, что цель получена. Орудийные расчеты, расположившиеся на крыше, сообщили о полной готовности.
– А теперь убирайся оттуда, – приказал Маккейб. – Отойди квартала на три от здания, где ты сейчас находишься, поймай такси и не оглядывайся. Встречаемся в Атланте. Не пройдет и пары минут, как все выезды из Ди-Си перекроют.
Слушая указания Маккейба, Лорел впервые испугалась того, что готовилась совершить. Вспомнилось, как в шестом классе она напала на одноклассника с заточенным карандашом – да, эйфория переполняет, но страх быть пойманной с поличным никуда не девается.
– Но…
– Вали оттуда, живо!
Лорел захлопнула телефон и помчалась вниз по ступенькам.

Боевой воздушный патруль ВВС США,
позывной «Стрелок»
В небе над Вашингтоном

Два Ф-22 «Раптор» ВВС США летели на высоте 15 тысяч футов по расчищенному коридору, как значилось в маршрутном листе «Борта № 1». Им надлежало прикрывать президентский вертолет до тех пор, пока он не приземлится в Аннаполисе. Этот протокол охраны придумали в связи с недавними нападениями на космические аппараты. Пилотов сопровождения выписывали с авиабазы «Эндрюз», и работали они по сменному графику. Как правило, все это выливалось в скучное и тягомотное кружение.
Ведущим самолетом управлял подполковник Уильям Ледерман по прозвищу «Дикий Билл», кадровый офицер, подвизавшийся в этот патруль вместо пилота, которого переправляли в Афганистан, – так, по дружбе, чтобы коллега смог провести побольше времени с женой и парой ребятишек. Ведомым шел еще зеленый младший лейтенант Томас «Голливуд» Хендерсон – это был его второй полет в охранном сопровождении.
Очень скоро жизнь обоих пилотов изменится кардинальным образом.

«Борт № 1»,
300 футов над Вашингтоном

Большой вертолет быстро набирал высоту. Пассажиры и пилот не подозревали, что готовилось для них в старом заброшенном особняке в миле отсюда.
Зазвонил бортовой телефон.
– Господин президент, вас вызывают по защищенному каналу, – сообщил капрал морской пехоты, просовывая голову в президентскую каюту.
Президент США посмотрел на советника по национальной безопасности – единственного сотрудника администрации, который сопровождал его сегодня. Он закрыл глаза: предстояла долгая ночь, полная тревог и нервов, связанных с двойным запуском. Зазвонил телефон, вмонтированный в подлокотник сиденья. Президент вздохнул и поднял трубку. Связист настроил соединение, и из динамика послышался шорох расшифровываемого сигнала.
Наконец тихий гудочек возвестил о том, что дешифровка завершена.
– Слушаю, – произнес президент.
– Есть новости от полковника Коллинза. Вы не поверите.
Услышав голос старого друга Найлза Комптона, президент резко выпрямился в кресле.
– Что там еще? – спросил он, жестом отгоняя морпеха-стюарда.
– Преподобный Сэмюель Роулинз, телепроповедник.
– При чем тут этот гад?
– Мы полагаем, что за терактами стоит он, – ответил Найлз.
– Да ты с ума сошел! Это просто чокнутый фанатик, от которого открестились все мыслимые религиозные движения.
– Отец Роулинза, подполковник американской армии, был духовником в тюрьме Шпандау в сорок седьмом и общался не только с секретарем Гётца, Йоссом Цинссером, которого мы пытались разыскать, но и с Альбертом Шпеером. От них он мог узнать об операции «Колумб». Все это лишь домыслы, но учитывая недавние события и неприкрытую ненависть преподобного по отношению к тебе и попыткам добраться до Луны… думаю, этих поводов достаточно, чтобы ФБР нанесло ему визит.
Президент задумался. Найлз Комптон не из тех людей, что делают выводы с бухты-барахты. Любая его догадка была непробиваема, как эйнштейновская теория.
– Хорошо. Я прикажу…
В салоне «Борта № 1» завизжала сирена, и система связи отрубилась. Массивный вертолет резко дернулся вправо и, камнем рухнув вниз, пронесся над самой лужайкой перед Белым домом. Президент бросил трубку и вцепился в подлокотники; от очередного маневра его вжало в сиденье. Из кабины доносились громкие голоса: пилот с помощником проводили процедуру ухода от атаки.
Капрал-морпех высунулся из-за спинки и посмотрел на главнокомандующего. На лице парня читалось беспокойство.
– На нас наведены головки с инфракрасной и радиолокационной системой захвата. Пилоты думают, как нас высадить.
«Борт № 1» мотнуло влево, президента бросило в противоположную сторону, прямо ребрами о подлокотник. Подняв глаза, президент увидел, что советник по национальной безопасности крестится и бесшумно читает молитву.
– Если будет время, Том, помолись и за меня.

Боевой воздушный патруль ВВС США,
позывной «Стрелок»
В небе над Вашингтоном

«Дикий Билл» Ледерман принял вызов в ту же секунду, когда его радар обнаружения угроз зафиксировал волну инфракрасного прицеливания рядом с «Бортом № 1». Благодаря тренировкам и опыту в подобных миссиях по охране штурмовых и транспортных вертолетов в Афганистане он среагировал быстро. Ледерман тут же зафиксировал обнаруженные радиолокационные и инфракрасные сигнатуры – они находились в миле к востоку от его позиции, – положил Ф-22 на крыло и рухнул вниз. Оставалось надеяться, что небо будет чистым, как обещали диспетчеры.
Оба «Раптора» влетели в черту города, а боеголовки тем временем захватили «Борт № 1», о чем подполковника оповестила непрерывная трель в наушниках. Он бросил взгляд вправо: дома стремительно приближались, с крыльев начал испаряться иней. Президентский борт резко сбросил высоту, разбрасывая ложные цели, и Ледерман было поверил, что нападающие промахнутся. Не успел он облегченно вздохнуть, как воздух прорезали два огненных следа от запущенных ракет – «Стингеров». «Дикий Билл» немало повидал их в Афганистане и Ираке, чтобы узнать с первого взгляда. В армию передали сведения, что один из складов «Рэйтеона» был обчищен, и часть похищенных ракет, видимо, всплыла здесь. Все эти мысли пронеслись в его голове за долю секунды.
– «Стрелок-два», говорит ведущий. Уничтожить пусковые установки. Повторяю: уничтожить, немедленно! – произнес он, стараясь сохранять спокойствие. В это время с крыши здания вылетела третья ракета. – Видите цель?
– Так точно, «Стрелок-один». Выполняю, – коротко ответил «Голливуд».
Ведущий отключил передатчик и ушел вправо, в сторону от ведомого. Первая ракета вдруг потеряла высоту. Выхлоп прекратился, и она угодила в какое-то офисное здание, однако вторая и третья ракеты продолжали полет, приближаясь к «Борту № 1». Алюминиевые иглы и тепловые ловушки, которые вертолет выбрасывал с хвостовой балки, предназначались для того, чтобы сбить «Стингер» со следа, однако подполковник знал, что программа системы, произведенной «Рэйтеоном», позволяла ей обходить ложные мишени и двигаться к настоящей.
Выбора, по существу, не было. Ледерман заложил максимально крутой вираж и перевел турбовентиляторные двигатели «Прэттэнд-Уитни» в режим форсажа. Истребитель производства компании «Локхид» среагировал быстрее, чем любой другой самолет в мире, и понесся наперерез ракете, летящей впереди, отчаянно пытаясь ее перегнать.
Пока ведущий истребитель перехватывал ракеты, настигающие «Борт № 1», ведомый направлялся к зданию, откуда был совершен запуск. На крыше находилось шесть человек. Увидев в небе стремительно несущийся к ним «Раптор», они бросились в укрытие. Боевой патруль засек нападавших задолго до того, как пущенные ими ракеты приблизились к «Сикорскому». Экран шлемного индикатора подсветился красным, и вокруг двух бегущих людей загорелись кружки прицела. «Голливуд» сообщил диспетчеру, что цель захвачена, однако она находится в гражданской зоне. Диспетчер дал добро на уничтожение цели.
С оглушительным визгом «Раптор» приблизился к крыше и, не успели нападавшие понять, что происходит, застрочил из двадцатимиллиметровой пушки Гатлинга. Трассирующие пули настигли первых двух человек, бегущих к лестнице, и разорвали их на куски. «Голливуд» еще раз нажал на пуск – ровно на полсекунды, – и пулемет выпустил еще 306 патронов по оставшимся на крыше. Пули взрыли рубероидное покрытие, а затем достали террористов прямо на бегу. Их тела разлетелись фонтанами крови и ошметками плоти.
В последнее мгновение, взметая мусор и гравий с крыш соседних старых зданий, Ф-22 поднял нос вверх и ушел в темнеющее небо.
«Стрелок-один» знал: сколько ни старайся, обе ракеты ему не перехватить. Времени раздумывать и молиться не было. Он выполнил маневр и сошелся с первой ракетой в полутора тысячах футах от «Борта № 1». «Стингер» угодил истребителю в правое крыло и оторвал его от фюзеляжа. В момент столкновения Ледерман подал сигнал «СОС» и дернул ручку катапультирования над головой. Самолет резко накренился влево, а затем воспламенилось топливо, выливающееся из оборванных шлангов в отсутствующем правом крыле. Ф-22 вспыхнул огненным шаром и разлетелся на куски прямо на пути третьего и последнего «Стингера».
Ракета прошла сквозь облако пламени и обломков, в котором сгорел катапультировавшийся подполковник Уильям Ледерман. Не обращая внимания на последнюю завесу из ложных мишеней, «Стингер» приблизился к двигателю «Сикорского» и взорвался. Осколки прошили обшивку вертолета – не только турбины двигателей, но и вращающиеся лопасти из композитной стали. Последний винт еще несколько раз дернулся, а затем тоже развалился на куски, и вертолет понесся к земле.
Удар произошел на высоте всего восемьдесят футов, однако вместо того, чтобы продолжать вращение, как обычно происходит при отказе двигателя, «Борт № 1» рухнул вертикально вниз прямо на улицу в четверти мили от Белого дома. Полицейские вертолеты уже приближались и мощными прожекторами освещали место трагедии. «Сикорский» врезался в проезжую часть широкого проспекта и прокатился по ней еще футов шестьдесят. Затем, наткнувшись на изгиб в дорожном полотне, вертолет зелено-белой раскраски подлетел в воздух, после чего упал на бок. Алюминиевое покрытие рассыпало вокруг себя искры, а удар столкнул три проезжавших мимо автомобиля.
Полицейские раздумывать не стали и полетели прямо к месту крушения, не обращая внимания на протянутые над ним провода линии электропередач. Водители, видевшие, что произошло, пришли в себя гораздо быстрее, чем можно было ожидать; из машин, офисных зданий и забегаловок высыпала толпа людей и устремилась к полыхающему «Борту № 1».
Почти все происходящее было запечатлено камерами Си-эн-эн. Весь мир в прямом эфире наблюдал за нападением на президента.
– «Борт номер один» сбит!
Девушка, которая садилась в наконец-то попавшееся свободное такси в шести кварталах от здания, откуда были запущены «Стингеры», всего этого не видела.
Хотя Лорел Роулинз трясло, она не прекращала улыбаться. Отец будет горд и сделает ее наследницей сказочного состояния. Вслед за ним она станет проповедовать слово божье, однако в совершенно ином ключе: она будет говорить о надежде и примирении.
Но сперва надо вывезти из шахт все, что осталось от операции «Колумб». Это должен был сделать еще ее дед, а после него – отец, как только узнал, чтó там хранится.
Теперь Лорел нужно в Эквадор. Да, отец вряд ли одобрит, но к тому времени его одобрение не будет иметь такого уж большого значения. Необходимо получить технологии, спрятанные на второй галерее, – вот где хранится настоящее сокровище. Отец и дед рассказывали, что немцы по какой-то непонятной причине завалили вход в эту часть шахт и больше не возвращались. Роулинз считал, что их испугало нечто, с чем они столкнулись внутри, а если уж немецкая армия чего-то испугалась, то Лорел просто обязана этим завладеть.
Водитель посмотрел в зеркало на миловидную девушку, устроившуюся на заднем сиденье. Дорога повернула к аэропорту, и ее улыбка стала еще шире. Интересно, почему?

* * *

Целый час репортажи о покушении на президента не сходили с экранов телевизоров. Американцы не знали, жив глава государства или нет. Личный врач президента дежурил в клинике Джорджтаунского университета, поэтому армейский «Блэк Хок» направился туда, а не в госпиталь имени Уолтера Рида. Тысячи репортеров собрались у стен клиники, ожидая новостей о состоянии здоровья главнокомандующего.

Глава 9

Космический центр Джона Ф. Кеннеди
Мыс Канаверал, штат Флорида

Через четыре часа Саре, Уиллу и Джейсону предстояло идти переодеваться. Командиром экипажа был назначен полковник ВВС Артур Кендал. Кроме троих сотрудников группы «Событие», ему подчинялись еще шесть человек, составлявших резерв для двух других миссий, и он стремился сделать все, чтобы его команда показала себя с наилучшей стороны, когда Америка вернется в космос.
В случае необходимости резервную группу должны были погрузить на шаттл «Атлантис» и доставить на Международную космическую станцию. Пока что все они сидели за обеденным столом и ели стейки. Сара смотрела на висящие в столовой телевизоры: на одном был включен канал Си-эн-эн, на двух других давали изображение с пусковых площадок на «Ванденберге» и мысе Канаверал. Гигант «Атлас» горделиво возвышался подобно древнему памятнику, ожидая, призовут ли его исполнить свой последний долг перед Штатами.
Ракеты-носители «Арес» были готовы к запуску с авиабазы в Калифорнии. Их экипажи будут доставлены на МКС на борту челноков «Индевор» и «Дискавери». Все присутствовавшие в центре Джона Кеннеди следили за новостями из Вашингтона. Известие о покушении на президента поразило Сару, Менденхолла и Райана до глубины души, так как лучшим другом главнокомандующего США был не кто иной, как их начальник Найлз Комптон.
– Из последних известий. ФБР сообщает, что выдало ордер на арест Джеймса Маккейба, бывшего подполковника сухопутных войск США. Его хотят задержать для допроса не только по поводу сегодняшних событий в Вашингтоне, но также в связи с взрывом в Берлине, унесшим жизни ста семи человек, и терактом во Французской Гвиане, где погибли двадцать астронавтов и десять военнослужащих. Расследование в отношении Маккейба ведется уже несколько дней. Имеются сведения, что он связан с радикальными религиозными группировками. ФБР отказывается сообщать, каким образом удалось выйти на этого человека; известно только, что против него имеются неопровержимые улики.
Сара посмотрела на фотографию Маккейба: ничего примечательного, скорее бухгалтер, а не офицер спецназа. Она повернулась к Райану и Менденхоллу – те тоже к еде не притрагивались.
– Как думаете, откуда у ФБР эти сведения? Не от Джека ли?
Райан пожал плечами: никто из них не знал, где сейчас полковник. С тех пор как Коллинза и Эверетта арестовали в Берлине, новостей не приходило. Джейсон взял Сару за руку.
– Ничуть не удивлюсь. Однако сейчас лучше думать о другом. Через четыре часа взлетают шаттлы, пусть и без нас.
– Просто хочется, чтобы у них там на западе все прошло хорошо. Я, например, не рвусь угодить на Луну, – выдавил из себя Менденхолл, чтобы хоть немного разрядить напряжение, повисшее в столовой.
– «Темная звезда-три», приготовиться к брифингу и переодеться.
Десять пар глаз уставились на координатора миссии. На несколько секунд все присутствующие погрузились в мысли о том, что их ждет. Молчание нарушил командир экипажа Кендал. Он поднялся со стула и оглядел подчиненных.
– Сейчас не самое удачное время произносить пламенные речи. В ходе ускоренных курсов подготовки я увидел, на что вы способны – как в воздухе, так и на поверхности Луны. Да-да, вы не ослышались: мы летим. С этого момента уясните себе, что вы участвуете в миссии. Каждая из используемых платформ экспериментальна, а в жизни все не так, как в Голливуде, – может случиться что угодно. Именно поэтому наш отряд «Темная звезда-три» отправляется в космос одновременно с остальными. Итак, прошу сосредоточиться – и марш на брифинг. Как бы ни сложилась судьба главнокомандующего, из Хьюстона поступила директива, что наша команда отправляется в полет.

База группы «Событие»
Авиабаза «Неллис», штат Невада

Персонал группы «Событие» старался не тревожить директора без особой необходимости. Отправив отчет об уликах против Маккейба и Роулинза в ФБР и АНБ, Найлз заперся в кабинете и три часа оттуда не выходил. Все это время он изучал тоненькую папку со сведениями, которые удалось выудить «Европе» о подполковнике Джеймсе Маккейбе и преподобном Сэмюеле Роулинзе. Его очень беспокоила судьба лучшего друга – президента, – однако поделать с этим он ничего не мог. Оставалось только вчитываться и вникать в то, что проворачивали люди, которых подозревали в организации последних терактов.
Комптон потянулся к чашке давно остывшего кофе. Неясно, почему спецслужбы тянут с допросом Роулинза. Да, никаких свидетельств о его причастности к недавним событиям, кроме тех, что Джек нашел в Германии, нет, а на одних догадках – и тех притянутых за уши, – обвинение не построишь, однако побеседовать с заносчивым ублюдком все же стоило. Простое внимание со стороны правоохранительных органов могло бы заставить его свернуть преступные делишки. Увы, единственным подозреваемым был Джеймс Маккейб.
Найлз глотнул холодного кофе, поморщился, поставил чашку назад и отбросил папку, мучаясь от невозможности справиться о здоровье президента. Зазвонил телефон – кто-то из секретарей в приемной. Комптон глубоко вдохнул, чтобы успокоить нервы, и щелкнул клавишей интеркома.
– Слушаю.
– Сэр, Элис Гамильтон на первой линии.
– Благодарю, – ответил Найлз и взял трубку. – Здравствуйте, Элис. Как там сенатор?
– Весьма приятно, что ты спрашиваешь, Найлз, особенно учитывая обстоятельства… Он в порядке, насколько возможно. Прости, что беспокою тебя в такой ужасный момент, но Ли – и я с ним – хочет передать свои соболезнования по поводу произошедшего. Мы знаем, как вы близки с президентом.
– Спасибо. Обо мне беспокоиться не стоит, у вас и своих забот хватает. Позаботьтесь о нем, а то я не вынесу, если… – Найлз хотел сказать «если меня оставят сразу два близких друга». – В общем, вы поняли.
– Конечно. Все будет хорошо. Хочу только спросить напоследок. Знаю, у тебя сейчас дел выше крыши, особенно учитывая, что сегодня запуски на обоих побережьях; но не расскажешь, что там с Джеком?
– С Джеком?.. Ну, он в Эквадоре. Полагаю, вы знаете где.
– Гаррисон так и думал.
– Так-так, надеюсь, мой друг не замыслил какую-нибудь глупость? Я в том смысле, что если он решил положить последние силы на то, чтобы помочь полковнику, то это исключено. Я приказываю ему хотя бы раз расслабиться и отдохнуть. Так и передайте.
– Найлз, ты ведь знаешь, – не поможет. Представь, если вдруг я посоветую нынешнему директору группы «Событие» расслабиться и отдохнуть, особенно когда его люди подвергают себя опасности.
Впервые за последние несколько часов Найлз улыбнулся. Его губы задрожали, и он потер рукой лоб.
– Хорошо. Джек в Эквадоре, с ним отряд немецкого спецназа. Они планируют вызволить капитана Эверетта из тюрьмы, а затем будут разбираться, что скрывает «Колумб».
– Спасибо, Найлз. Теперь можешь идти и творить чудеса, как у тебя всегда получается.
– Элис, подождите. Позаботьтесь…
Последние слова Комптона ушли в пустоту – Элис отсоединилась. Прижав трубку к виску, директор закрыл глаза. Он собрался отключить телефон, но коммутатор затрезвонил снова. Найлз аж подскочил от неожиданности и чуть не швырнул трубку в дверь.
– Да, – произнес он с бо льшим нажимом, чем хотел.
– Сэр, срочный видеовызов.
– Что?! – удивленно воскликнул он.
Единственным человеком, который мог срочно связаться с ним по видеосвязи, был президент. Найлз с силой положил трубку на место и щелкнул переключателем в крышке стола. Из столешницы красного дерева выехал экран монитора. На синем фоне проступила президентская печать. Найлз сглотнул и так резко вскочил с кресла, что оно отлетело к стене. Затем на экране появилось лицо: левая его часть была забинтована, челюсть распухла, вокруг левого глаза чернел синяк, и глаз почти не раскрывался из-за отека, – но лицо это принадлежало президенту Соединенных Штатов.
– Найлз, ты, что, привидение увидел?
Комптон на мгновение отвел взгляд. Глаза заслезились, однако он выдавил из себя улыбку и снова посмотрел на старого друга.
– Еще не знаю. Такое ощущение, что ты устроил полуночный заплыв у Саут-Бич.
Президент засмеялся и тут же осекся.
– Ай!.. Не смеши меня. Врач говорит, что у меня сломана челюсть на линии волос.
А вот Найлз позволил себе рассмеяться.
– Уверен, первая леди безмерно счастлива.
– Еще бы. А теперь, дружище, слушай. У меня мало времени. Все только и твердят, мол, я должен выйти к окнам госпиталя, чтобы показать всем, что я жив… Как там Коллинз? У него всё в порядке? Он в Эквадоре?
– Да, он там и сейчас планирует, как освободить капитана Эверетта. Затем они намерены пробиться в заброшенную шахту.
– Ясно. Похоже, до запуска им не успеть. Увы, мы не можем отменить миссию, потому что нельзя допустить, чтобы то, что находится на поверхности Луны, попало в руки китайцев – по крайней мере, при нынешнем правительстве. Эти технологии нужны Западу. Найлз, скажи мне как друг: мы ведь не обрекаем людей на верную смерть?
Комптон помолчал, пристально глядя в глаза президенту.
– По словам лучших инженеров мира, вероятность успеха составляет семьдесят процентов, но эта цифра могла измениться с момента планирования. Если ты не заметил, есть люди, которые постоянно путают карты.
Президент провел рукой по щеке и челюсти.
– Да уж, трудно не заметить. Чтоб их…
– Я не сомневаюсь, что за терактами стоит тот самый маньяк, который поливает тебя грязью в своих выступлениях. Он же организовал похищение «Колумба» и покушение на тебя. И он не остановится, пока мы его не остановим. Прикажи арестовать этого сукиного сына. Возможно, тогда Маккейб поймет, что ему не заплатят, и мы спасем немало невинных жизней.
– Спасибо, дружище. Я уже дал ФБР соответствующее распоряжение. Теперь отдохни; посмотрим, удастся ли нашим людям добраться до Луны.
Найлз не нашелся что сказать, поэтому только кивнул.
Картинка на экране снова сменилась синим фоном. Комптон снял очки и нашарил рукой упавшее кресло. Тяжело опустился в него и закрыл глаза руками. Затем выпрямился, глубоко вдохнул и впервые в жизни решил послушаться президентского совета. Он встал и вышел из кабинета. Всего за минуту его настроение изменилось на прямо противоположное. Направляясь к лифту, Найлз бросил секретарям:
– Я поеду в Лас-Вегас, буду наблюдать за запуском с доктором Поллок. Сегодня не вернусь. Если будут звонки по поводу запуска или полковника Коллинза, переадресуйте на мой сотовый.
Директор вышел из приемной, а помощники с облегчением смотрели ему вслед. Наконец в его глазах снова горел огонь, а походка излучала уверенность.

Клиника Джорджтаунского университета,
Вашингтон

Президента осматривали сразу три специалиста, два из которых, по его мнению, еще даже не окончили медицинский. Он успел выйти к окнам в тесном окружении шести агентов секретной службы, затем выразил свои соболезнования семьям сотрудников охраны, погибших при исполнении, а также вдове советника по национальной безопасности. Теперь в палату снова принесли телефон. Предстоял разговор, который, как думал президент, на его веку никогда не состоится: следовало вразумить председателя Китайской Народной Республики.
– Здравствуйте, господин председатель, – произнес президент, когда связь настроили.
Он посмотрел на госсекретаря, который тоже присутствовал при разговоре вместе с официальным переводчиком. Нужно было удостовериться, что с ними беседует именно председатель.
Послышался ответ на китайском, переводчик перевел. Госсекретарь кивнул: на другом конце провода действительно восьмидесятилетний глава КНР.
– Господин президент, чрезвычайно рад слышать ваш голос и убедиться, что вы хорошо себя чувствуете. Я лично и весь мой народ желаем вам скорейшего выздоровления.
– Благодарю, господин председатель, за добрые слова и за то, что отвечаете на звонок в такой поздний час.
– Не стоит. Я не собирался спать, пока не увижу, как ваша страна произведет запланированный двойной запуск. Надеюсь, вы понимаете мое любопытство. Очень хочется увидеть, не постигнет ли американскую сторону та же беда, что и другие страны в последние несколько дней.
Президент понял намек, больше похожий на обвинение под оберткой политического велеречия. Тем не менее он решил не спорить с пожилым председателем, а перешел к делу.
– Господин председатель, я звоню, чтобы просить вас о сотрудничестве в том, что касается лунных находок. Вы сами видели, что страны, предпринявшие попытку запустить свои миссии, столкнулись с противодействием неизвестного нам врага, который не остановится ни перед чем, чтобы помешать человечеству вернуться в космос.
На том конце провода повисло долгое молчание.
– Господин президент, не вижу причин, по которым мой народ должен прислушиваться к диктату Запада. Эти дни уже в прошлом. Запугать нас не так легко, как вам, наверное, кажется. «Великолепный дракон» на полпути к месту назначения. Должен еще раз подчеркнуть, что мы не потерпим вмешательства других стран, – точно так же, как нам все эти годы не было дела до объявленной Штатами монополии на космические исследования.
– Господин председатель, я обращаюсь к вам не от лица страны, а лично. Мне бы искренне хотелось…
Лидер КНР перебил президента и переводчика; последний даже не знал, куда себя деть.
– Мы располагаем сведениями, что Запад давно знает об этих находках, но за все это время не пожелал делиться ни информацией, ни технологиями с Народной Республикой и рядом других государств. Вы так долго стерегли тайну хранящихся в Эквадоре артефактов, а теперь требуете от нас содействия? Возможно, если б вы были открыты с моими предшественниками, данного положения удалось бы избежать.
– Уверяю вас, находка была совершена нацистами и после этого затерялась. Мы сами лишь недавно узнали о ее существовании. Соединенные Штаты и союзные государства с величайшим почтением относятся к…
Президенту снова не дали договорить.
– Господин президент, позвольте вновь выразить мою радость по поводу того, что вы пережили все тягости сегодняшнего дня. Уверен, как только «Великолепный дракон» вместе с нашими героическими тайконавтами совершит посадку, весы будут уравновешены, и мы сможем вернуться к вопросу взаимоотношений на паритетных началах. Кроме того, это позволит нам плодотворнее обсудить положения «Плана Блау», если угроза извне действительно настолько реальна. Желаю вам доброй ночи и всяческой удачи в сегодняшнем запуске.
Госсекретарь молча сидел и слушал, глядя на президента. Тот покачал головой.
– Председатель повесил трубку, сэр.
– Чтоб их всех! – в сердцах произнес президент и ударил трубку о столик. Взором, не предвещавшим ничего хорошего, он выпроводил врачей из палаты и потянулся за стаканом с водой. – Свяжите меня с космическим центром Джонсона. Пусть к конференции подключат центр Кеннеди, «Ванденберг» и мыс Канаверал. Всем полная готовность.
Пока президент запивал лекарства, в палате повисла тишина. Глава государства поднял глаза к потолку и решительно кивнул.
– Принесите мне брюки и пиджак. Я ухожу.
– Куда? – спросил госсекретарь.
– Домой. Хочу увидеть жену и детей.

Международный аэропорт Хартсфилд
Атланта, штат Джорджия

Джеймс Маккейб сидел в лимузине, поджидая Лорел Роулинз. Даже несмотря на тонировку, ему казалось, что каждый прохожий смотрел прямо на него, а все из-за того, что он оставил Джека Коллинза в живых. Что ж, пускай это будет уроком: когда делаешь что-то масштабное, нужно соблюдать правила. Теперь его подозревают в совершении терактов. Завтра придется снова исчезнуть, однако для этого нужна дочь благообразного святого отца в качестве залога, что ему заплатят за выполненную работу. Потом он покажет Лорел с Механиком, что никто не сговаривается за спиной Джеймса Маккейба.
Дверь открылась; хотя Джеймс знал, что это дочка Роулинза, трудно было не вздрогнуть: в конце концов, его сейчас разыскивают все спецслужбы планеты. По иронии судьбы, план, который он заготовил для Джека, обернулся бумерангом и больно ударил его самого. Теперь они вдвоем возглавляли список самых опасных преступников.
Лорел скользнула на заднее сиденье роскошного черного «Линкольна», и водитель тронулся. Девушка по обыкновению наклонилась к щеке Маккейба, но он жестом остановил ее.
– Не будем друг друга обманывать. Все кончено.
– Я знаю, что ты был против убийства…
Маккейб просто мотнул головой в сторону небольшого экрана, вмонтированного в спинку переднего сиденья. Президент стоял у окна больничной палаты и махал толпе репортеров. Запись была сделана четыре часа назад.
– Не может быть! Мы ведь…
– Как выяснилось, может. Теперь на меня натравили всех легавых, а вскоре и твоему отцу придется удариться в бега.
Лорел не отрываясь смотрела репортаж. Бегущей строкой внизу экрана сообщалось, что президент уже вернулся к родным в Белый дом. Девушка понуро отвернулась от телевизора.
– Этот вечер ты проведешь со мной, – сказал Маккейб. – Как только завершится последняя операция, мы отправимся в Эквадор и положим конец этому провалу. Твой отец тоже попробует добраться туда.
– Сперва извлеки артефакты из шахты, иначе ни о каком вознаграждении не может быть и речи!
Лорел достала телефон. Маккейб схватил ее за руку и принялся выкручивать, пока трубка не выпала.
– Значит, ты уговорила моего человека? – Джеймс оскалился, взял Лорел за подбородок и грубо развернул к себе. – Знаешь, дорогая, почему твое покушение обернулось таким жалким провалом?
Лорел не сопротивлялась, но взгляд ее вонзился в глаза Маккейба, а живот скрутило от нехорошего предчувствия.
– Твои стрелки слишком рано включили систему наведения. Надо было сначала запустить «Стингеры», а уже потом подсвечивать цель, тогда летчики сопровождения ни за что не успели бы среагировать.
– Ты ведь сам приказал мне захватить цель, ты сказал…
– Верно. Ты по-прежнему думаешь, что убийство президента что-нибудь изменило бы? Ничуть. Ты бы только разъярила американцев, – впрочем, у тебя это и так получилось. Так что я заметаю следы в Эквадоре, и прости-прощай. Полученных денег мне хватит, чтобы исчезнуть навсегда. Разберемся с делами на юге, обрубим лишние концы, и я сваливаю. А ты, дорогая, если уж так хочешь, можешь отправляться во вторую галерею за своими артефактами. Но предупреждаю, через несколько часов там будет горячо. – Он с улыбкой отпустил Лорел и тут же отвесил ей пощечину. Затем прижал ее лицом к сиденью, сжигая ненавидящим взглядом. – Обрубать лишние концы я начну с тебя и твоего отца. Так что бери трубку и давай звони, как собиралась. Вот только говорить будешь то, что я скажу.

Кито, Эквадор

Спустя два часа Себастиан Крелл и трое его спецназовцев вернулись из разведки, выяснив, что Эверетта держат в крепости под охраной целого войска полицейских. Для Коллинза это известие стало ударом ниже пояса. Он отвел взгляд от немецкого офицера. Чарльз Хиндершот Элленшоу III похлопал Джека по спине.
Пит Голдинг только сейчас воочию увидел, насколько крепка дружба полковника и его заместителя Карла Эверетта. Следовало действовать.
– Майор Крелл, а возможно ли получить видеосъемку здания, где держат капитана? – спросил он.
Немец повернулся к Питу и покачал головой.
– Возможно-то оно возможно, профессор, но какой толк от видеозаписи штаб-квартиры полиции?
Пит встал с кресла и, потирая подбородок, зашагал по проходу. Чарли Элленшоу, видевший его во время работы над несколькими проектами, понял: у Голдинга появился план. А если у него появился план, Пита было не остановить.
– Для начала я хочу знать обо всех входах-выходах. А еще – где приблизительно содержат капитана Эверетта.
– Это я вам могу сказать хоть сейчас, – пожал плечами Себастиан, не понимая, к чему клонит этот дохляк Голдинг. – Ваш друг сидит в камере в подвале. Степень охраны для Эквадора невероятная, еще несколько лет назад такого даже представить было нельзя. В общем, ворваться в здание и вытащить капитана не выйдет.
Пит остановился и посмотрел на немца.
– Ворваться? Боюсь, мой план гораздо более дерзкий.
– И?.. Выкладывай, Пит! – попросил Джек, почуяв проблеск надежды.
– Если «Европа» сможет сделать то, что я задумал, то у капитана Эверетта будет примерно пять минут.
– Пять минут на что? – спросил Себастиан и с насмешливой ухмылкой посмотрел на своих людей.
– На то, чтобы Карл смог выйти из здания. А вы как думаете?
Джек с улыбкой посмотрел на Крелла, потом на Пита.
– И правда. Как мы сразу не догадались?..

Корпорация «Фейф министриз»
Лос-Анджелес, штат Калифорния

Отряд из десяти агентов ФБР Лос-Анджелесского отделения уже двадцать минут ждал приказа. Второй отряд только что обыскал дворец Сэмюеля Роулинза. Преподобного там не оказалось; следовательно, он у себя в офисе. Действовать надо было быстро, пока никто не предупредил телепроповедника, что ФБР выдало ордер на его арест.
Командир отряда кивнул, и десять агентов ворвались в стеклянные двери «Фейф министриз» с пистолетами наголо. Все сорок служащих офиса вскочили как один. Женщины завизжали, напуганные неожиданным вторжением.
– Лечь! На пол, я сказал! – крикнул старший агент, бегом направляясь к массивным дверям с золотыми буквами и наваливаясь на них плечом.
Трое агентов прикрывали командира со спины. Дверь распахнулась с первого удара, но внутри никого не было. Старший агент в сердцах выругался и убрал пистолет в кобуру.
– Допросите сотрудников. Узнайте, куда делся преподобный, – приказал он подчиненным.
Затем он обошел большой, вычурно отделанный стол. Компьютер выключить не успели. Агент запястьем, чтобы не оставлять своих отпечатков, повернул монитор: на нем шел прямой репортаж с космодрома авиабазы «Ванденберг».
– Свяжитесь с Вашингтоном, сообщите, что Роулинза здесь нет.
Агент знал, что через час все полеты над Лос-Анджелесом и западной частью Калифорнии запретят в связи с запуском шаттлов и ракет «Арес», однако понимал, что даже часа более чем достаточно.
– Черт, свяжитесь с Вашингтоном! Необходимо немедленно закрыть коридоры для частных и коммерческих авиарейсов над Лос-Анджелесом. Чтобы никто не взлетал и не садился!
Агенты достали рации, а начальник Лос-Анджелесского отделения ФБР следил за отсчетом времени до старта операции «Темная звезда». Оставалось шестьдесят минут. Когда стрелка отсчитала еще пять минут, в мозг командира закралось предчувствие, что проповедник не случайно смотрел репортаж по Сиэнэн и наверняка уже вылетел за пределы штата. Вновь и вновь подтверждалось подозрение, что Роулинз действует заодно с полковником Маккейбом. Старший агент бросил взгляд на запястье: два часа дня по тихоокеанскому времени.
На мониторе все еще шел репортаж: четыре истребителя боевого воздушного патруля в последний раз пронеслись над пусковыми площадками авиабазы «Ванденберг».
– По крайней мере, за безопасность запуска можно не волноваться. Едва ли кто-то будет тягаться с нашими ВВС, – бросил заместитель, поставив «беретту» на предохранитель и убрав ее в кобуру.
Старший агент посмотрел на напарника и покачал головой.
– Вот это-то меня и беспокоит.
– В смысле?
– Прошлым вечером в небе над Вашингтоном работал такой же патруль, но это не помешало совершить покушение на президента.
Заместитель хотел было возразить, когда в кабинет Роулинза вошел еще один агент.
– Директор поговорил с Пентагоном: все вылеты, кроме военных и полицейских, отменены от Орегона до Энсенады.
– Масштаб этой хрени гораздо крупнее, чем могли бы потянуть святой отец и полковник Маккейб. За ними кто-то стоит, причем не просто кучка террористов, а настоящая военная машина.
– По данным предварительной экспертизы, ракеты, использованные во вчерашнем нападении, – это «Стингеры». Номер партии совпадает с теми, что указаны в списках похищенных со складов «Рэйтеон». Если бы за ними и впрямь стояло какое-нибудь правительство, зачем все эти ухищрения? Почему бы не воспользоваться военной мощью этого правительства?
– Черт его знает, но говорю еще раз: одному человеку такое не под силу, и плевать, что у него денег хоть ложкой черпай.
Не пройдет и часа, как опасения старшего агента оправдаются.

Авиабаза «Ванденберг»
Санта-Мария, штат Калифорния

За всю историю космических полетов мир еще не видел зрелища такого масштаба, как на космодроме «Ванденберг». На пусковых площадках, подобно древним египетским пирамидам, устремились ввысь четыре огромные конструкции – левиафаны наших дней. Челноки «Индевор» и «Дискавери», оснащенные резервуарами с жидким топливом и спаренными твердотопливными ракетными двигателями, готовились принять участие в самом грандиозном предприятии в истории освоения космоса. Шаттлам предстояло стартовать через пятнадцать минут после дистанционно управляемых «Аресов», транспортирующих посадочные модули и капсулы для экипажа. Все четыре корабля должны будут встретиться на Международной космической станции, чтобы в безопасной обстановке соединить посадочный и командный модули операции «Темная звезда».
По соседству с шаттлами располагались ракеты-носители «Арес-5» и «Арес-1» с лунными посадочными модулями класса «Альтаир», названными соответственно «Тор-1» и «Ахилл-1». Помимо посадочных модулей, на борту «Аресов» находились командные модули: общий вес груза за вычетом веса двадцати астронавтов был самым большим в истории освоения космоса. Случись во время их полета хоть какая-нибудь неполадка – не считая возможного нападения, – доставить все это будет крайне нелегко. Корпуса ракет сияли в лучах калифорнийского солнца.
Первыми со стартовой площадки отправлялись «Аресы» – по той простой причине, что если один из носителей не справится, то отправлять связанный с ним челнок тоже будет ни к чему, а значит, не придется рисковать еще одним аппаратом, экипажем и отрядом из десяти астронавтов.
Инженерная бригада, настраивавшая дистанционное управление «Аресами», поработала на славу. За стыковку с космической станцией отвечали самые передовые системы в Лаборатории реактивного движения, а управляли ими самые лучшие специалисты в этой области. Шаттлам, как только они покинут пусковые площадки, предстояло перейти под контроль Хью Эванса и его команды из Хьюстона. Затем, после стыковки и объединения модулей для экипажа с «Тором» и «Ахиллом», за отправку астронавтов на Луну и их возвращение будет отвечать Центр управления полетами.
До начала самой важной стадии операции «Темная звезда» – запуска ракет-носителей «Арес-1» и «Арес-5» – оставались считаные минуты.

Космический центр Джонсона
Хьюстон, штат Техас

Хью Эванс сидел на своем рабочем месте, наблюдая за суетой внизу. В основном здесь была молодежь, и именно им предстояла честь запустить в космос последние шаттлы НАСА. Хью посмотрел на монитор, где величественно красовались ракеты и челноки, ожидая старта. Вид с вертолета завораживал, а от зрелища четырех гигантских конструкций, занимавших все пусковые площадки, бежали мурашки. Пожилой руководитель полетами закрыл глаза и коротко помолился за всех, кто принимал участие в самой дерзкой операции, которую когда-либо предпринимали в НАСА и в США.
– Хью, у нас тут возник спор о том, пора ли заправлять «Атлас» жидким водородом. Инженеры на мысе Канаверал говорят, что следует начать как можно раньше, чтобы успеть проверить на протекание.
Хью открыл глаза. Перед ним стоял пожилой человек, почти всю жизнь проработавший специалистом по телеметрии, еще с 1969 года, когда запускали «Аполлон-11». Как и Хью, он тогда был совсем юнцом, полным амбиций и желания оставить след в программе освоения космоса. Теперь им вдвоем приходилось бороться не только с устаревшей системой, ожидавшей своего часа на пусковой площадке 3Б на мысе Канаверал, но и бригадой молодых инженеров, которых не устраивало, как старики выполняют свою работу. Хью включил интерком.
– Кто у аппарата? – спросил он в гарнитуру.
– Джейсон Каммингс, специалист по заправке аппарата «Аполлон», – ответили с мыса.
– Джейсон, говорит Хью Эванс. Кроме «Аполлона», у нас есть замена «Аресам»?
– Э… нет, сэр, – ответил молодой инженер.
Хью взглянул на своего старого приятеля и покачал головой. Когда же люди начнут замечать очевидное, прежде чем что-то делать?
– Хорошо. В таком случае ответьте: сможете ли вы исправить утечку топлива на «Аполлоне» за то время, что у нас есть, пока миссию не отменят и операцию «Темная звезда» не объявят проваленной – чего, кстати, допустить никак нельзя?
– Конечно же, нет, сэр, но по соображениям безопасности предлагаю…
– Слушайте меня очень внимательно. Техника безопасности – это все хорошо и замечательно, но с миссией ничего не должно случиться. Президент хочет, чтобы наши люди попали на Луну, а это значит, что все участники «Темной звезды» должны быть готовы собой пожертвовать. Я понятно объясняю?
– Так точно, сэр.
– Тогда вы будете заправлять «Атлас» кислородом и водородом в строго оговоренное время, то есть ровно через тридцать минут после взлета «Аресов».
Эванс хотел было ударить по переключателю на коммутаторе, но снова оглянулся на приятеля и, улыбнувшись, легко щелкнул рычажком.
– Молодежь, – сказал он, широко улыбаясь. – Им все подавай на блюдечке – никакой импровизации.
Инженер вернулся на свое место, и Хью встал.
– Состояние платформ «Арес-один» и «Арес-пять». «Арес-один», как вы?
– К взлету готовы, командир.
Этот вопрос был задан каждой станции телеметрии, пока все, кроме станций, отвечающих за шаттлы, не подтвердили готовность. Дойдя до последних четырех вопросов, Хью еще раз посмотрел на список. Больше всего его беспокоили два последних пункта.
– «Темная звезда-один», прием?
– «Темная звезда-один» к взлету готов.
– «Темная звезда-два» к взлету готов.
Получив ответы от двух бывших астронавтов, ныне занимавшихся телеметрией, Хью окинул взглядом центр управления, всех инженеров и техников, которым предстояло обеспечить доставку миссии на Луну. Последние вопросы были адресованы людям, не имевшим отношение к взлету, а отвечавшим за его безопасность.
– Борт «Хаммер», вы на месте? Подтвердите готовность, – попросил Эванс, закрыв глаза.
– Говорит борт «Хаммер». Мы на месте, готовность подтверждаем.
На один из больших экранов была выведена воздушная съемка: в небе над Монтереем кружили четыре истребителя Ф-22 «Раптор», готовые перехватить любой самолет или ракету, которые могли угрожать миссии.
– «Тикондерога», подтвердите готовность. Прием.
– Говорит «Тикондерога». Мы на месте, готовность подтверждаем. Все системы перехвата в рабочем режиме, – ответили с самого современного в мире ракетного крейсера класса «Иджис».
Хью кивнул. Ему даже в голову не приходило, что для запуска человека в космос когда-нибудь понадобится такое военное присутствие. Да, за последние несколько недель мир сильно изменился…
– «Ванденберг», можете приступать, – сказал Хью и опустился в кресло. – «Темная звезда», с богом.

Космический центр Джона Ф. Кеннеди
Мыс Канаверал, штат Флорида

Скафандры практически не изменились с семидесятых годов. За исключением видеоэкрана, систем подачи воздуха с тройной степенью защиты и вывода изображения виртуальной реальности на забрало шлема, все было так же, как во времена космического первопроходца Базза Олдрина.
Отряд из двенадцати участников «Темной звезды» во Флориде готовился отправиться к площадке 1-А. У каждого в голове роились мысли: да, они были подстраховкой для запасного варианта, но, учитывая последние слова командира, могло статься, что возвращение американцев на Луну будет зависеть только от них. Космический челнок «Атлантис» ждал своих пассажиров.
Сару подняли на ноги. Она посмотрела на Джейсона с Уиллом и в последний раз – по крайней мере, в обозримом будущем – вдохнула земного воздуха. Затем на ее голову водрузили шлем. Ту же самую процедуру прошли ее друзья. Окинув взглядом экипаж, Сара задержалась глазами на молчаливой группке солдат 5-й группы специального назначения, отобранных из целого отряда добровольцев. В отличие от Менденхолла, Райана и ее самой, эти люди держались уверенно и были готовы быстро приспособиться к любой неожиданности – прямо как Джек Коллинз, думалось Саре. А еще она осознавала, что они отправляются в среду гораздо более смертоносную, чем любой враг, с которым пришлось бы воевать.
– Как только услышите свою фамилию, поднимите руку, – попросил наземный контроллер и специалист по скафандрам. – Командир шаттла «Атлантис» Джонсон?
Командир поднял руку.
– Пилот шаттла «Атлантис» Уокер?
Сара смотрела, как один за другим ее коллеги поднимают руки.
Близилась очередь Уилла и Райана. Женское сердце Сары сжималось, когда она видела, как неловко они держатся в своих скафандрах – точно двое мальчишек в галстуках и костюмах, сшитых не по размеру, на первой школьной линейке.
– Участник миссии Менденхолл?
Уилл чересчур резко взмахнул рукой, но держал ее твердо, подмигнув Саре.
– Второй пилот посадочного модуля и участник миссии Райан? – выкрикнул контроллер.
Джейсон вскинул в воздух обе руки, заставив специалиста поморщиться. Сара же могла поклясться, что ее друг в это время прошептал: «Мы все умрем».
– Господа и дамы, – сообщил контроллер, – наземная бригада желает вам удачи и спокойной дороги.
Пока ждали транспорта, кружок разбился на группки. Люди, участвовавшие в запуске «Аполлонов» и готовившие астронавтов в те сумасшедшие дни, обступили отряд, пожимая всем руки и похлопывая по баллонам с воздухом. Глядя в их глаза, нетрудно было понять, что каждый готов хоть сейчас поменяться местами с любым участником операции. Сара гордилась тем, что познакомилась со специалистами старой закалки и что именно они руководили тренировками.
– Экипаж шаттла «Атлантис», участники миссии «Темная звезда», просим вас пройти в транспорт.
Отряд выстроился в колонну и приготовился покинуть перевалочный пункт. Сара на мгновение оглянулась на Уилла и Райана.
– Можешь не говорить, – опередил ее Менденхолл. – Мне тоже жаль, что здесь нет полковника с капитаном. В их присутствии было бы гораздо спокойнее от того, что мою задницу поджигают и отправляют черт знает куда. Но…
– …их тут нет, – закончила Сара.
Тройка лейтенантов группы «Событие» обменялась улыбками, и Райан жестом пригласил Сару занять место во главе отряда.
– Дамы вперед!

Космический центр Джонсона
Хьюстон, штат Техас

Начался десятисекундный отсчет для «Темной звезды-1», и Хью Эванс поднялся. Пять секунд он стоял с закрытыми глазами, думая о Стэне Нейтане, которого безжалостно убили прямо перед собственным домом всего неделю назад. Открыв глаза, увидел перед собой монитор с гигантским «Аресом-5»; на соседнем экране горделиво высился «Арес-1». Вокруг обеих платформ сновали механики, готовившие ракеты к возвращению американцев на Луну. В отдалении громадами возвышались челноки «Дискавери» и «Индевор», похожие на линейных арбитров, которым не терпится самим выйти на поле. Операция «Темная звезда» должна была вот-вот начаться.
– …Шесть. Пять. Основные двигатели запущены. Четыре. Три. Два. Один. Стартовые двигатели запущены.
На глазах у Эванса из вентиляционного отверстия пусковой площадки вырвалось облако газа. Несмотря на то, что после долгих проб и ошибок в надежности «Ареса» сомневаться не приходилось, Хью рефлекторно зажмурился, когда ракету окутало пламенем. Стабилизирующая вышка, удерживавшая трехсотфутовой высоты «Арес-1», отвалилась, и аппарат, выпустив еще одно облако раскаленного добела газа, начал подниматься, стараясь вырваться из оков земной гравитации. Эванс кулаком ударил по пульту, глядя, как более легкий из двух носителей набирает скорость.
– Хьюстон, «Темная звезда-один» покинула площадку. Теперь ваш черед! – раздался по громкой связи голос диспетчера с «Ванденберга».
Эвансу даже не надо было ничего говорить: все инженеры сразу включились в работу, и на экранах мониторов замелькали цифры. С трудом уняв отчаянно колотящееся сердце, Хью с удивлением осознал, что смотрит в голубое небо вокруг «Ареса».
– Только попробуйте, сукины дети, – пробормотал он; не дай бог, сигнал тревоги оповестит о том, что ракету атакуют.
«Арес-1» продолжал подъем, словно показывая, что никого не боится. Его будто вела общая воля всех, кто смотрел за запуском, от мала до велика. Камеры отслеживали каждый маневр ракеты-носителя. Первая ступень отделилась.
С нижнего уровня, где располагалось рабочее место представителя компании «Эллайант тексистемс», производителя первой ступени, донесся победный возглас. Инженер подскочил, вскинув вверх кулаки.
– Да! Да! – закричал он. – Ну разве не круто?
Хью Эванс мог бы приказать специалисту сесть на место, но вместо этого лишь улыбнулся. Как можно отчитывать человека, который сделал в точности то, что от него требовалось?
Вспыхнули сопла двигателей второй ступени, и напряжение в центре управления ощутимо спало. Теперь «Темной звезде-1» ничто не могло помешать доставить капсулу с посадочным модулем на МКС.
Все, кто не был занят обработкой телеметрии для первой ракеты, устремили взгляды к пусковой площадке 6-А, где шел последний отсчет для более крупного «Ареса-5». Основные двигатели загудели и задрожали, заставив Эванса поморщиться. Крепления, удерживавшие ракету у вышки, натужно заскрипели и, когда сработало зажигание твердотопливных двигателей, отвалились. «Арес-5» поднялся в воздух, и Хью снова зажмурился.
– Хьюстон, полет начался.
Через пару мгновений «Темная звезда-2» покинула площадку.
– Отлично. Техас, принимайте!
Техники снова вскочили, криками подбадривая карабкающийся в небо «Арес». Наконец он накренился, становясь на нужный курс. Шлейф выхлопных газов было видно аж из Лос-Анджелеса.
Хью с двумя бригадами инженеров смотрел, как от ракеты отделяется первая ступень. Когда стало ясно, что обе платформы успешно преодолели земное притяжение, Эванс упал в кресло и спокойным голосом пригласил всех на свои места, чтобы заняться стыковкой.

Кито, Эквадор

Пока Джек, Себастиан и Пит Голдинг придумывали, как вызволить капитана Эверетта из тюрьмы, Чарли Элленшоу с двумя пилотами и девятью спецназовцами смотрели прямое включение из Калифорнии. Криптозоолог заглянул в коммуникационный центр «Боинга», чтобы сообщить Коллинзу, что «Аресы» с грузом вышли на орбиту. Полковник, не оборачиваясь, кивнул.
Они сидели в аэропорту уже три часа. Их чуть было не сцапали, когда таможенная служба Эквадора решила проверить, что здесь делает самолет ВВС США с экипажем, однако маршрутного листа, подделанного «Европой», и легенды о неисправности в электронике хватило. Впрочем, Коллинзу, Голдингу и Элленшоу все равно пришлось пересидеть досмотр в пустом шкафу в отделении авионики, чтобы не попасться на глаза властям.
– «Европа» успешно проникла в штаб-квартиру седьмого округа, где располагается офис не только главы сил безопасности Эквадора, но и офис генерального прокурора. У них общая сеть. Правда, в этой стране немного отсталая пенитенциарная система: все предписания выдают в письменном виде, только в подвале здания есть закрытая компьютерная система, причем подключенная лишь к офису прокурора. В общем, мы можем вызвать капитана Эверетта из камеры, и никто ничего не поймет.
– Что нам это даст? – спросил Себастиан.
– Майор, наша малышка способна на многое, однако не на все. В определенный момент вам с полковником придется вмешаться и, возможно, замарать руки. Я могу отдать приказ, чтобы капитана вывели из камеры и препроводили на пятый этаж к прокурору. Где-то – или в подвале, или перед самым кабинетом – вам нужно залечь и – как там на вашем армейском жаргоне? – сцапать Карла. Все это надо провернуть, не переполошив охрану, так что лучше всего устроить засаду тут.
Джек наклонился поближе к монитору, чтобы увидеть, куда указывает Пит. Затем, оторвавшись от чертежей здания, добытых «Европой», посмотрел на Голдинга.
– Пит, это душ и раздевалка для сотрудников. Ты понимаешь, что там наверняка будут люди, причем не просто люди, а копы?
– На то и расчет. «Европа» может перекрыть систему водоснабжения таким образом, что офицерская душевая будет единственным местом, где пленник может вымыться перед тем, как попасть к прокурору. – Встретив взгляд Коллинза и Крелла, Голдинг вздохнул. – Послушайте, других лазеек «Европа» не нашла… Черт, пускай она сама объяснит.
Пит щелкнул тумблером, который включал на суперкомпьютере синтезатор голоса.
– «Европа», объясни план полковнику и майору.
– Выполняю, доктор Голдинг, – раздался из динамика томный голос, как у Мэрилин Монро. Себастиан недоуменно оглянулся на Джека, тот закатил глаза. – В отделе служебной униформы вас ожидают два мундира полиции Кито; сам отдел расположен в двух кварталах к западу от полицейского участка. Получить мундиры можно по стандартным полицейским пропускам, которые выдаст доктор Голдинг. Затем вам нужно попасть на пятый этаж штаб-квартиры полиции. В это время «Европа» отправит из офиса генерального прокурора письменное распоряжение о вызове заключенного под номером один-девять-шесть-два-девять-два нуля. Перед тем, как попасть в кабинет прокурора, заключенный должен пройти досмотр, и его направляют в душ. Как только объект попадет в раздевалку, два специалиста в засаде должны вывести его через запасной выход двадцать девять-бэ. Вероятность успеха операции тридцать процентов.
– Какого?.. – спросил Себастиан; Джек только пожал плечами.
– Что ж, думаю, лучшего варианта у нас нет, – сказал он и хлопнул Пита по спине. – Ну, док, и где наши пропуска?
– Уже распечатаны и авторизованы системой безопасности. – Тот посмотрел поочередно на Коллинза и Себастиана. – Правда, полковник, других вариантов нет. Или так, или брать тюрьму приступом, а учитывая, что там свыше семидесяти полицейских, не считая агентов Интерпола, штурм заранее обречен на провал.
– А я ничего и не говорю, – сказал Джек и посмотрел на немца. – В принципе, можешь остаться. Я и один справлюсь.
Себастиан обиженно засопел.
– Ты смеешься? В жизни не пропущу такую авантюру. А если дело и вправду выгорит, то познакомишь меня с этой вашей мисс Европой, договорились?
Джек с Голдингом с трудом сдерживали смех.
– А то, – выдавил из себя Коллинз.
В коммуникационный центр вошел Чарли.
– Полковник, «Индевор» и «Дискавери» стартовали. Выход на орбиту через пару минут.
Лицо Джека заметно расслабилось. Стало быть, ордера на арест Маккейба и Роулинза все же помогли предотвратить очередное нападение.

Космический центр Джонсона
Хьюстон, штат Техас

«Ванденберг» передал челноки «Индевор» и «Дискавери» Центру управления полетами. Сотрудники центра зааплодировали, когда твердотопливные двигатели «Индевора» – последнего из запущенных аппаратов – отделились от огромного топливного бака. Шаттл на полном ходу готовился ворваться в безжизненную пустоту космоса.
На памяти Хью Эванса не было более гладкого запуска, не говоря уже об одновременном старте четырех аппаратов. Перед безумцами, которые претворили этот план в жизнь, стоило снять шляпу, и в первую очередь перед тем странным низкорослым человеком, который, собственно, все это придумал. Даже молчаливые сотрудники УППОНИР, сообразившие, как объединить все экспериментальные системы для работы в рамках одной миссии, заслужили свое место в истории освоения космоса.
– «Индевор», говорит Хьюстон. Отделение двигателей прошло успешно, можете выходить на низкую орбиту, – сообщил в микрофон связист, когда на экранах показалось смазанное изображение шаттла и падающих ракетных двигателей.
На борту «Индевора» было двенадцать человек – часть в рубке, остальные в небольшой капсуле в грузовом отсеке. Как только оба челнока выйдут на орбиту, двери отсека откроются, чтобы охладить внутренности шаттла, а заодно и четырех астронавтов, которые не поместились в кабину. Впервые в истории людей отправили в полет в грузовом отсеке, и капсула, в которой они находились, прекрасно справилась со своей задачей. Хотя модуль жизнеобеспечения только-только разработали, функционировал он безупречно.
Из Пасадены сообщили, что системы дистанционного управления работают в штатном режиме и в данный момент идет подготовка к отделению модулей для экипажа от посадочных «Альтаиров». По плану они должны были самостоятельно добраться до МКС, где их должен ждать экипаж.
И тогда лунную миссию можно будет считать начавшейся.

Мешхед, Иран
В 10 милях от границы с Казахстаном

При помощи иранских инженеров небольшой аэродром соорудили всего за три дня. Со взлетно-посадочной полосы должен был стартовать всего один самолет, а затем, буквально через несколько часов, ее не станет – останется только пересеченная гористая местность да маленькая деревушка по соседству.
Пожилой пилот-иранец, закончивший летную академию несколько десятков лет назад, еще при шахе, готовился выполнить миссию, которая поможет ему наконец заслужить уважение аятоллы Рахаби и фанатичного президента страны. Летчик войдет в ряды мучеников, а его семье вернут все причитающиеся привилегии, которых их лишили после отречения монарха. Глядя на маленький экран, он следил за движениями американца и стыдился того, что ему придется сделать ради родных. Наземной бригаде приказали расходиться, и иранец, склонив голову, помолился о прощении за то зло, что ему предстояло свершить во имя бога и страны. И пускай делал он это ради семьи, на душе все равно лежал камень.
Летчик кивнул, и стекло над кабиной старого «Томкэта», сохранившегося со времен шаха, начало опускаться.
Ф-14 выкатился из импровизированного укрытого тканью ангара. В небе светила полная луна, напоминая о тех днях, когда летчик служил в воздушном патруле. Иранец почти физически ощущал вес двух орудий, закрепленных под крыльями. С почтенного истребителя сняли все, что помешало бы ему долететь до Казахстана: и вооружение, включая двадцатимиллиметровую пушку, и даже почти всю систему подачи кислорода. На самом деле две противоспутниковые ракеты системы «АСАТ» вдвое превышали расчетную полетную нагрузку «Томкэта», отчего не было уверенности, что самолет сумеет достичь необходимой для запуска высоты. Иранские военные снарядили ракеты новыми головками самонаведения, способными обнаружить цели на низкой орбите, однако сначала истребителю предстоит подняться на 65 000 футов. «Томкэты» не были приспособлены для запуска «АСМ-135» – их разрабатывали под Ф-15 «Игл», – но лучшие специалисты аэрокосмической отрасли Ирана сделали все, что смогли.
«Томкэт» выехал на утрамбованную взлетную полосу и теперь ожидал команды на взлет со станции РЛС в тридцати пяти милях отсюда. Радар отслеживал маршрут американских челноков «Индевор» и «Дискавери», которым, чтобы попасть к МКС, предстояло пролететь над Россией.
Тайный друг аятоллы усердно работал над осуществлением плана последние десять лет, а преподобный Роулинз предоставлял необходимое оборудование, чтобы в конце концов поставить на колени не только США, но и весь мир. Когда шаттлы будут сбиты, ни одно государство не сможет привезти минералы и технологии с поверхности Луны – и тогда Иран получит в свое распоряжение единственный оставшийся во Вселенной источник этого богатства: шахты в Эквадоре.
На «Томкэт» пришли точные координаты, направление полета и необходимая для запуска противоспутниковых ракет высота. Разрешили взлет. Вскоре должен был состояться самый сложный перехват в истории авиации, и, если будет на то божья воля, американцы в полной мере почувствуют на себе гнев его.

* * *

Ф-14 летел над самой гладью Каспийского моря. Пилот развернул самолет к северу, и на навигационной панели зажегся красный огонек. Сначала было приказано сбить «Дискавери», затем – «Индевор».
Летчик прошептал молитву и перевел двигатель в режим полного форсажа, уперев джойстик прямо в живот. Старый истребитель изо всех сил боролся с притяжением, выцарапывая чуть ли не каждую милю на пути в чернеющее небо над Казахстаном.
Вообще, для того, чтобы сбить цель на низкой орбите – например спутник связи, – достаточно запустить ракету с высоты 37 000 футов, однако шаттлы летели выше, и, соответственно, «Томкэту» тоже пришлось подниматься на головокружительные 65 000 футов.
Летчик уже ощущал на себе действие перегрузки. Корпус видавшего лучшие времена самолета задребезжал; стало ясно, что такое испытание ему не пережить. Преодолевая отметку в 42 000 футов, иранец бросил взгляд на радар обнаружения угрозы: очень скоро он будет не один. Четыре перехватчика «МиГ-31» на полной скорости неслись за стареньким «Томкэтом». Альтиметр продолжал накручивать милю за милей. На отметке в 60 000 футов загорелась зеленая предупреждающая лампочка. Пилот спокойно откинул большим пальцем крышку на ручке селектора. В наушниках затренькало – Ф-14 попал в зону действия чужого радара. Звук изменился, оповещая летчика, что вооружение «МиГов» захватило цель. Через секунду в направлении «Томкэта» полетели ракеты «воздух-воздух».
Увы, предотвратить запуск российские перехватчики не успели. Иранец переключился на «АСМ-135», и радар сопровождения цели в носовой части «Томкэта» ожил. Ученые аятоллы успешно перехватили сигнал телеметрии, который НАСА посылало со станций РЛС в Кувейте, и передали его на истребитель. Теперь у противоспутниковых ракет «АСАТ» были идеальные координаты для удара. По монитору на приборной панели бежали данные с наземных станций, а на соседнем экране зажегся огонек первой цели: шаттл «Дискавери». Когда Ф-14 достиг нужной высоты, «АСМ-135» сорвалась с места автоматически. С ее уходом истребитель круто завалился набок – левая сторона теперь перевешивала, – но через секунду крепление покинула и вторая ракета. Огненный всполох от включившегося двигателя первой ступени чуть не ослепил пилота.
Смертоносные снаряды отправились к своим целям, и иранец развернул самолет навстречу «МиГам» и шести запущенным в него ракетам. Вместо того чтобы петлять в воздухе с целью запутать систему наведения, пилот закрыл глаза и направил истребитель отвесно вниз. Очередная перегрузка грозила разорвать и без того потрепанную обшивку, и точно: самолет тряхнуло, раздался громкий треск, и правое крыло отошло от фюзеляжа. Пилот с улыбкой понял, что истребитель разваливается. Пике было настолько крутым, а скорость настолько велика, что «Томкэт» каждую секунду терял куски алюминия. От перегрузки кровь с питательным кислородом отхлынула от мозга; в глазах летчика потемнело.
Мученичество его не волновало. Он думал только о семье, у которой отныне будет все, чтобы выжить в нынешнем Иране – в стране, где для него места уже не было…
Через несколько мгновений в небе остались только российские истребители да обломки Ф-14.

Шаттл «Дискавери»,
240 миль над Землей

«Дискавери» двигался первым, за ним в трехстах милях летел «Индевор». Оба челнока открыли грузовые отсеки, чтобы охладить раскалившиеся на старте внутренности. Экипаж готовился перейти к привычной процедуре космического полета. Командир миссии объяснял военным дальнейший порядок действий.
– «Дискавери», говорит Хьюстон. Приготовиться к экстренному сжиганию кислородно-водородной смеси. Всем пристегнуться, приступаем к маневру уклонения.
Пилот шаттла даже не стал задавать вопросов. Он буквально впрыгнул в свое кресло и приготовился запустить маневровые реактивные двигатели. Оставалось только узнать, куда двигаться.
– «Дискавери», говорит Хьюстон. Вы находитесь на траектории удара. По нашим предположениям, это противоспутниковая ракета неизвестного происхождения. Ждем точных данных о наведении, потом начинаем вас уводить. Как поняли?
– Грузовой отсек закрыть, всем пристегнуться. Приготовиться к маневрированию.

Космический центр Джонсона
Хьюстон, штат Техас

Хью Эванс выкрикивал приказы, но уже понимал: что бы они ни делали, шаттлы обречены.
– Увести их с траектории!
Техники беспомощно смотрели, как противоспутниковые ракеты сбрасывают первую ступень и сближаются с челноками.
– Командир, есть снимки повышенной четкости с МКС!
– На экран! – гаркнул Эванс.
Главный монитор центра управления переключился, и все присутствующие немедленно разглядели «Дискавери», летящий над голубым шаром, причем как будто вверх ногами. Тем временем к нему на огромной скорости неслась «АСМ-135». Сотрудники космического центра с ужасом наблюдали, как боеголовка врезается в шаттл аккурат между кабиной и грузовым отсеком. Удар отсек кабину от челнока, и она разлетелась на части, разбросав в стороны ошметки металла и куски человеческих тел. От встряски маневровые двигатели и линию подачи топлива одновременно замкнуло, и оставшуюся часть шаттла поглотил взрыв. Все происходило бесшумно и казалось нереальным. Космическое безмолвие сотрясла неслышная вспышка.
– МКС, говорит центр управления в Хьюстоне. Дайте изображение «Индевора»! – потребовал Хью немного громче, чем хотел.
Камера переключилась, и сотрудники центра увидели, как взрывается второй шаттл. Теперь ракета попала в кормовую часть челнока, где располагались хвостовые маневровые двигатели и топливные баки. Кабины экипажа и новейшего модуля жизнеобеспечения в грузовом отсеке не стало. Крылья «Индевора» оторвались от корпуса и парили рядом с обломками.
Хью Эванс тяжело опустился в кресло. Только что на его глазах погибли два космических челнока с экипажем. Взрывы унесли жизни двадцати участников операции «Темная звезда», и это зрелище будет до конца жизни являться всем присутствующим в кошмарах.
Тем не менее техники не прекращали работать, выясняя, откуда был нанесен удар. Эвансу не оставалось ничего иного, кроме как продолжить выполнение операции, насколько это было возможно.
– Пункт связи, проверьте сигнал.
Бывший астронавт, ныне отвечавший за систему связи с экипажем, пытался вызвать хоть кого-нибудь, кто был на борту шаттлов. В свете произошедшего это была всего лишь формальность, однако преодолеть вставший в горле ком оказалось непросто.
– «Дискавери», «Индевор», говорит Хьюстон. Как слышите? Прием, – повторял он, опустив голову. – «Дискавери», «Индевор», говорит Хьюстон. Как слышите? Прием… «Темная звезда», слышите нас?
Хью отвернулся к монитору на левой стене. Гигант «Атлас» возвышался рядом с пусковой вышкой, наземная бригада включила подачу топлива. Эванс понимал, что сейчас ему предстоит отправить на верную гибель еще один отряд, но приказ есть приказ.
– Свяжитесь с мысом Канаверал и сообщите в центр Кеннеди, чтобы запускали предстартовый отсчет для «Темной звезды-три». Теперь их черед.

Кито, Эквадор

Участвуя в секретных операциях бок о бок с Джеком, Себастиан уяснил для себя одну вещь: сначала придумай план, потом следуй ему – до тех пор, пока это возможно. Его не удивило, когда полковник, натянув голубую фуражку чуть ли не на глаза, шагнул прямо в распростертые объятья самого крупного полицейского подразделения на всем тихоокеанском побережье Южной Америки. Поражало только, что Джек при этом ни на секунду не замешкался. Майору Креллу оставалось лишь молча восхищаться его смелостью и не отставать.
В полицейском участке болталось полно народа, что было им только на руку. Одни полицейские заступали на службу, другие уходили домой. Судя по нашивкам на воротниках полковника и майора, они были приписаны ко второму полицейскому округу к югу от города, так что едва ли ктонибудь заподозрил бы неладное, увидев незнакомые лица.
Джек тут же нашел взглядом нужную лестницу. Оставалось надеяться, что прокурорские приказы, подделанные «Европой», сработали. В противном случае их непременно поймают у дверей помещения, где несколько десятков полицейских, отработавших свою смену, раздеваются догола и принимают душ.
Поднявшись на пятый этаж, Коллинз замер и прислушался. Из-за двери доносились голоса и смех. Оглянувшись на майора, Джек осторожно приоткрыл дверь и вошел в коридор, ведущий к душевой. Крелл протиснулся следом.
Двойные двери были распахнуты; внутри в ряд выстроились шкафчики, за ними располагались душевые кабины. Кивком Джек приказал Себастиану занять позицию слева, а сам пошел вдоль правой стены. Стоило им двинуться с места, как за спиной майора открылась еще одна дверь – вроде как конференц-зал, – и оттуда вышли пять полицейских. Американец и немец замерли, а эквадорцы разглядывали незнакомых коллег. Джек изо всех сил старался не встречаться с ними взглядом.
– Асесинос эстадуниденсес, – сказал один из полицейских, указывая в их сторону.
Себастиан хотел было что-то ответить, но Джек схватил его за руку и развернул. Он понял, что сказал эквадорец: «кровожадные американцы».
За спиной раздались шаги, и в коридоре появился Карл Эверетт: в наручниках и в сопровождении двух офицеров. Увидев Джека и Крелла в непонятной форме, капитан и бровью не повел, как ни в чем не бывало прошел мимо них в душевую. Пятеро эквадорцев замолчали и пошли своей дорогой, даже удостоив полковника и майора приветственным кивком.
– Пестиленте гринго, – бросил Джек, и все рассмеялись.
– Я все слышал, – проворчал Эверетт, когда его бесцеремонно подтолкнули к шкафчикам.
Он знал, что, кроме Коллинза и Крелла, его никто не поймет.
– А что ты сказал? – прошептал Себастиан, поражаясь, как полковнику вообще хватило смелости что-то говорить.
– Назвал его вонючим бледнолицым.
Крелл только хмыкнул. Юмор полковника был для него непостижим.
Эверетту тем временем приказали снимать желтую тюремную робу. Пар от горячей воды был единственной маскировкой. Коллинз предпочел бы что-то еще, но приходилось довольствоваться этим. Он вошел в раздевалку. Охранники не обратили на него внимания; они смотрели, как Эверетт намыливается. Джек помедлил мгновение, но в итоге решил, пускай у эквадорцев будет шанс выжить. Он похлопал одного из охранников по плечу, одновременно вытаскивая у него из кобуры «смит-и-вессон». Себастиан, не мешкая, последовал примеру Коллинза.
– Ло сьенто, перо эсте омбре се ва, – сказал Джек, жестом велев полицейским идти в комнату отдыха на другом конце коридора.
Крелл тоже понял жест и сопроводил охранников до места назначения. Коллинз тем временем обыскивал шкафчики в поисках формы, которая могла бы налезть на Карла.
Через минуту вернулся Себастиан.
– Что ты сделал с нашими друзьями? – спросил Джек, настороженно глядя на немца: уж слишком он был спокоен.
– Запер в кладовой, – ответил Крелл. – Черт, надо учить испанский… Что ты им такого сказал?
– «Извините, но этот человек уходит».
Себастиан в очередной раз поразился, с какой легкостью Коллинзу удается находить выход из сложных ситуаций.
Джек подмигнул напарнику и вошел в душ.
– Эй, морячок, одевайся и на выход!
Эверетт обернулся и поймал сверток с одеждой.
– Ну, и сколько вы тут пялились на меня, пока я принимал душ? – спросил он, наскоро вытираясь.
– Достаточно для того, чтобы понять, что лучше Сары мне никого не найти, – ответил Коллинз.
– Врешь. По глазам вижу, что понравилось.

* * *

Придуманный «Европой» план побега рассыпался ровно в тот момент, когда они уже направлялись на первый этаж к нужному выходу. Увы, даже суперкомпьютеру не было ведомо, где находится каждый полицейский. Так случилось, что именно в эту минуту один патрульный из Кито решил уединиться со своей напарницей. Вот тогда-то все и пошло наперекосяк.
Голубки миловались под лестницей, и Джек заметил их, только пройдя мимо. Полицейские тут же опознали Эверетта, и хоть Себастиану хватило реакции схватить мужчину, женщине удалось выкрутиться и улизнуть.
– Проклятье! – выругался Крелл, крепко держа напуганного эквадорца. – Джек, это очень плохо.
Он рывком развернул полицейского и вгляделся ему в лицо, будто решая, как с ним поступить.
– Ладно, пусти его. Не убивать же человека за то, что он крутит шашни с сослуживицей, – сказал Коллинз и достал револьвер. – Vámonos! 
Мужчина понял намек и, вырвавшись из громадных рук Себастиана, побежал в коридор.
Не теряя ни секунды, Коллинз рванул вниз по лестнице; Крелл и Эверетт за ним. Не успели они добежать до первого этажа, как по всему зданию заверещали сирены, а стоило им достичь двери, как она тут же с громким щелчком автоматически заблокировалась. Коллинз еле успел затормозить.
– Джек, я не хочу возвращаться в тот душ.
– Прекрасно понимаю. Себастиан, надеюсь, ты прихватил с собой кое-что?
Немец уже вытащил из-за пазухи четвертьфунтовый заряд «С-4». Оторвав кусок взрывчатки, похожей на пластилин, он скатал из нее шарик и прилепил к двери в районе замка, чуть правее ручки. Затем достал револьвер и жестом приказал Джеку с Карлом укрыться за лестницей.
– Прошу прощения, – сказал он, прячась за угол, затем прицелился и выстрелил.
Пуля ударила по комку «С-4», и грянул оглушительный взрыв. Массивные петли, на которых держалась дверь, вырвало с корнем. Первым в образовавшийся проем кинулся Себастиан, двое американцев следом.
– Ты не переборщил? – спросил Джек, догоняя немца и заворачивая с ним в длинный переулок за зданием участка.
– Думаю, маловато, – ответил Крелл.
Эверетт мрачно посмотрел в спину майору.
Беглецы мчались по переулку, на ходу скидывая форменные куртки. Кругом визжали сирены, за спиной слышался топот ног. Из участка гуртом высыпали полицейские; засвистели пули, отскакивая от кирпичных стен.
Переулок заканчивался развилкой: налево или направо. «Направо», – решил Джек, поскольку движение там было более оживленным. Даже если вдруг скрыться не выйдет, едва ли полиция станет стрелять по толпе. Однако, как ему неоднократно приходилось убеждаться на собственной шкуре, поведение полицейских может быть непредсказуемым.
Они свернули на главную улицу, и одна из пуль просвистела прямо перед носом у Эверетта. Он нырнул за угол сразу за майором и оглянулся: с другого конца дороги на них, заливаясь сиренами, надвигалась кавалькада полицейских автомобилей.
– Всё, Джек, мы попали, – крикнул Карл.
Тройка выбежала на проезжую часть, и надежды на спасение погасли окончательно. Патрульная «Ауди», визжа шинами, отрезала им единственный путь отхода. Коллинз остановился, ища глазами малейшую лазейку; заднее стекло автомобиля опустилось, и высунувшаяся оттуда тощая рука поманила беглецов. Такого приглашения они не ожидали, но раздумывать было некогда. Джек бросился к машине, Эверетт и Себастиан за ним.
Задняя дверь распахнулась, и Коллинз с разбегу нырнул в салон, упав кому-то на колени. Раздался сдавленный стон. Следом внутрь заскочил Эверетт, а потом и Крелл. Патрульный автомобиль, сжигая резину, рванул с места. В боковое стекло ударили пули, и оно разлетелось вдребезги. Остаток очереди пришелся по багажнику.
– Ого, да эти ребята серьезные, – пробормотал Эверетт, выползая из-под навалившегося на него немца.
– Джек, будь добр, убери голову, а то мои ребра уже не те, что раньше, – прохрипел знакомый голос.
Коллинз поднял голову и долго не мог поверить своим глазам. Рядом с ним, вжавшись в дверь автомобиля, сидел не кто иной, как сенатор Гаррисон Ли. Не меняя удивленного выражения лица, он быстро выпрямился и посмотрел на водителя. Увы, из-за небольшого роста за спинкой его было не видно. Точнее, ее. Женщина, сидевшая за рулем, резко вывернула на широкий проспект.
– Куда дальше, Джек? – спросила Элис Гамильтон, лавируя между автомобилями.
Они свернули на соседнюю улицу.
– Что вы двое тут делаете? – спросил Джек, перебравшись на переднее сиденье.
Больше слов на ум не приходило, поэтому он просто сидел и смотрел на Элис.
– Ну, я могу остановиться и рассказать по порядку, что стукнуло в голову этому дурному старикашке. Или можете послушать вкратце, пока мы едем туда, куда нам нужно. Куда? – спросила она, вписываясь в очередной поворот.
– Мне хватит рассказа вкратце по дороге из города. Туда, – Джек указал на переулок.
Полковник позволил себе на мгновение расслабиться. Потом взглянул на Ли: тот забросил в рот две таблетки, по его лицу было видно, что он испытывает страшную боль. Единственный глаз старика уставился на Коллинза.
– Полковник, отставить смотреть на меня таким взглядом. Я еще не умер.
– Уверены? Во время нашей последней встречи вы были уже одной ногой в могиле. Так какого черта вы тут делаете?
Ли повернулся к Себастиану. Майор глядел в окно, прислушиваясь к доносившимся отовсюду сиренам.
– А это кто? – спросил Ли, привлекая внимание немца.
– Майор Себастиан Крелл, отдан под начало Джека Коллинза приказом канцлера.
– Сенатор Ли, этот человек вытащил меня из Германии. Спецназ ФРГ, – пояснил Джек.
Элис резко крутанула руль вправо, чтобы избежать встречи с другим патрульным автомобилем.
– Черт побери, женщина! Мне и так недолго осталось, а я хочу успеть в эту богом забытую шахту, чтобы узнать, что там кроется, – пробурчал Ли, скривившись от боли.
– Заткнись, старик. Я с тобой не разговариваю.
Себастиан взглянул на Джека и присвистнул, но тут же отвернулся, понимая, что женщина за рулем зла не на шутку и, чего доброго, не поймет его удивления.
– Не обращайте внимания. Ей, видите ли, не по нраву, что я не умираю лежа в постели, как старый полудурок, с которым можно делать, что захочешь.
– Я же сказала, молчи! – рявкнула Элис, вырулив на улицу, по обеим сторонам которой тянулись жилые дома.
– Чую, поездка у нас будет веселой, – пробормотал Эверетт, глядя на дорогу впереди.
– Тебя с Джеком я тоже слушать не желаю!
Элис вдавила педаль газа в пол, и патрульный автомобиль помчался прочь из города.

Глава 10

Космический центр Джона Ф. Кеннеди
Мыс Канаверал, штат Флорида

Запасной экипаж сидел на своих местах в шаттле «Атлантис». Наземные бригады вот-вот должны были выпустить их и объявить, что в третьей «Темной звезде» не нуждаются, однако снаружи, наоборот, вдруг засуетились. Два часа назад сообщили, что оба «Ареса» прекрасно справились с задачей, а взлетевшие за ними «Индевор» и «Дискавери» успешно вышли на низкую околоземную орбиту и уже на пути к Международной космической станции. Что происходило дальше, никто не знал.
Сара, Райан и Менденхолл, сидевшие в капсуле внутри грузового отсека, уже подумывали, что их тут забыли. Они два часа провели в подвешенном состоянии спиной к люку, ведущему наружу, и от этого кружилась голова. Менденхолл медленно выходил из себя, беспомощно наблюдая, как падающие с носа капельки пота скапливаются на чистом забрале шлема. Он встряхнул головой и тут же почувствовал вибрацию внутри шаттла. Раздался оглушительный шум.
– Не может быть, – произнесла Сара, разворачиваясь к центру. – Заправляют главный бак…
– Да не, нас бы предупредили, – возразил Райан.
У каждого в шлеме ожили наушники.
– «Атлантис», говорит диспетчер. Вас готовят к запуску. Прослушайте обращение президента.
Все с содроганием поняли, что случилось недоброе.
– Экипаж «Атлантиса» и отряд «Темная звезда-три», с тяжелым сердцем сообщаю вам следующее: в семнадцать часов сорок минут шаттлы «Индевор» и «Дискавери» были уничтожены на околоземной орбите неизвестным противником. Никто не выжил. Я обращаюсь к вам лично, поскольку решение отправить вас в качестве резерва принял я. «Темная звезда-три», отныне вы – единственная надежда Соединенных Штатов. Только вам под силу положить конец всему тому безумию, которое натравило народы Земли друг на друга. На данный момент нам известно, кто стоит за ужасными терактами и нападениями, однако ждать результатов нет никакой возможности. Мы вынуждены рисковать вашими жизнями. Вы знаете, что нужно сделать, и, уверен, исполните свой долг до конца. «Атлантис», от лица всего американского народа и от себя лично желаю вам счастливого пути. С богом!
Раздался еще один звуковой сигнал: выступление президента завершилось.
– Итак, всем внимание. Процедура подачи топлива завершена, и я объявляю пятиминутную готовность. «Атлантис» стартует в двадцать часов десять минут, сразу после того, как «Сатурн» выйдет на низкую орбиту. Мы не повторим судьбу «Индевора» и «Дискавери». Как только покинем пределы атмосферы, будем активно маневрировать. Я уже предупредил экипаж, что, если мы не доберемся до МКС, их всех разгонят к чертовой матери. До встречи на станции, удачи!
Сара, Уилл и Джейсон слышали тревожные нотки, сквозившие в бравурной речи полковника Кендала. Тот, кто стоял за нападениями, имел практически неограниченные ресурсы.
Райан что-то пробормотал себе под нос.
– Что? – переспросила Сара.
– А?.. Ничего, просто думаю об «Альтаире».
– В смысле, о модуле «Йорктаун»? А что с ним?
Джейсон, как мог, повернул голову в сторону Сары.
– Ну, это очень тяжелая дура. Да еще и без крыльев.
– Ничего, тебе придется управлять ей только в самом крайнем случае, – приободрила друга Сара.
– Такое ощущение, что в последнее время все случаи – крайние.
– Да ладно, – протянул Уилл, тщетно пытаясь сбросить каплю пота с носа. – Мы и до станции не долетим – собьют. Куда там до Луны.
Коллеги по группе «Событие», насколько позволили ремни, наклонились к Менденхоллу.
– Умеешь ты поднять настроение, Уилл, – высказалась наконец Сара.

* * *

Старинный «Сатурн-5» ожидал сигнала еще раз отправиться в космос. Капли жидкого водорода конденсировались на алюминиевой поверхности и падали. Наземные бригады слышали немало легенд о мощи этой ракеты, но вживую ее взлета не наблюдал никто. О том, что скоро произойдет, знали только Хью Эванс из Хьюстона да еще горстка старожилов.
Наблюдательную площадку заполонили военные, каждый из которых сам хотел отправиться в полет. Взгляды их были устремлены в небо над мысом Канаверал, в котором рассекали четыре звена истребителей ВМФ и ВВС. В двух милях от берега по приказу президента расположились авианосцы «Эйзенхауэр» и «Рузвельт» в полной боевой готовности. Самолетам, базировавшимся на их палубах, было приказано сбивать все воздушные объекты в радиусе ста миль от Космического центра Джона Кеннеди. Морским силам предписывалось уничтожать любое судно, которое пользовалось радаром в окрестностях космодрома. Все личные яхты и рыболовецкие лодки заставили пришвартоваться не ближе чем в пяти милях от побережья; если хоть кого-то заметят в акватории после объявления десятиминутной готовности, огонь будет открыт без предупреждения.
Словом, президент делал все, что в его силах, чтобы последняя возможность запустить экипаж на Луну увенчалась успехом.

* * *

Ударную бригаду из четырех человек натаскивал сам Механик. Профессиональные пловцы и ныряльщики, систему «Стингер» они знали как свои пять пальцев. На этот раз план был такой: ни «Сатурну», ни «Атлантису» не дадут выйти на орбиту – их уничтожат прямо над мысом. Удар будет нанесен одновременно с четырех позиций: по ракете – сразу после отделения первой ступени, по шаттлу – как только сработают твердотопливные двигатели.
Все четверо – в прошлом члены «Аль-Каиды» – готовились к операции в Южной Америке, на случай, если европейцам все же удалось бы предотвратить основное нападение. В дело им вступить не пришлось, поэтому Механик отправил их на панамское грузовое судно, которое доставило бойцов к побережью Флориды. В пяти милях от берега пловцов с оружием сбросили в воду; остаток пути они преодолели вплавь. Их чуть было не засек боевой вертолет «Апач», патрулировавший окрестности, но террористы вовремя нырнули, и под водой инфракрасная система обнаружения их не достала. Вот уже десять минут боевики сидели на берегу. Они знали, что случилось с их братьями в Южной Америке, но это никак не влияло на желание отдать жизнь за то, чтобы нанести удар по США.
Засаду устроили в зарослях у пляжа в Коко-Бич. Буквально в двух шагах законопослушные американские граждане расстилали полотенца и ставили раскладные стулья. Какой всех их охватит ужас, когда все начнется!..
Даже на расстоянии в пять миль было отлично слышно десятисекундный отсчет. Народ на пляже заметно оживился, многие повскакивали со своих мест, размахивая руками и крича.
Вдруг голос из Космического центра Джона Кеннеди замолк, и мир будто потонул в шаре огня, в который обратился «Сатурн-5». Такого грандиозного зрелища не ожидали даже террористы. Огненно-рыжий шар вырвался за пределы направляющей камеры, как раз под днищем огромной ракеты. Землю тряхнуло, и время словно замерло, вернувшись в дни славной программы «Аполлон».
Пляж захлестнула волна радостных воплей; те, у кого были бинокли, направили их в ночное небо. Всех интересовало одно: сможет ли такая гигантская ракета вообще взлететь? Вряд ли у кого-то не пробежали мурашки по спине, когда отсоединилась стабилизационная вышка и могучий «Атлас» оторвался от земли. С каждой секундой ракета-носитель двигалась все быстрее, пламя выхлопа осветило горизонт подобно ложному восходу. Даже те, кто еще несколько дней назад выступал против полета американцев на Луну, увидев воочию мощь «Сатурна-5», уверовали, что дело это правое.
Наконец аппарат с посадочным модулем «Альтаир» полностью покинул стартовую площадку, величественно вздымаясь в усеянное звездами небо. Зрители на пляже ликовали, наблюдая за тем, как самая мощная ракета в космической программе США отбрасывает первую ступень. Одним своим видом «Атлас» заставил всю страну поверить, что никому не под силу помешать Америке вернуться на Луну.
– …Три. Основные двигатели «Атлантиса» запущены. Два. Один. Стартовые двигатели запущены. Поехали! – объявил громкоговоритель, и пляж взорвался криками, которые перекрыли даже рев двигателей.
Челнок быстро покинул пределы космодрома. Ударная бригада с благоговением наблюдала, как в ночное небо устремляются два огненных шара.

Шаттл «Атлантис»
(кодовое обозначение «ОВ-104»)

Сара, Уилл и Райан искренне думали, что готовы к взлету челнока, но они жестоко ошибались. Сначала корпус «Атлантиса» сотрясла вибрация трех основных двигателей, затем подключились разгонные твердотопливные двигатели, и всех троих посетила одна и та же мысль: шаттл взрывается прямо на площадке, не успев подняться и на дюйм.
Уиллу уже было все равно, потеет он или нет; хотелось зажмуриться как можно крепче. Райан, сидевший посередине, почему-то заулюлюкал. Сара молча смотрела на далекий люк их временного обиталища. Все кругом тряслось и дрожало, и тут по неприятному ощущению в животе они поняли: шаттл взлетает.
Однако все это было цветочками по сравнению с тем, что началось, когда стартовые двигатели заработали на полную мощность. В наушниках раздавался голос пилота, уверенно сообщавшего о состоянии систем в центр управления.
– Уилл, открывай глаза! Когда еще такое увидишь? – крикнул Райан.
– Так, потише в грузовом! Мы тут делом заняты, – отозвался командир экипажа. – ЦУП, к маневрам готовы!
Сара бросила недовольный взгляд на Райана. Вибрация в отсеке стала просто невыносимой: казалось, из них сейчас вытрясет душу, а тут еще все вокруг раскалилось под напором выхлопных газов. Саре некстати вспомнилось, что модуль, в котором они находятся, экспериментальный.
– Вот… – пробормотала она, почувствовав первые перегрузки.
Когда в сторону челнока отправились ракеты, он уже приближался к точке невозврата.
– Хьюстон, говорит «Атлантис». Идем полным ходом!

* * *

Первая ступень «Атласа» с грохотом оторвалась от второй, и в маршевых двигателях произошло зажигание. Ночное небо расчертил всполох пламени и раскаленного газа, который видели даже в Джорджии и обеих Каролинах. Для зрителей это было сродни световому шоу, а для террористов, спрятавшихся в зарослях у пляжа в Коко-Бич, – сигналом к действию. Никакой связи с Механиком у боевой группы не было; они самостоятельно поднялись и включили головки наведения «Стингеров», специально усовершенствованных для этой операции. Данная модель разрабатывалась в качестве дешевой альтернативы другим зенитным системам. Чтобы доставить пятифунтовую боеголовку к цели, использовалась экспериментальная двухступенчатая платформа производства компании «Рэйтеон». Общая масса снаряда фунтов на двадцать превышала вес стандартного «Стингера». Инфракрасная система наведения ориентировалась на жар выхлопных газов, и после захвата цели ракета развивала скорость свыше двух махов.
Первая пара боевиков включила нацеливание на пусковых установках. Системе наведения не составило труда захватить охваченную пламенем вторую ступень. Не теряя ни секунды, террористы запустили ракеты. «Стингеры» шумно покинули установки и, пролетев двадцать футов, включили ракетные ускорители. Внезапная вспышка и волна горячего воздуха привлекли внимание людей, собравшихся на пляже. Не успели они опомниться, как вторая пара запустила еще две ракеты в сторону «Атлантиса», который в это мгновение со взрывом и грохотом отбросил стартовые двигатели. Сделав свое дело, террористы тут же выбросили установки и попытались смешаться с толпой ошеломленных зрителей. Однако пока одна часть беспомощно наблюдала за четырьмя ракетами, устремившимися ввысь, остальные обратили внимание на подозрительных типов, которые спешно скрылись в людской массе.

Космический центр Джонсона
Хьюстон, штат Техас

Первые две ракеты направлялись к своей цели: второй ступени «Атласа». Хью Эванс смотрел на экран радара, где стремительно сближались три точки. После катастрофы «Индевора» и «Дискавери» ВВС США спешно разработали план отражения подобной атаки. Как раз сейчас он претворялся в действие. Четыре заслуженных Ф-15 «Игл» обеспечивали воздушное прикрытие двум космическим аппаратам – «Атласу» и «Атлантису». Эванс встал, встретился взглядом со связистом и помотал головой: мол, не надо сообщать экипажу челнока, что у них на хвосте пара сверхзвуковых хищников. Зачем? От них все равно уже ничего не зависит.
Благодаря системе высотных камер над мысом Канаверал в центре управления полетами увидели яркие вспышки, когда боеголовки «Стингеров» отбросили первую ступень. Заработали двигатели второй ступени, и Эванс понял, что перед ними весьма продвинутая технология. Опустив взгляд, он разглядел «Иглы», несшиеся на перехват. Истребители поднимались ввысь почти вертикально.
– Давай, давай, давай! – кричал он, а инженеры телеметрии просто смотрели, как ракеты гонятся за своей жертвой. Многие беззвучно молились.

* * *

Четыре Ф-15С догоняли «Атлас» и «Атлантис» на скорости два с лишним маха, но те все равно были далеко. Собранные по спецзаказу самолеты прилетели с учебного аэродрома в Северной Каролине. Для выполнения поставленной задачи их оснастили огромными баллонами со сжатым кислородом. Еще четыре таких истребителя держали в полной боевой готовности в Калифорнии. «Иглы» поднялись на шестьдесят тысяч футов; в таком разреженном воздухе двигатели могли отказать в любую минуту, а им еще надо было успеть запустить свое оружие – иначе будет поздно.
Каждый истребитель нес на себе ракеты передового базирования среднего радиуса действия класса «воздух-воздух» «АИМ-120», более известные в кругу флотских и летчиков как «АМРААМ». Снаряды длиной двенадцать футов были оснащены осколочно-фугасной боеголовкой, однако главное, что двигатели этих ракет работали на твердом топливе и без воздуха, а еще в них была заложена скорость, вчетверо превышающая скорость звука. Систему целеуказания военные прозвали «головой гения». Ракете не требовалось дожидаться от истребителя информации о том, где искать цель. С этим она справлялась и сама.
На глазах у всего мира Ф-15 замедлили ход, достигнув своего потолка, и тут произошло нечто удивительное. Наружные системы подачи воздуха, прикрепленные к крыльям, начали вдувать живительный газ в двигатели. Сжатый кислород расширился, и полученного импульса хватило, чтобы «Иглы» поднялись еще выше – туда, где воздуха уже не было. Два ведущих захватили «Стингеры» и одновременно выпустили по ним четыре «АМРААМа».
Получилось удивительное противостояние: и «Стингеры», и «АМРААМы» производила корпорация «Рэйтеон», так что их можно было считать родственниками. Компьютерный мозг внутри противоракет мгновенно пришел к выводу, что сбить цель напрямую не получится, – она движется быстрее. Тут же с точностью до микросекунды был произведен расчет времени и расстояния, и «АМРААМы» двинулись наперерез. На расстоянии мили от «Стингеров» и трех миль от «Атласа» противоракеты одновременно взорвались. Разлетевшиеся во все стороны осколки пробили боеголовки противника: одна отказала на месте, вторая сбилась с курса и, пройдя через обломки первой, сгорела в пламени, выбивающемся из сопл «Атласа».
Те же расчеты прошли и в «гениальных головах» второй пары противоракет, но на этот раз сбить удалось только один «Стингер». Оставшийся по-прежнему двигался к своей цели: челноку «Атлантис».

* * *

Думать следовало быстро. Хью Эванс тысячу раз прокручивал в голове подобный вариант развития событий и обсуждал его с инженерами и летчиками. У командира шаттла были подробнейшие инструкции, что делать в этой ситуации. План был безумен и вполне мог стоить жизни всем двенадцати астронавтам на борту, однако «Стингер» продолжал сближаться с «Атлантисом», так что выбора все равно не было.
– Поехали! – крикнул Эванс.
– «Атлантис», говорит Хьюстон. Выполнить досрочный сброс. Сейчас, – как можно спокойнее передал связист.
– Хьюстон, говорит «Атлантис». Досрочный сброс выполняем.
Дальнозоркие камеры передали наземному центру зернистое изображение: крепления, на которых держался огромный внешний бак челнока, взорвались. По плану это должно было произойти на две минуты позже, но времени у них не было. В дело вступала самая большая и мощная защитная боеголовка в истории.
Топливный бак отвалился от брюха «Атлантиса» и, падая, столкнулся со «Стингером», который был почти на последнем издыхании. Снаряд уперся в стекло-волоконный контейнер и взорвался. Вслед за ним воспламенилось и взорвалось топливо, а ударная волна придала шаттлу дополнительный импульс в пятьсот с лишним миль в час. Огромный челнок отбросило с курса и чуть не перевернуло; от перегрузки тонкий, как яичная скорлупа, каркас едва не разорвало. Пилот шаттла наудачу запустил маневровые двигатели на кислородно-водородной смеси, расположенные прямо под носовой частью. Вовремя. Сперва «Атлантис» не реагировал, но потом, когда ударная волна ослабла, выровнялся и спустя некоторое время лег на прежний курс. Очень скоро, впрочем, экипажу придется узнать, что осколки оставили в оболочке двигателей и обшивке грузового отсека три дыры, а один из осколков даже разрезал ремень безопасности, удерживавший Райана.
Хью Эванс не присоединился к общему ликованию: экстренный маневр заставил шаттл потерять высоту, в корпусе несколько пробоин, а астронавты, переправлявшиеся в грузовом отсеке, могут сгореть заживо, если он вовремя не отдаст приказ открыть люк для охлаждения. Встряхнув головой, Эванс посмотрел на связистов и инженеров. Все смолкли и, вздохнув, принялись сообщать данные телеметрии.
– Передайте «Атлантису», что им разрешен выход на низкую орбиту. И пусть поскорее вытащат коллег из грузового отсека, пока они там не изжарились.
– «Атлантис», вам разрешен выход на низкую орбиту. Предлагаем досрочно открыть люк грузового отсека для охлаждения. И вытащите оттуда ваших коллег. Прием.
– Сделано, Хьюстон. Все три члена экипажа в целости и сохранности. Их немного потрепало, но жить будут. Конец связи.
Хью Эванс снял трубку.
– Соедините меня, пожалуйста.
Пока шли гудки, руководитель полетами закрыл глаза и впервые за месяц позволил себе расслабиться. Подчиненные тем временем приступили к пересчету маршрута для челнока, который теперь двигался на встречу с «Атласом» и Международной космической станцией.
– Мистер Эванс, это было просто виртуозно, – похвалил президент.
– Благодарю вас, сэр. Работа еще не закончена, но пока все идет нормально.
– Превосходно. Нам только что сообщили, что на «Байконуре» готовят очередной запуск через два дня. К тому времени китайцы уже будут на Луне, так что «Темной звезде» никак нельзя выбиваться из графика. Мы еще не знаем, на чьей стороне будут русские.
– Понял вас, сэр.
– Отличная работа, Хью. Страна тебя не забудет.
– Думаю, если кого-то и благодарить, то начать следует с вашего лысого специалиста, который предложил подготовить резервную группу.
– Решим. Теперь проследите, чтобы наши люди достигли Луны.
– Так точно, сэр. «Темная звезда» уже в пути.

* * *

Когда боевые вертолеты «Апач» добрались до Коко-Бич, откуда был осуществлен запуск «Стингеров», оказалось, что делать там уже нечего. Зрители сами справились с задержанием подозреваемых, и военным осталось лишь наблюдать за происходящим и сопроводить на место наряд полиции, оперативно высланный туда, пока толпа не учинила самосуд.

Часть третья
Операция «Колумб»

Come on you stranger, you legend, you martyr,
and shine!
You reached for the secret too soon,
you cried for the moon…

«Пинк Флойд»

Глава 11

База группы «Событие»
Авиабаза «Неллис», штат Невада

Найлз сидел и смотрел на спящую Вирджинию.
Наконец ее веки дрогнули, прояснившийся взгляд устремился на Комптона.
– Что такое? У меня что, текут слюни? – вяло поинтересовалась она, пытаясь приподняться.
Найлз положил руку ей на плечо и опустил на подушки.
– Не напрягайся. И не волнуйся, никаких слюней, – сказал он и мимолетно улыбнулся.
Тут Вирджиния заметила, во что одет директор, и посмотрела ему в глаза. Найлз понимал, что без привычного темного костюма и галстука выглядит странно и что заместитель непременно обратит на это внимание.
– Вирджиния, ты временно принимаешь на себя руководство группой. Будешь командовать прямо из постели. Не беспокойся, сверхважных дел на данный момент нет, разве что поставить какую-нибудь подпись. Если понадобится, все мои секретари в твоем распоряжении.
– А ты куда? – спросила Поллок и, сбросив руку Найлза, все-таки поднялась.
– Туда, куда сейчас, похоже, надо всем: в Эквадор. По словам Джека, шесть часов назад там появились Ли с Элис.
– Кто?! – удивилась Вирджиния и застонала от боли, обжегшей голову ото лба до затылка. – Ему что, дома не умирается? Обязательно нужно в Эквадор?
– И я о том же, – ответил Найлз, передавая заместителю стакан воды. – В общем, ввожу тебя в курс дела. Две команды из «Темной звезды» уничтожены вместе с «Индевором» и «Дискавери». «Темная звезда-три» вышла на геостационарную орбиту. Сейчас она над Северной Америкой, в точке встречи с МКС. Шаттл «Атлантис» тоже пострадал при нападении, но стыковка прошла успешно.
Вирджиния нахмурилась.
– Не волнуйся, – продолжил Комптон, – с Уиллом, Джейсоном и Сарой все в порядке. Экипаж цел, а вот шаттлу уже не вернуться на Землю: слишком серьезные повреждения.
– Так, нам удалось за день списать весь парк шаттлов… – глухо произнесла Вирджиния, представив, какой потерей стала гибель «Индевора» и «Дискавери» с двадцатью четырьмя астронавтами на борту.
– План был мой, так что все потери на моей совести, – вздохнул Найлз и отвернулся. – Председатель КНР по-прежнему молчит, а китайский «Великолепный дракон» тем временем готовится совершить посадку на Луну, ориентировочно через сутки.
– Но ведь китайцы с нами заодно? Я про наш план, – спросила Вирджиния, пытаясь разговорить директора.
– Наши люди в Пекине, в том числе вице-председатель, уверяют, что экипаж понимает, в какой опасности находится Земля, и сочувствует нашей просьбе.
– Иными словами, вопрос остается открытым? – подвела черту Вирджиния.
– Увы. И пока «Темная звезда» не совершит посадку, никто не может сказать, будут китайцы стрелять по ним или нет.
– И если они не станут стрелять, что тогда произойдет в Китае?
– Переворот. Забавно, как просто все звучит на словах… Но так оно и есть. Мы надеемся на переворот.
– Неужели председатель не может прислушаться к голосу рассудка? На размышления у него было целых пять лет, мы поделились с ним всеми сведениями, полученными от Мэчстика, – и он по-прежнему не хочет верить в угрозу. Найлз, нам просто необходимы эти технологии, иначе род человеческий обречен.
– Остается небольшая надежда, что до Луны доберется европейский аппарат. Если нет, все будет решать «Темная звезда».
– Когда ты, наконец, расскажешь Джеку и остальным, что происходит на самом деле?
– Президент поставил гриф «строжайшая тайна». Никто не должен знать. Да, мне тоже это не нравится, но речь идет о самом страшном секрете в истории человечества. Одно только упоминание о «Плане Блау» может стоить жизни.
– Я сто раз говорила и еще раз скажу: без мозгов Джека – или, в крайнем случае, сенатора, пока он с нами, – тут не обойтись.
– А я с самого начала поддерживал эту мысль, ты ведь знаешь, однако президент непреклонен. О реальной подоплеке дел известно только нам с тобой и главам Великобритании, Франции, Китая и России. Есть те, кто догадывается, – например Объединенный комитет начальников штабов, – но у них лишь домыслы. Президент совершил гениальный маневр, публично объявив о сокращении бюджетов НАСА, УППОНИР и всей космической программы. Благодаря этому «План Блау» не всплывет в прессе еще как минимум год.
– Как народ относится к лунным запускам? – спросила Вирджиния, пристально следя за реакцией Найлза.
– На данный момент общественный настрой переменился. Согласно опросам, поддержка космических полетов составляет восемьдесят процентов, то есть после завершения миссии у нас будет бюджет – по крайней мере на первое время. Больше не придется скрывать источники финансирования от бюрократов.
– Увы, столько людей погибло, чтобы завоевать доверие народа…
– Согласен… – Найлз погладил Вирджинию по щеке. – В общем, я отправляюсь в Эквадор на поиски «Колумба». Если все пройдет успешно, у нас будет больше шансов выстоять против того, что надвигается.
– Расскажи все Джеку, Карлу и сенатору, – взмолилась Поллок, глядя в глаза директору. – Сару, Уилла и Джейсона отправили в полном неведении; с Джеком так поступать нельзя.
Найлз поднялся и пошел к двери.
– Сара знает. Я ей рассказал.
– Почему только ей?
Комптон открыл дверь.
– Чрезвычайно важно оценить, сможет ли нам помочь минерал, так что она должна понимать, почему мы за ним гонимся. Вещество, способное выделять больше энергии, чем расщепление ядра, причем без побочных эффектов…
Вирджиния посмотрела вслед Найлзу и решила, что оставаться в постели больше не может. Она поднялась, на нетвердых ногах пересекла палату и выглянула за дверь. Комптон шел по коридору в сторону лифтов. Она перешагнула через порог, не заботясь о том, что больничная пижама совершенно не прикрывала ее сзади.
– Найлз, расскажи им! Расскажи, что число разведчиков и нападений растет. Расскажи!
Директор, не оглядываясь, вошел в лифт. Вирджиния, вздохнув, опустила голову. К ней подбежала одна из дежурных сиделок, но Поллок жестом остановила ее.
– В вашей помощи, дорогуша, я не нуждаюсь. Принесите мне одежду. Мне пора на работу.
Медсестра ушла, Вирджиния вернулась в палату и присела на краешек постели, размышляя о том, что на самом деле стояло за стремлением попасть на Луну.
– Без чудесного минерала и новых технологий Земля и все живое на ней погибнут.

50 миль к востоку от Кито,
Эквадор

Джек смотрел, как Элис вкалывает Гаррисону Ли лошадиную дозу морфия. Старый сенатор стойко пережил бегство из столицы и даже ночевку в лесу у подножия Анд, но за подвиги рано или поздно приходится платить, а в этом смысле у Ли в карманах было пустовато.
Они засели в стороне от большой дороги, среди развалин, усеивавших предгорья. Элис, в очередной раз проявив чудеса благоразумия, назначила встречу с Питом Голдингом, Чарли Элленшоу и немецкими спецназовцами здесь, подальше от города. Однако до сих пор коллеги не появлялись, а у беглецов от голода сводило животы.
– Что смотришь, полковник? Что-то спросить тянет? – вскинул бровь Ли, опуская рукав и разминая руку.
– Да. За чем именно вы сюда приехали? – Коллинз передал сенатору бутылку с водой.
Бывший сенатор от штата Мэн благодарно кивнул; его фетровая шляпа сползла набок, скрывая повязку.
– За тем же, за чем и ты: хочу узнать, что скрывается там, в горах.
Ли посмотрел на Элис, затем перевел взгляд на командира немецкого спецназа.
– Крайне любезно со стороны вашего канцлера отправить вас на подмогу.
Себастиан почувствовал, что старик его дразнит, однако не понял, почему, и промолчал. Задумчиво посмотрев на сенатора, он оглянулся на его спутницу, удивительно ловкую миссис Гамильтон.
– Приказ есть приказ.
– Точнее не скажешь, сынок.
– Гаррисон, может, уже кончишь играть в шарады и поделишься с ними своими подозрениями? – проворчала Элис, убирая сумочку на заднее сиденье полицейского автомобиля.
– Увы, если бы я и вправду мог сказать что-то ценное… Полагаю, Джек и без меня понимает, с какими гнилыми вещами мы имеем дело.
Коллинз, однако, держался невозмутимо. Да, он чувствовал, что ему чего-то недоговаривают, начиная с директора Найлза Комптона. Впрочем, за свою бытность кадровым военным он приучил себя не сомневаться в руководстве и выполнять приказы с полной отдачей. Это, конечно же, не мешало ему злиться, когда его отправляли на задание, снабдив лишь минимумом информации, но все эмоции он засовывал куда подальше.
Ли поднялся и положил руку на плечо Эверетту, кивком показав, что рад его видеть.
– Все началось с того, что нашего общего друга Найлза назначили руководителем операции «Темная звезда». – Сенатор хмыкнул, снял шляпу, чтобы вытереть платком пот, и, водрузив ее обратно, продолжил: – Найлз, конечно, гений, в этом нет никаких сомнений, однако космос, Луна и необходимая для пилотируемых полетов техника все же немного не в его компетенции.
– Он – друг президента, – предположил Эверетт. – Президент доверяет директору, считая, что он справится.
Ли снова кивнул и присел на кожаное сиденье полицейского автомобиля. Было видно, что стоять на ногах ему слишком трудно.
– Ты прав, Карл. Ключевое слово здесь «доверие». Если тебе досталась тайна – возможно, величайшая тайна в истории планеты, – ты непременно обратишься с ней к тем, кому доверяешь. Однако доверие твое будет ограничено, так сказать, близким кругом. По себе знаю.
– Не понимаю, к чему вы клоните, – нахмурился Эверетт.
Со стороны дороги донесся шум мотора. К ним направлялся весьма древнего вида пикап, за рулем сидел Элленшоу. Себастиан облегченно вздохнул и кивнул Джеку.
– Они.
Коллинз тоже был рад, что их друзья выбрались из аэропорта. В очередной раз они находились в розыске: теперь за ними охотилось правительство Эквадора, весьма обозленное тем, что его обвели вокруг пальца.
– Обеспечьте прикрытие и спрячьте машину.
Крелл направился к своим людям, чтобы помочь им расположиться и заодно забрать еду, которую они должны были привезти с собой.
– А я объясню, Карл. Речь идет о чем-то гораздо большем, чем просто поиски технологий, которые, судя по всему, хранятся здесь и на Луне… Иначе зачем им резерв с Сарой и нашими людьми?
– Вот именно, – пробормотал Джек себе под нос. – Зачем им Сара?
– А затем, – донеслось у него из-за спины, – что, если минерал доставят на Международную космическую станцию, Сара должна будет его изучить. И даже если б первые две «Темные звезды» выжили, мне все равно понадобились бы ее глаза, уши и знания. Президент поверит только ее отчету.
Все обернулись. Перед ними стоял Найлз Комптон в спецовке цвета хаки, не сводя глаз с Гаррисона Ли и Элис.
– Нужно было догадаться, что вы что-то заподозрите. А я ведь предупреждал президента, – сказал он и повернулся к Джеку: – А еще я предупреждал его о том, что ты тоже скоро начнешь обо всем догадываться…
– Может, скажете, наконец, в чем дело? – вмешался Эверетт.
К группе присоединился Себастиан со своими людьми, а также Пит и Элленшоу.
Найлз присел перед сенатором и посмотрел ему в здоровый глаз.
– Зачем вы здесь? Вам надо быть дома, в постели.
Он потрепал бывшего директора по колену, затем посмотрел на Элис. Та встретила его взгляд, но в конце концов все же опустила глаза.
– Захотелось порезвиться напоследок, – ответил Ли. – Седина в бороду, сам знаешь.
Найлз улыбнулся и встал.
– Простите, – произнес он, обращаясь к Джеку и Карлу, – что пришлось держать вас в неведении. Надеюсь, вы понимаете, мне было неприятно. Все настолько грандиозно, что в голове не укладывается. Я боюсь даже шаг ступить с этой тайной, поэтому и поддался на уговоры президента. А раз я пообещал молчать, пока он мне не разрешит, я не смогу рассказать вам всего.
Все закивали, понимая, что и Найлз лишь выполняет приказы. По его лицу, по его поведению было видно, насколько ему ненавистно хранить секреты от друзей.
– Что с людьми, которые стоят за терактами? – спросил Коллинз, чтобы переменить тему.
– ФБР и Интерпол получили ордера на арест твоего знакомца Маккейба и преподобного Роулинза. У святого отца, как выяснилось, есть связи с Ираном, а у Маккейба – с «Аль-Каидой». Теперь понятно, откуда люди. Но есть и плохие новости: они как сквозь землю провалились. Нам удалось лишь схватить ударную группу на мысе Канаверал – трех саудовцев и сирийца, – но они молчат.
– А что в Пентагоне говорят о тех, кто орудует в Эквадоре? – спросил Эверетт.
– Вот в этом и главная проблема, а также одна из причин, почему я здесь. Президенту нужно знать, что вам потребуется для того, чтобы попасть внутрь горы. Если миссия на Луне провалится, остается надежда только на «Колумб».
– Увы, не понимая, что мы на самом деле тут ищем, могу только предполагать. – Джек прошелся по пустырю. – Возможно, нам хватит и того, что есть, а возможно, понадобится полноценное штурмовое подразделение, к примеру сто первая воздушно-десантная дивизия. И все равно либо не хватит, либо перебор. На что готов пойти президент?
– Джек, он хоть весь Белый дом заложит. Только скажи, что вам нужно, и вам дадут. Эквадор, конечно, наш партнер и союзник, но президент выжжет здесь все дотла, лишь бы добраться до «Колумба», и никто из мировых лидеров слова не скажет.
– Да что здесь, черт побери, такого нам нужного? – не выдержал Эверетт. – За что мы готовы вытрясти душу из маленькой страны?
– В этом-то и дело, капитан. – Найлзу все труднее было сдерживаться. – Не просто нужного, а жизненно необходимого.
– Что ж, попробуем избежать жертв среди солдат и попадем внутрь по старинке. – Коллинз отвел Эверетта от Комптона и посмотрел на Себастиана. – Что скажешь, дружище? Не допустим вторжения в Эквадор?
– А перекусить дадут? – спросил Крелл и вместе со своими людьми рассмеялся.
– Ну что, док, чем побалуете? – обратился Джек к Элленшоу.
– Рисом и бобами, – ответил тот, поправляя очки.
Джек, а затем все остальные молча воззрились на «чокнутого Чарли».
– А что? Думаете, у них тут в Эквадоре на каждом углу «Макдоналдс»?

Лабораторный модуль США
(кодовое наименование «Дестини»)
Международная космическая станция

Уилл с Джейсоном скользнули в люк, ведущий в лабораторный модуль под названием «Дестини». Ощущение свободного падения в невесомости уже несколько часов как прошло. Это «подвешенное» состояние недолговечно, и желудок обычно спокойно переносит попадание в космос. Сара работала с каким-то камнем, который все время – с того момента, как они покинули базу группы «Событие», – носила с собой в кейсе. На вошедших она внимания не обратила.
– Полковник говорит, что мы готовы, – произнес Менденхолл.
Сара подняла голову, но смотрела все равно куда-то мимо.
– Эй, ты здесь? – спросил Уилл и, оглянувшись на Райана, пожал плечами.
– Полковник говорит, что нас уже могут запустить вокруг Земли и дальше, – попробовал тот достучаться до геолога. – Ну же, очнись!
Сара пришла в себя, только когда ее начали трясти за плечи.
– А, это вы, – сказала она, протирая глаза. – Простите, ненадолго ушла в себя.
– Еще бы, камни и не до того доведут, – проворчал Уилл.
Он потянулся было к метеориту, но Сара отдернула руку.
– Не надо. Вокруг нас почти стопроцентно чистый кислород.
– Ого, это один из тех «ба-бах»-камней? – подлетел поближе Райан.
– Если его не смачивать, ничего страшного не будет; дотронешься потной ладонью, и запустится цепная реакция. А мы, как-никак, в космосе.
Менденхолл, сглотнув, посмотрел на камень в ее руке.
– Ладно, без проблем… Нам пора выдвигаться.
Сара, прикрыв глаза, кивнула.
– Ну да, жду не дождусь.
Она убрала метеорит в пенопластовый контейнер и засунула его за пазуху, затем оторвала ботинки на липучках от пола.
– Когда мы вошли, то подумали, что ты отправилась в другое измерение. О чем задумалась? – спросил Райан, следуя за ней к выходу из лаборатории.
– Да все об этом минерале… Мы упускаем из виду что-то очень важное, хоть убейте, не могу понять что.
– У тебя два дня. Полковник решил, что мы полетим к Луне напрямую, как «Астрал». Выходим на орбиту и – бам! – мы на поверхности.
Менденхолл ткнул Джейсона локтем.
– Что значит «бам»?
– Ну, в смысле, посадка, – подмигнул ему Райан.
– Что слышно про китайцев?
– Приземляются через восемнадцать часов, – ответил Джейсон, пропуская Уилла в люк.
– Кошмар, мы невероятно отстали…
Сара ухватилась за края люка и подтянулась в тренировочный модуль, где их ждали остальные члены отряда.
– В следующий раз я просто закрою люк, и сидите там, – проворчал полковник Кендал, стоявший с указкой у карты кратера Шеклтон.
– Прошу прощения, я заканчивала спектрографию минерала.
– Даже слышать не хочу. Если я говорю, что совещание срочное, нужно лететь пулей. – Кендал сверкнул глазами, но потом лицо его смягчилось. – Итак, процедура стыковки завершена, посадочный модуль «Альтаир» присоединили к «Темной звезде-три», так что мы, в общем-то, готовы. Надеюсь, все сыты, хоть паек и пересушен-переморожен, потому что отправляемся прямо сейчас, пока есть благоприятное окно. Через два дня будем на месте. Сержант, как настрой у ваших людей?
– Боевой, сэр. В конце концов, случись что, китайцы едва ли лучше нас приспособлены к этой среде. На «Альтаире» есть десять пневматических авиационных пушек М-тридцать-девять. Взрывчатку брать не стали ввиду нестабильности минерала. Согласно данным разведки, вооружение китайцев, европейцев и русских, если они все-таки туда доберутся, коренным образом не отличается.
Сержант спецназа выглядел весьма молодо, подумалось Саре. С другой стороны, по Уиллу Менденхоллу тоже не скажешь, что он лейтенант. Уилл тоскливо посмотрел в ее сторону, и она подмигнула ему.
– В общем, если китайцы устроят нам теплый прием, шансы будут приблизительно равны. К тому же у нас есть преимущество: китайцы успели наворотить ошибок. В частности, у них не хватит топлива, чтобы скорректировать орбиту, а значит, они приземлятся в сотне миль от кратера. Таким образом, мы еще можем их обогнать. Господа и дамы, место нашей посадки в двухстах футах от кромки кратера. Опасно, конечно, но мы со вторым пилотом – мистером Райаном – постараемся справиться.
Джейсон оглянулся на Сару с Уиллом и широко улыбнулся. За годы совместной работы они выучили, что это его выражение означает «мы все умрем».
– Русские все же восстановили свою систему, однако запуск состоится не ранее чем через сутки. Таким образом, против нас только поврежденный «Астрал» Европейского космического агентства и «Великолепный дракон». Уверен, лучше нашего «Альтаира» аппаратов нет. Мы справимся. А теперь – все на Луну.
Отряд по одному поплыл в сторону стыковочного шлюза. Сара, задумавшись, отлетела в сторону, пропуская коллег. За пазухой лежал маленький контейнер с метеоритом. Макинтайр выглянула в иллюминатор. Земля как раз была перед ней, можно было даже разглядеть очертания Южной Америки. Лейтенант помолилась за Джека, Карла и остальных, однако мысли ее возвращались к куску камня. «Метеорит» – вот что здесь самое главное. Она все проговаривала и проговаривала это про себя, пока Менденхолл не подергал ее за рукав.
– Эй, ты что, хочешь остаться?
Сара, не ответив, проплыла мимо него в кишку, соединявшую МКС с модулем для экипажа «Темной звезды».
– А я надеялся, что ты скажешь «да». Я бы тогда тоже остался.
Но Сара уже ушла. От одной мысли о полете на Луну Менденхолла передернуло.
– Эх, никто меня не слушает…

Гостиница «Амбассадор»,
Кито, Эквадор

Служба безопасности «Фейф министриз» превратила гостиницу в настоящую крепость. На всех шестнадцати этажах расположились люди, которым выплатили половину гонорара. Для усиления охраны прибыло пять сотен наемников. Вооруженные силы Эквадора еще думали, присоединиться или нет.
Президент США решил давить на правительство маленькой страны через Организацию американских государств, требуя допустить инспекторов в шахты. Поскольку раскопки были приватизированы немецкой фирмой и горнодобывающим концерном, зарегистрированным в Эквадоре, на юридические проволочки по установлению законности принадлежащих владельцам прав могли уйти годы. Едва ли кто-то подозревал, что прямо сейчас все владельцы находились в гостинице и уж точно не собирались уступать кому-то свои права.
Сэмюель Роулинз, в белом шарфе, походных ботинках и спецовке цвета хаки, пошитой на заказ в дорогом нью-йоркском ателье, мерил шагами номер на самом последнем этаже «Амбассадора». Он знал, что когда-нибудь придется расстаться со всем, включая корпорацию, только не ожидал, что так внезапно. Вот уже семьдесят лет он, а до него – отец скрывали артефакты от всего мира, и теперь, когда дело шло к развязке, с трудом верилось, что это взаправду.
Бывший офицер спецназа Джеймс Маккейб сидел на большом диване, стряхивая с брюк несуществующие пушинки. Теперь его ничто не связывало со святым отцом и попытками скрыть истинное происхождение человечества. Задача выполнена, награда в размере 1,2 миллиарда долларов переведена на счета в шестнадцати банках по всему миру, новые костюмы аккуратно уложены в свежекупленные чемоданы. Босния и Герцеговина, где люто ненавидят Запад и нет закона об экстрадиции преступников, приглашала Маккейба занять пост в правительстве под новым именем и с новым лицом, о котором позаботятся пластические хирурги. Останавливало только одно: ниточка, связывавшая его новую жизнь с прежней.
– Будь у меня достаточно опыта, я бы сам организовал оборону шахт. – Роулинз коснулся щеки Лорел, та накрыла его ладонь своей и окинула взглядом странный наряд отца. – Однако в этой ситуации я вынужден уступить профессионалу.
– А ты уверен, что на шахты будут нападать? – спросила Лорел и посмотрела на Маккейба.
Тот вскинул брови и усмехнулся.
– О, не сомневайся. Это так же неизбежно, как и ваша смерть.
– Ничего страшного, зато потом я стану мучеником, погибшим за святое дело, – ответил Роулинз. – Дочери унаследуют мое состояние, мои идеалы и любовь к господу. Более того, они…
– …будут лежать мертвыми рядом с вами. – Поднявшись, Маккейб подошел к большому окну, откуда открывался вид на город. – Ваши счета заморозят, принадлежащие вам церковь и предприятия уничтожат и распродадут, а наследие втопчут в грязь. Эта страна – да что там, весь мир! – не скоро забудет тех, кто убил ее героев. Такое не прощают.
– А ты что же, выйдешь чистеньким? Так, получается? – спросила Лорел, и голос ее почему-то звучал гораздо увереннее, чем следовало.
– Скажем, я останусь жить. В отличие от вас. – Маккейб развернулся к Роулинзам и, засунув руки в карманы, покачал головой. – Все посыпалось, когда вы решили взяться не за свое дело и поиграть в убийц. Я говорил, что покушение на президента – это ошибка? Так нет, вы же самые умные. Плевать на политику, плевать на американцев – им ведь все равно, кто там покушается на действующего главу государства. Вторая ошибка – довериться Механику. Напомнив фанатику о священном долге, вы пробудили в нем давнее стремление покончить со всеми неверными. В том числе и с вами. – Джеймс посмотрел преподобному в глаза. – Вы для него – волк в овечьей шкуре.
– Но этот араб по-прежнему слушается вас, – прорычал Роулинз.
– Ошибаетесь. Люди в гостинице, люди в шахтах – не мои, а его. – Маккейб сжал плечо Лорел. – Бездари, вот вы кто. Вами якобы движет стремление защитить веру от истины, но ведь это только верхний слой, а вот у Механика другой цели нет. То, что захоронено в шахтах, заставит его пойти куда дальше, чем вы рассчитывали. Вы думаете, что правда об операции «Колумб» поколеблет вашу веру, а для Механика это оскорбление лично бога. И если вы, дорогой мой святой отец, считаете себя рупором божьим, он считает себя его руками.
Маккейб усмехнулся.
– Вот почему я так легко его завербовал… Он разочаровался в своих лидерах, увидев, что им не хватает духу покончить с неверными. Ему нужны были только деньги, но тут Лорел решила воззвать к его гордости.
– Он знает, что без меня и наших средств ему ничего не добиться, – оскалилась девушка.
Маккейб разразился бурным хохотом.
– Да неужели? Дорогуша, ты говоришь о человеке, который спланировал теракт одиннадцатого сентября. По его приказу обезглавливали женщин и детей, принимавших еду от американских солдат в Афганистане. А теперь он еще и отвечает за ваш план, который я придумал и осуществил.
Маккейб направился к чемоданам.
– Впрочем, дорогая моя Лорел, тебе придется разбираться с ним самой. Тут есть еще один человек, который ни перед чем не остановится ради своего правого дела, и я как раз снабдил его необходимыми сведениями – сообщил о ваших замыслах. Я давно знаю полковника Джека Коллинза, и он будет весьма рад встретиться не только со мной, но и с Механиком, и с вами.
– Ты предал нас? – Роулинз побледнел.
– Предал?.. В конце концов, каждый получает то, что заслужил.
Лорел подошла к двери и взялась за ручку.
– А мне кажется, что каждый получает то, что ему уготовано господом.
Она открыла Маккейбу выход, тот сделал два шага и замер, увидев человека в проходе. Пистолет в руке Механика был направлен на американца. Азим Каида зашел в номер и закрыл за собой дверь. Глаза его были пусты; он словно выполнял какую-то рутинную работу.
– И кое для кого расплата наступит гораздо раньше, – сказала Лорел, обнимая Механика за пояс.
– Что такое?! Дочка, отойди от этого человека!
Маккейб поставил чемоданы на пол, переводя взгляд с девушки на безразличное лицо саудовца. Тот побрился и сменил одежду. Вместо белого костюма и белой рубашки он был одет как заурядный эквадорский предприниматель. Именно в эту минуту Маккейб понял, что уходить надо было раньше.
– Боюсь, его бог против того, чтобы такие, как вы, стояли подле истинно верующего, – проговорил он, обращаясь к Роулинзам.
– Мистер Роулинз, я беру шахты под свой контроль. Американцам не попасть туда, пока мои люди не заберут то, что послужит нашей цели.
– Терпеть не могу повторяться, но я говорил…
Механик трижды выстрелил в Маккейба. Американец отступил на пару шагов и рухнул перед диваном. Бывший любовник Лорел умер так быстро, что она невольно вскрикнула, а когда Механик схватил ее за руку, она уже мысленно попрощалась с жизнью.
– Не смей ко мне прикасаться.
Каида навел пистолет на Роулинза, Лорел попятилась к стене.
– Но к-как?!.. Я же сделала все, как ты просил. Все счета переписаны на твое имя, все деньги, которые выкачивал из нас Маккейб, и все состояние отца теперь твои. Ты мне по гроб жизни обязан!.. – крикнула Лорел, не сводя глаз со ствола в руке Механика.
– Да, пожалуй, стоит тебя поблагодарить. Ты не только заставила меня вспомнить мое истинное предназначение, но и показала всю суть вашего Запада. Вы убиваете не потому, что так велит бог, а потому, что так велят деньги. – Он перевел пистолет на Лорел. – Вы правильно поступили со своими соотечественниками, но этого мало. В шахте похоронены научные достижения, которые позволят сынам божьим вернуться на путь истинный. Тела, про которые вы говорили, могут заставить колеблющихся усомниться в бесконечной истине его слова о создании мира, однако, вооружившись древними технологиями, мы устроим джихад, какого еще не видел свет, и все сомневающиеся погибнут и будут подвергнуты забвению. Мои люди станут на страже древних знаний.
– Мой отец сбился с пути, стремясь разбогатеть на оружии, найденном под землей, – сказал Роулинз. – Бог в своей бесконечной мудрости похоронил его вместе с хранившейся там ересью. Вот уже тридцать лет я стерегу это место. Даже если б я разрушил шахту, всегда найдутся людишки, которые решат там покопаться. Вы с Маккейбом обещали, что уничтожите все содержимое пещер и не позволите никому привезти такие же артефакты с Луны.
– И я держу свое слово: как только мои люди добудут нужные технологии, от шахт не останется и следа. Это дар свыше, ниспосланный нам самим Аллахом! – произнес Механик, загораясь былым жаром.
Преподобный шагнул к дочери и прижал ее к себе. Две пары одинаково безумных глаз воззрились на саудовца.
– Да я готов сжечь этот мир дотла, лишь бы не дать богохульникам очернить его слово!
– Что ж, тогда ты станешь свидетелем начала последнего джихада против неверных.
Не целясь, Механик выстрелил Лорел в голову и всадил еще одну пулю, пока она падала.
Роулинз потерял дар речи.
– Твои соотечественники, мистер Роулинз, хотя бы не боятся показывать свои истинные намерения, но ты прикрываешься именем божьим. За этот грех нет тебе прощения.
Еще три выстрела, и Сэмюеля Роулинза отбросило к белой стене. Лицо его превратилось в кровавое месиво, и он мешком осел рядом со старшей дочерью. Механик брезгливо посмотрел на лежащие на полу тела и положил пистолет на журнальный столик перед диваном. Затем снял трубку с телефона и нажал на кнопку вызова.
– Передай людям: пусть готовятся. Подступы к шахте перекрыть, а американцев, проникших в страну, выследить и убить. Вывезите из шахт оружие и другие технологии, а ночью мы все там взорвем.

Анды, в 100 милях к востоку от Кито,
Эквадор

Джеку пришлось смириться с тем, что, кроме Пита Голдинга и Чарли Элленшоу, в Кито не ориентируется никто.
Узнав о нападении, совершенном на «Атлас» и «Темную звезду-3», полковник будто с цепи сорвался. Он отчаянно пытался ускорить продвижение к шахтам под Андами, пока Найлз не успокоил его тем, что до прибытия Сары и остальных на Луну еще два дня. Больше всего Джека бесило, что в сложившейся ситуации у него связаны руки, однако он понимал, что злость – плохой советчик, да еще ставит под угрозу жизнь его людей. Именно поэтому он планировал поручить командование разведгруппой капитану Эверетту, а Себастиана поставить во главе штурмового отряда.
Импровизированный штаб располагался в пяти небольших фургонах, которые директор Комптон приобрел в городке по соседству с Кито. Американское посольство предоставило ноутбуки и спутниковую тарелку, наладили постоянную связь с Вашингтоном и базой группы «Событие», а также – что гораздо важнее – с «Европой». Фургоны были спрятаны среди деревьев, густо произраставших в Андах на высоте три тысячи метров. Так штаб находился гораздо выше раскопок, и встретиться с охраной им не грозило. Только один раз мимо проехал патрульный автомобиль с немецкими, судя по говору, наемниками. Джек с Карлом минут десять убеждали Себастиана не нападать на них, пока президент не даст соответствующего распоряжения. Кстати, именно поэтому майора спецназа решили послать в Кито с Питом и Чарли.
Помимо десяти немецких спецназовцев, Джек мог отправить на дело еще шестерых, включая себя и двух пилотов ВВС, которым пришлось оставить «Боинг» в аэропорту. Рассчитывать на Комптона, Элленшоу и Голдинга не приходилось: в столкновении с небольшой армией, преграждавшей вход в шахты, от них толку было мало. По предварительным расчетам, главные ворота охраняло около двух сотен военных, еще как минимум семьдесят дежурили у водопада. Оставалось верить, что раз американский корабль приближается к Луне, скоро прибудут подкрепления. Если президент не пришлет людей и не даст добро на операцию, о шахте и ее содержимом можно забыть – а это значит, что Саре и остальным в самом деле придется совершить посадку на экспериментальном модуле. Более того, на спутнике их поджидает еще один отряд, настроенный, вполне возможно, враждебно.
Погруженный в невеселые мысли, Джек сидел под деревом, ожидая, пока из Кито вернется Себастиан с двумя учеными. Рядом присел Эверетт.
– Тяжко, да?
Коллинз встряхнул головой и отшвырнул ветку, которую крутил в руках.
– Понимаешь, в чем штука: если бы мне было столько лет, сколько этим трем придуркам, и если бы мне предложили добровольцем отправиться на Луну, я бы полетел не раздумывая.
– Кому ты рассказываешь?
Эверетт встал и поднял глаза к кронам деревьев, укрывавшим их небольшой лагерь.
– Увы, старикам в космосе не место. Вот почему мы так разозлились, когда они уезжали с базы. Зависть – страшное дело.
– Такое ощущение, что это было год назад.
Джек тоже встал и огляделся. Перед ними было три удобных наблюдательных позиции, откуда хорошо просматривались и раскопки, и подъездная дорога. Густая листва надежно защищала от обнаружения с воздуха. Удовлетворенно кивнув, полковник снова обратился к капитану:
– Как там сенатор?
– Спит. Элис постоянно накачивает его болеутоляющими. – Карл оглянулся на замаскированный фургон, где отдыхал Гаррисон Ли. – Понять не могу, чего ему дома не сидится. Провел бы остаток дней с любимой женщиной, так нет же, рвется в бой…
Джек впервые за последние часы улыбнулся и носком ботинка пнул шишку.
– Незаконченное дело. Война, «Колумб», муж Элис… ну ты в курсе. – Коллинз посмотрел Эверетту в глаза. – А еще он, как и мы, хочет узнать, что за всем этим кроется.
Из сенаторского фургона вышел Найлз Комптон и медленно направился к Джеку с Карлом.
– Как он? – спросил Эверетт.
– Без изменений, на грани между сном и явью. Сплошные кошмары… – Директор сунул руки в карманы. – Жалко Элис: ей приходится постоянно выслушивать, как сенатор разговаривает с ее покойным мужем перед смертью.
Джек молчал. Комптону, конечно же, все известно, но приказ президента есть приказ. Найлз был не из тех людей, кто хранит секреты от подчиненных, – он бы рассказал все, если б мог или если б молчание стоило жизни его друзьям и коллегам. Выходит, о чем бы там он ни сговорился с президентом и Вирджинией, на текущую ситуацию это не влияло.
– Джек, будь у нас достаточно людей, смогли бы мы занять шахту и удерживать ее, пока не осмотрим полностью и не оценим содержимое?
– Если мы имеем дело только с наемниками, то, пожалуй, да. Однако если к разборке подключатся эквадорцы, то, чтобы их сдержать, потребуется сто первая дивизия. Увы, мы не знаем, насколько масштабны раскопки, поэтому любой план летит в тартарары.
– Я говорил с президентом. Он всерьез настроен занять шахту, причем в ближайшие двадцать четыре часа – силой, если понадобится. Цель оправдывает даже вторжение на территорию дружественного государства.
– Черт возьми, Найлз, ты представляешь, что значит бросаться в бой без разведданных? Мы понятия не имеем, кто охраняет это место и с каким рвением его будут защищать.
– Учитывая, что эти маньяки творили до сих пор, думаю, они готовы идти до конца. А раз так, то они либо взорвут всю шахту к чертям, либо будут стоять до последнего, – предположил Эверетт.
К лагерю подъехал автомобиль. Из-за опустившегося стекла показалась растопыренная пятерня. Карл махнул в ответ, подтверждая, что признал своих.
– Согласен, – кивнул Джек и посмотрел на Комптона. – Скажи президенту, что нам нужны люди, немедленно. Пускай собирает всех, кто есть в этой стране: посудомоек, военных атташе, аналитиков ЦРУ, машинисток – плевать. Сгодится любой, кто работает на правительство США или просто приехал отдохнуть. Они нужны мне здесь со всем, что успеют собрать, купить или украсть. То же самое относится и к оставшимся у нас союзникам.
Директор кивнул.
– Посмотрим, что можно сделать. А теперь послушайте меня: президента чуть не убили, но он понимает, что все это мелочи. Нашей планете грозит нечто совершенно невиданное, и «Колумб» – единственное, что может нам помочь, причем я имею в виду все человечество, а не только Америку. Просто поверьте мне на слово и придумайте, как захватить шахту. Иначе нам – и я опять говорю о планете – не выжить.
Он быстро зашагал вниз с бугра по направлению к фургону связи.
– Еще один намек на конец света, и я в самом деле начну беспокоиться, – съязвил Карл.
Джек смотрел Найлзу вслед. Директор явно хотел рассказать все, что знает, но так и не решился.
– Что ж, пора отодвигать мысли о Саре и остальных на второй план. Переходим к активным действиям, и нужна ясная голова. Если увидишь, что я отвлекся, тресни меня, причем посильнее.
Эверетт, осклабившись, хлопнул Коллинза по спине.
– С огромным удовольствием!

* * *

Себастиан вышел из машины и открыл пассажирскую дверь. Из джипа вылезли двое пожилых мужчин: один низкий и плешивый, другой – длинный и тощий, как жердь. По сравнению с ними «чокнутый Чарли» казался настоящим супергероем. Оба выглядели так, будто их запихнули в мешок и хорошенько встряхнули, что, впрочем, недалеко от истины, учитывая, что за рулем сидел Пит Голдинг. Вновь прибывшие разминали затекшие конечности, а Джек подумал, что Пит с Чарли уже заматерели.
– Как прошло? – спросил Карл, пока немец снимал с себя кобуру с короткоствольным автоматическим пистолетом.
– Все выезды из столицы перекрывают. Похоже, к аэропорту стягивают армию – там один за другим садятся самолеты. Возможно, эквадорцы решили собрать все группы, воюющие с наркокартелями. В любом случае, дело плохо.
– Еще что расскажешь? – спросил Джек.
– Мы чуть было не напоролись на небольшую бригаду в шести милях от главной дороги. И видок у них был, мягко скажем, недобрый. Мы укрылись в лесу, чтобы пропустить их, и насчитали где-то около пяти сотен таких вот типов. Подготовились они будь здоров: крупнокалиберные пушки и даже пара минометов.
– Вот черт, накаркал, – пробормотал Эверетт.
– Ладно, скоро будем выдвигаться, – сказал Джек и добавил с улыбкой: – Если они там, это еще не значит, что шахта их.
– Но отобрать ее будет ох как непросто, – покачал головой немец.
– Надеюсь, подмога подоспеет вовремя, хотя ждать мы никого не будем.
Двое незнакомцев, которых привез Себастиан, подошли к военным.
– Кто вы?
– Полковник Коллинз, полагаю? – спросил низкорослый, протягивая руку. – Разрешите представиться: Дженсен Эпплби, директор УППОНИР, а это мой коллега из Массачусетского технологического института, Франклин Дюбуа, заведующий кафедрой физики. – Обменявшись рукопожатием с Джеком, он продолжил: – Президент отправил нас в помощь доктору Комптону. Если не ошибаюсь, требуется экспертное мнение в отношении некоей находки.
Коллинз оглянулся на Крелла и Эверетта, затем пожал руку второму профессору.
– Вы представляете, что будете искать?
– В общих чертах – да. Очевидно, речь идет об артефактах, сравнимых с теми, что обнаружили на Луне, – ответил Эпплби.
Карл достал из-за пояса «беретту» и протянул ее директору УППОНИР.
– Где-то так, – сказал он, едва заметно улыбаясь. – Однако к артефактам еще надо пробиться.
– О господи… – пробормотал тощий завкафедрой из МТИ, глядя на пистолет в руке Эпплби.
– Уважаемые, пройдите вон в тот фургон. Вас там ждут и все объяснят, – Джек указал дорогу, отбирая у Дженсена пистолет Карла.
Швырнув «беретту» «морскому котику», полковник двинулся по направлению к третьему фургону и жестом позвал Себастиана и Эверетта за собой.
– Прошу без шуточек, капитан, – процедил он сквозь зубы.
– Какие шуточки? Я все жду, что президент одумается и пришлет военных, а не очередных школяров-преподавателей.
– Вот именно, – поддакнул Себастиан и тут же поймал на себе гневный взгляд Коллинза. – Впрочем, мне-то какое дело. Я вообще не местный и по-английски не разговариваю.

* * *

Последний раз Найлз общался с президентом и запрашивал у него огневую поддержку шесть часов назад. Все это время, по сообщению Себастиана и его девяти спецназовцев, на шахту продолжали прибывать эквадорские военные. Теперь на территории старых раскопок, по предварительным подсчетам, собралось не меньше трех рот. Спецназовцы обратили внимание, что основную линию обороны развернули с запада, на склоне, смотрящем в сторону Кито: видимо, главный удар ожидался оттуда.
– Президент ведет переговоры с да Силвой, требуя вывести вооруженные силы Эквадора из этого региона. Шахта принадлежит частным владельцам и, соответственно, находится вне государственной юрисдикции. Однако пока военные уходить не торопятся.
Джек поднял глаза на Комптона и в сердцах швырнул ручку на стол. Затем перевел взгляд на часы.
– «Темная звезда-три» уже на восемь часов ближе к Луне. Время на исходе. Президент что-нибудь говорит о подкреплениях?
Найлз помотал головой и бросил очки на разложенную поверх стола карту.
– Чтобы план сработал, нам нужно не менее сотни человек.
– С минуты на минуту должна прибыть небольшая подмога из числа тех сил, которыми мы располагаем в этой стране. Президент приказал поднять в воздух ударные группы сто первой и восемьдесят второй десантных дивизий. Он также договорился с лидерами еще нескольких стран, так что можно рассчитывать на кое-какое пополнение. Но десант, как ты и просил, обеспечен.
– Сколько ждать?
– Боюсь, Джек, они еще не покинули аэродром, – ответил Найлз.
– А поддержка с воздуха будет? – спросил Эверетт.
– К счастью, боевая группа «Энтерпрайз» сейчас находится всего в шестистах милях от территориальных вод Эквадора. Если президент согласует условия отвода эквадорской армии, воздушное прикрытие нам обеспечено.
– Ну, хоть что-то… Учитывая, что мы не с одной армией имеем дело.
Сработала рация Себастиана. Немец выслушал доклад и шепотом отдал короткий приказ. Карл, Джек и Найлз вопросительно на него посмотрели.
– Вы не поверите.
Крелл открыл дверь фургона, махнул рукой в темноту и отошел. По ступенькам застучали подошвы, и в проеме показалось лицо в маскировочной раскраске. Незнакомец взглянул на стоявшего перед ним спецназовца и снял форменную широкополую шляпу.
– Майор Крелл, я полагаю? – спросил он, растягивая гласные на южноамериканский манер.
– Он самый, – ответил немец.
– Снимаю шляпу, сэр, перед вами и вашими разведчиками. Меня и моих людей застали врасплох: мы даже не поняли, откуда они взялись.
– Ваше имя и звание? – спросил Крелл, жестом приглашая гостя войти.
– Комендор-сержант Алан Пирс, морская пехота США, служба безопасности посольства. Со мной еще семь человек. По приказу президента и американского посла в Эквадоре поступаем под начало майора Себастиана Крелла и полковника Джека Коллинза.
– Тогда вы по адресу, – кивнул Себастиан и оглянулся на Джека. – Это к тебе.
Полковник шагнул навстречу Пирсу и протянул руку, но сержант вместо рукопожатия отдал воинское приветствие.
– Можно без церемоний, сержант. Вольно.
Пирс убрал ладонь от козырька и пожал руку полковнику, затем поочередно Эверетту и Себастиану.
– Я так понимаю, вы и есть наше подкрепление? – спросил Карл.
– Да, сэр, с американской стороны это все – по крайней мере на данный момент. Однако в лесу двумя милями севернее вашего лагеря мы наткнулись еще на один отрядик.
Пирс высунулся в проход и кого-то подозвал. В фургон вошли трое, все как один в темно-зеленых боевых маскхалатах, на лицо неотличимые от морпеха: в такой же раскраске и с таким же решительным блеском в глазах.
– Полковник Коллинз, разрешите представить, капитан Уитлси Марк-Паттон, специальная авиадесантная служба Ее Величества. Временно назначен в Эквадор в составе инспекции служб безопасности посольств.
Британец отдал честь Коллинзу, тот ответил тем же.
– Добро пожаловать, капитан. По счастливому стечению обстоятельств вы оказались именно там, где вы сейчас нужнее всего.
– Увы, сэр, нас до преступного мало. В моем распоряжении десять человек: пять из моего подразделения, трое – из австралийской армии и двое новозеландцев. Я получил предписание поступить под ваше командование и разрешение использовать все средства против врагов Ее Величества.
– Благодарю вас, капитан. Уверен, вы сослужите нам хорошую службу.
Джек мельком оглянулся на Эверетта и подошел к еще двум военным, которые вошли в фургон. Они тут же приложили ладонь ко лбу и вытянулись по стойке «смирно».
– Так, предлагаю на время операции отставить формальности. Меня зовут Джек Коллинз, полковник. Это – капитан Карл Эверетт, морская пехота США, и майор Себастиан Крелл, спецназ ФРГ.
– Сержант Тасиро Дзимидзо, японские силы самообороны, сэр. Выполняю функции военного атташе в Кито. В моем подчинении четыре человека.
– Сержант Хюинь Нгуен, Вьетнамская народная армия, переведен под ваше начало приказом правительства. Со мной десять человек. Когда поступил запрос от вашего президента, мы занимались подготовкой охранников посольства.
Джек с улыбкой пожал обоим руки. Стоило отдать должное президенту: он смог добиться от союзников огромной услуги.
– Капитан, сержанты, добро пожаловать в клуб диверсантов-любителей. Поскольку в ближайшее время другой подмоги ждать не приходится, предлагаю перейти к подготовке плана. Будет тяжело. Уже сейчас соотношение сил двести к одному, и число наших противников только растет.
Когда полковник упомянул о численности противника, невысокий вьетнамец присвистнул, а потом ухмыльнулся.
– И не с таким раскладом воевали, полковник. Все упирается в план.
Джек ухмыльнулся в ответ и жестом пригласил присутствующих сесть вокруг стола с картой. Сразу видно, сержанта приучили не сдаваться, каким бы ни был перевес и какой бы безнадежной ни была ситуация. Коллинза в свое время воспитали так же. И сейчас были нужны именно такие люди.
– Что ж, господа, план таков: противник не готов сражаться с безумными фанатиками, и в этом наш козырь. Наша задача – напугать его до чертиков. Доложите, сколько снаряжения вам удалось вынести из своих посольств.
Первым поднялся капитан САС.
– У меня десять стандартных штурмовых винтовок «Джи-три», две снайперские «Джи-три Си-джи-один», пять короткоствольных автоматов «Джи-три Ка-четыре» со складным прикладом и пять тысяч патронов к ним.
– У нас всего пять винтовок «Эм-шестнадцать» и тысяча патронов, – отчитался Дзимидзо, потупив глаза.
– То же самое у нас, новозеландцев и австралийцев, – подытожил Нгуен. – Это все, что получилось вынести незаметно, не привлекая внимания эквадорцев.
– Чуть не забыл: на оружейном складе посольства мы нашли десять противопехотных мин «Клеймор», – добавил Марк-Паттон с ухмылкой. – Так сказать, реквизировали у политиканов.
Джек поочередно посмотрел вновь прибывшим в глаза.
– Я вижу перед собой тридцать шесть лучших солдат в мире. Капитан Эверетт, майор Крелл и я снимаем перед вами шляпу.
– Полегче, полковник. Вы себя явно недооцениваете, – сказал Марк-Паттон. – Если не ошибаюсь, именно вы участвовали в спасении пилота «Интрудера», сбитого в Ираке в девяносто втором. Помимо прочего, именно вы обучали моего непосредственного командира проведению диверсионных операций в тылу противника. Так что, как вы уже сказали, отставим формальности. У вас, майора Крелла и капитана Эверетта боевого опыта больше, чем у всех нас вместе взятых.
Британец достал откуда-то сверток и швырнул его Карлу.
– Внутри боевая форма зелено-коричневой расцветки. Подозреваю, воевать в ней будет удобнее, чем в рубашках и джинсах.
Коллинз с Эвереттом переглянулись.
– Ну что ж, господа, еще раз добро пожаловать. Теперь к делу?

«Темная звезда-3», капсулы экипажа
«Альтаир» и «Сокол»
В 98 000 миль от лунной орбиты

Капсула «Сокол-1» на двенадцать человек пристыковалась к посадочному модулю «Альтаир». Места в ней было достаточно, чтобы ходить, но для полноценной разминки приходилось перебираться в более просторный трехпалубный модуль.
Пока у экипажа было свободное время, все, за исключением пилота командного модуля, осваивали громоздкие ракетные установки «М-39», сконструированные в УППОНИР для ведения боевых действий на лунной поверхности, и короткоствольные карабины «М-4», младших братьев старичка «М-16». В комплекте снаряжения, как довелось узнать Саре и Райану, были четыре ракетные системы «Стингер» и пять противотанковых бронебойных снарядов «М-72». Каждому участнику высадки также полагалась нейлоновая кобура и девятимиллиметровый «глок».
После шестичасовой тренировки с оружием и краткого курса о том, как его разбирать и чистить, Сара прочитала коллегам краткую, но весьма насыщенную лекцию о минерале. Главное сводилось к следующему: если его обнаружат, нельзя, чтобы поблизости оказались вода и кислород. В обязанности команды входили и поиски образцов инопланетного вооружения, но информации о нем было кот наплакал: только пара весьма нечетких снимков, на которых различалось что-то вроде винтовок. Однако Сара напомнила присутствующим, что могут попасться и крупнокалиберные образцы, которые «битлам» найти не удалось.
После собрания члены экипажа разбрелись по модулю: кто есть, кто заниматься. Райан отправился в кабину пилота, чтобы расспросить его об особенностях управления. Саре нравилось, что Джейсон прилежно старается узнать все за дни полета «Темной звезды-3». Приходилось учиться очень быстро: во времена программы «Аполлон» полет до Луны занимал четыре дня, теперь же, благодаря новым твердотопливным ракетным двигателям, модуль двигался вдвое быстрее.
Полковник Кендал вспорхнул на велотренажер; Сара подплыла к нему.
– Есть новости от китайцев?
Кендал пару раз прокрутил педали и повертел головой, чтобы увидеть, кто стоит рядом. Затем вставил наушники и уже собрался запустить свой «Айпод».
– Они доберутся до кратера почти в то же время, когда приземлится «Альтаир». Нас либо перестреляют из засады, либо встретят как друзей. Возможно, удастся связаться с французами – они приземлятся на пять часов раньше, – но я бы на это не рассчитывал.
– А что русские? – спросила Сара.
– Наши старые друзья отстают от нас на полтора дня, так что, когда они долетят, стрелять будет уже не в кого. Кроме того, насколько я понял, с их посадочным модулем что-то не так.
Полковник ткнул пальцем в экран рядом с пультом управления: там был изображен большой космический аппарат, похожий на «Альтаир», только более аскетичного вида. Внизу экрана шла подпись по-русски: «Посадочный модуль „Петр I“».
– Ничего не понимаю, – нахмурилась Сара. – Что у них стряслось?
Полковник включил плеер и начал крутить педали.
– Просто в восьмидесятые они украли у нас не те чертежи, – ответил он, подмигнув.
Сара отошла от Кендала и наткнулась на Менденхолла.
– О чем болтали? – спросил Уилл, выполнив сальто в невесомости.
– Есть хорошие новости: русские отстают от нас по времени и бюджету.
– Что ж, будем надеяться, китайцев мы застанем в хорошем настроении.
Сара пролетела чуть дальше и удержала Менденхолла за плечо, чтобы он опять не начал крутиться. Его и так уже четыре раза выворачивало.
– А вот на это я бы не рассчитывала.
«Темная звезда-3» неслась к Луне на умопомрачительной скорости 35 790 миль в час. Ровно через девять часов «Альтаиру-1» предстоит совершить посадку в зоне возможных боевых действий.
А еще предстояло узнать, каков настрой у российского и европейского экипажей.

Анды, в 100 милях к востоку от Кито,
Эквадор

Найлз с досадой сорвал с головы наушники.
– Невероятно, – проговорил Чарли.
Он стоял за спиной Пита Голдинга, а тот склонился над ноутбуком, напрямую подключенным к «Европе», которая передавала данные с двух спутников. Одному из них – КН-11 по прозвищу «Борис и Наташа», принадлежавшему группе «Событие», – изменили траекторию следования, и в данный момент он пролетал над Эквадором. Предстояло сделать снимки шахты и прилегающих районов, чтобы Джеку удобнее было планировать импровизированный штурм.
– Что такое? – спросил Найлз, подходя к двум ученым.
– «Европа» и наши лингвисты продвинулись в изучении инопланетного алфавита, – ответил Пит и развернул экран к директору. – Они внимательно просмотрели видеозапись из кратера: флаг, надписи на скафандре, числовую маркировку на оружии и так далее. «Европа» сосканировала символы, чтобы сравнить их с земной письменностью, и пришла к выводу, что они представляют собой смесь буквенной письменности с пиктографической, вроде китайской.
– Не понимаю, как «Европа» распознает язык всего по нескольким словам.
– На самом деле, Найлз, со счетом все просто: достаточно было взять цифры, встречающиеся на снимках, и несколько раз прогнать через анализатор. Оказалось, что цифр всего девять, плюс ноль, из чего можно сделать вывод, что система счисления десятичная. Сложнее было сопоставить их символы с нашими числами, но тут «Европе» повезло. Начала она с самой первой находки, сделанной луноходами, а именно – скелета, точнее, воздушных баллонов на его спине. Мы сняли с них маркировку, а «Европа» рассчитала объем: оказалось, что почти такие же баллоны использует и НАСА, и ВМФ, и другие, то есть они рассчитаны на двадцать галлонов или восемьдесят кубических футов воздуха. Именно это, как предположил компьютер, и должна была означать маркировка – прямо как у нас. Разве что нашим таинственным гостям понадобилось восемь букв, чтобы написать число «восемьдесят» словами, и три цифры. Со скобками было еще проще.
– И этого хватило, чтобы расшифровать язык? С трудом верится, – покачал головой Найлз.
– Увы, без более объемного текста наверняка сказать нельзя, однако на вашем месте, директор, я бы спорить с «Европой» не стал.
Пит повернул ноутбук к себе и насупился, услышав из уст Найлза сомнения в компетентности суперкомпьютера.
– Ничего, уже скоро Джек придумает, как попасть в шахту. Что с флагом и символами на нем?
– Четыре вытянутых окружности, – ответил Чарли, закрывая окно с текстовым редактором и переключаясь на изображение наплечной нашивки. – «Европа» теряется в догадках, как и большинство лучших астрономов мира. Мы в курсе исследований во всех университетах мира. Многие сходятся во мнении, что эти окружности – орбита их родной планеты.
Чарли провел пальцем по рисунку.
– «Европа», однако, не согласна, – перебил криптозоолога Пит. – Ей кажется, что это система из четырех планет, возможно, планет и спутников. Конечно же, я попросил ее объяснить гипотезу. Она утверждает, что речь идет о двух планетах, каждая со своим спутником, которые обращаются вокруг Солнца по одной орбите, но находятся при этом на противоположных краях орбиты. Я лично думаю, что наша девочка просто гадает. В Солнечной системе нет ничего даже отдаленно похожего – ни у Сатурна, ни у Юпитера нет спутников, чьи орбиты проходили бы параллельно их собственным. А что до гипотезы о том, что две планеты со спутниками могут двигаться по одной орбите, но при этом по разные стороны от Солнца… с таким мы еще не сталкивались.
– Ну, очевидно, они родом из другой солнечной системы, – пожал плечами Найлз.
– А вот и нет, директор Комптон. Гораздо ближе. – Пит выбрал следующее изображение: скелета в скафандре. – Конечно, облачение на снимке практически ничем не отличается от того, каким располагаем мы – в смысле, НАСА.
– Что вы хотите сказать? – спросил Найлз, не сводя глаз с монитора.
– Найлз, все дело в скафандре, – начал объяснять Элленшоу. – Взгляните, он весьма незамысловат. Если мы предположим, что какая-то цивилизация смогла прибыть сюда из другой обитаемой системы, тогда она должна располагать технологиями полетов на сверхсветовой скорости. Согласен, притянуто за уши, но здесь мы не видим никаких признаков научно-технического прогресса. Гости прибыли явно не с другого конца Млечного Пути.
– Притянуто за уши, говорите? Да на вашу гипотезу дунь – развалится. У вас нет никаких доказательств, кроме этого скафандра, да и его мы, по правде говоря, толком не видели.
Чарльз Элленшоу опустил голову и отвернулся. То, что Найлз не замечал, на их взгляд, очевидного, сильно ранило обоих ученых. Однако Чарли, привычный к тому, что его умозаключения постоянно высмеивают, быстро пришел в себя.
– Нет-нет, погодите. Я всю жизнь увлекался космосом, так что еще раз повторю: конструкция скафандра весьма незамысловата. Логично предположить, что изготовившая его цивилизация вовсе не такая продвинутая. Более того, Найлз, до мало-мальски стоящей теории полетов на сверхсветовой скорости нам еще две-три сотни лет – парни из УППОНИР и МТИ подтвердят, – а до реально работающей технологии еще столько же. Так что, построение гипотез больше не является научным подходом?
Найлз видел, как разозлился Элленшоу и как обиделся Пит: это читалось в их взглядах и позах. Он понимал, что лишь вымещает свое раздражение по поводу развития событий на паре лучших ученых. Комптон снял очки и помассировал переносицу, затем оглянулся на других специалистов, которые в углу обсуждали снимки с оружием, переданные «битлами».
– Доктор Эпплби, подойдите, пожалуйста. У коллег есть кое-какие соображения. Последние несколько дней не лучшим образом сказались на моих мыслительных способностях; я не понимаю, на каком языке со мной разговаривают.
Чарли улыбнулся и кивнул. Пит оторвался от ноутбука и тоже дернул головой, принимая такое своеобразное извинение от директора. Оба ученых знали, что Найлз умнее каждого из них, просто не в состоянии смириться с тем, что в условиях отсутствия информации приходится прибегать к догадкам. Его рациональному разуму не хватало опоры.
Комптон собрался было перейти в соседний фургон, однако передумал и вышел на улицу подышать свежим ночным воздухом Анд. Пройдя пару шагов, он заметил силуэт высокого человека, опершегося на дерево. Рядом с ним стоял еще кто-то, пониже ростом, а вокруг распространялся аромат табака. Луна вышла из-за туч, и в ее свете было видно, что это Гаррисон Ли и Элис Гамильтон смотрят на небо. Комптон решил не мешать им, хотя и не прочь был поболтать о чем-нибудь, чтобы отогнать тревогу за судьбу Сары, Менденхолла и Райана. Он уже развернулся, когда сенатор окликнул его.
– Зачем уходишь, Найлз? Иди сюда, постой с нами.
Директор группы «Событие» пошел к пожилой паре, поприветствовав по дороге двух японских военных. Они вежливо кивнули лысеющему мужчине в рабочем комбинезоне цвета хаки и скрылись между деревьями.
– Поссорился с ребятами? – спросил Ли, попыхивая трубкой. – Поверь мне, так ты ничего не добьешься. Помнится, я целых десять лет пытался спорить с тобой по научным вопросам. Впустую. Такое ощущение, что бьешься головой о кирпичную стенку.
– Вы преувеличиваете.
– Отнюдь, – возразил Ли, и Элис согласно кивнула. – А самое поганое, что ты, как и те два книжных червя, оказывался прав гораздо чаще, чем следовало.
Найлз улыбнулся и опустил глаза.
– Да, не стоило так наседать на них. По-моему, они что-то нащупали, но я не могу потчевать президента домыслами. Нужны факты.
Ли вытащил трубку изо рта, вытряхнул и убрал в карман. Затем положил руку Найлзу на плечо.
– Быть доверенным лицом президента очень непросто, и тут я тебе ничем помочь не смогу. По крайней мере, пока ты не объяснишь, что такого важного нашли в этой шахте и на Луне и почему люди готовы за это перегрызть друг другу глотки.
Комптон взглянул на Ли и понял, что они с Элис на пару сумели прийти к какому-то выводу. Первой мыслью было рассказать им все как есть, однако в конце концов Найлз решил ничем не подтверждать их догадок.
– Знаете, если б не вы, человечество нипочем не распознало бы надвигающуюся угрозу, – сказал он, отворачиваясь от пожилой пары.
– Не понимаю, о чем ты, сынок. – Ли, опершись на Элис и свою неизменную трость, повернулся следом.
– Все вы понимаете, – сказал Найлз, отвечая Гаррисону той же кривой ухмылкой. – Может, сходите к Джеку и разнюхаете, что он там задумал? Расскажете мне – и можете идти отдыхать.
– О, я не сходя с места могу рассказать тебе, что задумал Джек. Не хотел бы я оказаться на месте наемников, охраняющих шахту. Обратил внимание на то сборище пиратов, которые пришли на помощь полковнику?
Найлз засмеялся и ушел.
Ли посмотрел на Элис, и во взгляде его единственного глаза читалась невыносимая мука. Он зажмурился, затем снова открыл глаз и улыбнулся.
– Эх, старушка, боюсь, мне уже не по годам шпионить за Джеком. Пойду-ка я прилягу.
Элис молча кивнула. Она знала, что время, отведенное Гаррисону Ли, на исходе.

Глава 12

Горнодобывающий концерн
«Мюллер и Сантьяго»
В 100 милях к востоку от Кито,
Эквадор

На тридцать шесть человек приходилось всего три прибора ночного видения. К счастью, еще было два ночных снайперских прицела со стократным увеличением, которые и выдали двум стрелкам – вьетнамскому рядовому Ан Лиангу и австралийцу Йохансену, – прикрывавшим линию наступления с обеих сторон. Стрелять разрешалось только по команде Джека или Карла: два пальца вверх.
Коллинз надеялся убедить эквадорцев покинуть территорию концерна без единого выстрела. Для этого нужен был безбашенный солдат, который пойдет и лично объяснит все командиру подразделения, окопавшегося на подходе. В отношении людей Маккейба Джек подобных иллюзий не питал: их следовало уничтожить немедленно, как только эквадорская армия снимется с позиций. На роль «безбашенного солдата» полковник назначил себя – и, конечно же, Эверетта, который нипочем не хотел отпускать Коллинза одного. Себастиану было поручено возглавить штурм, как только бóльшая часть противостоящих сил отступит. Если начать палить по военнослужащим союзного государства, задача президента осложнится в разы.
Оставшимся тридцати бойцам было приказано дать силам безопасности уйти, и только после этого снайперы снимут охрану у ворот, а Крелл с ударной группой проникнет на территорию.
На небольшой поляне в трехстах ярдах над раскопками появился Эверетт.
– Итак, Джек, все на месте. Пита, Чарли и Найлза я предупредил. В резерве отряд из десяти человек, который готов подключиться, как только наши основные силы проникнут внутрь.
– Отлично. Теперь нужно…
– Погоди. Вот еще: наблюдательный пост засек крупное подразделение в пяти милях от нас. Точное количество подсчитать не удалось, но двигаются пешком, выглядят враждебно и одеты в форму без опознавательных знаков.
– Хм, это точно не Маккейб. С чего бы вдруг ему хорониться на своей же территории? Нет, это кто-то еще… – Джек посмотрел вниз, в сторону эквадорского лагеря. – Наблюдательный пост входит в состав резерва?
Эверетт кивнул.
– Пускай остается на месте, – приказал Джек, глядя на Себастиана. – А вы выясните-ка побольше о том подразделении.
– Есть, – ответил Крелл и пожал руки Коллинзу и Эверетту. – Удачи – и знайте, что я вам не завидую.
– Спасибо на добром слове, – усмехнулся Джек. – Не забудь: когда мы подойдем к лагерю, возможности передать сигнал у нас не будет, так что считайте, что операция уже началась.
Себастиан молча развернулся и поспешил к основной части отряда, чтобы распределить между резервом и снайперами оставшиеся несколько раций.
– Ну, Карл, прогуляемся?
– Давно пора. Преступная жизнь успела мне наскучить.
– Мне тоже.
Коллинз поднялся и направился к лагерю эквадорцев.

* * *

– Alto!  – раздалось из темноты.
Джек с Карлом замерли посреди дороги, не дойдя всего тысячи ярдов до ворот.
– Dos hombres, Estados Unidos , – крикнул Коллинз. – Dos americanos .
– Ох, понеслась… – пробормотал Эверетт.
Послышался топот, и из темноты выбежали четверо. В глаза ударили яркие фонари.
– Руки вверх, сеньор, – сказал эквадорец, держа обоих на прицеле старенького «М-16».
– Вы неплохо владеете английским, – заметил Джек. – Нам нужно поговорить с вашим командиром.
– Он тоже не прочь пообщаться с вами, полковник Коллинз.
– Вот те раз, – выдохнул Эверетт.
План застать эквадорцев врасплох летел в тартарары.
– Похоже, преимущество на вашей стороне, – ответил Джек, разглядывая гладко выбритого офицера: он определенно не походил на местного ополченца.
– И немалое. Теперь попрошу вас следовать за мной. Руки можете опустить, но держите их подальше от оружия, – приказал офицер. – Профессиональная вежливость имеет свои пределы.
Джек с Карлом переглянулись и, опустив руки, последовали за эквадорцем. Тот привел их в молчаливый лагерь к самой большой палатке. По дороге Коллинз изучал не только окрестности, но и ворота комплекса, до которых оставалось всего пятьсот ярдов. Свет там не горел, сигнала тревоги не доносилось – стало быть, охрану никто не предупредил.
Офицер остановился перед входом в палатку и отобрал у американцев оружие.
– Как я говорил, у профессиональной вежливости есть пределы.
– Не волнуйтесь, у меня и в мыслях нет стрелять по вашему командиру, – успокоил эквадорца Джек, рассматривая палатку, в которой был установлен кондиционер.
– По моему командиру, сеньор? – офицер едва сдержал смех. – Полковник Коллинз, ваши похождения в нашей стране привлекли внимание самых высоких чинов.
Эквадорец откинул полог палатки и жестом пригласил Карла и Джека внутрь.
Их ждали шестеро. Один был одет в гражданское – черные брюки с отглаженными стрелками и белая рубашка, поверх которой накинута спортивная куртка. В руке он держал стакан, наполненный льдом и небольшим количеством жидкости янтарного цвета. Его волосы были мокры, словно человек только что вышел из душа. От количества звезд на погонах оставшихся пятерых рябило в глазах. В их взгляде читалось нечто большее, чем праздное любопытство.
Офицер шагнул следом за американцами и вышел вперед.
– Сэр, полковник Коллинз и капитан Эверетт. Господа, – обратился он уже к Джеку с Карлом, – позвольте представить вам президента Республики Эквадор Рафаэля Висенте Корреа да Силву.
Президент передал стакан одному из генералов и по очереди рассмотрел гостей.
– Вы немало успели натворить в моей стране.
– Так точно, сэр. Мы хотели…
Да Силва жестом остановил полковника.
– Вы собирались напасть на людей, которые охраняют свою родину?
– Ни в коем случае! – возразил Коллинз, искренне удивленный подобным подозрением. – Мы всего лишь хотели попросить местного командующего выкурить из той шахты плохих парней.
Президент не смог сдержать улыбки и оглянулся на генералов. Те поначалу не увидели в реплике Джека ничего смешного, но раз президент посчитал ее шуткой, то и они не преминули рассмеяться.
– Вы хотели попросить командующего отступить?
– Так точно.
– Скажите мне, полковник Коллинз, тот переполох, который вы учинили в столице, и теракт, в совершении которого вас обвиняют немцы, не имеет с вами ничего общего и вы с теми «плохими парнями» не заодно?
– И да и нет, сэр. Главные виновники произошедшего, насколько я понимаю, в данный момент движутся сюда с юга.
– Уверены? – спросил да Силва, оглядываясь на генералов. – Ну что ж, полковник и капитан, у меня только что состоялся весьма долгий разговор с вашим президентом. Хотя он признаёт, что порой вы доставляете ему массу хлопот, во лжи вас еще никогда никто не уличал.
– Спасибо.
– Он также поведал мне кое-что весьма необычное – скажем так, посвятил в один секрет. Полковник, нас ждут невиданные доселе испытания, и именно поэтому я приказал своим людям покинуть Анды. Вы получаете полный карт-бланш. С одним условием: пока вы на территории Эквадора, вас будет сопровождать полковник Рауль де Соуза. Увы, больше ничем помочь не могу, поскольку юридически шахта принадлежит частным лицам из Америки и Германии. В свое время я изучал экономику в Иллинойсском университете, так что знаю: оправдать штурм могут лишь неоспоримые доказательства того, что внутри хранится нечто, представляющее угрозу безопасности моей страны. – Да Силва подмигнул Джеку. – Кроме того, ваш президент попросил держать операцию в тайне и не допускать лишних людей внутрь раскопок без крайней на то необходимости.
– По всей видимости, президент сообщил вам гораздо больше, чем нам, потому что я уже ничего не понимаю.
– Далее. Людьми, приближающимися с юга, займется генерал Сантьяго. Он попытается выиграть для вас время. По последним сводкам, еще сотня человек движется с востока и почти столько же – с севера. Противник превосходит моих людей по численности и вооружению, так что нас ожидают весьма тяжелые потери. Увы, оставшаяся часть моей небольшой армии расположена в городах, чтобы сдерживать демонстрации различных религиозных группировок. Мы попробуем подключить поддержку с воздуха, возможно, эскадрон вертолетов «Кобра». Они, конечно, уже старые, но кое на что способны. На этом, полковник, к сожалению, все.
Джек и Карл отдали воинское приветствие президенту Эквадора. Да Силва грустно усмехнулся, кивнул и покинул палатку. Генералы вышли вслед за ним.
– Ну что, Джек, как говорится, две новости: хорошая и плохая?
Коллинз принял назад свою «беретту» из рук эквадорского полковника.
– Знаешь, в последнее время ты во всем стараешься видеть плохое. И откуда в тебе пессимизм, Карл? Видимо, возраст.
– Ничего подобного, полковник. Просто хочу еще пожить на этом свете.

Посадочный модуль «Астрал»
Европейского космического агентства
В 7 милях над поверхностью Луны

Модуль «Астрал» получил имя в честь бременского конструкторского бюро «Астриум», входящего в Европейский аэрокосмический и оборонный концерн. Он состоял из трех палуб и двух этажей – и не показал ни одного положительного результата во время симуляции посадки за все три года разработок. На борту модуля было два пилота и восемь членов экипажа, из них только четверо – специалисты, остальные – профессиональные «коммандос» из элитного корпуса морской пехоты французского ВМФ.
«Астрал» серьезно пострадал от атаки на платформу «Ариан». Одно посадочное шасси оторвало целиком, и теперь оно вращалось вокруг МКС. После отделения от командного модуля «Бонапарт-1» системы управления ломались дважды, не сгорела только последняя запасная материнская плата навигационной системы, и чтобы сохранить эту ценную деталь, командир миссии майор Жан Марсо приказал пилотам править на глаз. Это означало, что при посадке придется полагаться на карты и визуальные ориентиры. А навигационная система пригодится на обратном пути, когда модуль покинет поверхность Луны и направится на встречу с «Бонапартом».
По мнению пилотов, модуль снижался чересчур быстро и отклонился от курса минимум на 106 миль. На мониторе, куда выводилось изображение с внешних камер, было видно, как ярко полыхает основной двигатель «Астрала». Весь экипаж напряженно ожидал, что пламя вот-вот потухнет: у них быстро кончалось горючее.
– Либо у нас неисправен топливный датчик, либо где-то между баком и двигателем протечка, – сообщил второй пилот, нервно пересчитывая расход топлива на калькуляторе. – По самым приблизительным подсчетам, через две минуты горючее кончится, а мы по-прежнему слишком высоко и слишком быстро движемся. Садиться нужно немедленно.
Марсо приказал приготовиться к аварийной посадке. Экипаж надел шлемы и проверил системы жизнеобеспечения. «Астрал» направился вертикально вниз к каменистой поверхности.
– Майор, вижу кратер Шеклтон. Расстояние – тридцать четыре километра сорок шесть метров, – отрапортовал второй пилот.
– Двадцать одна миля с лишним… – пробормотал Марсо себе под нос, подлетая к иллюминатору, чтобы увидеть кратер своими глазами. – Ничего не поделаешь, садимся. Придется немного пройтись.
– О господи, майор, взгляните! – воскликнул второй пилот, указывая на панорамное окно на верхней палубе.
Кратер Шеклтон сильно пострадал от взрыва. Северного склона словно не бывало, внутри все выжжено, а вывороченные из пыли обломки рассыпало, как заряд дроби из охотничьего ружья.
Майор улыбнулся.
– кое-какие здания уцелели. Видимо, их строили с большим запасом прочности, – сказал он, обращаясь к ученым, которые, пристегнувшись, сидели в креслах на нижней палубе рядом с «коммандос».
«Астрал» продолжал снижаться, и вскоре кромка кратера заслонила вид.
– Топлива осталось на одну минуту, до расчетного места посадки тридцать два километра. Высота – десять тысяч футов, скорость снижения – три тысячи футов в минуту. – Второй пилот взглянул на напарника. – Не справимся.
– Приготовиться к отключению основного двигателя. Пустим «Астрал» в свободное падение на двадцать две секунды, затем, когда приблизимся к поверхности, включим все, что есть.
Второй пилот бешеными глазами посмотрел на старшего, когда до него дошло, как они будут приземляться. В голове некстати всплыло, что в безвоздушном пространстве Луны летательные аппараты не планируют.
– На счет три отключай двигатель… Три!
Второй пилот перекрыл подачу топлива в основной двигатель, и «Астрал» в полной тишине понесся к поверхности. Оба летчика понимали, что если запустить его заново не удастся, они столкнутся с Луной на скорости почти две мили в минуту, и к уже имеющимся обломкам добавятся ошметки европейской миссии.
Все, кто сидел на нижней палубе, либо зажмурились, либо смотрели на соседа. Падения никто не чувствовал – лишь навалилась тишина, которую нарушал только писк радара. Второй пилот продолжал вещать по громкой связи.
– Майор, две тысячи футов до поверхности. На камерах видно, что в зоне посадки много камней. Разрешите использовать маневровые двигатели для исправления курса?
– Не разрешаю, не хватит горючего, – встрял первый пилот. – Будем надеяться, камни не такие большие. – Он кивнул напарнику и начал спокойным голосом отдавать распоряжения: – Приготовиться к включению основного двигателя. Экипаж, предстоит удар, будет больно. Не забудьте, где находится аварийный выход. Если не разобьемся, держите наготове заплаты для пробоин.
Марсо знал, что ничего хорошего из этого плана не выйдет. Пластиковые и резиновые заплаты на клейкой основе были заготовлены для того, чтобы закрыть небольшие повреждения корпуса от метеоритов или космического мусора и не допустить нарушения герметичности модуля. Как реагировать на крупные пробоины, конструкторы не предусмотрели: экипаж либо выкинет в безвоздушное пространство, либо раздавит.
– Три, два, один, запускаем! – сказал майор.
Приказ эхом прокатился по безмолвному модулю, а затем второй пилот включил зажигание. С громким хлопком система подачи топлива всосала горючее из бака на дне аппарата. В кабине послышался взрыв, от которого всех передернуло, но тут же пришло осознание, что падение замедлилось.
– Основной двигатель запущен! Высота триста футов.
– Основной двигатель и кормовые маневровые двигатели на полную, пока не кончится топливо! – рявкнул майор, глядя на стремительно приближающуюся поверхность.
– Запускаю сжигание кислородно-водородной смеси, угол ноль градусов. Есть искра.
Одновременная тяга основного и маневровых двигателей замедлила падение «Астрала» еще сильнее, но все понимали, что этого недостаточно: дополнительные сопла были рассчитаны на незначительную корректировку курса в космосе и выпрямление аппарата при посадке.
– Топливо на исходе. Маневровые двигатели по правому борту отключены, – крикнул второй пилот, перекрывая дребезжание, которого они не слышали ни на одном учении.
«Астрал» накренился вправо. Все, кто сидел на нижней палубе, начали молиться.
– Прекратить маневрирование, живо! – приказал майор. – Я вручную разверну сопло основного двигателя, чтобы выровнять траекторию.
До усеянной камнями поверхности оставалось сто футов. Сопло основного вывернуло вправо, модуль дернулся в противоположную сторону и снова пришел в вертикальное положение.
– Ну давай, давай! – взмолился Марсо, ожидая неминуемого удара.
Оставшиеся члены экипажа туже затянули ремни безопасности и сгруппировались.
– Топливо на нуле! – донесся голос второго пилота.
– Держитесь! – крикнул майор, поудобнее переставляя ноги в ботинках на липучках.
Горизонт куда-то исчез, и Марсо щелкнул красной кнопкой, вмонтированной в подлокотник, – отправил на орбиту сигнал бедствия.
– «Бонапарт», «Бонапарт», «Астрал» терпит крушение. Повторяю…
– Десять футов, пять футов…
Удар оказался сильным; опоры глубоко погрузились в лунную пыль. Четвертая опора шасси задела камень, и ее оторвало вместе с обшивкой двигателя. Вторая опора подломилась. Модуль завалился вправо, пропахал поверхность соплом двигателя и, подскочив, покатился дальше.
Марсо вдруг почувствовал необычайную легкость в спине, все болевые ощущения отступили. Открылся главный шлюз, и в него выбросило одного из участников миссии. «Астрал» еще дважды перевернулся, вторая палуба почти отделилась от первой, и тут движение прекратилось.
В рваную брешь устремился воздух, унося за собой разрозненные бумаги и прочую мелочевку. Свет замигал, из системы жизнеобеспечения повалили искры. Майору Марсо казалось, будто он смотрит замедленную съемку.
– Всем покинуть модуль! Система жизнеобеспечения отключена, воздуха нет, на борту пожар! – донесся крик откуда-то слева.
Экипаж по одному приходил в себя. Все, кто мог стоять на ногах, отстегнули ремни безопасности, и помогали выбираться тем, кто пострадал сильнее. Кто-то подхватил Марсо, и он приготовился заорать от боли, но сломанная спина признаков жизни не подавала. Майор понял, что его парализовало как минимум до груди. Он попытался повернуть голову и облегченно вздохнул, когда у него это получилось.
– Спасательные комплекты… не забудьте комплекты… – выговорил он.
– Все взяли, майор, включая запасные кислородные баллоны, – отрапортовал один из «коммандос». Его здорово потрепало, но он, по крайней мере, держался на ногах и тащил майора наружу. – Первый пилот погиб, у второго сломаны обе ноги.
Марсо протолкнули в дыру, и он увидел усыпанное звездами черное небо. Лежа рядом с поврежденной опорой, майор больше слышал, чем видел, как спасают оставшихся, и понимал, что европейская лунная миссия обречена. Хотелось лишь одного: дожить до того, чтобы кому-то об этом рассказать.
Выжившие покинули «Астрал» и укрылись за кромкой небольшого кратера, а затем их окатило ударной волной. Искра электрического замыкания воспламенила топливные испарения, а затем взорвались поврежденные баллоны с кислородно-водородной смесью, закрепленные рядом с двигателем. В полнейшей тишине посадочный модуль оторвался от поверхности и, ярко вспыхнув, разлетелся на куски. Обломки медленно рассеялись по окрестности. Взрыв унес с собой все припасы и вооружение.
Экипаж «Астрала» целый час провел без движения, пытаясь свыкнуться с мыслью, что судьба их незавидна.
– Как только все придут в себя, идем к кратеру Шеклтон и молимся, чтобы американцам повезло больше, чем нам, – проговорил Марсо.
Кислорода в спасательных комплектах и запасных баллонах должно было хватить на пятнадцать часов.

Овальный кабинет,
Белый дом, Вашингтон

Президент Соединенных Штатов медленно опустил телефонную трубку.
Французский лидер только что сообщил ему, что была потеряна связь с посадочным модулем «Астрал». Предположения самые худшие. Учитывая, что русские сильно задержались, европейцам придется столкнуться с китайцами один на один.
Спина еще побаливала после покушения. Президент потянулся было к кнопке интеркома, но передумал. Да, очень хотелось узнать, что происходит в КНР, однако лишний раз давить на председателя не стоило.
Интерком вдруг издал тихий звук сам.
– Слушаю, – бросил президент, надеясь, что его вызывают не из Комитета начальников штабов, чтобы еще раз сообщить о катастрофе, постигшей европейскую миссию.
– Господин президент, вас вызывает Пекин. На проводе Ван Чжаого, вице-председатель Всекитайского собрания народных представителей.
Президент выпрямился в кресле. Наступил решающий момент: либо у Америки появился союзник в борьбе против общей угрозы, либо китайский отряд на Луне по-прежнему остается противником. Все зависело от того, какой из лагерей китайского политбюро представляет Ван.
– Благодарю. Соединяйте, – сказал президент и выдохнул. Раздался звуковой сигнал. – Добрый вечер, господин вице-председатель.
– Приветствую, господин президент. Чрезвычайно рад слышать, что вы в добром здравии после столь ужасного покушения, – ответил китаец на безупречном английском.
– Благодарю, господин вице-председатель.
– Прошу извинить, у меня очень мало времени…
– Понимаю, – сказал президент.
– Ситуация такова: политбюро, в том числе и генералы, разделилось в отношении нашего дела на два лагеря. Председатель вообще теперь никому не доверяет, даже ближайшим советникам.
Президент с полуслова понял, что вице-председатель говорит о себе: он был самым молодым и самым доверенным человеком восьмидесятилетнего председателя, и если дело не выгорит, то его арестуют и казнят за измену Родине. Вместе с ним под репрессии попадут все политики и военные, которые хоть чем-то причастны к акту неподчинения высшему руководству страны.
– Искренне надеюсь…
– Господин президент, – перебил китаец, – как я сказал, у меня нет времени. Высшие военные чины, хоть и согласны с выводами наших ученых, все еще раздумывают, идти против правительства или нет. Увы, нам остается только ждать. Через десять-двенадцать часов они должны решить, с нами они или против нас. Так что, боюсь, последнее слово остается за генералами.
– С вами всё в порядке, господин вице-председатель? – обеспокоенно поинтересовался президент.
– Нет. С минуты на минуту меня могут арестовать. Остается лишь пожелать нам всем удачи. Прошу, передайте наши искренние соболезнования президенту Франции. Всегда тяжело слышать, как храбрые и благородные люди погибают во имя будущего.
– Истинно так.
– Господин президент, возвращаются мои сопровождающие. Через час мне нужно будет предстать перед свихнувшимся руководством. Еще раз желаю удачи нам всем.
– И вам, господин…
– Господин президент, вызов завершен, – раздался в трубке голос оператора.
Президент еще долго не опускал телефон. Наконец, вздохнул и набрал номер.
– Проанализируйте запись этого разговора. Мне нужно знать, какие звуки были на фоне и насколько напуган вице-председатель. Срочно.
– Слушаюсь, сэр, – ответил тот же голос.
Президент положил трубку и подошел к окну. Откинув штору, он увидел, что толпа демонстрантов на Пенсильвания-авеню сократилась до нескольких особенно рьяных фанатиков. Они по-прежнему размахивали транспарантами, осуждавшими полет на Луну, не обращая внимания на дождь. Серое небо над Вашингтоном и мокрая дорога за стальными воротами Белого дома как нельзя лучше соответствовали настроению президента. Захват лунных находок все еще оставался первостепенной задачей. Нельзя было заставить «Альтаир» изменить курс, чтобы помочь выжившим европейским космонавтам, если такие еще остались. Приходилось надеяться, что они как-нибудь сумеют добраться до места посадки американской миссии. К чести президента Франции стоит сказать, что он даже не просил о помощи, так как сам знал о «Плане Блау» и прекрасно осознавал всю важность задачи.
Религиозные фанатики вновь скрылись за шторой, а президент мысленно переключился на полковника Коллинза и его людей в Эквадоре. Что касается политической стороны вопроса, он совершил чудо: заставил президента да Силву отступить. Увы, Джеку с горсткой солдат из всех стран мира, которые в последнюю минуту удалось склонить к сотрудничеству, все еще предстояло занять шахту. В последнем отчете с базы группы «Событие» в Неваде говорилось, что к шахте приближается группировка противника, и армия Эквадора не может ничего с ней сделать, кроме как встать на ее пути живым щитом.
Эти мысли необычайно разозлили президента. Он снова ударил по кнопке интеркома.
– Генерала Колфилда мне, – бросил он без предисловий.
– Глава Объединенного комитета начальников штабов на линии, сэр, – через полминуты сообщила секретарша.
Президент снял трубку. Максвелл Колфилд коротко приветствовал главнокомандующего.
– Генерал, чем еще мы можем помочь полковнику Коллинзу в Эквадоре?
– Сэр, как вы знаете, сто первая и восемьдесят вторая воздушно-десантные дивизии в данный момент переброшены в Афганистан. Десятая горная дивизия только вернулась с задания и на боевые действия неспособна. Нам удалось собрать только пятое и восьмое подразделения «морских котиков», а также группировку солдат НАТО, которые прошли прыжковую подготовку в Форт-Брэгге.
– И это всё?
– Боюсь, что да, сэр. Наши силы разбросаны по миру, и нам просто некого вызвать в столь сжатые сроки. Будь у нас еще сутки, мы собрали бы целую дивизию, о большей помощи Коллинзу не пришлось бы и мечтать… Увы. Поверьте, сэр, эти парни могут воевать и готовы выдвигаться.
– Как будто у меня есть выбор…
– Не беспокойтесь, сэр, Джек найдет им применение.
– Тогда отправляй их немедленно, Макс.
– Они и «морские котики» уже в воздухе, сэр.
– Замечательно… Господи, когда же все это закончится?..

Глава 13

Горнодобывающий концерн
«Мюллер и Сантьяго»
В 100 милях к востоку от Кито,
Эквадор

Джек и Карл неторопливо двигались к главным воротам, как будто просто вышли подышать ночным воздухом. Коллинз даже заставил себя заложить руки за спину.
– Что ж, посмотрим, как немцы усвоили то, чему мы их учили, – пробормотал он, вспоминая, как тренировал Себастиана, своего лучшего ученика за все годы службы.
Из небольшой сторожки вышел крупный детина в серой униформе. Джек облегченно вздохнул: значит, они еще не в курсе, что эквадорская армия сорок минут как свернула лагерь.
– Alto!  – крикнул охранник, заслоняя дорогу к воротам.
Приказ «стоять!» был произнесен на испанском, но Джек различил в голосе сильный немецкий акцент. Перед ними стоял один из тех охранников, которых они встретили во время первого визита сюда.
– Вот блин, – процедил Эверетт сквозь зубы. – Этот парень сопровождал нас в шахте. Он вмиг нас раскроет.
Джек уже хотел поднять пальцы, чтобы подать сигнал снайперу снять охранника, но решил подождать, пока из сторожки выйдет напарник. Полковник остановился и приветственно помахал рукой, изобразив на своем лице самую широкую и радушную улыбку.
– Привет!
Детина не ответил. Он включил фонарик и направил его в сторону пришельцев. От яркого света Карл зажмурился.
– Кто там? Опять эти эквадорские оборванцы? – донесся голос из сторожки.
Внутри зажегся свет, и еще один охранник возник в дверном проеме, подсвеченный со спины – идеальная мишень для снайпера.
– Погодите-ка… Я узнал вас, – проговорил охранник и потянулся к кобуре.
Не успел Коллинз вскинуть руку, как над головой у него что-то просвистело. Охранник застыл на месте со странным выражением, так и не дотянувшись до оружия. Качнувшись, он рухнул на колени, фонарик выпал из руки и покатился по земле. Эверетт разглядел во лбу детины аккуратное отверстие. Второй охранник удивленно наблюдал за товарищем. В этот же момент прозвучало два приглушенных хлопка, и он медленно завалился внутрь сторожки с пробитой головой и шеей.
– Да уж, Крелл подобрал просто первоклассных снайперов, – присвистнул Карл, снимая с тела первого охранника «АК-47».
– Это точно, – поддакнул Джек, затем поднял вверх кулак и дважды его сжал.
Из-за деревьев на склоне над шахтой вышел отряд в маскировочной форме. Бойцы бесшумно преодолели забор и двинулись к бараку, где ночевала охрана. Джек вздохнул, вспомнив, что отдал штурмовому отряду приказ убивать всех на месте. Себастиан выполнит его в точности, как учили. Увы, лишних людей, чтобы следить за пленниками, у Коллинза не было. Спящим следовало выбрать себе работодателя получше, чем преподобный Сэмюель Роулинз и «Фейф министриз».
Джек с Карлом вошли в сторожку и увидели там массивную радиостанцию. Открутив заднюю панель, Коллинз извлек материнскую плату. Уничтожать передатчик он не стал: тот вполне мог еще пригодиться, учитывая, что со связью у них было туго. Эверетт убрал плату в карман, а Джек снял с подставки два «М-16» и несколько магазинов к ним. Карл отбросил автомат, принял у полковника штурмовую винтовку и зарядил ее. Щелкнув затвором, удовлетворенно кивнул и посмотрел на командира.
– Ну что, теперь в шахту? Посмотрим, из-за чего переполох?
– А то, – ответил полковник и покинул сторожку.
Выбежав наружу, они увидели Себастиана, выходящего из барака.
– Там было всего шестеро, – отрапортовал он. – Есть все основания предположить, что остальные окопались в шахте или готовят нам встречу где-то снаружи.
– Действуем из расчета, что они внутри.
Джек подал еще один сигнал, и из леса вышел второй отряд, в составе которого были Найлз, Пит, Чарли, Эпплби и Дюбуа, инженер из Массачусетского технологического. Их охраняли два военных пилота с «Боинга». Жестом полковник приказал не спешить.
– Так, Себастиан, зови стрелков и разведчиков. Пусть займут удобные позиции, чтобы прикрыть нас, и первый отряд может заходить внутрь.
Как по команде, в долине загрохотали выстрелы. Коллинз досадливо поморщился: он надеялся, что эквадорцы подпустят противника ближе, прежде чем атаковать. С другой стороны, винить их в спешке нельзя: как можно стоять и ждать, когда вокруг расхаживают люди, готовые убивать твоих соотечественников?
– Итак, пора двигаться. Похоже, у наших союзников там заварушка, и, судя по грохоту, перевес в калибре на стороне противника. Себастиан, пусть вторая линия займет позицию перед спуском, а затем догоняет нас. Где не хватит людей, поставьте мины. Сдержать противника нам нечем, зато напугать можем: пускай дважды подумают, прежде чем соваться. Так мы выиграем президенту время на какой-нибудь героический поступок… Марш, марш!
– Есть, сэр! – Немец отсалютовал полковнику и, подозвав к себе троих спецназовцев, растворился в темноте.
– Карл, как насчет того, чтобы приглушить свет и создать здесь более интимную атмосферу? Ночь пока на нашей стороне, так почему бы не воспользоваться? И передай Себастиану патроны, которые нашлись в бараке, – ему пригодятся.
– Я мигом.
Эверетт поспешил выполнять приказ, а к полковнику подошел Найлз Комптон.
– Директор, берите гражданских и укройтесь между штурмовым отрядом и линией обороны. Только предупредите Крелла, что тут свои, а то перестреляют.
– Понял, – кивнул Найлз.
Сейчас он, по сути, впервые увидел Джека в родной стихии и не мог не восхититься тем, как спокойно и уверенно Коллинз отдавал приказы, причем его уверенность передавалась окружающим. Махнув рукой коллегам-ученым, Комптон повел их вверх по склону вслед за Себастианом.
У подножия горы полыхнуло зарево, и через несколько секунд полковник услышал звуки взрывов – рвались противопехотные снаряды. У эквадорской армии, сторожившей подходы к шахте, таких не было. Оставалось надеяться, что подкрепление с воздуха прибудет вовремя и сравняет силы.

* * *

Эверетт с двумя стрелками медленно пробирался в шахту. Вокруг было чисто – ни следа от складированного здесь оружия, которое использовали для того, чтобы не дать человечеству добраться до Луны. Занимая укромную позицию в главной галерее, бывший «котик» понимал, что за ними следят. В кромешной темноте приходилось полагаться на прицел ночного видения, один на троих. К счастью, у обоих стрелков на винтовках были прицелы с подсветкой.
Он приказал снайперам занять позиции в углах галереи за горами затвердевших от времени мешков с цементом, еще с германскими маркировками. Часть мешков прохудилась.
Эверетт щелкнул переключателем на рации, изъятой из сторожки, и сообщил Джеку, что они на месте. Теперь начиналось самое опасное. Безусловно, охранники видели, как группа проникла в шахту, но ради обычных бойцов они раскрываться не станут; следовательно, им нужно подсунуть серьезную добычу – Джека и Себастиана. Снайперы были готовы среагировать на любое движение среди потолочных балок: по крайней мере, если б Эверетт устраивал засаду, он спрятался бы именно там.
Джек и Себастиан нарочито громко отворили ворота, отделявшие главную галерею от поверхности, и вошли в шахту. Внимательно вглядываясь в потолок, Эверетт снял «беретту» с предохранителя. Если кто-то из снайперов промахнется или охранников окажется больше, чем они рассчитывали, исправить ситуацию сможет только он.
Коллинз и Крелл двигались к огромным дверям, отделявшим одну секцию шахты от другой. Краем глаза Эверетт уловил какое-то шевеление в темноте. Шум битвы в пяти милях от них отвлекал, но Карл заставил себя сосредоточиться. Справа раздался громкий хлопок, и с потолка рухнул человек. С одним охранником покончено. Тут же из-за соседней балки возник второй и даже успел сделать выстрел; пуля отскочила от бетонного пола слева от Джека. Потом стрелявшего достал второй снайпер. Стало тихо.
– Чисто? – крикнул Джек.
– Чисто, – ответили снайперы.
Однако Эверетт молчал. Коллинза это насторожило, и тут же пятое чувство подсказало ему, что они поторопились.
Из-за балок высунулся третий охранник и дал очередь. Австралийский снайпер словил несколько пуль и упал замертво. Джек среагировать не успел, зато Карл был тут как тут: пять точных выстрелов из «беретты», и противника не стало. Его тело сорвалось с восьмидесятифутовой высоты и с хрустом упало на бетонный пол.
– Черт! – выругался Эверетт, подбегая к австралийцу: тот уже не дышал. – Джек, вы там целы?
Вдруг разом зажглись пятьдесят ламп, и галерею залило светом. У рубильника стоял коротышка-вьетнамец.
– Это из-за меня. Слишком спешил попасть внутрь, – проговорил Джек, подходя ближе.
Эверетт встал и посмотрел на командира.
– Джек, мы все слишком спешим. Надо было приказать им не высовываться. Уверен, это не последний ублюдок, который нам тут попадется, но у нас нет времени прочесывать каждый угол. Пора заводить Найлза и остальных.
– Он прав, полковник, надо двигаться. Судя по звукам снаружи, эквадорцам приходится несладко, – присоединился к ним Себастиан.
Он благодарно махнул вьетнамскому снайперу, который продолжал внимательно вглядываться в потолок.
Джек кивнул и огляделся.
– Хорошо, давайте сюда Найлза с его учеными, а пока посмотрим, как можно отсюда побыстрее свалить.
На поясе у Коллинза сработала рация. Полковник нажал на «прием».
– Наблюдательный пост сообщает, что к эквадорцам прибыли вертолеты поддержки.
– Если там еще есть кого поддерживать, – мрачно сказал Эверетт, выходя наружу.
Джек вышел следом и в рассветных лучах увидел три вертолета «Кобра», вступивших в бой с невидимым противником. Рядом его собственная боевая группа из тридцати человек занимала позиции на случай, если враг прорвется к шахте. Взяв в руки бинокль, Коллинз разглядел передовой отряд наемников и с замиранием сердца заметил у них в руках нечто знакомое.
– Карл, вызови нашего человека в сторожке. Пусть найдет на радиостанции частоту, на которой переговариваются «Кобры», и скажет, что у противника есть зенитные ракеты.
Не успел Эверетт снять с пояса рацию, как Джек схватил его за руку.
– Опоздали.
Им оставалось лишь молча наблюдать, как из-за деревьев, протянувшихся вдоль поля боя, на скорости звука взмыли три ракеты, расчертив долину белым дымом. Первую «Кобру» сбили прямо на ходу; кабину окутал шар пламени. Второй вертолет успел прервать маневр, чтобы набрать высоту и уйти от ракеты с радиолокационной головкой наведения, но она все же ударила его ближе к хвосту, и «Кобра» развалилась на две части и упала. Третий вертолет рванул в сторону, разворачиваясь так, чтобы навести авиационный пулемет на стрелков. Он высыпал в их направлении не меньше тысячи пуль, и наемников не стало. «Кобра», задрав нос, поползла вверх, когда из-за деревьев вылетела четвертая ракета.
– Вправо, вправо! – прошипел Джек сквозь зубы.
Пилот среагировать не успел. Радар обнаружения угрозы засек нацеленную на вертолет ракету, но было уже поздно. От столкновения со снарядом «Кобра» потеряла винты и камнем рухнула вниз. Полыхнул взрыв, и над деревьями взвился черный дым. Число боевиков в долине росло, и оставшиеся эквадорцы, увидев, что их воздушная поддержка сгинула в считаные секунды, рассыпались в разные стороны.
– Карл, бери ученых в охапку и прячь их в шахте, – приказал полковник, опуская бинокль. – Скоро здесь будет людно.
– Джек, со всем уважением, но нельзя найти другую няньку? Я хочу повоевать.
Коллинз мотнул головой.
– Если они не найдут то, что мы ищем, все будет зря. Отставить пререкания, капитан! Я буду держать тебя в курсе. В крайнем случае выбирайтесь тем же путем, что неделю назад, а потом уходите подальше от гор. Чтобы не скучать, возьми с собой этого сумасшедшего немца.
– Эй, я все слышал! – огрызнулся Себастиан, распихивая по карманам запасные магазины.
Эверетт злобно покосился на Коллинза и поднял глаза к небу.
Джек пожал руки подошедшим Найлзу и Питу.
– Берите остальных и идите за Эвереттом.
Чарли Элленшоу задержался.
– Полковник, я хочу остаться и помочь, – мужественно сказал он, поправляя очки. – Там от меня пользы мало.
– Спасибо за предложение, док, но я с вами не согласен. Без вас им не обойтись. Вы и сами не понимаете, на что способны.
– Джек, я могу сражаться! – умоляюще произнес «чокнутый Чарли».
– Не сомневаюсь, док. Просто Саре, Уиллу и Райану понадобится все, что вы разузнаете. Поэтому вы должны быть там, – твердо ответил Коллинз, кивая в сторону шахты.
– Полковник, враг в тысяче ярдов от нас! – крикнул один из немецких спецназовцев.
Элленшоу наконец принял решение, тряхнул седой шевелюрой и отошел. Найлз напоследок оглянулся на Джека, и вскоре ученые скрылись в горе.
– Удачи, морячок! – крикнул Коллинз вслед Эверетту.
– Когда тебе уже надоест геройствовать? Гляди, не нарвись на пулю, – отозвался Карл. – Вот убьют тебя, а мне потом разгребать целую тонну бумаг!

* * *

Механик остался весьма доволен тем, как показали себя его люди.
Рассматривая в бинокль линию обороны перед спуском в шахту, он улыбнулся. В принципе, достаточно было занять позицию сверху и забросать их гранатами. Увы, не было времени: американцы не преминут перебросить сюда новые силы.
– Перейти в наступление.
Из-за деревьев вышел отряд из 256 человек. Открыли огонь четыре миномета.
– Разберитесь с ними как можно быстрее и не дайте никому уйти.

Военный борт «Браво два-шесть»
В 1000 футов над землей,
в трех милях к северу от Горнодобывающего
концерна «Мюллер и Сантьяго»

Си-130-Джей-30 «Супергеркулес» совершал длинный ночной перелет из Форт-Брэгга с дозаправкой в воздухе. Пилот будто кожей чувствовал, как по днищу самолета скребут верхушки деревьев в складках у подножия Анд. Наконец пилот отклонил джойстик вперед, отправляя ветерана к точке сброса. Они уже пролетали над последней долиной, когда в кабину постучались. Бортмеханик открыл.
К креслу пилота подошел Скотт Энглхорн, лейтенант-коммандер ВМФ США, командир пятого и временный командир восьмого подразделения «морских котиков».
– Три минуты до исходной, коммандер. Пожелайте ребятам удачи, – бросил через плечо пилот, снова задирая нос «Геркулеса».
– Я, конечно, передам, но, кроме «котиков», там почти никто по-английски не понимает. Только пятеро, наверное, – проворчал Энглхорн и похлопал летчика по плечу: – Спасибо, что подбросил, воздух. Хороший вышел полет.
– Удачи, море, – повторил пилот, раздумывая над тем, что отправляет сослуживцев прямо в пекло.
Коммандер вышел из кабины. В трюме «Геркулеса» в четыре колонны выстроились бойцы. Первыми пойдут «котики», затем – сто человек из главной ударной группы. По европейским меркам эту сотню юнцов называли солдатами. Их страну совсем недавно приняли в НАТО, и теперь парни проходили обязательную тренировку в США на базе Форт-Брэгг. Оттуда их и отправили добровольцами в Эквадор. Каждое лицо полно решимости, ни тени страха – значит, в настоящем бою еще никто не бывал. Проходя между рядами, коммандер покачал головой.
В огромном трюме зажглись шесть красных огней.
– Двухминутная готовность! Повторяю: двухминутная готовность! – крикнул он во все горло.
На глаза попался молодой капитан, возглавлявший отряд иностранцев.
– Польша готова, капитан?
– Польша всегда готова, коммандер, – ответил паренек, уверенно глядя в глаза морскому офицеру.
– Я и не сомневаюсь, капитан. Тогда идем и спасем кого-нибудь?
– Так точно, коммандер! Идемте!
– Одна минута до высадки! – заорал Энглхорн, занимая место во главе первой колонны.
Механик в трюме опустил огромный трап. Прыгать предстояло по четверо с семисотфутовой высоты, что весьма небезопасно: парашют едва успеет раскрыться, а под ногами бойца уже будут кроны деревьев. «Котикам» к такому не привыкать, а вот поляки подобных прыжков ни разу в жизни не совершали. Вообще флотские недоумевали, как их угораздило работать с пехотой, причем иностранной. С другой стороны, приказ президента, ему виднее. С миром и вправду творится что-то странное.

* * *

Под минометным обстрелом поддалась первая линия обороны. Троих немецких спецназовцев скосило еще до того, как противник подошел на расстояние выстрела. Джек перебегал от позиции к позиции, проверяя готовность людей и советуя не высовываться, пока не будет железной возможности в кого-то попасть.
– Полковник, если не избавиться от минометных расчетов, они так и будут поливать нас огнем с безопасного расстояния, пока всех не перебьют, – заметил лейтенант из отряда Себастиана.
Сверху просвистел очередной снаряд, и Коллинз пригнулся. Тут в их укрытие пришел кто-то еще. Обернувшись, Джек увидел зеленый шлем с маскировочным кустом и скрещенными мечами. Это был капитан Уитлси Марк-Паттон из САС Ее Величества, а с ним сержант Тасиро Дзимидзо из японских сил самообороны.
– Полковник, у нас с сержантом возникла идея, как выбить минометчиков с позиций, не поджарив себе зад. Нужна помощь вьетнамского снайпера.
– Выкладывайте, – сказал Коллинз.
– Я беру своих десантников, – начал излагать капитан, – и японцев, любезно согласившихся помочь. Пока наш снайпер отстреливает наступающих, мы обходим противника с тыла и наносим быстрый удар. Такой вылазки они от нас точно не ожидают.
В гору рядом с ними ударил еще один снаряд. Джек потряс головой, приходя в себя.
– Ну что ж, капитан, спорить некогда. Выполняйте, пока кто-нибудь сдуру в нас не попал.
Британец вскинул было руку, но тут же встретил взгляд Коллинза, в котором ясно читалось: не до этого. Схватив японца, капитан покинул укрытие, доставая на ходу рацию, чтобы передать инструкции вьетнамскому снайперу.
– Здесь становится жарко, – сказал Джек сидящему рядом немцу. – Без обещанной президентом подмоги нам крышка.
– А… Полковник, смотрите! – крикнул спецназовец, стараясь переорать грохот взрывов и стрекот автоматов.
– Вот дерьмо! – выругался Коллинз, взглянув в указанном направлении.
По небольшому уступу за второй линией обороны ко входу в шахту медленно шла Элис Гамильтон, практически неся на себе сенатора Гаррисона Ли. Вдруг одноглазый старик вывернулся из женской хватки, достал из-за пояса древний «кольт» 45-го калибра и трижды выстрелил. Естественно, ни в кого он не попал, просто захотелось попалить. Джек тихо зарычал, Элис отвесила сенатору пощечину, и они снова направились к шахте.
– Смелости этим старикам не занимать, – присвистнул лейтенант.
– Да уж, это точно, – процедил Коллинз сквозь зубы.
– Полковник, вам все-таки придется рассказать мне и моим людям, кто вы…
Неподалеку раздался еще один взрыв. Когда Джек поднял голову, Элис и Ли уже скрылись за воротами.
– Вот что, лейтенант. Таких женщин на всем свете не сыщешь, а помогает она храбрейшему человеку, с которым сталкивала меня жизнь.
Поблизости разорвался очередной снаряд, осыпав военных камнями. Коллинз еще раз глянул на зиявший в горе проход.
– Прощайте, генерал Ли, – произнес он и в клубах пыли покинул укрытие.

* * *

Перед ними находился тот самый шлюз, где неделю назад высадили Карла с товарищами. Тогда его лишь слегка приоткрыли, но было видно, что тоннель за ним круто уходит вниз. Сейчас ученые изучали стальную преграду в поисках какого-нибудь переключателя. Взрывы снаружи звучали ближе и громче с каждой минутой. Себастиан и Эверетт места себе не находили, досадуя на то, что не воюют, а вынуждены торчать здесь. Немец методично вымещал злость на ящиках и прочем барахле, которому не посчастливилось оказаться у него на пути.
– Нашел! – Эпплби отворил стальную дверцу, вделанную в породу. За ней обнаружился рычаг с подписью на немецком: «Sicherheitstüren ».
– Что там написано? – Элленшоу заглянул Дженсену через плечо.
– «Защитная дверь», профессор.
– Думаю, то, что нужно, – со всей серьезностью кивнул Чарли.
Навалившись всем своим тщедушным телом, Эпплби опустил рычаг.
Загудели электромоторы, и восьмидюймовой толщины плита поползла в сторону. Эверетт вскинул «М-16» наизготовку и вместе с Себастианом скользнул в щель. Элленшоу было дернулся за ними, но Найлз схватил его за рукав.
– Профессор, у них своя работа, у вас – своя, – строго произнес Комптон.
Глазам ученых предстало огромное открытое пространство. Себастиан с Эвереттом, не опуская оружия, осматривали помещение – пусто, только вдоль дороги стояли несколько вагонеток на электроприводе, с прицепами. Прямо в асфальт были вделаны красные лампочки.
– Сдается мне, немецкие инженеры в войну не уступали нынешним.
Все обернулись на голос и увидели Гаррисона Ли, которого несла на себе Элис Гамильтон. Найлз подбежал к ней и перехватил сенатора. Женщина с облегчением расправила плечи.
– Пока не раскричался, скажу: у него есть право увидеть то, зачем мы пришли. Я не могу ему в этом отказать. А ты? – строго спросила она.
Комптон сделал жест Эверетту, чтобы не распекал пожилую пару за безрассудный поступок, и, вздохнув, повел сенатора к одной из вагонеток. Когда Гаррисон уселся на прицепе, к нему подошел Карл. Старик вскинул бровь, готовый выслушать заслуженный нагоняй, но Эверетт лишь достал «беретту» и протянул ее сенатору рукоятью вперед.
– Надеюсь, не разучились пользоваться?
Скорчившись от боли, Гаррисон одной рукой крутанул пистолет, проверил, заряжен ли он, а другой извлек свой древний «кольт».
– Эх, надо было отдать его Элис, чтобы она отстрелила вашу любопытную башку, – проворчал Карл и потрепал сенатора по ноге.
– Капитан, этой женщине пули не нужны, и без пистолета кого хочешь примучает. Вы не представляете, насколько она бывает жестокой.
– Как по мне, недостаточно, – со вздохом проговорил Найлз.
– Ну что, сенатор, готовы совершить экскурсию в молодость? – Эверетт понял, что это будет последнее приключение в жизни Гаррисона Ли, и весь его гнев улетучился.
– Всегда готов, капитан, – ответил старик и, приподняв шляпу, кивнул Элис: – Уважаемая миссис Гамильтон, не желаете ли прокатиться рядом и подержать старого придурка, чтобы тот не сверзился?
Элис улыбнулась, резво запрыгнула на прицеп и взяла Ли под руку.
– С удовольствием.
– То есть я для тебя старый придурок?
Элис молча положила голову на плечо мужчине, который любил ее уже более полувека.
Эверетт приказал всем рассесться по вагонеткам. Себастиану предстояло везти Чарли, Эпплби и Франклина Дюбуа. Перед тем, как устроиться за рулем, он передал винтовку Элленшоу.
– Только меня не пристрелите.

* * *

Джек следил за передвижениями маленького отряда во главе с капитаном САС. Пока что им удавалось незамеченными пробираться сквозь заросли, где и енот не спрячется, не то что взрослый мужчина. На подходе к позиции минометчиков британцы и японцы наткнулись на заграждение. Остановившись на безопасном расстоянии, капитан по рации начал передавать инструкции вьетнамскому снайперу, который засел в расщелине. Теперь все зависело от стрелка.
– Ну, давай посмотрим, заслуживаешь ли ты свой хлеб, – пробормотал Коллинз.
В бинокль было видно, как боевики, ставшие заграждением в сотне ярдов от «пекла» – так прозвал позицию Марк-Паттон, – начали падать один за другим. В руках снайпера была очень старая, но прекрасно зарекомендовавшая себя винтовка «М-14», с которой вьетнамцы познакомились в первые месяцы войны с Америкой – за тридцать пять лет до того, как родился этот паренек.
Капитан Уитлси Марк-Паттон поднял руку и сжал ее в кулак. Один из террористов, видимо, краем глаза засек движение и поднял голову. Зря. На долю секунды он оказался на линии выстрела, и первая пуля пробила ему голову с расстояния почти полторы тысячи ярдов – предельной дальности стрельбы винтовки. Увидев упавшего товарища, его сосед повернулся посмотреть, в чем дело, и вторая пуля угодила ему в висок. С головы боевика слетела бейсболка, поэтому было не видно, умер он или нет, а снайпер, не дожидаясь, сделал четыре выстрела подряд по оставшимся мишеням. Последнему террористу могло повезти: он успел вскочить и побежал к минометчикам, но пуля настигла и его.
Марк-Паттон раздумывать не стал. Десантники вместе с японскими бойцами кинулись в открывшийся коридор. Расправа вышла жестокой. Минометный расчет вырезали всего за пять секунд, затем то же самое проделали со второй и третьей бригадой наемников. После этого бойцы взвели лежавшие рядом снаряды и запихнули в стволы орудий. Через несколько секунд прогремел взрыв.
В бинокль Джек видел, что грохот привлек внимание террористов, и они стали обходить японцев и британцев, перекрывая им отступление. Тот, кто руководил наемниками, понял, что произошло, и поспешил расправиться с людьми Марк-Паттона.
– Проклятье! – в сердцах крикнул Джек.
И вдруг прямо на его глазах боевики, собиравшиеся взять его людей в клещи, начали падать как подкошенные.
– Ну ничего себе! Этот парень – стрелок от бога, – прокомментировал немецкий лейтенант.
Террористы так и не поняли, с какой стороны в них летит смерть. Юный вьетнамец, пользуясь древним оружием, без наводки, умудрялся с изумительной точностью попадать по противнику, скрытому среди листвы и кустарников, на расстоянии более полутора тысяч ярдов. Стоило кому-то из боевиков двинуться наперерез отряду Марк-Паттона, как его тут же находила пуля.
Наконец бойцы САС и японских сил самообороны вышли из леса и вернулись к своим. Британцы побежали на верхний рубеж, а капитан Уитлси плюхнулся рядом с Джеком и отрапортовал: все расчеты уничтожены, потерь среди личного состава нет.
– А еще напомните мне расцеловать того парня, – добавил он, переведя дух.
– Отличная работа, капитан. Теперь они лишились одного из своих преимуществ, – сказал Джек.
Террористы тем временем решили перейти в наступление, и Марк-Паттон вскочил, чтобы присоединиться к своим подчиненным, напоследок бросив Коллинзу:
– Полковник, если я не успею лично переговорить с парнишкой, который спас наши шкуры, передайте ему, что он может хоть сейчас написать рапорт о переводе под мое начало.
– Опоздали, капитан. Он мой. – Джек опустил бинокль и пожал британцу руку.
– Полковник, идут, – сообщил немец, указывая на передовой отряд наемников.
Поражало тактическое мастерство командира террористов. Наемники шли не сплошной шеренгой, а группами, с большими промежутками, зигзагами перемещаясь вверх по склону, чтобы затруднить прицеливание.
Джек вскинул «М-16». Из тридцати с лишним боевиков он сразу выхватил одного, который бежал во главе и периодически жестами отдавал приказы. Сразу видно – командир, подумалось Коллинзу, и он сделал первый выстрел. Террорист упал, и битва за «Колумбов склон», как это место назвали не в одном отчете, началась.
Огонь по превосходящим силам боевиков открыли из всех стволов.

* * *

Пока вагонетки спускались в шахту, можно было оценить, сколько средств здесь потрачено. Немецкие инженеры соорудили футуристичную по тем временам дорогу со щебеночным покрытием и освещением. Чем дальше, тем тоннель становился уже, а освещение – ярче. Все внимательно следили, не спрятались ли впереди недобитые охранники.
Вдруг сзади прозвучал выстрел. Карл остановил вагонетку и оглянулся. Себастиан объяснял Чарли Элленшоу, зачем оружию предохранитель, а Пит, не стесняясь, улыбался во весь рот. К счастью, криптозоолог сидел к нему спиной. Успокоенный тем, что засады не было, Эверетт поехал дальше, периодически посматривая в сторону сенатора и Элис. Ли совсем завалился на свою подругу и не двигался, Элис время от времени растирала ему щеки, пока Гаррисон не открывал глаза, дабы удостоверить всех, что он еще жив. Рядом с Элис лежал раскрытый саквояж с лекарствами и болеутоляющими, которыми она накачивала сенатора. Поездка в недра Земли стоила ему очень дорого.
За очередным поворотом Карл ударил по тормозам, не веря тому, что видит перед собой. Дорога упиралась в гигантскую двустворчатую дверь, но не это поразило морпеха. Вдоль обеих стен тоннеля стояли киоски с прилавками, какие можно встретить в любом музее мира. Они были заклеены бело-красной лентой, покрыты грязью и пылью, но в них все равно можно было распознать сувенирные лавки. На витринах красовались флаги с нацистской символикой и фотографии с раскопок. Эверетт направил фонарь на один из стеклянных стендов и увидел там миниатюрные модели космических кораблей вроде тех, что он собирал в детстве.
– Бак Роджерс, – пояснила Элис.
Эверетт переспросил.
– Такие корабли показывали в сериале про Бака Роджерса в тридцатые. Судя по всему, после войны нацисты планировали устроить тут аттракцион для туристов.
Карл вылез из крошечной кабины и посветил фонариком по торговым палаткам вперемешку с киосками, где посетителям собирались продавать закуски и сладости.
– Да, на этой работе не соскучишься. Стоит подумать, что тебя уже ничем не удивить, как непременно появится что-то новое.
Постепенно все собрались вокруг Эверетта. Себастиана прилавки не интересовали, и он пошел изучать дверь с надписью по-немецки: «Galerie Ein – Wohnkomplex ».
– Что там написано? – спросил Карл.
– На первой строчке: «Галерея один, жилой комплекс». На второй: «Электрические вагонетки запрещены, входить только в сопровождении офицера СС», – перевел Себастиан и оглянулся на Эверетта. – Говорю сразу, не надо приписывать меня к этим кровожадным ублюдкам.
– Да я вообще молчу. Никакого отношения ты к ним не имеешь. Ну что, заглянем за первую дверь?
Найлз тем временем нашел рычаг, открывающий ее. Себастиан кивнул – можно.
Огромные стальные двери начали разъезжаться. Из открывшегося проема потянуло холодом; Карл с Себастианом поежились и взяли оружие наизготовку. Наконец двери остановились; за ними была сплошная чернота, как в космосе.
– Директор, а там рядом нет выключателя? – спросил Карл.
Найлз нашел рубильник с нарисованной над ним молнией и дернул его.
Галерею залило ярким светом. Оказалось, что за дверями находился каменный выступ, под которым простиралась целая сеть пещер.
– Это не шахта, а пещера, причем естественного происхождения, – заключил Элленшоу и шагнул к краю обрыва. Остальные, поборов боязнь высоты, вскоре присоединились к нему.
Вниз, в самые недра горы, уходила тропа, высеченная в камне. Тысячи ламп, установленных немцами семьдесят с лишним лет назад, еще работали. В их свете виднелись развалины древнего поселения, вот только постройки были сделаны из материала наподобие пластика. Когда-то, видимо, белый, от времени, грязи и пыли он потемнел, а некоторые здания и вовсе окаменели, что недвусмысленно указывало на их возраст. Уцелело не так уж и много – бóльшую часть разбило упавшими камнями и кусками породы. Среди построек ржавела брошенная немцами тяжелая техника: тракторы, экскаваторы и другие машины, с помощью которых они производили раскопки.
– Взгляните, – сказал Найлз Комптон, присоединяясь к товарищам.
– Что это? – спросил Эпплби.
– Окаменевшие деревья. Тысячи деревьев, – ответил за директора Элленшоу.
– Значит, это место Когда-то было на поверхности, – рассудил Найлз. – Много миллионов лет назад эти здания стояли под солнцем, но из-за смещения тектонических плит и надлома в земной коре образовались горы, и лагерь первопроходцев оказался погребен под камнями.
– Первопроходцев? – удивилась Элис.
– А кого же еще? Посмотрите на купола: сразу видно, что это временные постройки, прямо как палатки, которые мы разбиваем, оказавшись в неисследованной местности. Вы не согласны?
Маленький отряд попытался представить воображаемых первопроходцев, которые несколько сотен миллионов лет назад разбили лагерь в этой негостеприимной местности, и как их потом сокрушило в процессе образования гор.
– Нужно спускаться, – подытожил Найлз.
– Тогда нам сюда. – Эверетт указал на дорогу и оглянулся на немощного сенатора. – Себастиан, думаю, можно нарушить правила, установленные твоими предшественниками, и подогнать сюда вагонетки. Если они сумели доставить сюда технику, то и мы сможем.
– Согласен, капитан.
Ли в это время изучал полуистлевшие ленты с нацистской свастикой. По стенам были развешаны флаги и транспаранты. Итак, то, из-за чего погиб Бен, супруг Элис, находилось здесь, и Гаррисон во что бы то ни стало хотел узнать, действительно ли смерть славного парня того стоила.
– Почему-то мне кажется, что здесь поработали не только естественные силы, – произнес Элленшоу, не заметив, что все вернулись к вагонеткам.
– Эй, док! Запрыгивайте и едем! – позвал его Эверетт.

* * *

Механик с биноклем в руках изучал уступы перед шахтой, оценивая линию обороны американцев. За несколько приступов численность нападавших сократилась вдвое. В ходе последней вылазки защищающиеся убили трех его людей. Сейчас к шахте бежал еще один отряд, на ходу швыряя гранаты, но их косил шквальный огонь с укрепленных позиций. Командир американцев, кто бы он ни был, показал себя великолепным тактиком и сосредотачивал стрельбу на самой очевидной угрозе. Однако время было не на их стороне, и каждое очередное наступление грозило окончательно вымотать неверных.
Собрав личную охрану из двадцати человек, Механик приказал им присоединиться к следующей ударной группе. Он знал, что скоро оборона поддастся; нельзя допустить, чтобы уцелевшие ушли в шахту. Выкурить их оттуда будет непросто: придется положить немало людей и, что важнее, времени. Проклятые американцы и так уже нанесли непростительно большой урон: соотношение потерь составляло пятьдесят к одному. А ведь кому-то надо еще вывозить из шахты оружие и артефакты…
Убрав бинокль, Каида отчитал подчиненных за то, что слишком явно идут в атаку, когда им противостоит такой великолепный снайпер. Вычислить его местоположение никак не получалось, а он поражал цель за целью, усеивая подступы к шахте телами убитых. Однако в последнее время выстрелы слышались все реже – значит, у него заканчиваются патроны.
– Передайте штурмовому отряду, чтобы приготовились к последнему натиску. Я хочу, чтобы перед шахтой не осталось ни единого американца. Мы и так потратили на них слишком много времени. Нас ожидает тяжелая работа, и хотелось бы сохранить последние четыре сотни рабочих рук, так что…
Закончить ему не дали. Откуда-то сзади загрохотали выстрелы, и небольшую армию, готовящуюся к последнему броску, накрыло шквальным огнем из штурмовых винтовок и минометов. Глазам Механика предстало немыслимое зрелище: позиции, которые всего несколько минут назад занимали его люди, теперь заполнялись военными в зеленом камуфляже. Они бежали, стреляли, останавливались, перезаряжались и опять бежали, – и казалось, конца им не будет.
– Быть не может! – выкрикнул Механик.
Его людей косили профессиональные бойцы – скорее всего, спецназ, но определенно не эквадорский.
Неизвестные нападавшие все прибывали, и у них была одна цель: убивать. Меньше чем за минуту они нанесли столько урона, что штурм захлебнулся, не начавшись. В следующее мгновение над головами террористов пронеслись два реактивных самолета, и лесополосу сотрясли четыре взрыва. Приставив к глазам бинокль, Механик увидел, как два истребителя выходят из пике и взмывают ввысь для второго захода.
– «Хорнеты»?! Откуда?! – спросил саудовец в пустоту, и в эту секунду еще два Ф-18 на бреющем полете дали залп из авиационных пушек по наемникам, некстати высунувшимся без приказа. – Аллах всемилостивый!
– Пора уходить, пока всех не положили! – крикнул один из помощников.
Мозг Механика с ужасающей скоростью просчитывал варианты. Число нападавших в тылу росло. Каида еще раз посмотрел на вход в шахту и принял решение.
– Собирай людей, – приказал он. – Только моя личная охрана и ближайшее окружение – не больше десяти. Пойдем вниз по реке к водопаду, по которому на прошлой неделе сбежали американцы. Именно оттуда мы и проникнем внутрь.
Подчиненный отправился выполнять приказ, а Механик снова посмотрел на оборонительную позицию, пытаясь разглядеть, кто командует защитниками.
– Сейчас небо благосклонно к тебе, но окончательную победу Аллах дарует мне.

* * *

Джек мягко хлопнул лейтенанта по плечу, однако тот все равно поморщился от боли: рана в ноге еще кровоточила.
– Ну что, пойдем, поздороваемся со Второй польской специальной парашютной бригадой и американскими «морскими котиками», – сказал Коллинз, бросив рацию на гору стреляных гильз.
– Поистине захватывающее было зрелище, полковник. А откуда поддержка с воздуха?
– Подарок от флота и боевой группы «Энтерпрайз».
– Никогда не думал, что меня будут спасать польские парашютисты… Передайте им мою благодарность.
– Еще про президента не забудь. Хоть и поздно, он все же сделал, что обещал.
Джек помог лейтенанту подняться и передал его на руки товарища. Польские молодцы ходили между лежащих террористов, отделяя раненых от убитых. Свою основную задачу они выполнили; теперь им предстояло свыкнуться с мыслью, что террористы тоже люди.
– Полковник Коллинз?
К Джеку шел человек, густо обмазанный маскировочной краской – только белки глаз торчат. Муляжный куст на шлеме сломался и свисал до подбородка.
– Да, – ответил полковник.
– Привет от президента, сэр. Лейтенант-коммандер Скотт Энглхорн, ВМФ США.
«Котик» отдал воинское приветствие, а Джек в ответ протянул руку. Молодой офицер поначалу не знал, как ему поступить, смутился, но все же принял рукопожатие.
– Если поищете, то найдете сослуживцев.
– Да, я слышал, что здесь воюют любители поиграть с мячом. – Так «морские котики» в шутку именовали своих.
– Расскажете им, каково это – командовать польскими парашютистами.
– Сэр, – прошептал Энглхорн на ухо Джеку, – эти сукины дети – настоящие машины для убийства. Если мне предложат, я с радостью поведу их в бой.
– Оцепите территорию и обезвредьте пленных. Соберите поляков – пусть блокируют вход в шахту. Туда никого не пускать. В случае чего разрешаю открывать огонь на поражение.
«Котик» снова по привычке козырнул, и на этот раз Джек ответил тем же. Его соратники по обороне спускали с верхнего уступа раненых и убитых. Проходя мимо, полковник кивал, а бойцы как один останавливались и долго смотрели вслед человеку, который помог им пережить полтора часа кошмарного ада. Когда Коллинз скрылся из виду, они медленно продолжили свой путь к пункту первой помощи, развернутому морпехами.
Поднимаясь к шахте, Джек столкнулся лицом к лицу с вьетнамским сержантом и его единственным выжившим рядовым – тем самым снайпером. Юноша положил разряженную, но все еще горячую «М-14» к ногам Коллинза и наклонил голову. Полковник, усмехнувшись, вручил парню свою «М-16».
– Сержант, позвольте на несколько часов забрать у вас подчиненного. Мне с ним будет спокойнее.
Вьетнамец слегка поклонился и перевел рядовому просьбу Джека. Парень просиял.
– Рядовой Трам, верно? – спросил Коллинз, жестом позвав его за собой.
Солдат понял заданный по-английски вопрос и утвердительно кивнул.
– Думаю, нас с тобой ждет продолжительное и весьма плодотворное сотрудничество.

Глава 14

«Темная звезда-3»,
за 4 часа до выхода на орбиту

Командный модуль «Сокол-1», спаренный с «Альтаиром», прошел практически по той же траектории, что и аппарат ЕКА пять часов назад. В корпус били разной величины куски обшивки французского «Астрала», тянувшиеся следом за европейским модулем. С каждым новым ударом экипаж «Темной звезды» содрогался, представляя себе, что будет, если хоть один из модулей окажется поврежден. Другого способа вернуться домой у них не было.
Сара находилась в переходе, соединявшем два модуля, когда в заднюю стенку «Сокола-1» что-то громко врезалось. По всему аппарату прошла вибрация, и лейтенант Макинтайр напряженно замерла. Увидев ее, Менденхолл прекратил крутить педали на велотренажере.
– Непорядок, – сказал он.
Командир отряда полковник Кендал вылетел из зоны, где выполнял изометрические упражнения на подвесах, и вытащил Сару из тоннеля. Затем направился прямиком в командный модуль.
– Видимо, что-то случилось, – сделал вывод Менденхолл и посмотрел на Райана, который потягивал «Доктор Пеппер» из майларового пакета.
– Внимание, у нас небольшая проблема. Всему экипажу, не занятому на постах, необходимо временно перебраться в «Альтаир». Запечатайте шлюзы и оставайтесь в отдельном модуле жизнеобеспечения, пока мы не оценим обстановку.
Пилот командного модуля закончил говорить, а Райан подплыл к большому треугольному иллюминатору. Рассматривая внешнюю часть «Альтаира», он заметил несколько пластин, которые проплыли всего в трех футах от них.
– Неудивительно, что ЕКА потеряло связь с посадочным модулем. У них оторвало половину контейнеров с кислородом и водой, – проворчал Райан, потягивая газировку через соломинку. – И весь этот мусор теперь собирать нам.
Он посмотрел на звезды, затем на приближающуюся сторону Луны, освещенную солнцем, и включил соседний коммуникатор.
– Эй, ребята! Мы летим прямо на что-то большое!
По обоим модулям пронесся сигнал радара обнаружения угрозы. В следующее мгновение по верхней части командного модуля, чудом не задев кабину пилотов, проскрежетал кусок стыковочного кольца. Экипаж бросился к личным комплектам жизнеобеспечения.
– Ничего себе тут ухабы в космосе, – сказал один из «зеленых беретов», пристегиваясь к креслу в кубрике под верхней палубой.
– Ага, неслабые, – поддакнул Уилл.
Полковник Кендал прогнал бóльшую часть экипажа из командного модуля в «Альтаир» на случай, если из «Сокола-1» начнет выходить воздух или начнется пожар. Он включил передатчик и посмотрел заряд аккумуляторов. Затем изучил информацию с восьми светодиодных дисплеев о состоянии цистерн с кислородом и водой, расположенных рядом с двигателем, и с облегчением увидел, что высокочувствительная аппаратура утечек не зафиксировала.
– Хьюстон, говорит «Сокол-один», как слышите? – произнес Кендал в микрофон, закрепленный на воротнике комбинезона.
Пилот посадочного модуля протянул ему шлем и скафандр, но полковник мотнул головой: мол, датчики показывают, что всё в норме. Стрелки не дергались, а уровень давления – главная забота – оставался неизменным.
– Хьюстон, говорит «Сокол-один», как слышите?
Кендал кивнул пилоту. Молодой астронавт с пятилетним стажем включил свой передатчик.
– Хьюстон, говорит «Сокол-один». Мы столкнулись с неопознанным объектом. Как слышите? Прием.
Весь экипаж, затаив дыхание, ждал ответа из Космического центра Джонсона. Кто-то тупо смотрел перед собой, кто-то сидел, закрыв глаза, в надежде, что пустой эфир – всего лишь глюк коммуникационной системы.
– Включите внешние камеры и посмотрите, что с антенной, – приказал Кендал, внутренне готовясь к худшему. Он посмотрел на датчик пульта связи: стрелка приема и передачи сигнала застыла на нулевой отметке.
Лейтенант включил систему камер и нашел ту, которая была направлена на антенну.
– Вот черт, – высказался пилот, рассматривая пустой каркас.
– Вырвало с корнем, – констатировал Кендал.
От каркаса к краю экрана тянулся кабель, который должен был быть прикреплен к внутренней части антенны.
– Разверните камеру, посмотрим, не тащим ли мы ее за собой.
По команде камера развернулась, и все с облегчением увидели, что тарелка СТ-5310 болтается на туго натянутом кабеле.
– Ну что ж, придется лезть наружу и чинить, – процедил полковник сквозь зубы.
– Я пойду! – вызвался Райан, просовывая голову в командный отсек.
Кендал смерил бойкого запасного пилота скептичным взглядом.
– Нет, Райан. У тебя нет опыта работы в открытом космосе.
Джейсон подтянулся внутрь целиком.
– Прошу прощения, полковник, а у вас?
– У нас с лейтенантом двести сеансов на тренажере, и это ровно на двести больше, чем у тебя.
Но бывший пилот ВМФ не собирался уходить.
– Послушайте, я все равно здесь никому не нужен. Я всего лишь подменяю лейтенанта, и все знают, что зря, – если с ним действительно что-то случится, нам крышка. Разрешите мне идти.
– Увы, Райан. Я позабочусь, чтобы с лейтенантом Дуганом ничего не случилось. Я знаю, сколько раз ты гробил «Альтаир» на тренажере, так что поверь, буду смотреть в оба. Спасибо за предложение, но обойдемся без тебя. Если хочешь помочь, оставайся здесь с Маджо и свяжись с Хьюстоном, как только мы закончим.
Райан посмотрел сначала на пилота командного модуля, затем на лейтенанта Дугана – пилота посадочного модуля. Оба покачали головой: никто не хотел выпускать наружу неподготовленного новичка.
– Так точно, сэр, остаюсь присматривать за девочками, – съязвил Райан.
– Вот и отлично, – сказал Кендал. – Иди, надевай скафандр, поможешь нам выйти из люка.
Райан отправился выполнять приказ и на нижней палубе «Альтаира» столкнулся с Сарой. Ее вид не предвещал ничего хорошего.
– Джейсон, прекрати соваться, куда не просят. Джек будет вне себя, если узнает. Помнишь, что он говорит о тех, кто лезет на рожон?
– Никогда не вызывайся добровольцем, потом все равно придется идти спасать твою задницу, – одновременно отчеканили Джейсон и Уилл, намеренно избавив голос от любых эмоций.
– Вот именно, – кивнула Сара и улыбнулась тому, как точно ее друзьям удалось спародировать сухой юмор Джека.
С помощью Сары, Менденхолла и парочки военных Райан надел шлем.
– Не волнуйтесь. Ничего с мистером Кому-он-тут-нужен не случится. Пока другие рискуют жизнью, он будет сидеть в кабине пилота.
Джейсон поплыл к соединительному тоннелю между «Альтаиром» и «Соколом-1», а Сара в который раз задумалась о череде неудач, сопровождавших миссию, и о том, как дела у Джека на Земле. Сейчас ей казалось, что он на другом краю Вселенной.
– Порой Джейсон меня пугает, – нахмурился Уилл.
– Все вы, мужики, одинаковые, – резко бросила Сара Макинтайр.

* * *

Райан занял место второго пилота, чтобы контролировать выход в космос. Полковник с лейтенантом шли на разных тросах на случай, если один не выдержит, а за спиной у них были реактивные движки на водородном топливе. Райан и Маджо следили за происходящим через камеру; весь остальной экипаж собрался у монитора на нижней палубе «Альтаира», ожидая новостей снаружи. Дуган и Кендал тем временем ползли по «Соколу» к поврежденной антенне.
Казалось, что они парят на месте, тогда как на самом деле аппарат летел со скоростью свыше 34 000 миль в час. Кендал еще раз проверил крепления пояса с инструментами и оттолкнулся от люка. За ним последовал Дуган. Белый алюминиевый корпус командного модуля сиял в свете солнца. Шаг за шагом, цепляясь руками и ногами, они двигались к креплению тарелки. Кендал крепко уцепился за край, а Дуган попробовал поймать перчаткой кабель, на котором держалась антенна. Полковник свободной рукой одернул его.
– Сначала закрепи трос, – сказал он по рации.
– Так точно, прошу прощения, – откликнулся Дуган и, потянувшись к карабину, зацепил его за основание антенны.
После этого Кендал жестом разрешил браться за кабель. Лейтенант ожидал, что тянуть тарелку будет трудно, как рыбу из воды, но на деле антенна легко поплыла прямо к нему. Полковник тем временем изучал панель радара и увидел на ней крупную вмятину.
– У нас проблема с радаром, поэтому поздно сработало обнаружение угроз, – сообщил он.
Открутив металлическую заслонку, Кендал увидел, что материнская плата разбита вдребезги.
– «Сокол», найдите прерыватель и отключите питание радара.
Райан оторвался от кресла и подлетел к панели прерывателей наружных систем. Нужный рубильник, управлявший питанием радара и сонара, носил обозначение «1911-б». Джейсон тут же щелкнул им.
– Питание отключено, – сообщил он Кендалу.
– Вас понял. Извлекаю плату. Всем приготовиться.
Кендал вынул поврежденную схему, осмотрел ее и отправил в свободный полет. Дуган тем временем продолжал тащить тарелку к себе без каких-либо затруднений. Полковник достал из сумки новую плату в защитном антистатическом контейнере и подсоединил ее к контактам. В это же мгновение оторвавшаяся антенна гулко стукнулась о корпус «Сокола-1».
– Вот так, командир. На вид все цело, – отрапортовал Дуган, рассматривая сложное устройство тарелки. – Кабель не поврежден.
Однако не успел лейтенант разместить антенну на законном месте, как у обоих ожили передатчики.
– Полковник, питание включено. Радар показывает угрозу, пеленг сто семнадцать. Что-то большое движется прямо на вас, причем быстро, – сообщил Райан и оттараторил координаты: – Маджо советует спуститься под «Сокол».
Кендал повернулся к Дугану и жестом приказал поставить тарелку.
– Закрепи ее как-нибудь. Вернемся позже и прикрутим.
– Так точно, командир.
Он снял с пояса моток проволоки, но тут в эфир снова вклинился Райан.
– Перед объектом летят небольшие осколки общим количеством тринадцать… нет, пятнадцать!
Кендал посмотрел перед собой и увидел то, что зафиксировал радар. Судя по всему, это была цистерна для воды или кислорода с европейского модуля, а мелкие обломки – детали посадочного шасси, которые оторвало во время отсоединения от головного аппарата. Дуган не успел даже пошевелиться, как в него на скорости свыше 34 000 миль в час врезался прорезиненный упор, пробив шлем и ранец. Лейтенант кубарем покатился по корпусу «Сокола-1», насколько позволял державший его трос. Кендал хотел перехватить его и увидел, что шлем Дугана стремительно наполняется кровью. Рука разжалась сама собой, и тело пилота посадочного модуля полетело в обратную сторону. Кендал что есть сил вцепился в борт «Сокола», и тут его настигли остальные обломки.
Райан оттолкнулся от панели с прерывателями и подлетел к кормовому иллюминатору. Скафандр Кендала пробило в трех местах, из дыр тут же начал выходить воздух, а трос, державший Дугана, лопнул. Джейсон потерял дар речи, глядя, как лейтенанта уносит в открытый космос, а полковник отчаянно пытается поймать ртом воздух, которого нет. Затем по креплению антенны и Кендалу ударила кислородная цистерна европейского аппарата. Полковника бросило в сторону двигателя, затем он отскочил и, вращаясь, улетел вдаль.
Райан молча смотрел в окно. Еще несколько секунд – и тела его товарищей превратились в точки, а затем вовсе исчезли.
– Что случилось? – крикнул Маджо.
Джейсон не отводил взгляда от иллюминатора.
– Райан, да очнись ты! Что стряслось?
– Их нет, – тихо ответил Райан.
– Что ты несешь? Кого нет?
Райан резко повернулся к пилоту.
– А ты как думаешь? Кендала и Дугана нет! Мертвы, улетели в космос… Как еще сказать?
Сара слышала все, что происходило на «Соколе».
– Что же нам теперь делать?.. – спросил Маджо в пустоту.
– Продолжать выполнение задачи, – ответила Сара и расстегнула ремни безопасности.
– А ничего, что мы потеряли командира и пилота посадочного модуля? – крикнул Маджо.
Сара взлетела к верхней палубе и нырнула в переход, а через несколько секунд появилась в командном модуле.
– Маджо, ты назначаешься первым пилотом. Как старшая по званию, я принимаю командование группой высадки.
Маджо, расширив глаза, смотрел на Сару.
– Какой группой? Какая задача? Все кончено, лейтенант!
– Она действительно старшая по званию среди всех военных и прочих специалистов, – спокойно сказал Райан. – Если выведешь нас на орбиту, я обеспечу посадку, а Сара найдет то, зачем мы прилетели. Ну как, выведешь?
Маджо молча переводил взгляд с Джейсона на Сару. Эти двое провели в программе меньше месяца, но держались настоящими лидерами.
– Да, выведу. Вопрос, сможешь ли ты, летчик, доставить экипаж на Луну? Или всех погубишь?
– Ну, в таком случае твоим именем назовут какую-нибудь школу, – произнес Джейсон настолько убедительно, что Маджо не нашелся, как возразить.
– По глазам вижу, тебе льстит такая мысль, – сказала Сара, вглядываясь в свежеиспеченного первого пилота.
– Вообще-то, в Эль-Пасо есть школа, которую можно назвать в мою честь. Почему бы и нет?
Макинтайр подтянула Райана к себе и тихо сказала:
– Уиллу передашь сам.
– Ха, да я его еще к себе вторым пилотом возьму!

Горнодобывающий концерн
«Мюллер и Сантьяго»
В 100 милях к востоку от Кито,
Эквадор

С момента, когда утихли последние выстрелы в битве за «Колумбов склон», прошел час. Джек с Трамом, оседлав электрическую вагонетку, доехали до двустворчатых стальных дверей. Его внимание привлек сувенирный киоск, так и не дождавшийся посетителей. Интересно, нацисты надеялись, что сам Гитлер посетит раскопки после войны, или планировали водить сюда школьные экскурсии, а дети потом уносили бы домой кофейные кружки со свастикой или муляжи найденных артефактов… Коллинз потряс головой, прогоняя наваждение.
– Ну что, паренек, пойдем дальше, поищем моих приятелей.
Трам разглядывал макеты космических кораблей. Услышав оклик, он удивленно уставился на Джека.
– Можно просто рядовой, полковник, – ответил вьетнамец без тени обиды.
– Какого… Я и не думал, что ты понимаешь по-английски. Твой сержант мне не сказал.
– А вы не спрашивали, – пожал плечами Трам и пошел к дверям.
– У тебя неплохое произношение. Что заканчивал? Йель? – в шутку бросил Коллинз.
Трам остановился перед проемом и, склонив голову, пропустил полковника вперед.
– Нет. Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе.
Джек сделал вид, что закашлялся, и поспешил в шахту.
Когда оба военных вышли на выступ, нависающий над основной галереей, их взору открылось поистине ошеломляющее зрелище. Масштабы раскопок трудно было описать словами. Далеко внизу перед древними полуразрушенными постройками стояла электрическая вагонетка. Туда же, вниз, вела мощеная дорога, проложенная не то нацистами, не то кем-то после них. Галерея была освещена не хуже Центрального вокзала в Нью-Йорке; множество светильников отбрасывали тени во все стороны.
– Раз у тебя такой хороший английский, попробуй описать все это, – сказал Джек и, закинув «М-16» на плечо, начал спускаться по крутой тропе, держась колеи от вагонетки.
– Кроме как «сногсшибательно», ничего в голову не приходит, – произнес Трам, пристраиваясь следом.
Откуда-то дул холодный ветерок, заставляя трепыхаться полуистлевшие ленты и флаги, и от этого становилось не по себе. Создавалось ощущение, что они угодили в подземную империю нацистов.
– Видно, что работали с большим тщанием, но сколько людей эсэсовцам пришлось положить, чтобы откопать такое?
Коллинз искоса поглядел на вьетнамского снайпера. Всю дорогу он молчал, а теперь вдруг у него есть что сказать по любому поводу…
Пока они шли по крутому склону, Джека не покидало ощущение, что за ними следят. Трам щелчком снял «М-14» с предохранителя – стало быть, не показалось. Вот только где прятался этот кто-то – непонятно.
А в это время сверху, из-за стальных дверей за ними и вправду наблюдали. Механик жестом остановил своих людей, которые спешили покинуть освещенный коридор. Террористы промокли до нитки, взбираясь по уступам водопада и затем плывя по подземной реке. Одного унесло течением; остальные, сбив руки и ноги в кровь, все-таки вскарабкались по скале, с которой неделю назад прыгнул Коллинз и его подчиненные.
Когда Джек с напарником отошли на достаточное расстояние, Каида, наконец, пустил свой отряд следом, приказав не подходить слишком близко, поскольку внизу наверняка ждали еще американцы.
Механик уже бывал на раскопках, однако те визиты были непродолжительными, и без посторонней помощи отыскать дорогу к кладезю бесценного вооружения и технологий он не мог. Однако как только его приведут туда, он убьет всех лишних, а добычу привезет к себе на родину, в Саудовскую Аравию, и там продаст. Если верить словам Маккейба и Роулинза, артефакты являли собой поистине божественный дар делу джихада.
Механик двинулся вслед за своими людьми, поглядывая на древние флаги, колыхавшиеся на неведомо откуда взявшемся ветру.

* * *

Элис с Креллом аккуратно усадили Гаррисона Ли на камень, а Найлз тем временем осматривал двухэтажное здание, разрушенное миллионы лет назад земным катаклизмом. Он отколупнул кусок от стены и покрутил его между пальцами.
– Композит. Возможно, нейлон или пластик в нейлоновой оплетке, – предположил Эпплби, принимая образец из рук Найлза и передавая его Элис и Ли. – Интересно, как некоторым материалам удалось в течение стольких лет сохранить исходный вид, тогда как остальные окаменели.
– Трудно представить те процессы, которые уничтожили здесь все живое, – проговорил Элленшоу, повесив «М-16» на плечо и заглядывая в пустой оконный проем.
На некоторых камнях, лежавших рядом с древними разрушенными постройками, Найлз заметил небольшие, помутневшие от времени таблички. На них что-то было выгравировано по-немецки.
– Себастиан, что там написано? – спросил Комптон у немецкого майора.
– Пещера открыта шестнадцатого июня тысяча девятьсот тридцать девятого года. На этом уровне следов жизни не обнаружено.
– На этом уровне? – удивился Элленшоу. – То есть пещеры уходят еще глубже?
По развалинам гулял пронизывающий холодный ветер, и профессор раскатал рукава.
– Скорее всего, – подтвердил Эпплби.
Его внимание привлек какой-то инородный предмет. Он подобрал его и протянул Креллу.
– Майор, как вы думаете, что это? Тут таких много.
Себастиан повертел предмет в руках, усмехнулся и посмотрел под ноги. Каменный пол действительно был усеян множеством подобных вещиц.
– Это колпачки капсюлей, взрыватели и куски проволоки от штильхандгранат модели двадцать четыре.
– Чего-чего? – переспросил Элленшоу, подбирая один из металлических обломков.
– Остатки от ручных гранат, – пояснил Ли, усаживаясь поудобнее на камне, пока Элис вкалывала ему дозу морфия. – Их еще называли «картофеледавилками».
Элленшоу с испугом отбросил колпачок.
– Не бойся, они уже безвредны.
– Вероятно, с их помощью взрывали завалы, – предположил Эпплби.
– Зачем? – спросил Себастиан, сжимая колпачок в кулаке. – При всем богатстве выбора почему они использовали такое слабое оружие? Двадцать четвертая модель даже не разрывная.
– Согласен с майором, – кивнул Ли, раскатывая рукав. – Слишком неэффективно. Не замечал подобной склонности за нашими старыми добрыми нацистами.
– Еще одна загадка… – Себастиан окинул взглядом оставшиеся постройки. – Все это напоминает мне армейские бараки. Как по-твоему, Эверетт?
Карл вышел из покосившегося здания. Никто даже не видел, как он туда заходил.
– Согласен. Я бы даже сказал, времянки, чтобы было где жить, пока строят что-то нормальное.
– Нашел что-нибудь внутри? – спросила Элис, захлопывая свой саквояж.
Эверетт растерянно посмотрел на спутников, будто не зная, что сказать.
– В определенном смысле да. Пол еще держится – вроде как из дерева, однако давно окаменел. А еще немцы провели полную инвентаризацию. Вот, к примеру, похоже на флягу. – Он кинул Элис и Гаррисону какой-то предмет. – Здесь тот же символ, что и на скафандре.
Ли внимательно осмотрел древнюю флягу. Когда-то в ней хранили еду или питье. Сенатор взвесил вещицу в руке. Она оказалась гораздо легче, чем современные аналоги.
– Итак, немцы пометили весь этот мусор, – сказал Дюбуа. – А нам-то что?
– А вот что: они стремились сохранить здесь все как есть. Ничего не выносили, ждали прибытия ученых.
Ли понял ход мыслей Эверетта.
– Ну да, нацисты были весьма скрупулезны в том, что касается отчетности. Как и любое бюрократическое общество, – кивнул Себастиан, принимая флягу из рук сенатора.
– Чего же там не хватает, капитан? – спросил Ли бодрым голосом: сказывалось действие морфия.
– Всего. Столов, стульев, запасов. В результате катаклизма там все было бы вверх дном, но шкафы и контейнеры пусты.
– То есть ты полагаешь, что, когда здесь выросли Анды, наших гостей уже не было? – продолжил Ли, осторожно слезая с камня.
– Именно. Я изучил некоторые таблички. На них перечислено все, что находится в зданиях, кроме одного.
Гаррисон одобрительно похлопал Эверетта по плечу за то, что тот не постеснялся поделиться своими весьма дельными соображениями.
– Кроме тел, – договорил сенатор.
– Да. А еще вам стоит заглянуть за угол. – Эверетт махнул рукой влево.
Маленькая группа двинулась в указанном направлении, чувствуя, что пустота в шахте давит куда сильнее, чем несколько минут назад. Карл, шедший впереди, ткнул в сторону соседнего здания, и все замерли. Стена была исполосована глубокими и длинными царапинами, как будто по ней прошлась лапа какого-то гигантского тигра. Отметины были сгруппированы по три и прошивали композит насквозь так, что через них можно было заглянуть внутрь здания.
– Что же здесь случилось? – спросил Эпплби, изучая рваные и окаменелые края царапин.
– Если присмотреться, почти все здания такие. И произошло все еще до того, как лагерь, чей бы он ни был, уничтожило тектоническим сдвигом, – донесся до них знакомый голос.
По длинному языку лавы, застывшей у подножия разрушенной постройки, спускались Джек и вьетнамский рядовой.
Эверетт облегченно вздохнул – впервые с того момента, как полковник запретил ему участвовать в битве. Первым руку Коллинзу пожал Себастиан, стоявший ближе, затем Карл.
– Ну что, выкарабкались? – спросил капитан, радуясь тому, что его командир жив.
– Президент в последнюю минуту прислал засадный полк, точнее, польских парашютистов.
– Вот уж правда в странное время живем, – ухмыльнулся Эверетт.
Затем Джек поздоровался с Найлзом и обнял по очереди Ли и Элис. Элленшоу Коллинз встретил с вытянутой рукой, чтобы криптозоолог тоже не вздумал обниматься. Пит только кивнул в знак приветствия, но в душе был несказанно счастлив, что полковник снова с ними.
– То есть есть и другие здания с подобными царапинами? – спросил сенатор.
– Так точно. И, по-моему… – Джек помолчал, подбирая слова. – По-моему, их оставляли намеренно.
Элленшоу косился на невысокого вьетнамского снайпера, однако, услышав замечание Коллинза, включился в беседу.
– То есть вы думаете, что эти повреждения нанесены не вследствие тектонических процессов?
– Черт его знает, док, – ответил полковник. – После всего, с чем мы сталкивались за последние несколько лет, я уже не верю в естественное происхождение подобных царапин. Это определенно следы когтей.
– Ветер, – сказал Ли, привлекая внимание остальных. – Откуда-то дует ветер. Найдем источник – вероятно, найдем место, где немцы откопали артефакты.
Джек сверился с часами.
– Дельное предложение. Предлагаю начать оттуда, – указал он в направлении вниз по склону.
– Есть вести от «Темной звезды»? – поинтересовалась Элис, заметив беспокойство Коллинза.
Полковник дождался, пока все отойдут.
– Президент передал мне, что в девять тридцать утра Космический центр Джонсона потерял с ними связь.
Элис молча взяла Джека за руку.
– Их все еще видно в телескоп, и они продолжают полет. Но без телеметрии им все придется делать самим.

* * *

Спуск к дальней границе раскопок занял чуть ли не три часа. Через каждые несколько шагов Джек, Карл, Себастиан и Трам замечали на полу россыпь стреляных гильз и колпачков капсюлей от немецких гранат. Во время привала они обменялись наблюдениями: оказалось, что калибры попадались самые разные – от 5,56 до 7,62 миллиметра. Очевидно, в сороковых в этих пещерах разыгралась большая перестрелка.
Необычный ветер усилился, к нему добавились завывания, от которых волосы вставали дыбом. Джек понимал, что это просто воздух проходит сквозь щель в скале, к которой они приближались, однако от звука все равно становилось не по себе.
– Нам вроде бы уже пора привыкнуть к таким местам, – пробормотал Эверетт, замедляя шаг, чтобы нагнали отстающие: Найлз, Элис и сенатор.
Ученые шли посередине, внимательно изучая образцы породы и стальные опоры, установленные немцами, а замыкали колонну Себастиан и Трам.
– Да уж, пора бы, – согласился Джек, всматриваясь в сплошную стену камня впереди. – Но куда нам, тупым воякам?
– Говори за себя, – проворчал Карл и ударил прикладом «М-16» по скале. – По-моему, ветер идет не отсюда.
– Джек, взгляни-ка, – окликнул полковника Найлз.
Коллинз с Эвереттом ловко спрыгнули с уступа, по которому шли последнюю четверть пути.
– Знаешь, чем ближе мы к этой стене, тем больше она напоминает мне завал, – сказал Карл, оглядываясь.
– Мне тоже, морячок, – кивнул Джек и обратился к Найлзу: – В чем дело, директор? Мы, кажется, попали в тупик.
– Идите сюда.
Комптон поспешил в нишу между камнями, Эверетт пошел за ним. Пит, Элленшоу, Эпплби и Дюбуа присели рядом с Ли и Элис. Каждый достал бутылку с водой. В свете ламп было видно, что все страшно устали. Дожидаясь, пока подойдут Себастиан с Трамом, Джек вспомнил, что нужно устроить сеанс связи. Каждый час он доставал рацию и справлялся о положении дел у входа в шахту.
– Чарли-один вызывает лагерь. Лагерь, ответьте. Прием.
– Чарли-один, говорит лагерь. Капитан Марк-Паттон на связи. Прием.
– Вас понял, проверка связи.
На глубине две с половиной мили под землей британца было едва слышно.
– Качество сигнала упало до тридцати процентов, но помех нет, – отрапортовал капитан.
– Вас понял. Повторный сеанс через час. Чарли-один, отбой.
Коллинз зацепил рацию за ремень и замер, как и все остальные, включая Ли. Земля под ногами задрожала – причем не просто задрожала, но стала издавать какой-то едва различимый звук, коснувшийся внутреннего уха. Стоило Джеку убрать руку от рации, как дрожь прекратилась, однако, подняв глаза к потолку, он увидел, что лампы, подвешенные на длинных проводах, протянутых здесь еще в тридцатые-сороковые, чуть-чуть раскачиваются. Похоже, дрожь началась, когда Джек включил рацию, и завершилась вместе с разговором.
– Очень интересно, – проговорил Эверетт, глядя на раскачивающиеся лампы.
– А как насчет этого? – спросил Найлз и указал рукой в сторону большой стены камней.
Перед ними на четверть мили вправо и влево простирались стройные ряды плит, похожих на надгробья, и на каждой была какая-то табличка.
– «Неизвестный солдат, – прочитал Себастиан. – Отряд СС, двенадцатое декабря тысяча девятьсот сорок четвертого».
Джек провел фонарем по первому ряду.
– Господи, да тут у всех разница в датах не больше трех дней, – покачал головой Эверетт, пройдясь вдоль могил.
– Что скажете, директор? Обвал? – спросил Джек у Найлза.
– Если судить по этой стене из камня, то такой вариант вполне логичен. На первый взгляд. Однако если вспомнить то количество боеприпасов, которое нам попалось, можно предположить и иное.
– Значит, вы тоже заметили? – спросил Себастиан, продолжая изучать надгробья.
– Бросилось в глаза, майор. – Найлз смахнул пыль с одной из плит. – Занятно. Они не пожалели время, чтобы выгравировать дату смерти, а на имена поскупились.
– Четыре ряда, всего около тысячи, – отрапортовал Эверетт. – Упираются в завал, чем бы он ни был вызван.
Коллинз с Найлзом пошли к стене. По дороге Джек наткнулся на кусок камня с кулак величиной и решил рассмотреть его поближе.
– Что-то нашел? – спросил Комптон.
– Это не камень. Это бетон. А вот еще кусок, побольше. – Коллинз ткнул носком сапога в обломок плиты.
– Может, сюда просто сбрасывали строительный мусор?
– Или здесь был вход в другую галерею. Табличка на входе гласила, что это галерея номер один, и до сих пор других указателей нам не попадалось.
– Верно подмечено, – согласился Найлз, задумчиво глядя на стену.
– Может, это натолкнет вас на какие-нибудь мысли, полковник Коллинз? – раздался голос у них за спиной.
Вьетнамский снайпер держал в руке крупный камень – кусок застывшей лавы, покрытый темными пятнами. Джек взял его и посветил фонарем.
– Похоже на обычный узор, – сказал Найлз.
Коллинз провел пальцем по пятну и растер сажу между пальцами. Понюхав, протянул их Траму.
– Знакомый запах, рядовой?
Трам потянул носом и вскинул брови.
– Семтекс?.. Какая-то твердая взрывчатка, но не пластит.
– Что-то из арсенала вермахта или СС?
– Я не силен во взрывчатке времен Второй мировой, полковник, так что полагаюсь на вашу эрудицию, – ответил Трам и, развернувшись, вернулся к тропе.
– Смышленый малый, я погляжу, – произнес Найлз.
– Во многих отношениях, – с улыбкой ответил Джек и бросил камень подошедшему Карлу. – Что скажешь?
Эверетт понюхал камень и даже коснулся его языком.
– Взрывчатка – есть примесь кордита. Наверняка тут был проход, но немцы его завалили.
– Посмотрим, получится ли туда снова попасть. Найлз, вернись к остальным, скажи Элис и сенатору: пускай отдыхают. Я вызову отряд, чтобы принесли сюда провиант, воду и спальные принадлежности. И еще медика, чтобы присмотрел за… Ну, медик все равно пригодится. Будем надеяться, наши польские друзья или «котики» захватили с собой взрывчатку.
Коллинз опустил взгляд на часы и нахмурился.
– Сколько у нас еще времени, Джек? – спросил Эверетт.
– «Темная звезда-три» вышла на лунную орбиту.
Все замолчали. Полковник отошел к первому надгробью и присел рядом. Отложив винтовку, он снял радио с пояса и нажал на кнопку передачи. Земля под ним снова завибрировала, а в ушах послышался гул, но стоило отпустить кнопку, как все прекратилось. От усталости мозг отказывался работать как следует, поэтому Джек продолжил вызывать лагерь.
Остальные члены группы, собравшиеся у тупика, тоже почувствовали дрожь и услышали гул, причем заметили, что он усилился и вроде как приблизился, словно источник находился по ту сторону завала.
Карл, Себастиан и Трам изучали окрестности. Они понимали, что в ожидании припасов отдыхать – и тем более спать – им не придется.
– Пойдем посмотрим, нет ли тут черного хода, – предложил Эверетт.
Он еще раз оглянулся на Джека Коллинза, полностью понимая его беспокойство.
– Не бойся, Джек, Сара справится.

Глава 15

«Темная звезда-3», на орбите,
в 370 милях над поверхностью Луны

После трагической гибели командира миссии Кендала и пилота посадочного модуля Дугана команда пала духом. Однако необходимое делали: Сара с Уиллом Менденхоллом занялись сборкой временной антенны, чтобы во время высадки поддерживать связь с «Соколом-1».
Пока аппарат совершал оборот вокруг Луны, экипаж фотографировал и снимал видео; камера запечатлела окрестности кратера Шеклтон. Урон от взрыва был колоссальный, но, как сообщил Хьюстон во время предпоследнего сеанса связи, внутри оставались уцелевшие постройки. На снимки также попали обломки модуля, очень похожего на «Астрал», принадлежавший Европейскому космическому агентству. Следов выживших не наблюдалось, равно как ничего не было известно о «Великолепном драконе».
Сара Макинтайр, единственный оставшийся специалист в составе миссии и один и старших по званию офицеров, приняла на себя командование операцией. До сих пор она стоически выдерживала груз ответственности, в том числе и за то, как поступить с технологиями: забрать с собой или уничтожить, чтобы они не достались китайцам, если те окажутся врагами. Что касается минерала, чересчур опасного и неустойчивого, ее позиция была более определенной: ни в коем случае не трогать.
Сара скользнула в командный модуль, чтобы передать Райану последние координаты для «Альтаира»; тот молча принял их. Его главной заботой в данный момент было посадить модуль в целости и сохранности, а где – дело десятое. От обычной бравады не осталось и следа: Джейсон все раздумывал, по какой иронии судьбы его угораздило очутиться на месте пилота посадочного модуля, если на тренажере в Хьюстоне он завалил все до единой попытки.
Передав координаты, Сара поплыла в рукав, ведущий к «Альтаиру». Менденхолл склонился над небольшим импровизированным верстаком, пытаясь удержать на месте раскаленный паяльник и осколки платы. Пилот командного модуля Маджо формально ему помогал, но на деле старался держаться подальше.
– Как успехи, Уилл? – спросила лейтенант Макинтайр.
Менденхолл уперся в верстак и глубоко вздохнул. Сара не сводила с него глаз. Наконец Уилл взял себя в руки и расслабился.
– Ну, нам удалось заставить ее работать в течение десяти секунд, и прямо перед выходом на орбиту мы вроде как услышали русскую речь. Однако связь сразу оборвалась – если это можно назвать связью, – так что я думаю, мы слышали помехи. Маджо с Райаном согласны… В общем, ничего не вышло.
Он нахмурился, бросил паяльник и бесполезные теперь осколки, которые не преминули разлететься в стороны.
– Это вам не проволоку на крыше протянуть.
Сара кивком отправила Маджо начинать расчеты перед отстыковкой посадочного модуля от «Сокола-1».
– Времени все равно нет. У нас двадцать одна минута. Уилл, я все думаю: а не найдется ли в хламе на Луне хоть какая-нибудь завалящая антенна для связи с «Соколом», чтобы получить телеметрию и координаты стыковки?
Менденхолл криво усмехнулся.
– Да ты просто упертая оптимистка. Возвращение?
– Видимо, заразилась от Джека. Он всегда рассчитывает на лучшее – а вдруг все по какой-то случайности пойдет как надо?
– Да, что-то в этом есть. Кстати, помнится…
Менденхолл не договорил и сбился, как будто ему в голову пришла другая мысль.
– Уилл?
– «Битлы»! Аппараты оснащены отличными антеннами. Вообще, связь у них настроена лучше, потому что не требует человеческого вмешательства – там все делает компьютер. Если мы найдем какой-нибудь луноход, то сможем общаться через него – если не с Хьюстоном, то с «Соколом» уж точно.
– Вот видишь, что происходит, когда отстраняешься от проблемы и мыслишь прагматично? – Сара потрепала Уилла по плечу.
– Осталось вселить такую же уверенность в Райана.
– Знаешь, без чего Джейсон не может обойтись?
– Без чего?
– Ему постоянно нужно напоминать, что он лучший летчик в мире.
– И еще напомни ему, что в случае проигрыша никто никому ничего не выплатит.
– Думаю, он и так это знает, Уилл.

* * *

Через двадцать минут в командном модуле «Сокол-1» остался только Маджо. Весь экипаж сидел, пристегнувшись, в креслах на нижней палубе «Альтаира». Райан и Менденхолл располагались в кабине, пытаясь разобраться с системой дистанционного управления экспериментальным аппаратом. До сих пор модуль такого размера на Луну не приземлялся, и Джейсон понимал, что теперь все зависит от того, сумеет ли он собрать в кулак свою собственную систему управления.
Вздохнув, он бросил взгляд на Уилла.
– Что? Хочешь, чтобы я произнес пламенную речь в духе «ради Джиппера»? – спросил тот.
– Лучше помолись.
– Через пять минут выходим на позицию. Приготовиться к отстыковке, – донесся из динамиков голос Маджо.
Райан прикрыл глаза и включил микрофон.
– Дамы и господа, просим вас привести спинки кресел в вертикальное… – он замолчал, и напускное веселье пропало с его лица.
Едва ли что-то в поведении Джейсона могло напугать Уилла больше, чем оборванная на полуслове шутка.
– А, ладно. Просто не забудьте, где находятся аварийные выходы. Спасательные жилеты у вас под сиденьями. Объявляю минутную готовность.
Менденхолл облегченно вздохнул и кивнул Райану: пилот, совладавший с паникой, вселял уверенность.
– Ну, и чего ты трясешь головой, как китайский болванчик?
С другой стороны, порой гораздо лучше, если Райан молчит, а не откалывает обидные остроты.
– Ладно, Маджо, остаешься за старшего. Пока мы в гостях, дверь никому не открывай. Если что, телефон на столе. Уложи малышей и не разрешай им играть после десяти.
– Вас понял, «Альтаир». Буду стеречь дом до вашего возвращения. Удачи, – откликнулся пилот командного модуля, проглотил ком в горле и откинул пластмассовую крышку над кнопкой отстыковки. – Начинаю отсчет: пять, четыре, три, два, один…
Маджо нажал на кнопку, и подсветка сменилась с синей на мигающую красную. Проснувшиеся электродвигатели с гулом начали отвинчивать болты, которыми скреплялись оба аппарата. С громким хлопком модули разъединились, затем с оглушительным треском перестала работать система коммуникации. Звук был гораздо громче, чем на тренажерах в Космическом центре Джонсона, и все, включая семерых «зеленых беретов», подумали, что случилась еще какая-то напасть.
Маджо мог поклясться, что после отсоединения посадочного модуля «Сокол» стал еще легче, даже в невесомости, но списал это на воображение. Закрыв глаза, он нажал на кнопку передачи, хотя и знал, что никто его не услышит.
– С богом, ребята. Возвращайтесь поскорее.
«Альтаир» отстыковался без проблем. Райан со своим вторым пилотом Менденхоллом не почувствовали никакого движения, потом вроде как их начало заваливать назад, хотя, если верить показаниям приборов, скорость все еще превышала 25 000 миль в час.
– Уилл, открой клапаны давления топлива один и два, – спокойно приказал Райан.
Менденхолл вытаращился на приятеля.
– Вот, прямо перед тобой. Как на тренажере.
Уилл вспомнил, о чем говорит Джейсон и, глубоко вздохнув, щелкнул двумя синими переключателями. Лампочки над ними загорелись зеленым.
– Клапаны давления топлива один и два работают нормально.
Все пассажиры услышали, как по металлическим трубам побежало топливо.
Молодой сержант «зеленых беретов» испуганно посмотрел на Сару, та ободряюще подмигнула.
– Вы раньше летали с лейтенантом? – спросил он.
– Отставить вопросы, сержант, – оборвал его командир «беретов».
– Ничего страшного, – махнула рукой Сара и улыбнулась. – Мне трижды приходилось летать с Джейсоном на разных аппаратах.
– Ну, вижу, все обошлось благополучно, – с явным облегчением произнес молодой сержант.
Но Сара не могла не отпустить комментария по этому поводу – точно так же, как Джек или Карл. Они никогда не упускали возможности подтрунить над неопытными военными.
– В первый раз мы летели на «Блэк Хоке». Джейсон умудрился врезаться в скалу и потерять шасси. Второй раз мы летели на гидроплане и ухнули прямо в реку посреди безлюдных просторов Канады. А в третий раз – всего два дня спустя – на новехоньком «Сикорском» застряли среди деревьев: кверху ногами, в сорока футах над землей и объятые пламенем.
Все собравшиеся на нижней палубе воззрились на Сару в надежде, что она шутит, однако лейтенант Макинтайр выглядела предельно серьезно. Впрочем, долго терзать подчиненных она не стала.
– Я не знаю пилота лучше.
Райан, хрустнув пальцами, осторожно положил ладони на рычаги, управлявшие маневровыми двигателями, и сверился с приборами.
– Приготовиться к торможению и выравниванию дифферента.
В космосе достаточно времени и места, чтобы исправить любую ошибку, но чем ближе к поверхности, тем становится опаснее.
Джейсон аккуратно потянул за правый рычаг, одновременно выворачивая ручку. С громким хлопком заработали двигатели на кислородно-водородной смеси, и «Альтаир» опрокинулся на спину. Чтобы аппарат не завертело, Райан оттянул левую ручку. Навигационная система показывала, что до первой точки замедления, где модуль мог войти в поле гравитационного притяжения Луны, оставалось пятнадцать секунд.
– Уилл, нужно будет включить основной двигатель на десять секунд. Просто щелкни переключателем – компьютер сделает остальное.
– Понял, – ответил Менденхолл и затаил дыхание.
– Три, два, один. Пускай, – хладнокровно сообщил Райан.
Менденхолл щелкнул переключателем, и основной двигатель, издав оглушительный хлопок, ожил. По модулю пронесся гул – заработало гигантское сопло под днищем. Аппарат замедлил ход и попал в гравитационное поле Луны.
– Отключай двигатель. Два, один, ноль, – скомандовал Райан.
Стояла тишина. Все были в шлемах, так что не слышали участившегося от страха дыхания товарищей.
– Приготовиться к запуску маневровых двигателей, – произнес Райан в микрофон, удобнее упирая ноги в липкий пол. – Прошу всех перейти на собственный запас кислорода.
Экипаж отключился от встроенной системы подачи воздуха. Во время посадки – по очевидным причинам – кондиционирование и аэрация осуществлялись автономно.
– Ну, пора? – спросил Уилл.
Альтиметр быстро отматывал высоту, которую терял «Альтаир», опускаясь с высокой орбиты со скоростью почти три тысячи футов в секунду.
– Как думаешь, этот полет пойдет в счет авиамиль? – сострил Райан, внимательно следя за прибором. – Приготовься запустить основной двигатель на три четверти мощности. Я скажу когда.
– К пуску основного двигателя готов, – ответил Уилл и потянулся к нужному переключателю.
– Следи за расходом топлива. Мы можем поддерживать тягу только пять минут.
– Пять? Господи, совсем забыл…
– Должно хватить, если не придется уворачиваться от внезапных скал. Или от кратеров, которые перебрались поближе за этот час. Или изменили свое положение по сравнению со снимками с «Хаббла» месяц назад. Должно хватить.
– Поверю тебе на слово.
– Три, два, один. Пуск основного двигателя в час двадцать минут тридцать две секунды. Таймер пошел.
«Альтаир» вновь замедлил ход, дернулся и задрожал. Все это происходило в гробовой тишине: вакуум снаружи впитывал звуки, как губка.
Райан не сводил глаз с навигационной панели, аккуратно выправляя дифферент. Оказалось, что с тренажером в Хьюстоне справиться было гораздо труднее, чем с настоящим модулем.
– Смещение три градуса. Запас топлива на три с половиной минуты. Высота – тридцать пять тысяч футов, – выпалил Уилл.
Райан повернул правую ручку, накренив «Альтаир» на пять градусов влево, чтобы скорректировать курс. Теперь точка приземления была точно под ними.
– Слушай, мы что-то чересчур быстро, – удивился Менденхолл, когда на его глазах стрелка альтиметра скакнула вниз сразу на несколько делений. – Тринадцать тысяч.
– Понял тебя. Без паники. – Райан снова подправил крен и крикнул: – Поддать мощности! Пять, четыре, три, два, один. Мощность на полную. Давай, Уилл, жги!
Менденхолл повернул небольшую красную ручку, и система впрыска топлива направила в камеру сгорания большую порцию кислородно-водородной смеси.
На нижней палубе все в полной мере ощущали каждый толчок аппарата. Никто не открывал глаз – слушали только приказы Джейсона. Сара была даже рада, что все вокруг трясется: это перебивало ее собственную дрожь. Никогда в жизни ей не было так страшно.
– Скорость падает. Пятьсот футов в минуту… Сто футов в минуту! – сообщил Уилл.
– Приготовиться снизить мощность вдвое.
– Есть!
Менденхолл попробовал сглотнуть, но в горле совсем пересохло.
– Снижаем мощность! – скомандовал Райан.
Уилл снова повернул ручку; шум и дрожь прекратились практически мгновенно. Никто в экипаже не знал, хорошо это или плохо.
– Мощность – пятьдесят процентов. Топлива на две минуты. Высота – триста футов.
Райан запустил кормовой маневровый двигатель и в очередной раз выровнял аппарат. В иллюминаторе, наконец, показались очертания гигантской впадины.
– Кратер Шеклтон в трех милях, – облегченно сообщил Райан.
В это же мгновение заверещала сирена и замигали красные лампочки. Джейсон выругался сквозь зубы и замолотил по ручке управления тягой слева от кресла.
– Кормовой маневровый двигатель не отключается. Нас сейчас перевернет!
Менденхолл, расширив глаза, смотрел, как Райан борется с заклинившим рычагом.
– Чтоб тебя!.. Дело не в тяге, а в заслонке. Мало того, что нас сносит, так еще и топливо жжем почем зря… Нужно выправить дифферент.
– Топлива на одну минуту, пятьдесят футов до столкновения, – как можно будничнее сказал Уилл, не желая усугублять положение.
– Запускаю двигатели по правому борту, – сообщил Джейсон скорее себе, чем экипажу.
Аппарат под руководством Райана выпрямился, но теперь уже завопили сирены топливной системы.
– Необходимо торможение, необходимо торможение, – встрял компьютер. – Прямо по курсу препятствие. Необходимо торможение.
– Заткни ее. Терпеть не могу этот голос!
Менденхолл отключил систему звукового оповещения; ему, как и Райану, не хватало родного томного голоса суперкомпьютера по имени «Европа».
– Тридцать футов, двадцать футов, десять футов! – крикнул он.
– Основной двигатель, мощность три четверти.
Райан разглядывал место посадки. Увы, если там вдруг окажутся скалы, ни времени, ни топлива для маневра уже нет.
– Все. Топливо кончилось, – сообщил Менденхолл и сгруппировался, готовясь к жесткой посадке.
Райан стиснул зубы. Основной двигатель чихнул раз и умолк – ровно в тот момент, когда «Альтаир» упал на три опоры. Сперва модуль замер, потом начал заваливаться, но силы инерции хватило, чтобы качнуть его назад, словно большую пивную банку. Наконец, все четыре опоры вошли в лунную пыль. Гидравлические стойки сжались, затем выпустили газ. Все стихло.
Аппарат стоял в гробовой тишине; слышался только стук в системе охлаждения под днищем корабля.
Райан взглянул на Уилла. Тот тупо, не мигая, смотрел в иллюминатор – туда, где почти в двух милях от них располагался кратер. Рука, которой он вцепился в поручень над головой, побелела.
– Непривычное ощущение, – заметил Райан и наконец позволил себе выдохнуть.
Собрав все силы, Менденхолл моргнул и медленно повернулся к Джейсону.
– Спасибо, – только и сумел выдавить он.
Морской летчик хлопнул Уилла по спине.
– У тебя стекло запотело.
– Мистика. Я ведь не дышал.
Райан включил микрофон и откашлялся, дожидаясь, пока перестанет дрожать голос.
– Друзья, добро пожаловать на Луну.

Оперативный штаб,
Белый дом, Вашингтон

В оперативном штабе глубоко под Белым домом президент участвовал в конференции с Флоридой и Хьюстоном. Говорил Хью Эванс; несмотря на первые действительно хорошие новости за многие дни – не считая успеха Джека Коллинза с горсткой солдат в Эквадоре, – президент чувствовал, что засыпает.
– В общем, невзирая на отсутствие связи и данных телеметрии с «Альтаира» и «Сокола», нам удалось удостовериться, что посадочный модуль достиг Луны. Увы, снимки со спутников также показали, что в результате столкновения «Сокола» с космическим мусором погиб командир миссии и пилот «Альтаира». Потеря полковника Кендала и лейтенанта Дугана может серьезно сказаться на конечном результате.
Президент облокотился на стол и обвел взглядом собравшихся членов Совета национальной безопасности. Мало кто подозревал, какова истинная цель полета на Луну, а тех, кто знал, можно было пересчитать по пальцам одной руки.
– Мистер Эванс, – медленно заговорил президент, – полагаю, кто-то все же возглавил миссию. Кто бы это мог быть согласно протоколу?
– На данный момент есть лишь одно предположение: лейтенант Сара Макинтайр, сухопутные войска США. После Кендала она – старшая по званию на борту «Альтаира».
– А посадку, стало быть, производил запасной пилот, лейтенант ВМФ Райан? Я правильно понимаю?
– Да, сэр. Четыре часа назад мы развернули телескоп «Хаббл» в сторону Луны. Снимки подтверждают, что посадка совершена успешно.
– Благодарю, мистер Эванс. И напоследок: есть ли у вас планы по восстановлению связи с высадившимся отрядом или «Соколом»?
– Мы пытаемся настроить передачу сигнала через спутники, но пока тщетно. Для реализации иных вариантов требуется, чтобы первоначальную работу провела группа на Луне. Если они найдут на поверхности какой-нибудь передатчик, то сумеют выйти на связь. На данный момент миссия «Темная звезда-три» продолжается.
– Еще раз спасибо. Держите меня в курсе.
– Конечно, сэр.
Президент откинулся на спинку кресла. В оперативном штабе было не протолкнуться от военных и гражданских. Никто из них, кроме главы Объединенного комитета начальников штабов, генерала Максвелла Колфилда, и, само собой, президента, не знал, что происходит на самом деле. Вице-президента задержали для допроса в ФБР по поводу его контактов с беглым Сэмюелем Роулинзом, поэтому на время лунной миссии координацией действий НАСА и Космического командования официально занимался Колфилд.
– Итак, господа, на этом все. Генерал Колфилд, задержитесь.
Члены совета по одному покинули ночное заседание, а генерал пересел поближе к президенту. Главнокомандующий достал из-под стола небольшой ноутбук, и Колфилд сразу понял, кто на экране: тот самый постоянно усталый человек с залысиной и в очках с толстыми стеклами.
– Генерал, позвольте представить: мой старый друг и советчик Найлз Комптон. Он сейчас в Эквадоре. Если не ошибаюсь, вы Как-то встречались. Найлз, переключаю тебя на главный монитор. Генерал, закройте окна.
Генерал нажал на кнопку, и стекла оперативного штаба стали непрозрачными.
Лицо Найлза появилось на центральном мониторе. Он рассматривал не менее уставшее и осунувшееся лицо президента.
– Выглядишь ужасно.
– Благодарю, дружище. И правда, к чему упускать возможность еще сильнее подпортить мне настроение?.. Ты, в общем, выглядишь не лучше. Работа шахтера явно не для тебя.
– Спасибо за комплимент. Я действительно терпеть не могу работать в поле.
– Найлз, твоя троица на «Альтаире» совершила нечто невообразимое, учитывая обстоятельства. Впрочем, ты сам все слышал.
– До финиша им еще далеко. Не забывай, там их могут поджидать серьезные люди с «пушками».
– Помню, помню. До сих пор неизвестно, удалось ли китайцам переубедить своего председателя. Молчат.
– Не думал, что доживу до того дня, когда нам удастся договориться с китайскими военными, чтобы на пару одурачить их гражданское правительство… Черт-те что творится, – вставил генерал Колфилд, ослабив галстук и расстегнув верхнюю пуговицу на рубашке.
– То есть из Пекина вестей нет? – обеспокоенно уточнил Найлз.
– Ни слова. Надо быть готовыми к тому, что китайский отряд только и ждет, когда наши ступят на поверхность. Случиться может все что угодно.
– Нам удалось настроить связь напрямую с базой. Полковник Коллинз сейчас ищет путь во вторую галерею. Пока что ничего нового, за исключением большого захоронения, но об этом я уже говорил.
– Я получил отчет из эквадорского отделения ФБР. – Президент взял в руки распечатку. – Сегодня утром в гостиничном номере в Кито нашли тела преподобного Сэмюеля Роулинза и бывшего офицера вооруженных сил США Джеймса Маккейба.
– Это значит, что тот, кто руководил нападением, действует по собственной инициативе…
– Я тоже так думаю. Пока нам не удалось установить, кто командует террористами; в ФБР уверены, что они вообще покинули страну… Найлз, а ты не предлагал полковнику спустить в шахту еще людей? Видишь ли, меня крайне беспокоят эти нацистские могилы. Если Коллинза волнует конфиденциальность, скажи, что я разрешаю пригласить «котиков» и британцев. Я могу объяснить им, что к чему, через премьер-министра.
Найлз задумался, затем вновь посмотрел в камеру.
– Мы это уже сделали. В шахте сейчас сорок человек. Дело не столько в могилах, сколько в настойчивости, с какой те маньяки хотели сюда попасть. Они явно не оставят попыток пробраться в шахту или захватить артефакты. И пока нам неизвестно, как поведут себя китайцы на Луне, операция «Колумб» имеет наивысший приоритет.
– Полностью согласен, – кивнул президент.
– Есть еще кое-что. Не хотел тебе говорить, учитывая все, что навалилось, но ты должен знать.
– Выкладывай. Меня, наверное, уже ничем не проймешь.
– У нашей команды в Эквадоре неожиданное прибавление в лице двух человек: Гаррисона Ли и миссис Гамильтон.
Президент молча уставился на Комптона, затем покачал головой и потер виски.
– Делай с ними что хочешь. Если надо отослать – отсылай.
Найлз вздохнул. Было видно, что это больной вопрос и для него. Он снял очки и отложил их в сторону, как будто боролся с бушевавшими внутри эмоциями.
– Мне кажется, Ли заслужил право быть, где ему вздумается. А также узнать, в чем, собственно, дело.
– Ты прав. Пусть остаются. – Президент сделал глоток воды и медленно поставил стакан на полированную столешницу. – Как ни крути, Найлз, он – сокровище нации. Если генерал хочет быть там… что ж, он заслужил это, как никто другой.

Кабинет председателя,
Пекин, Китай

Председатель Китайской Народной Республики сидел за большим и пустым столом, изучая распечатку последних переговоров с экипажем «Великолепного дракона». В отчете сообщалось, что американцы совершили посадку и вот-вот угодят в ловушку. Председатель улыбнулся: скоро Китай будет располагать невиданным технологическим преимуществом перед всем миром. Он отложил бумагу и снял очки. Затем достал из кармана шелковый платок с вышитыми по углам его инициалами – дюжину таких платков ему подарил американский президент во время последнего визита в КНР. Пришел черед председателя отплатить своему коллеге, вот только немного неожиданным способом. Восьмидесятилетний лидер закончил протирать очки, и тут зажужжал коммутатор.
Председатель отвечать не стал. Официально он занимал пост президента – равно как и американец, но всем подчиненным было приказано именовать его «председателем». Этот титул был гораздо солиднее и вызывал ассоциации с Великим Кормчим, Мао Цзэдуном. Коммутатор зажужжал снова.
– Да? – раздраженно отозвался председатель: личному секретарю было приказано не беспокоить.
– Вице-председатель Собрания народных представителей и генерал Го Босюн, исполнительный вице-председатель Центрального военного совета, просят аудиенции, – пискливым голосом сообщил секретарь.
– Хорошо, впусти их.
Охранники – сержанты вооруженных сил Китая – распахнули массивные двери. В кабинет, чеканя шаг, вошли двое с головными уборами в руках.
– Вице-председатель Ван Чжаого, генерал Го, – приветствовал их тучный пожилой лидер, сложив руки перед собой. – Чем обязан?
– Обстановка на Луне, господин президент, – ответил Ван.
Председатель гневно воззрился на второго человека в стране, намереваясь вселить страх в беспардонного юнца. Тот посмел назвать его «президентом», прекрасно зная, что старик будет недоволен.
– И что же вас так беспокоит в нашей миссии?
– Мы уже неоднократно говорили, что. Теперь мы намерены вынести это на обсуждение правительства.
– Неужели? – спокойно отозвался председатель.
В дверь постучали, затем, не дожидаясь ответа, в кабинет вошел секретарь. В руках у него был серебряный поднос с чайным сервизом.
– Не желаете чаю? – спросил председатель, не предлагая гостям сесть.
– Мы здесь не за этим. Мы требуем изменить нашу политику в отношении военного сотрудничества с Западом ввиду недавних событий у наших берегов и в Антарктиде.
Секретарь поставил поднос перед председателем, бросил беглый взгляд на посетителей и, быстро разлив чай, удалился.
Лидер КНР взял чашку в руки и подул.
– Так. Стало быть, вы все-таки купились на ту басню, которой вас потчуют американцы со своими европейскими прихвостнями?
– Они представили неопровержимые доказательства. Наши ученые досконально изучили документы и нашли их подлинными. – Ван не сводил глаз с чашки.
– Предостережениям американцев вняли не только на Западе – наши союзники также приняли их сторону. И только мы по-прежнему закрываем на все глаза, – добавил генерал. – Нужно сотрудничать, иначе в ближайшие три года человечеству грозит истребление. Наличие угрозы подтверждено астрономами.
Председатель презрительно скривился и отпил чаю. Посмаковав насыщенный вкус, отпил еще.
– Свободны. Решение принято. Через час наши доблестные солдаты уничтожат американскую миссию. Можете сколько угодно верить в «План Блау», но я на своем веку пережил не одну западную ложь, поэтому уверяю вас: ничто за пределами планеты нам не угрожает. «План Блау» – это выдумка от начала до конца… Всего доброго.
Однако посетители уходить не собирались. Председатель удивленно вскинул брови.
– Я же сказал: сво…
Старик запнулся на полуслове и протянул дрожащую руку к верхней пуговице мундира. На лице застыл немой вопрос: куда вдруг делся весь воздух из кабинета?
Вице-председатель быстрым движением нажал на кнопку коммутатора.
– Врача в кабинет председателя. Ему нездоровится. – Не дожидаясь ответа секретаря, он отпустил кнопку.
Старик попробовал встать, но его завалило назад. Поднос отлетел в сторону; гости вовремя отошли, чтобы их не забрызгало горячим чаем. Председатель беспомощно поднял глаза на посетителей.
– Вы сослужили огромную службу своей стране и народу, и теперь вам пора отдохнуть, – произнес Ван. – Мы рассчитывали, что вы спокойно уйдете в отставку, однако, пока вы живы, едва ли нам удастся склонить Запад к сотрудничеству. Так просто вы с властью не расстанетесь. Поэтому пришлось пойти на крайние меры. Пора заключать новые союзы, поскольку скоро нам понадобится защищать планету от внешнего вторжения, и нужно отбросить все пережитки прошлого.
Председатель продолжал бороться с воротником, но силы покинули его, и рука безвольно упала на подлокотник кресла. Распахнулись двери, в кабинет вошел военный врач в сопровождении помощников и подбежал к старику.
– У господина президента сердечный приступ, – произнес генерал и, заложив руки за спину, отошел в угол.
Врач пощупал пульс на шее и запястье. Глаза председателя были раскрыты и смотрели в никуда. В кабинет вбежали охранники.
– Вице-председатель Собрания народных представителей назначен исполняющим обязанности президента. Все подчиняются ему.
Доктор обвел взглядом присутствующих и, сверившись с часами, сообщил:
– Председатель мертв.

Луна (кодовое наименование квадрата «Кольцо Колумба»)

Сара готовилась к долгой прогулке, а перед этим еще надо было утихомирить разбушевавшегося пилота – должность командира миссии обязывала. Узнав, что больше не входит в отряд, Райан вышел из себя. Правда, приступ злости длился недолго, всего три минуты: в условиях слабой гравитации особо ногами не потопаешь. Смешно смотрится. Наконец, когда Райан немного выпустил пар, Сара смогла объяснить ему, что, кроме него, пилотировать посадочный модуль некому. Соответственно, чтобы все смогли вернуться домой, Джейсону придется остаться внутри аппарата. Он нужен целым и невредимым.
Уиллу Менденхоллу пришлось немало постараться, чтобы вернуть Райана в нужное расположение духа; в итоге тот поднялся к себе в кабину и занялся предполетной подготовкой к встрече с «Соколом-1».
Вооружение распределили между семью «зелеными беретами» и Сарой с Уиллом. Еще одну «пушку» оставили Райану на случай, если ему придется оборонять «Альтаир». Пневматические ракетные установки «М-39» были разработаны корпорацией «Ай-Би-Си» в городе Лансинг, штат Мичиган, чтобы заменить ненадежное пороховое оружие: пистолеты и винтовки. Твердый кинетический снаряд – в обойме таких было двадцать – под воздействием сжатого воздуха выталкивался из вольфрамового ствола, а затем небольшой заряд твердого топлива разгонял его до шести махов. Таким образом, металлическая пуля пробивала броню толщиной до двух дюймов.
Приклад был сделан из пластика; особый ствол спроектировала компания «Винчестер файрармз». Спусковой крючок был размером со столовую ложку, а скоба – с крышку от банки, чтобы можно было нажимать даже в перчатке космического скафандра. По сути, установка очень сильно напоминала винтовку со «скобой Генри» времен Дикого Запада, что послужило поводом многочисленных шуток со стороны экипажа – мол, «все новое – хорошо забытое старое».
Сара с остальными готовилась к выходу. С командной палубы спустился Джейсон, чтобы выпустить первую четверку через тамбур в правом борту модуля. Проходя мимо лейтенанта Макинтайр, он встретился с ней глазами.
– К вашему возвращению я затоплю камин пожарче и наварю супа.
Сара улыбнулась, а Райан похлопал всех по спине и пожелал удачи.
– Ты там следи, чтобы эти «береты» сильно не задавались, – сказал Джейсон Менденхоллу.
Уилл не ответил; такими шуточками Райан показывал, как на самом деле за них волнуется.
– Ладно. Веди себя тихо, пока нас не будет. Никаких девочек, – сказала Сара, занимая место в хвосте колонны.
– Хорошо, ма, – ответил Райан и нажал на огромную кнопку, открывавшую шлюз. – Первая четверка, на выход. Доложите состояние.
– Менденхолл, кислород в норме, связь в норме, – отчеканил Уилл, скользнув в люк.
– Эндрюс, кислород в норме, связь в норме.
– Джонсон, кислород в норме, связь в норме.
– Мартинес, кислород в норме, связь в норме.
Райан посмотрел вслед соратникам и снова нажал на кнопку. Шлюз с шипением закрылся. За стеклом возник Менденхолл, махнул ему рукой, будто вышел на полчаса и собирается вернуться к обеду. Джейсон кивнул в ответ и проверил герметичность. Затем повернул ручку, выпуская кислород из переходной камеры.
– Отлично. Если все нормально, поднимите вверх большой палец.
Все подняли большой палец.

* * *

Трое «зеленых беретов» сразу же взяли «Альтаир» в треугольник. Уилл не путался у них под ногами, завороженно разглядывая пустынный серый пейзаж. Даже в самых невероятных фантазиях он не мог представить, что когда-нибудь окажется здесь. Менденхолл попытался поднять ногу – и не встретил практически никакого сопротивления. Казалось, он парил внутри скафандра, а оружие было таким легким, что вовсе не ощущалось в руках. Слегка подпрыгнув, он почувствовал эйфорию от того, что практически не затратил усилий. Хотелось с кем-нибудь поделиться своими ощущениями, но солдат Уилл стеснялся. Вот будь здесь Райан – они бы точно нашли, что сказать друг другу.
Из переходной камеры вышла вторая четверка: Сэмпсон, Эллиот, Тьюльюиски и Демарест – и тут же замкнули периметр вокруг посадочного модуля. Последней появилась Сара. Три нижние ступеньки она преодолела большими прыжками, и каждый в наушниках слышал ее звонкий и задорный смех.
– Кхм, простите… Всегда мечтала так сделать.
Жестом Сара приказала отряду выдвигаться. Менденхолл встал рядом, и «береты» взяли их под охрану: двое – спереди, двое – сзади, двое – по бокам и последний – замыкающим.
Наземная команда «Темной звезды-3» отправилась по направлению к кратеру Шеклтон.

Горнодобывающий концерн «Мюллер и Сантьяго»
Внутри горы Эспозито,
в 100 милях к востоку от Кито, Эквадор

Джек заглянул в небольшую палатку. Элис, сидевшая на раскладном стуле, приветствовала его улыбкой. Сенатор неподвижно лежал на раскладушке, которую принесли бойцы, прибывшие с поверхности.
– Как он? – шепотом спросил Джек.
Элис перевела взгляд на сенатора и покачала головой, не прекращая улыбаться.
– Да ответь ты полковнику, старая грымза, – проворчал Ли, отрывая голову от подушки.
– Дальше он уже не пойдет, – сказала Элис, строго глядя на сенатора.
– Это ты так думаешь. – Гаррисон сел. – Ну что, нашли обходной путь?
Джек вошел внутрь палатки.
– В верхней части завала, прямо под аркой, которую построили немцы, есть небольшое отверстие.
– Чем не доказательство того, что они специально обрушили свод, а?
Ли медленно откинулся на подушку и взял Элис за руку.
– Мы настроим канал связи через «Европу», так что вы будете слышать все, что там происходит.
– Еще немного, Джек, и я приду в себя.
– Нет, сенатор Ли. Нам будет тяжело следить за вами, и я не хочу, чтобы кто-то пострадал. В свое время вы и сами сказали бы так же.
Элис уронила голову, а Джек отвернулся, в горле встал ком. Ему хотелось бежать из палатки.
– Полковник, прошу вас. Я должен…
– Поверьте, я никогда не встречал более замечательного человека. И никогда не встречу, – ответил Коллинз, не оборачиваясь. – Дороже вас с Элис у меня никого нет. И у Сары тоже. Я…
Ли повернулся на бок и уткнулся в брезент.
– Иди и делай то, что должен. Мы дождемся, – сказала Элис. – Уверена, он потребует с тебя самый подробный отчет.
Джек кивнул и вышел из палатки. Найлз Комптон ждал снаружи – и не стал спрашивать, как прошел разговор: все было написано у полковника на лице. Коллинз взял «М-16» и направился к отряду, собравшемуся у подножия завала.
Найлз, поколебавшись, постучал пальцами по брезенту; из палатки высунулась Элис.
– Как сенатор?
– Расстроен, конечно. Едва ли тебя это удивит: наверняка ты сам сказал Джеку, чтобы тот запретил Гаррисону идти во вторую галерею… Он протянет еще максимум несколько часов.
Найлз опустил голову и, как и полковник, отчаянно пытался сглотнуть вставший в горле ком.
– Я хотел прийти первым, но Чарли случайно взвел ручную гранату, и мы все бросились ее искать. Я не хотел взваливать все на Джека – тем более он категорически со мной не согласен.
– Естественно, дорогой. Они с Гаррисоном солдаты. А еще Джек идеалист, хотя в этом никогда не признается. Ты же, Найлз, реалист. Джек уверен, что Ли имеет право пройти свой путь до конца. И хотя в душе ты считаешь так же, ты не хочешь видеть, что произойдет. Полковник же, зная, что произойдет, этого не боится. Вот в чем между вами разница. – Элис положила руку Найлзу на плечо. – Одно мы с Гаррисоном знаем точно: никто не ценит нас больше вас двоих.
– Спасибо, – хрипло произнес Найлз, накрыв ладонь Элис своей. – Джек и вправду более привычен к смерти, чем я, а сенатор все равно уйдет по-своему, что бы мы тут ему ни навязывали.
Элис смотрела Комптону вслед. Мир вокруг меняется слишком быстро, и ей с Гаррисоном ни за что за ним не поспеть. Их время ушло. Ей самой осталось в лучшем случае несколько лет, а Ли – всего несколько часов, но покинет он этот свет так, как посчитает нужным, и ни она, ни Найлз, ни даже Коллинз не могут ему приказать. Это единственная привилегия, которую Элис была готова предоставить любимому: уйти по-своему.

* * *

По пути к завалу Джека перехватил взъерошенный Чарли Элленшоу.
– Полковник, вы должны это увидеть!
– Хорошо, Чарли, только сначала отдышись.
Элленшоу оперся на колени, восстанавливая дыхание. К ним подошли Себастиан и Эверетт.
– Там, под огромной скалой, мы с Питом нашли необычное здание. Похоже, изначально его построили немцы, но внутри оказалось вполне современное научное оборудование.
– Ладно, показывай.
Старый металлический барак хорошо сохранился. Внутри вокруг большого лабораторного стола столпились Найлз, Эпплби, Дюбуа и Голдинг. Комптон отошел и пропустил вперед троих военных.
– Итак, вот зачем мы здесь…
На столе на подставке из нержавеющей стали было закреплено оружие. Джек, Эверетт и Себастиан опознали в нем винтовку неведомого образца. Длиной она была три с половиной фута, а толстый ствол из неизвестного металла венчал кристалл – точь-в-точь как на фотографиях с Луны. Правда, этот кристалл раскрошился, а приклад практически отсутствовал, и это единственное, что указывало на возраст оружия. Рядом лежали странный прицел и коробка – нечто наподобие магазина.
– Есть предположение, – сказал Эпплби, указывая на коробку, – что это источник энергии. Аккумулятор, иными словами. И очень тяжелый.
– Взгляните сюда, – окликнул всех Элленшоу.
Он стоял рядом с массивным стальным щитом. Прямо по центру его было проделано идеально круглое отверстие, окаймленное волдырями оплавленного металла. Джек зашел за мишень и заглянул сквозь отверстие: оно точно совпадало с линией стрельбы из инопланетной винтовки.
– Кто-то заставил ее работать, – заключил Коллинз.
– Да, но, видимо, только один раз. – Найлз указал на раскрошенный кристалл. – Похоже, оружие не выдержало перегрузки.
– Маккейб? – спросил Эверетт.
– Вполне возможно. Или кто-то из его подчиненных. Видимо, это единственный образец, который они нашли. Хотя, скорее всего, его нашли немцы.
– Неважно, кто нашел. Важно то, что его смогли запустить. – Эпплби вслед за Джеком зашел за щит. – И результаты впечатляют.
– Полковник? – В дверном проеме возник капитан САС Марк-Паттон. – Мы обнаружили проход во вторую галерею.

* * *

Джек с офицерами ушли собирать разведгруппу для осмотра второй галереи, а Найлз с Питом, Элленшоу, Эпплби и Дюбуа остались в импровизированной лаборатории, устроенной Маккейбом и его нанимателями. Никакой документации, касавшейся исследования и испытаний инопланетного оружия, не было, зато нашлись крошки знакомого минерала. Сняв магазин с винтовки, инженер из Массачусетского технологического обнаружил внутри метеоритную пыль. Она почернела, была твердой на ощупь и, к общему удивлению, до сих пор излучала тепло.
Найлз взял магазин в руки и изучил.
– По сути, это что-то вроде батарейки. Где-то тут должны быть провода.
Он нащупал пальцами две медные проволоки, торчавшие из утрамбованной крошки.
– Допустим, но как тогда энергия превращается в свет? – недоуменно спросил Эпплби, рассматривая место подключения батареи.
– Знаете, во время недавних похождений с полковником Коллинзом и капитаном Эвереттом у меня была возможность повнимательнее изучить наше вооружение, – сказал Элленшоу, заглядывая в дуло через осколки кристалла. – Ствольная коробка в Эм-шестнадцать не что иное, как гнездо. Вся соль в боеприпасах, тогда как винтовка – это, по сути, всего лишь полая палка. Вот и здесь та же история: обычный автомат, но с весьма необычным источником питания. Если нагреть находящийся внутри минерал и накопить выделившуюся энергию, то нажатием на спусковой крючок ее можно будет выпустить.
– Не пойму, к чему ты клонишь, Чарли, – сказал Голдинг, поправив очки.
– Пит, перед тобой не что иное, как фокусирующая линза, которая дает световой пучок. Если разобрать ствольную коробку – а судя по мусору на столе, кто-то так и поступил, – уверен, внутри будет лишь охлаждающий элемент и, вероятно, небольшой источник света. Да-да, лампочка. Остается только этот источник запитать, накопить мощность и выпустить ее по единственному открытому каналу – стволу. Проходя через кристалл, свет усиливается, прямо как с помощью отражателя в древних масляных лампах, – и вуаля! У вас в руках переносное лазерное оружие, способное… ну, вы сами видели, – завершил Чарли, указывая на свисающий с потолка щит.
Все уставились на профессора криптозоологии. Найлз покачал головой.
– Признавайтесь, профессор, что с вами сделал Джек? – спросил он. – Прийти к таким выводам всего за пять минут – это что-то.
– Вообще, я строю гипотезы на манер судтехэкспертов – с той лишь разницей, что мне редко попадаются улики. Поэтому необходимо развивать воображение.
– Я лично считаю, что точнее гипотезы не придумаешь, – высказался Эпплби.

* * *

Джек подошел к подножию завала. Группа солдат убирала последнюю кучку камней. За верхним рядом, футах в четырнадцати над полом галереи, к изумлению Коллинза, оказалось предупреждающее табло – естественно, нерабочее и с разбитым от взрыва стеклом. Смысл надписи в общих чертах был ясен, но полковник все равно посмотрел на Себастиана.
– «Галери цвай. Гар кайне электроник», – прочел тот.
– Ну же, майор, не нагнетай обстановку. Что это значит? – спросил Эверетт.
– «Галерея два. Никакой электроники», – перевел немец, выделив слово «никакой».
Джеку вспомнилось, как дрожала земля при включении рации.
– Что ж, думаю, к этому стоит прислушаться.
Военные разобрали остатки завала, и глазам собравшихся предстали двойные стальные двери, через которые мог бы проехать небольшой грузовик. Внимательно изучив их, Джек невольно поежился.
– Да, здорово их покорежило. Взрыв был знатный, – произнес Эверетт, проведя рукой по металлической поверхности.
Коллинз посмотрел на двери издали, затем тоже подошел потрогать.
– Странно… Все вмятины идут с обратной стороны двери. Вот, взгляните, – он указал пальцем на особо большую выпуклость.
– Может, камни с той стороны? – предположил Себастиан.
– Скорее всего. Едва ли те, кто взрывал, обрушили потолок только здесь, – кивнул Марк-Паттон.
Однако Эверетт не согласился.
– Допустим. Тогда почему с этой стороны ни одной вмятины? Камней здесь тоже нападало будь здоров, однако ни один не смог погнуть такую толстую пластину.
По дверям забегали лучи фонарей. И правда, ни единой вмятины – все выпуклости со стороны второй галереи.
– Не хочу пугать, но вывод очевиден, – произнес Эверетт. – Интуиция подсказывает мне, что нечто пыталось пробиться через дверь, может, даже после того, как немцы обрушили потолок.
За время службы в группе «Событие» Джек с Карлом повидали такого, от чего неподготовленного военного тут же поместили бы в психушку. Когда раз за разом наяву сталкиваешься с чем-то за гранью воображения, волей-неволей начинаешь доверять интуиции.
Коллинз еще раз внимательно осмотрел повреждения на двери и обратился к Себастиану:
– Майор, здесь сейчас почти все твои люди, не считая пятнадцати польских парашютистов. Вы и я пойдем первыми.
– Не-а, Джек, – возразил Эверетт, заслоняя дорогу командиру. – Вперед вместе с Себастианом и его людьми пойду я. Как предводитель этой шайки головорезов, ты не имеешь права подставляться под удар.
– Карл, думаю, сейчас не…
– Поддерживаю капитана, – встрял немец. – Ты останешься тут, пока мы не доложим, что все чисто. Это же азы штурма – ты сам нас так учил, забыл?
Парировать свои же слова полковнику было нечем, поэтому он просто кивнул.
– Капитан Марк-Паттон со своими людьми и оставшимися морпехами образуют резерв быстрого реагирования.
Британец утвердительно кивнул и собрал подчиненных вокруг себя.
– Хорошо, не затягивайте. Если внутри все чисто, сообщайте, и я отправляю резерв. Как только все займут позицию внутри, можно будет приступить к осмотру галереи.
Себастиан и Карл зарядили оружие и собрали немецких спецназовцев. Первая группа была готова.
– Полковник, двери заклинило, но можно разрезать центральный засов и развести их в стороны. Если, конечно, с той стороны нет завала, – сообщил сапер из Корпуса морской пехоты.
– Режьте. – Джек уступил дорогу паре «котиков» с газовыми резаками, позаимствованными со склада Маккейба.
Эверетт с Коллинзом наблюдали за тем, как плавится засов, удерживающий створки вместе.
– Теперь мы знаем наверняка, что во вторую галерею Маккейб не пробился. Интересно, почему, учитывая, какие сокровища его там ждали… Может, он знал куда больше о том, что произошло здесь в сорок пятом?
Коллинз смотрел на пламя резака, но Эверетт прочитал ответ по его лицу.
С грохотом отвалился запор, и морпехи с поляками, поднажав, раздвинули двери в стороны. Ужасающий скрежет донесся до них запоздалым эхом – пространство внутри было поистине огромно. Все, кто стоял перед входом, напряглись: площадка по ту сторону была расчищена. Спецназовцы расположились так, чтобы чернота простреливалась со всех сторон. Капитан Марк-Паттон отодвинул Джека в сторону и расположил своих подчиненных вторым эшелоном.
– Давай, Карл, береги себя, – сказал Коллинз и обратился к польскому лейтенанту: – Пускай подрывники установят взрывчатку над входом – не меньше трех «Клеймор».
Лейтенант козырнул и удалился за минами. Если эсэсовцев что-то беспокоило, полковник не собирался полагаться на удачу.
– Включить приборы ночного видения, – приказал Себастиан.
Эверетт и шестеро спецназовцев опустили очки на глаза и по двое исчезли в темноте.
Джек не находил себе места, ожидая сигнала об опасности и никак не в силах смириться с тем, что не он стоит во главе отряда, ушедшего во вторую галерею.
– Капитан Марк-Паттон, ваша очередь. Приборы не включать.
– Есть, сэр, – откликнулся британец и жестом приказал своему отряду пройти через двери.
К полковнику подошел рядовой Трам и кивнул в сторону прохода. Джек отрицательно мотнул головой.
– Нет, ждем сигнала.
– Не сочтите за бестактность, но я думаю, что командир всегда должен идти во главе, – сказал вьетнамец.
Джек с улыбкой посмотрел на рядового. Последние поляки и бойцы САС скрылись в темноте.
– Правильно, рядовой. Поверь, я считаю так же. Наши с тобой подходы к войне не отличаются.
– Что ж, тогда ждем, – ответил Трам, поглаживая американскую винтовку.
– Когда все закончится, оружие вернешь. Уж очень ловко ты с ним управляешься.

Кратер Шеклтон, Луна

Сара позволила сержанту «зеленых беретов» первым подняться на небольшой гребень в полутысяче футов от кратера. Все время американцы хранили радиомолчание, чтобы сигнал не выдал их присутствия. Сержант поднял голову и тут же сполз назад, снимая с плеча «М-39». Удостоверившись, что кинетический снаряд в стволе, он жестом приказал всем замереть, а сам снова залез повыше. Затем махнул рукой Саре. Пока она шла, сержант аккуратно спустился, стараясь не зацепить скафандр за торчащие камни. Пуленепробиваемые пластины спереди и сзади сильно сковывали движения. Когда лейтенант Макинтайр подошла, «берет» указал пальцем на запястье, что означало переключение на связь между скафандрами. Сара нажала на жидкокристаллическую панель.
– Что там?
– Семь человек. Вроде бы просто сидят. Вокруг лежит не меньше пяти использованных кислородных баллонов, к скафандрам подключены шланги для дозаправки. Полагаю, европейцы, но наверняка сказать не могу.
– На брифинге говорили, что расцветка их скафандров бело-синяя.
– Да, все сходится. А вдруг про это узнали китайцы и перекрасили свои?
Сара закусила губу и покачала головой.
– По-моему, это уже чересчур. Не нужно переоценивать их коварство, в конце концов, мы с таким еще не сталкивались… Так что выходим на контакт. Людям наверняка нужна помощь, а у нас с собой достаточно воздуха.
Действительно, у подножия склона их дожидались четверо саней с дополнительными баллонами.
– Вы командир, – пожал плечами сержант.
Сара поднялась на гребень и переключилась на открытую частоту, которой пользовались все космонавты. В небольшой долине собрались семеро – казалось, они и правда устроили привал. Двое шевелились – значит, живы.
– Вам нужна помощь? – спросила она.
Все семеро тут же завертели головами, высматривая угрозу. Кто-то встал на ноги и поднял оружие.
– Спокойно, спокойно, я – лейтенант Макинтайр, сухопутные войска США. Вы из ЕКА?
Наконец собравшиеся внизу разглядели Сару и стоявшего рядом сержанта и принялись обнимать друг друга.
– Да. Я – капитан Филипп Жарно. Со мной шестеро, и очень мало кислорода. У вас есть запас?
– Да, всем хватит.
Сара прыгнула вниз. Прыжок получился затяжным, и, чтобы не споткнуться и не покатиться кубарем к французам, остаток склона она просто съехала, как на лыжах. Оставшиеся американцы с салазками начали подниматься следом, а экипаж «Астрала» обступил лейтенанта, похлопывая ее по плечам и норовя обнять. Менденхолл замер чуть поодаль, наблюдая, как Сара сделалась героем.
– Вижу, у тебя появились новые друзья.
Вдруг Уилл почувствовал удар по спине, да такой, что чуть было не оторвался от поверхности. Европейцы благодарили всех, кого видели. В исследовании кратера у американцев появились союзники.
Сара указала французским астронавтам на запасные баллоны; у каждого из семерых запаса воздуха оставалось только на два часа.
Отойдя в сторону, лейтенант Макинтайр еще раз проверила частоту и попыталась связаться с Райаном.
– «Альтаир», это Льюис и Кларк, как слышно? Прием.
Из наушников доносился лишь белый шум. Подошел Менденхолл, тоже проверил частоту и обеспокоенно огляделся по сторонам. Капитан французских ВВС вскинул голову и прислушался к переговорам.
– «Альтаир», это Льюис и Кларк, как слышно? Прием, – повторила Сара, всеми силами стараясь скрыть волнение.
Когда отряд покинул посадочный модуль, связь была идеальной. Теперь же – пустота.
– Напоминает первые дни кампании в Ираке, когда нас глушили, – сказал сержант Мартинес, постукивая по своему запястью. – А еще, лейтенант, вы были правы насчет китайцев. Они и вправду не настолько коварны, – но от прямолинейности легче не становится.
«Берет» отделился от команды счастливых французов и посмотрел на склон, откуда они только что пришли. Сара, Менденхолл и Жарно повернулись туда же. От увиденного волосы у них встали дыбом.
– Вот черт, – прошептала Сара.
– Да, что-то на Луне становится тесно, – сказал Уилл и медленно, стараясь не привлекать лишнего внимания, снял с плеча оружие.
На гребне, окружив маленькую долину, стояли двенадцать китайских военных в красных скафандрах. В руках у них были винтовки, недвусмысленно наведенные на шестнадцать астронавтов из НАСА и ЕКА. Встреча вдруг перестала быть радостной.
– Дела наши плохи, – сказала Сара, поднимая руки над головой в знак капитуляции перед силами КНР.
На Луне и вправду становилось тесно.

Вторая галерея, горнодобывающий концерн
«Мюллер и Сантьяго»
В 100 милях к востоку от Кито,
Эквадор

Коллинз и восемьдесят пять бойцов импровизированной бригады «Колумб» ждали подвоха. Молча стоя перед распахнутыми настежь стальными дверями, Джек периодически улавливал в темноте какое-то шевеление, но это просто переглядывались солдаты. Из-за приказа, который он отдал, руководствуясь не поддающейся объяснению интуицией, ждать сведений предстояло долго. Как только они отключили рации и электрические приборы, загадочная дрожь прекратилась. Не оставляло сомнений, что нацисты в свое время не просто так бросили и запечатали здесь все технологические сокровища. Однако сейчас без фантастического оружия обойтись было нельзя.
Сзади подошел Найлз Комптон; тусклый свет от лампы на потолке бликовал на стеклах его очков. Коллинз заступил ему дорогу к двери.
– Я бы посоветовал подождать в безопасном месте, пока Карл с Себастианом не скажут, что все чисто.
– Я должен быть там, Джек. Мне…
– Когда, черт побери, ты объяснишь мне, в чем дело? Когда, Найлз? – спросил полковник, наступая на директора.
Комптон вздохнул и посмотрел на окружавших их солдат: поляков, американских пехотинцев, японцев, австралийцев – у многих еще молоко на губах не обсохло. Именно он виной тому, что все они здесь, в этом богом забытом подземелье.
– Знаешь, Джек, раньше я бы военному и руки не подал. Не из неуважения, нет. Мне просто не было до них дела. – Найлз оперся на валун и снял очки. Говорил он тихо, чтобы слышал только Коллинз. – А теперь я смотрю на этих ребят и… Они ведь никогда не спрашивают, что и зачем. Они идут туда, куда прикажут, и делают то, что велят.
Комптон опустил глаза. В свете лампы на его лицо легли жуткие тени, которые делали директора похожим на мумию.
– Однако с тех пор как я стал работать в группе «Событие», мне пришлось отвечать за этих ребят. И все изменилось. Я боюсь потерять кого-нибудь из них, – до такой степени, что не могу отправить на опасное задание. Они ведь верят, что командир всегда прав, и выполняют его приказы, какими бы безумными они порой ни казались.
– Найлз, командира – по крайней мере хорошего – всегда будет мучить совесть, как и любого, кто отдает приказы. Но поверь, эти ребята чертовски хороши, и им нужен мудрый лидер, за которого они горы свернут. Нет нужды объяснять в подробностях, что и ради чего они делают, но людям важно знать: потом, когда все кончится, им не придется краснеть от стыда за то, что они выполнили приказ.
Найлз снова надел очки и подошел к Джеку.
– Именно это я и пытаюсь тебе объяснить. Раньше у меня рука не поднималась отправлять людей – тебя и твоих подчиненных – в опасные места, где всякие психи готовы убить любого из-за клочка пергамента. На этот раз, Джек, я таких сомнений не испытываю. – Комптон поднял глаза: в них горела убежденность, от которой мурашки бежали по спине. – Все, кто сейчас здесь: я, ты, немцы и поляки – лишь пешки. Поверь, ты узнал бы все первым, но без разрешения президента я не могу сказать ни слова. Не могу. Я хотел рассказать, когда мы были наедине – ты видел мои мучения, но… Скажу только, что эта технология нам крайне необходима, необходима немедленно. Поверь мне на слово. Если придется рискнуть жизнью всех этих ребят – рискуй. Нам нужно собрать все, что мы найдем здесь, что найдем на Луне, и понять, как это устроено. И времени у нас всего ничего: два года, может, три, в самом лучшем случае – четыре.
Найлз замолчал, услышав приближающихся ученых, которые вполголоса обсуждали какую-то гипотезу. Потом засунул руки в карманы и произнес:
– Надвигается буря, Джек, и я не знаю, выживем ли мы в ней.
Коллинз оглянулся на вьетнамца, занявшего позицию перед дверями в ожидании приказа входить.
– Кто-то идет, – сообщил Трам и медленно поднял винтовку.
В проеме возник крупный офицер американского флота, и рядовой расслабился. Коллинз с облегчением вздохнул и подошел к Эверетту.
– Себастиан прочесывает прилегающее к входу пространство. Галерея большая и глубокая – двумя отрядами ее не оцепить. Мы нашли древнюю генераторную будку, построенную нацистами. Сейчас попробуем дать освещение. А еще, Джек, ты не поверишь…
Карл, подбирая слова, оперся на валун, где минуту назад стоял Найлз. Директор отошел в сторону, но внимательно смотрел на полковника и капитана. Слова Комптона глубоко запали в голову Джека: не говоря ничего конкретно, он, тем не менее, объяснил, насколько важно извлечь артефакты. И что полет Сары, Уилла и Райана на Луну – лишь еще одна отчаянная мера.
– Тогда мы тоже идем, – решил Коллинз, оглядев испуганные лица оставшихся снаружи бойцов.
– Джек, я ведь сказал: галерею еще не осмотрели.
– А еще ты сказал, что двум отрядам с этим не справиться. Так что заходим, берем то, за чем пришли, и поскорее убираемся отсюда.
– Хорошо, но ты передумаешь, как только увидишь, что там, – резко ответил Карл, раздраженный тем, что Джек нарушает все правила, которым сам же обучал.
– Сержант Пирс, – подозвал Коллинз морпеха из посольства.
– Да, сэр?
– Берите свою роту и входите. Надо помочь майору Креллу и капитану Марк-Паттону. Пользоваться рациями по-прежнему запрещено.
– Так точно, сэр, входим.
Коллинз проводил морпехов взглядом и снова повернулся к Эверетту.
– После вас, капитан.
Тот снял «М-16» с плеча и, посмотрев на друга, встал во главе еще одного отряда из 85 человек.
– Найлз, ты с учеными держишься поближе ко мне. Если я скажу уходить, то избавь меня от монолога о судьбах мира и просто беги. Ясно? Рядовой Трам будет вас прикрывать. – Полковник подозвал вьетнамца. – Поручаю их тебе, понял?
Джек пристроился в конце колонны и двинулся во вторую галерею. Трам последовал за ним, постоянно оглядываясь, чтобы не потерять прикрепленную к нему группку ученых.
Они вышли на обширное открытое пространство – не меньше первой галереи – и, мигнув фонариком, стали ждать, пока их переведут в разведанное безопасное место. Тут и там мелькали фонари двух первых отрядов, выхватывая из темноты то обрушившиеся камни, то старую немецкую технику, то перекореженные фигуры, похожие на трупы.
– Закройте глаза! – донеслось слева.
Коллинз опустил голову и прикрыл глаза рукой. В отдалении завелся мощный генератор – прямо как старый дизельный грузовик. Огромный мотор пару раз прокрутился, затем с треском дал искру. В веки ударила яркая вспышка. Когда глаза привыкли к свету, Джек огляделся. Галерея и впрямь тянулась далеко-далеко. А еще была усеяна телами мертвецов.
– Господи Иисусе, что тут произошло? – спросил Пит Голдинг.
Почти все полуистлевшие останки были облачены в черную форму СС, некоторые – в солдатскую серую. Целых тел практически не было, руки и ноги валялись как попало и где попало, словно здесь порезвился какой-то гигантский медведь.
Лампы на потолке светили ярко, однако некоторые уголки галереи все равно терялись в непроглядной темноте. Коллинз смотрел на открывшуюся перед ним картину, даже не замечая, что к нему обращается Карл.
– Вот, Джек, думаю, мы нашли то, за чем пришли… Джек!
Коллинз тряхнул головой и наконец обратил внимание на Эверетта.
– Похоже, нацистские ученые здесь крепко обосновались. Взгляните, – сказал тот, указывая в сторону обрыва.
Коллинз с учеными подошел к краю обрыва, а отряд из 85 солдат принялся оцеплять местность, уже проверенную группами Себастиана и Марк-Паттона.
Джек думал, что будет смотреть с большой высоты, но следующее плато оказалось гораздо ближе. На нем, примыкая друг к другу, расположились пятнадцать металлических построек. Первая отличалась внушительными размерами – там, судя по всему, размещались военные. Дальше шли те самые необычные белые домики, оставленные древними первопроходцами, – только крупнее и надежнее, чем в первой галерее. Их было много, сколько хватало глаз, но катаклизм, в результате которого весь участок площадью десять миль ушел под землю, пережили лишь единицы.
– Колония, – выдохнул Найлз.
Эсэсовцы огородили свой исследовательский городок на совесть: обнесли забором со сторожевыми вышками и даже колючей проволокой. В центре, ближе к инопланетным постройкам, стоял бетонный бункер.
– И сколько их тут жило, как думаешь? – спросил Коллинз.
– Трудно сказать, полагаю, не меньше пары сотен, – ответил Комптон; остальные ученые согласно закивали, не в силах оторваться от завораживающего зрелища.
– Стоило пройти такой путь, чтобы погибнуть от рук планеты, – пробормотал Джек в пустоту и направился к спуску.
Навстречу шел майор Крелл. Явно не ожидая, что полковник направит сюда людей, да еще и сам войдет без сигнала, при виде Джека он машинально вскинул руку ко лбу.
– Вольно, майор, – бросил Коллинз. – Докладывай.
– Тут около тысячи тел, и это не считая загона для рабов в полумиле отсюда, – Крелл махнул рукой в сторону. – Там еще около пяти сотен скелетов, в том же состоянии, что и солдаты.
Джек вопросительно вскинул правую бровь, и Себастиан передал ему два предмета: шестиконечную звезду и обрывок красной ткани.
– Знаешь, что это? – спросил он, с трудом сдерживая злость и удивление.
– Звезда Давида, а красный круг – знак цыган, – ответил Джек, глядя в озлобленные глаза немца. – Именно их пригнали сюда, чтобы копать.
Подошел Найлз, и Коллинз передал предметы ему.
– Просто не верится. Приходишь сюда в поисках истоков человечества, а натыкаешься на свое гадкое прошлое.
Себастиан заметил, что Комптон не сказал «прошлое немцев», и был внутренне благодарен за это.
– Есть мысли о том, как они погибли? Что смерть была страшной, и так понятно, – сказал Джек, приходя в себя.
– Судя по лохмотьям, в которые превратилась форма, и разбросанным костям, могу предположить, что их разорвали на части и растоптали. Некоторые тела буквально вдавлены в камень чем-то тяжелым. И это не считая тысяч стреляных гильз и воронок от больших взрывов. Кое-где трупы лежат друг на друге, словно перед смертью держали оборону против кого-то, кто наступал изнутри галереи. Многих придавило камнями в результате обвала – стало быть, отстреливались до последнего. Ужасно еще и то, что я нашел эти метки на телах среди солдат. Видимо, тот, с кем они сражались, заставил всех забыть, кто раб, а кто господин.
Выслушав торопливый доклад, Коллинз кивнул и двинулся дальше. Найлз передал обрывки ткани подошедшему Эверетту. Тот рассмотрел их, бросил взгляд на тела людей, спасавших свою жизнь, и выбросил.
– Сдается мне, немцы решили прикрыть это местечко, когда поняли, что туристов сюда не заманишь.
Спускаясь в сердце второй галереи, каждый начинал осознавать, что находится в склепе возрастом семьсот миллионов лет.

* * *

Отряд рассредоточился, чтобы обследовать немецкие постройки, а часть людей отправилась к древней колонии. Первым значимое открытие совершил Пит Голдинг – при осмотре тела немецкого солдата, погибшего в бушевавшем здесь сражении 70 лет назад. Среди раздробленных костей он заметил кусок полуистлевшего красного материала, который скрывался в застывшей лаве. Пит потянул, затем потянул сильнее. Подошедший Чарли Элленшоу присоединился, и наконец лава раскрошилась. Глазам ученых предстало нечто, заставившее обоих отпрянуть.
– Г-господи, – пробормотал Чарли, ощущая неприятный позыв в животе.
Из камня выглядывал скафандр, знакомый всем по снимкам с Луны. Белый шлем вместе с черепом был вдавлен внутрь. Останки были настолько древними, что полностью сливались с камнем. Пит отряхнул руки и чуть не вскрикнул, когда краем глаза заметил рядом Найлза и Джека.
– Зачем им скафандры? Здесь что, были проблемы с климатом? – спросил Коллинз.
– Я задавал себе этот же вопрос с тех самых пор, как услышал рассказ сенатора, и, кажется, начинаю понимать. – Найлз присел рядом с телом. – Когда они попали сюда, Земля была слишком молода – взять хотя бы горообразующий процесс, поглотивший колонию. А еще в атмосфере было полно ядовитых испарений, и по всему суперконтиненту активно извергались вулканы. Видимо, после очередного выброса им пришлось надеть защитные костюмы.
Чарли утер со лба испарину и посмотрел на всех по очереди.
– Если так, зачем им было селиться в таком негостеприимном месте?
– Возможно, их нельзя считать поселенцами в нашем понимании, – ответил Джек, глядя через забрало шлема на оскалившуюся челюсть.
– То есть? – не понял Пит, не сводя взгляда с древнего космонавта.
– У них не было выбора.
Развить мысль ученые не успели. Подошел боец из морпехов.
– Я от капитана Эверетта. Он зовет вас к себе, сэр.
Все пошли за ним. Карл ждал их у тела – не окаменевшего и без формы.
– Думаю, я нашел вам героя дня.
Джек посмотрел на останки. Они тоже разложились, но не успели истлеть, как остальные. Кроме того, погибший был одет в черный костюм, а самое главное – под воротником Когда-то лиловой рубашки виднелась белая вставка. Голова священника была втоптана глубоко в пол пещеры.
– Сдается мне, это сгинувший много лет назад преподобный Уильям Роулинз, отец Сэмюеля Роулинза.
Карл кивнул и передал Джеку бумажник.
– Хорошая догадка. Видимо, после войны наш священник ушел в бизнес, который потом завещал сыну, но любопытство в итоге его доконало. – Эверетт тревожно огляделся.
– Он погиб так же, как остальные, – добавил Пит, разглядывая останки без тени сочувствия.
– Джек, взгляни, – сказал Найлз, разгибаясь, и кинул Коллинзу какой-то предмет.
– Рация?
– Он держал ее в руке.
– Да, и, очевидно, пользовался, когда на них напали, – произнес Джек.
– Надо полагать, связь электроники с загадочной дрожью – не просто догадка. – Эверетт обеспокоенно поднял глаза к потолку.
– Соберите всех. Мне нужно сказать кое-что важное. Боевая готовность повышенная – вести себя, как на вражеской территории. Отберите четверых и отправьте на поверхность, пусть приведут подмогу. Все равно кого – хоть нацгвардию Эквадора, хоть их сборную по футболу.
Все отчетливо уловили испуг, сквозивший в словах Джека, и после этого озирались уже не только в поисках образцов древних технологий.
В галерее номер два они были не одни.

Глава 16

Кратер Шеклтон, Луна

От строя китайцев медленно отделились трое.
Европейцы с американцами заняли круговую оборону. Осмотревшись, Сара вдруг поняла, что углубление, в котором их поймали, нетипично для Луны – на ней нет холмов. Впрочем, она тут же мысленно одернула себя и вернулась к реальности.
Тайконавты спустились со склона и замерли. Лиц за опущенными, отливающими золотом забралами видно не было. Стоявший в центре жестом приказал своим опустить оружие.
– Уф… Хоть сразу стрелять не начали.
Главный осторожно вышел вперед и поднял забрало. Сара внимательно его оглядела: красный скафандр похожего дизайна, оружие – хоть и более простое, работающее на взрыве пороха, – но при этом более компактное, чем разработка УППОНИР.
– Полковник Кендал? – спросил китаец на вполне сносном английском.
Сара шагнула ему навстречу, однако руки не опускала.
– Полковник погиб. Столкновение с космическим мусором. Я – лейтенант Сара Макинтайр, сухопутные войска США.
– Вы старший офицер? – спросил человек в красном скафандре, окинув взглядом остальных. – Вы отвечаете и за контингент ЕКА?
– Я геолог и командую американским подразделением.
Один из европейцев закинул оружие на плечо и представился:
– Капитан Филипп Жарно, подчиняюсь офицеру, который нас спас. При посадке наш модуль получил серьезные повреждения, из специалистов не выжил никто. Поэтому мы объединили силы с лейтенантом Макинтайр.
– Генерал-майор Куань Сян, командир «Великолепного дракона». По приказу партии и нового председателя КНР предлагаю вам всемерное сотрудничество, в рамках, оговоренных вашим президентом и нашим главнокомандующим.
Сара отдала генералу воинское приветствие, тот ответил тем же.
Убрав оружие, китайцы начали спускаться с гребня. Все облегченно выдохнули. Казалось, что последнюю минуту кислород не расходовал никто.
– Генерал, передаю свои полномочия вам как старшему по званию, – сказала Сара.
– Нет нужды, лейтенант. Вряд ли на этом космическом камне мы столкнемся с противником. Уверен, вы, как специалист, более эффективно возглавите наш отряд. Нам нужно решить и другие проблемы – в частности освободить место на обоих модулях для команды из ЕКА.
Сара кивнула, затем поняла, что генерал этого не увидит, поэтому махнула вдобавок рукой в надежде, что тот поймет. Тайконавты тем временем обменивались рукопожатиями и похлопываниями с остальными. Пока что все шло хорошо.
– Лейтенант, взгляните, – сказал Менденхолл, решив в присутствии генерала обращаться к Саре по званию. – Сержант, покажите лейтенанту и генералу, на чем мы стоим.
Сержант-француз разгреб сапогом немного лунной пыли, затем встал на колени и принялся раскидывать невесомый грунт руками. Показалась металлическая обшивка. Сара еще раз окинула долину взглядом и поняла, как та здесь образовалась: у них под ногами что-то было.
– Распределите людей, пусть копают по периметру долины. Желательно в разных местах, чтобы мы могли определить форму и размеры.
Генерал приказал своим людям выполнять команду лейтенанта. Сара отошла в центр углубления, и у нее под ногами что-то мелькнуло. Куань тоже это увидел, и они вдвоем стали разгребать пыль. Еще трое солдат предложили свою помощь, но их отправили на места.
– Оставайтесь на позиции, Уилл, – сказала Сара по рации, не переставая копать.
– Не продырявьте перчатки, лейтенант. Не хотелось бы вас сейчас потерять.
– Успокойтесь, я помню, что нам говорили на занятиях… Что-то здесь упало, создав кратер.
из-под грунта показалась твердая серебристая поверхность.
– Господи, – проговорила Макинтайр. – Она круглая.
Китайский генерал на дрожащих ногах поднялся и окинул долину взглядом.
– Вот черт, – донесся голос Менденхолла. – Это летающая тарелка, лейтенант.
Все поняли, что у них под ногами разбитый корабль.
– Это еще не всё, – раздалось в динамиках.
В полусотне ярдов стоял француз и махал им рукой. Быстро преодолев это расстояние, генерал с лейтенантом увидели еще один объект – продолговатый, гораздо крупнее, чем округлая форма в пыли. Останки, напоминающие стальной рельс, тянулись не меньше чем на шестьсот футов. какой-то отсек? Или металлический монстр, лежащий на боку?
Китайские тайконавты во главе с генералом присоединились к раскопкам, и вскоре на свет показались торчащие из пыли обломки.
– Как на снимках боевых кораблей Второй мировой войны… Бьюсь об заклад, лейтенант, перед нами орудийная башня, причем очень большая.
Сара окинула взглядом все, что раскопали ее люди. Из лунной пыли выглядывал погнутый ствол крупнокалиберной пушки, исходящей из некоего подобия орудийной башни – продолговатой, в форме наконечника стрелы.
– Да, генерал, вы правы. Мы стоим на остове боевого корабля.

* * *

Сара, генерал Куань и французский капитан отошли в сторону, пока американцы и китайцы разбирали снаряжение с саней и повозок.
– Главная цель – минерал. Похоже, всем он нужен больше жизни, и наши правительства думают, что на Луне его в достатке. Лично я не стану рисковать жизнью и безопасностью людей ради того, чтобы привезти на Землю такое опасное вещество. Мы возьмем с собой лишь образцы и оценим запасы. А добычей пусть занимаются последующие, соответствующим образом экипированные экспедиции. Согласны?
Генерал Куань поклонился в знак согласия. Так же поступил и капитан Жарно.
– Предлагаю разбиться на две группы, – сказал генерал. – Одна продолжит раскопки корабля, чтобы впоследствии подробнее изучить его, а вторая отправится в кратер и обследует остатки базы.
– Хорошо, – кивнула Сара.
– Капитан, – продолжил Куань, – как насчет того, чтобы вы с половиной отряда остались здесь, у корабля, а лейтенант вместе со второй половиной разведает кратер?
– Да, генерал, дельная мысль.
Сара включила передатчик на запястье.
– Уилл, отряди четверых наших и выдай оборудование, причем обязательно магнитометры и счетчики Гейгера. Передай сержанту Эндрюсу, что он пойдет впереди с четырьмя бойцами генерала Куаня.
Лейтенант оглянулась на китайца, тот кивнул.
– Вас понял, – ответил Менденхолл и начал собирать отряд и снаряжение.
– Мудрая предосторожность, лейтенант, – одобрил Куань.
Подозвав своего первого помощника, он приказал отобрать пятерых для похода в кратер.
И тут Луна вздрогнула. Пыль под тенью Сары подскочила и вновь осела.
– Что-то я не припомню в брифингах предупреждения о землетрясениях на Луне, – пробормотал Жарно, нервно оглядываясь по сторонам.
– Исключено. На Луне отсутствует сейсмическая активность, – сказала Сара, ища другое объяснение феномену.
– Вы же не думаете, что в отрытой нами штуковине до сих пор действует какой-нибудь источник питания? – спросил Жарно.
– Вряд ли там что-то осталось. Трудно определить возраст, потому что в отсутствие атмосферы с металлом ничего не происходит, но конструкция явно не земная – если только китайцы тайком всех не обскакали, – так что корабль очень древний. Функционировать он не может по определению.
– Надеюсь, лейтенант, вы правы, – сказал капитан и пошел распределять своих людей.
В отличие от Джека в Эквадоре, Сара не сообразила связать дрожь под ногами с использованной ими электроникой.
– Уилл, генерал Куань, мы отправляемся. – Сара сверилась с часами. – Отрядите двоих к «Альтаиру», чтобы связаться с Райаном и выяснить, кто глушит нам коммуникацию.
– Я тоже хочу отправить кого-нибудь назад, лейтенант. Почему бы не объединить усилия: наш модуль в том же направлении, только чуть дальше. Конечно, лишние руки тут не помешают, но в данном случае лучше подстраховаться.
Сара снова кивнула.
– Сержант Тьюльюиски, подойдите, – велела она, переключившись на коротковолновый режим.
Генерал отозвал одного из тайконавтов, собиравшихся к кратеру. Американец и китаец подошли выслушать инструкции.
– Думаю, здесь нам друг от друга скрывать нечего, – сказала Сара. – «Альтаир» ближе, так что пополните запасы воздуха на нем, а потом ступайте к «Великолепному дракону». По дороге попробуйте выйти на контакт с Райаном. Возможно, помехи рассеются.
– Есть, мэм, – ответил сержант и жестом позвал спутника-китайца за собой.
– Идемте, генерал?
Куань окинул взглядом безвоздушную черную пустоту.
– Да, лейтенант. По правде говоря, уже не терпится покончить с делом и убраться отсюда восвояси.

* * *

Сержант Тьюльюиски пытался завязать разговор, но ввиду языкового барьера и жутких помех в радиосвязи отказался от этой затеи, и оба солдата просто шагали по пыли в сторону «Альтаира». Удалось, правда, узнать, что китаец тоже сержант и что зовут его Чжао – имени Тьюльюиски не разобрал, так что обращался к нему по фамилии, а для всего остального использовал жесты. Например, ткнуть пальцем в запястье означало: «Попробуй связаться с „Великолепным драконом“». Увы, сигнал по-прежнему по неизвестной причине блокировался: ни «Альтаир», ни китайский аппарат не отзывались.
Наконец в поле зрения показался «Альтаир». На верхней палубе было темно, поэтому Тьюльюиски заключил, что Райан сейчас либо в кают-компании, либо проводит предполетную проверку, как приказывала лейтенант Макинтайр. Американец почти с гордостью указал в сторону посадочного модуля, Чжао поклонился – это заменяло кивок. Сержант ткнул в синюю кнопку связи. Ему не хотелось застать Райана врасплох, поэтому он предпринял еще одну попытку связаться.
– «Альтаир», говорит группа высадки. Как слышно? Прием, – сказал он в микрофон и затем повторил, наплевав на протокол радиообмена: – Эй там, Райан, бананы из ушей вынь!
Сержант Чжао схватил Тьюльюиски за руку, оторвал правую ногу от земли и указал головой вниз. Американец сначала не понял, в чем дело, а затем увидел, как вздрагивают частички лунной пыли. Интересно, от чего? Он опустился на колени и пошарил руками – вибрация ощущалась сильнее: перчатки были тоньше ботинок.
– Что за черт?
– Говорит «Альтаир». Как произносишь позывные, пехота? Хочешь, чтобы нам влепили штраф от Комиссии по связи?
Голос Райана зазвучал из динамиков ясно и четко. Тьюльюиски ойкнул, даже сержант Чжао вздрогнул. Затем все засмеялись.
– Черт тебя дери, Райан… Мы два часа пытаемся с тобой связаться! Прием.
– Хм, странно… У меня та же фигня. Уже собирался натянуть скафандр и пойти на поиски. Есть плохие новости: командный модуль русских покинул эфир. Видимо, тоже проблемы со связью. А может, и вообще разбились, кто их знает. Вот буквально только что их прекрасно слышал, а потом – бац! – и пропали. У нас тоже не все гладко: сигнал доходит с перебоями, в зависимости от положения спутников, а отправить – ни в какую. Так что, похоже, русские совсем вышли из игры. – Джейсон замолчал, перебираясь в кабину пилота. – О, а ты, смотрю, не один, с приятелем!
Тьюльюиски оглянулся на Чжао. Китаец смотрел себе под ноги и не двигался. Через секунду до американца дошло: дрожь усилилась настолько, что казалось, будто под поверхностью едет автобус.
– Слушай, Райан, ты чувствуешь?
– Если ты про одиночество, то да, дорогой.
– Нет, я не про это. Тут какая-то вибрация, и она всё…
Земля между бойцами взметнулась ввысь; от удара китаец и американец разлетелись в стороны. В облаке пыли и за веером комьев почвы угадывались очертания огромной фигуры, нависшей над Тьюльюиски.
– Какого?.. – Райан вцепился в раму с тройным стеклом, отделявшим кабину «Альтаира» от внешнего мира.
Тут он отчетливо увидел, что  склонилось над сержантом.
– Твою мать! Валите оттуда! – крикнул Джейсон.
Американец наконец поднял голову и сквозь забрало увидел нечто: механизм высотой футов двадцать. Внешне он напоминал гуманоида, в местах сочленений вращались шестерни из нержавеющей стали. Массивный торс закрывали бронепластины. Руки были сделаны из какого-то стального сплава и сгибались в шести местах, а увенчивались тремя острыми когтями. На закругленной голове сверкали красным два огромных глаза. Тьюльюиски с ужасом увидел, как из-под брони появилась еще одна пара рук, а громадная нога сделала шаг навстречу.
– Черт, Райан! Скажи мне, что это глюк!
– Вали, Тьюльюиски, вали оттуда! – еще раз крикнул Джейсон.
Огромное металлическое чудище склонило голову, затем его шея удлинилась и выгнулась в ту сторону, куда отлетел сержант Чжао. Китаец пытался подняться, не веря собственным глазам. Наконец он встал на колени и словно во сне принялся снимать с плеча оружие, но лямка зацепилась за кислородный баллон. Следя глазами за действиями Чжао, робот втянул шею и сделал два шага назад. Тьюльюиски замер. Сержант наконец высвободил свое кинетическое оружие и, не прицеливаясь, дал короткую очередь. Вольфрамовые патроны, обгоняя звук, впились в чудовище: два в стальную нагрудную пластину, еще одна – в лопатку. Механический монстр дернулся, как человек, случайно угодивший молотком себе по пальцу. Лопатка на мгновение отъехала в сторону, обнажив панель солнечной батареи, и тут же вернулась на место. Чудище еще раз повело головой и с невообразимой скоростью двинулось в сторону американца. Три шага – и вот оно рядом с ним; взмах рукой – и Тьюльюиски крепко зажат в механических тисках; еще один взмах – Чжао отскакивает, но острый коготь все же протыкает скафандр в районе пояса. Отступать некуда: все равно воздух скоро выйдет, а это верная смерть. Сжав зубы, китаец отправил еще несколько кинетических снарядов в спину чудища. Тьюльюиски сдавленно стонал.
Чжао не переставая потчевал механическую тварь вольфрамовыми снарядами. От каждого попадания чудище трясло – казалось, ему больно.
– У него на спине солнечная батарея. Стреляй по ней! – вклинился Райан, снова перебираясь в кабину пилота.
Пока робот возился с Тьюльюиски, китаец прицелился и выстрелил. В наушниках раздавались отчаянные вопли: американского сержанта мяли, как пластилин. Чжао посылал снаряд за снарядом, стараясь угодить в просвет между металлическими лопатками, за которыми, как считал Джейсон, находился источник питания робота. Если не считать зуммера, сообщавшего, что скафандр китайца негерметичен, сражение проходило в гробовой тишине.
Наконец чудище наигралось. Повернув голову в сторону Чжао, оно свободной рукой вонзило когти в шлем Тьюльюиски и смяло его в лепешку.
– Нет! – заорал китаец и двинулся на робота.
Механический убийца развернулся и широкими шагами побежал навстречу. Сержант не стал отступать и продолжал стрелять, даже когда тварь оттолкнулась от земли и рухнула на него, втаптывая китайца в лунную пыль.
Райан, так и не успевший до конца надеть скафандр, лишь беспомощно наблюдал за происходящим через иллюминатор.
Не убирая стопы с тела Чжао, робот распрямился, повернул голову вправо, влево, затем вокруг своей оси. Казалось, он посмотрел прямо на Джейсона, но не стал отвлекаться на него, а просто упал в пыль, обратившись в огромный стальной шар. И покатился, как механическое перекати-поле, в сторону кратера Шеклтон.

Вторая галерея, горнодобывающий концерн
«Мюллер и Сантьяго»
В 100 милях к востоку от Кито,
Эквадор

Ли что-то бормотал во сне, вызванном лекарствами, а Элис слушала, сидя на раскладном стуле рядом с его койкой. Она с самого начала была против этой поездки, но спорить с Гаррисоном – все равно что ругаться с кирпичной стенкой.
Элис осторожно сжала ладонь мужа; тот перестал ворочаться и бормотать и тихо прошептал ее имя. Свободной рукой миссис Гамильтон смахнула со щеки слезинку. Еще никогда она не позволяла себе плакать, даже когда печаль поглощала ее целиком и грозила вырваться наружу.
Потянувшись, Элис подняла с земли старую коричневую шляпу, посмотрела на нее и вздохнула. Непонятно, почему Ли с ней не расставался. Положив шляпу на раскладушку, Элис услышала голоса. Убедившись, что Гаррисон крепко заснул, старушка аккуратно высвободила руку и выглянула из палатки.
В тусклом свете ламп, висевших над первой галереей, она увидела четверых военных, которые беседовали с охраной, оставленной Джеком. До нее долетели последние слова их разговора.
– Прошу прощения, полковник Коллинз отправил вас за подмогой?
Один из солдат – сержант спецназа – оглянулся на Элис и кивнул.
– Да, мэм. Ему нужны еще люди во второй галерее.
– Что-то нашли? – спросила она, надеясь, что новости отвлекут ее от мыслей о Гаррисоне.
– Не знаю, мэм. Я видел только скелеты – нацистские. Очень много скелетов, не менее тысячи. Но, прошу извинить, у нас нет вре…
Слова застряли в груди сержанта, когда в него ударили пули. Шестеро человек рядом с ним даже не успели потянуться к оружию, когда еще не менее пятидесяти пуль с тихими хлопками изрешетили их. Один из выстрелов пришелся в полог палатки, едва миновав Элис. Она бросилась к ближайшему солдату, однако по дороге ее перехватила чья-то рука.
– Уверен, вы им уже ничем не поможете.
Элис подняла голову и встретилась взглядом с Механиком.
Она успела ознакомиться с досье, которое ФБР переслало Джеку; эти темные глаза были ей знакомы.
– Азим Каида. Механик. Как прикажете вас называть, молодой человек? – спросила Элис, не отводя взгляда.
– Вы меня знаете? А вот я вас почему-то нет. ЦРУ? – отозвался он, выпуская женщину.
– В последнее время в моей стране только о вас и говорят.
– Могу представить. Однако люди, благодаря которым я стал так популярен, уже не в состоянии мне приказывать.
Элис промолчала, лишь заступила саудовцу дорогу к палатке. Он, впрочем, легко отстранил ее и заглянул внутрь. Ли лежал на койке, укрытый одеялом до подбородка. Снова между врагом и палаткой возникла Элис. Механик понял: будь у нее в руках оружие, она бы непременно совершила какую-нибудь глупость.
– Если не ошибаюсь, я видел вас и этого мужчину во время штурма. Вы заходили в шахту. Кто вы такие и что тут делаете?
Элис не отреагировала.
– Знаете, мое отношение к женщинам далеко от рыцарского, однако я, как правило, не желаю им зла. При этом на моей совести немало убитых, так что я и вас прикончу без сожалений.
– Почему бы вам не приберечь вопросы для полковника? Он там, – сказала Элис, кивнув в сторону второй галереи.
– А, удивительно изобретательный полковник Коллинз! Вы знаете его лично?
Элис снова не отреагировала.
– Вот вы молчите, но я все равно получил нужный мне ответ. Подозреваю, этот старик тоже с ним знаком. Более того, вы, скорее всего, с ним близки… Думаю, из вас получится хороший, как у вас говорят, козырь в переговорах.
– И вы полагаете, Джек согласится обменять две старые развалины на то, что вам нужно?
– На одно-два орудия с раскопок – почему бы и нет? – Механик отвернулся и дважды мигнул фонариком. – В противном случае я убью вас и обрушу всю систему пещер. Проигрывать – так всем. Так что, думаю, он согласится.
Галерея сотряслась от взрыва. Пол под ногами задрожал, вдалеке посыпались камни.
– Не беспокойтесь. Я всего лишь приказал закрыть входную дверь.
Механик жестом подозвал своих людей, схватил Элис за руку и поволок к проходу во вторую галерею. Уцелевшие террористы пошли следом.

* * *

Ли заворочался во сне и распахнул здоровый глаз.
Он так и не понял, из-за чего проснулся, – видимо, от того, что затряслась раскладушка. Во рту стоял ватный привкус от лошадиной дозы болеутоляющих. Генерал оторвал голову от подушки, облизал губы, и ему почудились голоса. Потом голоса смолкли. Гаррисон попробовал подняться, но спина его подвела. Пришлось сбросить сначала левую ногу, за ней – правую. Нащупав подошвами землю, он попробовал снова; на этот раз получилось приподняться на локте. В палатке царил полумрак. Элис не было, и от этого в голове прояснилось. Выпрямившись, Ли заметил на полу свою шляпу, которую, видимо, сбросил ногой. В нынешнем состоянии казалось, будто до нее несколько дней пути. Бывший сенатор, закрыв глаз, попытался встать. Уперев руку в койку, подобрал ноги под себя, затем схватился за колени и, кряхтя, выпрямился.
– Что ж, – пробормотал он себе под нос, – неплохо для зомби. Зато теперь понятно, чего это они в фильмах так медленно двигаются. Больно, наверное, ужас как.
Сделав шаг на нетвердых ногах, Ли приоткрыл полог палатки и тут же спрятался, пока его не заметили. Среди развалин исчезали последние наемники.
– Что, черт побери, творится? Стоит только прилечь, как все летит в тартарары. Куда подевалась моя старушка? – спросил себя он и рискнул еще раз выглянуть наружу.
Вдалеке сенатор разглядел человека, шедшего во главе отряда террористов: тот бесцеремонно волок за собой Элис. Они направлялись к завалу, где люди Джека нашли проход в соседнюю пещеру.
– Чтоб вас всех, – прошипел Гаррисон. Его брови сами собой нахмурились, а губы сжались.
Развернувшись, он отыскал трость. Легко, не чувствуя боли и зажимов в спине, нагнулся, подобрал шляпу и водрузил ее на седую шевелюру. Выйдя из палатки, увидел, что Элис и тащившие ее люди скрылись во второй галерее.
Взгляд Гаррисона упал на тела солдат, только что погибших от рук Механика. Внутри что-то щелкнуло, и его охватило почти забытое ощущение: жажда действовать, и даже больше – убивать. Он гневно воззрился на трость и отшвырнул ее подальше. Вместо нее поднял оружие, лежавшее у одного из тел, – пистолет-пулемет «Ингрэм». Руки напряглись под приятной тяжестью. Затем Ли сорвал с трупа патронташ – там было несколько полных обойм.
– Прости, сынок, что беру без спроса. Взамен я прикончу того ублюдка, который убил тебя.

* * *

Коллинз стоял у входа в бетонный бункер, а Эверетт с Креллом вошли внутрь. Забранные прутьями окна осветились изнутри, выхватывая из темноты очередную порцию изодранных и полуистлевших полотнищ со свастикой. Над дверным проемом навис орел – символ рейха, снова заставивший вспомнить преступления нацистов. Не сводя глаз с окон, Джек задумался: вот они тут возятся, а о «Темной звезде» ничего не известно. Тревога начинала путать мысли; Карл то и дело заставлял полковника возвращаться к реальности и действовать по инструкциям, напоминая, что он в ответе за подчинявшихся ему молодых солдат.
Эверетт осматривал бункер, и Джеку пришло в голову передать командование ему или майору. Сам Коллинз слишком спешил, а из-за спешки, как правило, погибают люди.
– Все чисто, Джек, – сообщил Карл и жестом показал, что, видимо, наткнулся на самую главную находку. – Директор, берите ученых и оборудование.
Комптон молча поблагодарил бога: наконец им попалось то, что хоть Как-то могло оправдать все эти смерти. Он подозвал отряд из двадцати солдат, тащивших приборы и большой компьютер для Пита, и пригласил их входить.
– Джек, ты с нами?
Коллинз как будто его не слышал. Вот уже второй раз Комптон видел, что полковник находится мыслями где-то в другом месте. Он хлопнул Джека по плечу.
– Полковник, вы идете?
Тот только рассеянно кивнул и молча вошел в бункер, не обратив внимания на директора и солдат с оборудованием.
К Найлзу подошел Элленшоу.
– Чарли, давайте тоже внутрь, и поскорее разберемся с этим.
– Вы не слышали? – спросил криптозоолог, пропустив слова Комптона мимо ушей.
– Не слышал чего?
– Не знаю, какой-то грохот. Как от взрыва.
– Просто помогите установить оборудование, – сказал Найлз и вошел в бункер.
Вдоль стены тянулась оружейная стойка, на которой было закреплено не меньше сотни высокотехнологичных винтовок – все в целости и сохранности, если не считать слоя пыли. Большую часть помещения занимали рабочие столы лаборатории, гораздо более продуманной, чем та, что была в первой галерее. На дальней стене висел экран, перед которым стоял кинопроектор, рядом с ним стояла стопка чего-то вроде дисков в пластиковых конвертах. На вешалке висели несколько комплектов инопланетных скафандров вместе со шлемами, также не тронутых временем. Наконец, в углу Джек с Найлзом увидели флаг: синее поле с четырьмя кольцами – голубым, красным, белым и серым, – точно, как их нарисовал сенатор. В углу был нашит золотой треугольник, а по контуру полотнища свисала золотистая бахрома.
– Ого! – не удержался кто-то.
В лабораторию вошли Чарли Элленшоу и Пит Голдинг, волоча за собой тяжелый чемодан, следом появились Эпплби и Дюбуа. У всех на лице застыло выражение, как у детей, впервые попавших в Диснейленд.
– Невероятно. Просто невероятно, – произнес директор УППОНИР, рассматривая вооружение и снаряжение древних «пришельцев».
– Да уж, – подтвердил Элленшоу.
Пройдя в центр комнаты, он остановился у большого – около десяти футов в диаметре – глобуса; для сохранности немцы накрыли его пластиковым колпаком. Вместе с Питом Чарли снял колпак, и глазам ученых открылся чужой мир.
– Зеленый океан, почти как у нас. Хм, а вот и континенты. Гораздо меньше, чем наши, и их всего… – Элленшоу медленно повернул глобус, – всего три.
Пит сделал шаг назад и посмотрел на покрытый океаном мир издали, прищурился и чуть ли не бегом бросился к кейсу, который они с Чарли едва втащили внутрь. Не успел Джек остановить компьютерщика, как тот извлек свой ноутбук и включил его. Коллинз, Найлз, Себастиан и Эверетт замерли. Они снова почувствовали давешнюю вибрацию, причем более сильную, хотя длилась она на этот раз недолго.
– Спокойнее, док. Не делайте резких движений.
Голдинг не слушал. Он прилаживал к ноутбуку что-то вроде камеры, затем, размотав кабель, установил объектив напротив глобуса.
– Найлз, я никогда не рассказывал о своих детских увлечениях?
– Нет, Пит.
Чарли с улыбкой наблюдал, как суетится Голдинг, чьи глаза горели подлинным энтузиазмом ученого.
– Я увлекался астрономией. Не очень серьезно, но родители купили мне телескоп, а я писал письма в НАСА с просьбой прислать мне космические снимки. Был один набор фотографий, которые я пересматривал чуть ли не каждый день…
– Продолжай, Пит, – сказал Элленшоу.
Он не часто видел такое воодушевление у Голдинга и хотел дать ему полностью насладиться открытием.
– «Европа», ты на связи? – спросил Пит у ноутбука.
– Да, доктор Голдинг, – отозвался томный голос.
Эпплби удивленно оглянулся на инженера из МТИ. Нечасто услышишь компьютер, разговаривающий голосом Мэрилин Монро.
– «Европа», твоя камера видит планету?
– Да.
– Ты узнаешь рельеф?
«Европа» на мгновение замолчала. Все присутствующие уставились на Пита.
– Да, доктор Голдинг.
Пит подошел к глобусу и указал на заснеженную вершину, возвышающуюся прямо по центру одного из материков.
– «Европа», сравни изображение с записями НАСА и снимками с телескопа «Хаббл». Как называется эта гора?
– Поправка: вулкан. Название – Олимп. Самый высокий пик в Солнечной системе.
– Вот те на… – протянул Эпплби и подошел к глобусу. Теперь и он видел то, что Пит заметил с самого начала.
– Диаметр основания Олимпа достигает трехсот семидесяти трех миль, высота – восемнадцать миль, – продолжал суперкомпьютер, словно хвастаясь познаниями.
Пит развернул глобус и указал на другую гору.
– А как называется эта гора и каково ее расположение относительно Олимпа?
– Это горная цепь из трех потухших вулканов – горы Фарсида. Расположение – к югу от предыдущего запроса.
Теперь дошло и до Найлза.
– Невероятно…
– А простых смертных вы не желаете посвятить в то, что увидели? – раздраженно спросил Эверетт: ему не нравилось, когда ученые говорят на своем языке.
Никто не ответил.
– «Европа», как называется планета, изображенная на глобусе? – спросил Джек, не дожидаясь, пока светила науки снизойдут до военных.
– Марс.
Коллинз не смог сдержать удивления. Эверетт с Себастианом тоже.
– Взгляните на океаны, – сказал Элленшоу.
Все молча смотрели на мир, который всю свою жизнь знали как «красную планету». Когда-то на ней плескались огромные океаны и цвела растительность.
– Найлз, вы хотите сказать, что «пришельцы» попали к нам оттуда? – спросил Эверетт.
– Я ничего не хочу сказать, Карл. Ничего.
Взгляд Элленшоу упал на предмет в углу – крупнее, чем марсианский глобус, – тоже накрытый пластиком. Откинув в сторону полотнище со свастикой, Чарли с помощью Карла и Себастиана снял колпак. Под ним оказались еще три глобуса.
Джек с Комптоном переглянулись: им одновременно пришла в голову одна и та же мысль. Найлз оттащил от стены самый большой шар.
– Земля, – первым высказался Эпплби. – До разделения континентов.
Глобус почти весь был голубого цвета, лишь сбоку располагался единый гигантский материк.
– Пангея, – сказал Найлз. – Да, это Земля. Семьсот миллионов лет назад.
Коллинз подтащил оставшиеся два шара. Оба выглядели безжизненными и мало отличались друг от друга. В первом Джек сразу опознал Луну, а вот другой был крупнее и гораздо темнее. Присмотревшись, Джек заметил в каждом из них отверстия. Вместе с Карлом они перевернули Землю и Марс. Коллинз извлек из большого спутника тонкий металлический прут и вкрутил его в глобус Земли. Прут из маленького спутника в другое отверстие не подходил, зато, как ни странно, туда хорошо вклинился Марс. А последний спутник уже прикрепился к нему.
Все с интересом наблюдали за действиями Джека.
– Что за фигня? – спросил Себастиан.
Соединив все шары, Коллинз опустился на пол и нашел то, что искал.
– В детстве я на раз собирал всякие кубики Рубика и китайские шкатулки…
Полковник щелкнул небольшим переключателем у основания земного глобуса.
У собравшихся перехватило дух: металлическая подставка под Землей распрямилась и подняла ее над полом, следом поднялись Марс и два спутника. Затем все четыре шара начали вращаться будто по орбитам: в центре Земля, вокруг нее Марс и Луна, а крупный спутник обращался вокруг Марса.
Себастиану, Чарли и Питу пришлось отскочить, чтобы планеты их не задели. Прутья, на которых они крепились, проходили по едва заметным желобам вдоль экваторов.
– С ума сойти, – завороженно глядя, прошептал Элленшоу.
– Выходит, у Земли было три спутника, и самый крупный из них – Марс, причем обитаемый. – Пит даже снял очки от изумления.
Найлз с уважением посмотрел на Коллинза.
– Джек, ты не перестаешь меня удивлять.
– Пустяки. Это Пит узнал, что перед нами Марс.
– Марс – спутник Земли… Невероятно, – пробормотал Себастиан.
– Как же должно было тряхнуть Солнечную систему, чтобы большой близнец Луны исчез, а Марс отбросило на другую орбиту в тридцати четырех миллионах миль? Какая сила способна на такое? – спросил Дюбуа, инженер из Эм-Ай-Ти.
– А как насчет этого? – Элленшоу протянул Питу один из маленьких дисков, всего два дюйма в диаметре. – Похоже на лазерный носитель.
Пит повертел диск в руках.
– Почти наверняка. Сомневаюсь, что это немецкая разработка. Нацисты были не настолько продвинутыми.
– А я бы не удивился. И не такое видали, – вставил Эверетт и тоже взял маленький кругляш.
Себастиан перевел взгляд с Эверетта на Джека.
– Полковник, в конце концов вы обязаны рассказать мне, чем на самом деле занимаетесь.
Пит подошел к ноутбуку.
– «Европа» может считывать носители диаметром два дюйма, очень похожие на эти.
Он нажал на кнопку, и из корпуса выскочил небольшой лоток. Голдинг зарядил в него диск и закрыл.
– «Европа», ты можешь прочитать формат записи на этом диске?
– Нет, – тут же отозвался суперкомпьютер.
– Ого, мне послышалось, или ей и правда не нравится, когда в нее пихают чужеродные предметы? – с улыбкой спросил Чарли.
Его шутку не оценили.
– «Европа», ты можешь перекодировать диск в знакомый формат?
– Произвожу попытку считывания информации на основе языка, полученного со снимков НАСА.
– Ну хотя бы еще разговаривает. Значит, не обиделась, – продолжил Чарли, но снова поймал на себе лишь недоуменные взгляды. – Ладно-ладно, умолкаю.
Вдруг экран ноутбука вспыхнул белым, затем погас совсем.
– Настраиваю качество изображения, – сообщила «Европа». – Идет сверка с инопланетным алфавитом. Идет сверка с инопланетной системой счисления. Загружается словарь. Объем – тридцать шесть слов.
Экран еще раз мигнул, и на нем появилась картинка – нечто среднее между состаренным снимком и древней 35-миллиметровой пленкой. Изображение все было в царапинах, часть его совершенно неразборчива. На мониторе дважды мигнули цифры, затем погасли. Прямо в объектив камеры смотрел некто, очень похожий на человека. Мужчина с длинными светлыми волосами. Глаза непривычно большие, сильно выпирающие скулы, маленькие уши. Он положил руки на стол – пальцы у него тоже оказались длиннее человеческих.
Найлз подошел ближе к компьютеру.
– Поразительное сходство, скажу я вам.
Губы мужчины шевелились. «Европа» включила голосовое распознавание и пустила поверх изображения субтитры. Увы, появлялись лишь отдельные буквы, между которыми зияли большие пробелы.
– «Европа», какую долю его речи ты способна перевести? – спросил Пит.
– Семь процентов, доктор Голдинг.
– Попробуй написать транскрипцию отдельных слов, которые удается разобрать, чтобы получилось связное предложение.
– Включить вероятностный анализ, доктор Голдинг?
– Да, «Европа». Включай.
Экран снова вспыхнул, и запись пошла заново. На экране вновь появились цифры, на этот раз знакомые: 26779.0012.
– Что это? Номер записи или дата? – спросил Дюбуа.
– И то и другое, равновероятно, – пожал плечами Эпплби.
– Посмотрите на нашивку на кармане рубашки. – Эверетт ткнул пальцем в изображение. – Похоже на странную помесь китайских и египетских иероглифов с кириллицей.
Пит поставил видео на паузу.
– «Европа», попробуй распознать буквы в квадрате сто четырнадцать-два, – приказал Пит, посмотрев на координатную сетку, которую компьютер наложил на кадр.
– Распознаю, – отозвался томный голос. – Согласно алфавиту, внесенному в мою базу данных, наиболее близким является соответствие «Гидеон».
– Гидеон, – повторил Джек. – Взгляните на его рукав. Смахивает на военный шеврон.
Все посмотрели на странную эмблему, похожую на стилизованную птицу, под которой шли три вертикальные полосы.
– Думаю, ты прав, командир, – сказал Эверетт. – Возможно, перед нами полковник птичьего ранга.
Пит нажал на воспроизведение.

«Мы и диск номер сто семнадцать восемьсот девяносто девять».

Элленшоу перебирал стопку крошечных дисков. Вдруг он замер и поднес один поближе к глазам. Запись продолжалась. Затем Чарли окинул помещение взглядом в поисках неизвестно чего. Глаз зацепился за странный прибор, подобных которому он до этого не видел: коробка с линзой явно не немецкого происхождения. Элленшоу решил рассмотреть ее получше.
– Думаю, док, тут нам ловить нечего, – разочарованно произнес Джек. – Одно слово из двадцати, да еще и наобум… Это ненаучно.
– Согласен. С другой стороны, теперь мы знаем, что «пришельцы» гораздо больше похожи на нас, чем мы считали раньше. Думаю, пока этого достаточно, – сказал Найлз.
– Эй! – крикнул Элленшоу из угла лаборатории, где возился с каким-то оборудованием. – Я тут нашел диск с теми же цифрами, которые были на записи. Сдается мне, человек на экране каким-то образом ссылался на него.
Комптон, заинтересовавшись, чем занят криптозоолог, подошел. В углу была розетка, и к ней тянулись толстые кабели, торчащие из прямоугольного ящика не больше обувной коробки. Кабели были переплетены с ветхими проводами. Видимо, немецкие ученые смогли Как-то их запитать. Чарли вставил что-то в прорезь черного ящика и схватился за кабель.
– Чарльз, стой! – крикнул Найлз, но остановить Элленшоу, задавшегося какой-то целью, было нельзя.
Лампы вдруг потухли; отключилась даже «Европа». Все электричество забрал в себя кабель, включенный в розетку. Ученые и военные замерли, и тут ожило стеклянное око черного ящика; помещение залило светом и красками. Прямо в центре лаборатории возникла гигантская голограмма, изображающая Землю за 700 миллионов лет до сегодняшнего дня. Она мирно и бесшумно вращалась вокруг своей оси.
– Что за чертовщина? – спросил Эпплби, отходя от голограммы. – Именно так выглядела тогда Земля?
– Посмотрите на облака, – сказал Пит. – Они движутся.
Голдинг подошел ближе, но тут Земля уменьшилась в размерах, картинка вспыхнула, и на ней возник самый крупный спутник – Марс. Он двигался по одной с Землей орбите, однако находился при этом почти по другую сторону от Солнца.
Раздался громкий писк, заставивший всех подскочить – снова включилась «Европа», попутно извиняясь за перебои в питании. Впрочем, никто на компьютер уже не смотрел: всех заворожил Марс, каким он был несколько сотен миллионов лет назад.
– Красота… – пробормотал Элленшоу, отходя от стены.
Появились оставшиеся спутники: один из них – знакомая всем Луна, а другой – крупная планета, обращавшаяся одновременно вокруг Марса на расстоянии около 300 000 миль и на вдвое большем удалении – вокруг Земли. Под каждой из четырех планет появились запрограммированные инопланетной технологией подписи.
– «Европа», включить распознавание голографической проекции. Нам нужно максимально точное соответствие тексту под планетами.
– Выполняю, – сообщил голос.
Миры в записи продолжали величаво двигаться по непривычным орбитам. Все были настолько потрясены увиденным, что не могли оторвать глаз и не произносили ни слова.
– Готовы приблизительные соответствия надписям на голограмме, доктор Голдинг.
– Давай.
– Планета, предположительно соответствующая Земле, называется «Таррафарр». Планета, известная нам как Марс, называется «Поломатан». Малая луна называется «Номтоо», а большая – «Офиллиас».
Вдруг рядом с планетами возникли флотилии космических кораблей. В основном они кружили над Марсом, совершенно не обращая внимания на покрытую вулканами Землю, однако наибольшее их скопление обнаружилось на орбите самой крупной из двух лун – Офиллиаса. Голограмма из простой схемы превратилась в фильм. Скорость упала раз в восемь, и все в комнате лицезрели взрыв Офиллиаса – до того натуральный, что многие пригнулись. Спутник пошел трещинами, будто его распирало изнутри, и во все стороны разлетелись обломки. Осколки планеты, каждый размером с гору, сминали корабли и космические станции, а затем ударили по Марсу. Гигантские куски подобно шрапнели вошли в тело красной планеты, превращая ее в выжженную пустыню: океаны улетучились, полюса изменили положение, а сам мир отбросило глубоко в космос.
– Господи, – прошептал Элленшоу: у него на глазах только что погибли несколько миллиардов человек.
На этом хаос не прекратился. Обломки Офиллиаса достигли Земли и Луны, заставив их сблизиться, а затем удар обрушился и на голубую планету. Пангею разорвало на части и залило горящей лавой. Снова ожили вулканы, превратив Землю в шар раскаленного газа. Облака рассеялись, и атмосферу заполнили ядовитые испарения.
Наконец светопреставление закончилось, и Солнечная система устоялась в том виде, который был всем знаком: Марс стал четвертой планетой от Солнца, Земля осталась третьей, но сместилась ближе к светилу, Луна продолжала вращаться вокруг нее. От Офиллиаса уцелела только пара осколков, и они заняли место вокруг Марса, став его спутниками – Фобосом и Деймосом.
Голограмма погасла. Найлз выдернул кабель из розетки. Люди потрясенно молчали, совершенно опустошенные. Да и что можно было чувствовать, когда прямо на твоих глазах разыгралась самая страшная катастрофа за всю историю Солнечной системы.
– Теперь понятно: у наших «пришельцев» не было иного выхода, кроме как переселиться сюда, – произнес Найлз.
– Но что случилось дальше? – Чарли снял очки и протер их грязным рукавом рубашки.
– Наша планета оказалась весьма негостеприимной. Судя по тому, что осталось от их колонии, думаю, они были обречены, – предположил Найлз. – Однако, вполне вероятно, кое-кто выжил. Нельзя не заметить, что мы весьма близки к ним по генотипу. Потребуются годы, чтобы проследить точную связь, но она есть.
У Джека в голове созрел вопрос, однако тут бункер сотрясла ударная волна. Все бросились на землю, думая, что начинается землетрясение. Только Коллинз, Эверетт и Крелл знали, что это не так.
– Все на выход и в укрытие! – заорал Джек, перекрикивая шум.
Снаружи застрекотали автоматы, и по второй галерее гулко прокатился еще один взрыв.

Космический центр Джонсона
Хьюстон, штат Техас

Хью Эванс клевал носом на рабочем месте.
Он не спал уже семьдесят восемь часов кряду и отказывался покидать ЦУП. Каждые восемь часов приходил сменщик, садился рядом и совместно с Лабораторией реактивного движения пытался наладить передачу сигнала с «битла» по имени «Джон» и рассчитать те скудные данные телеметрии, которые приходили от «Альтаира». На данный момент было ясно одно: модуль приземлился на поверхности Луны, но от экипажа вестей не было.
Двенадцать часов назад президент и китайцы выступили с совместным заявлением, что команда «Великолепного дракона» сотрудничает с отрядами НАСА и ЕКА. Информацию подали как жест доброй воли в связи с внезапной кончиной председателя, которого постиг сердечный приступ прямо в кабинете. Увы, это не отменяло того факта, что ни одна из трех организаций – ни ЕКА, ни НАСА, ни Китайское национальное космическое управление – не имели ни малейшего представления, выжил ли хоть кто-то из их людей. Всякая связь с тремя платформами, включая телеметрию, прекратилась. Китайцы подтвердили, что их аппарат достиг лунной орбиты, а посадочный модуль успешно приземлился. Однако, как только экипаж получил сообщение о том, что все участники лунной миссии договорились о сотрудничестве, контакт прервался.
До Хью Эванса долетали обрывки разговоров, которые вели специалисты в Центре, и все они сводились к одному: шансы выжить у астронавтов – один к десяти. Никто бы не решился сказать это руководителю полетами, однако все равно шептались. В довершение до Хьюстона дошли слухи, что ФБР заключило вице-президента – по совместительству руководителя американской космической программы – под домашний арест. Ему собирались предъявить обвинения в преступном сговоре с Сэмюелем Роулинзом, что почти однозначно говорило в пользу его причастности к покушению на президента. Оставалось только гадать, какие еще напасти обрушатся на голову «Темной звезды» и других миссий, отправленных на Луну.
Кто-то потряс Эванса за плечо. Он разлепил глаза: перед носом у него стояла чашка кофе.
– Если Магомет не идет к горному кофе, – сказал связист, – то горный кофе сам придет к Магомету.
Эти слова вызвали у Эванса улыбку – впервые за последние несколько дней. Он выпрямился в кресле и поморгал; казалось, в глаза насыпали мешок песка. Пришлось тереть, пока не загорелись веки.
– Спасибо.
Он принял из рук связиста белую чашку с эмблемой НАСА и задумался, какое будущее ждет космическую программу, если миссия «Темной звезды» закончится провалом. Глотая горячий черный кофе, Хью представлял, что руководит уже дохлым проектом.
Едва ли кто-то в Центре мог смириться с потерей последнего посадочного модуля – а ведь они были так близки к цели! Звонки президента, требовавшего новостей, нагнетали обстановку еще сильнее. Эвансу дважды доводилось беседовать с ним, и каждый раз он был вынужден сообщать одно и то же, лишь переставляя слова, и каждый раз голос президента звучал все мрачнее и мрачнее.
– Эй, что это? – послышался голос откуда-то из лабиринта телеметрических станций.
Эванс поднял глаза на большой экран. На него по-прежнему транслировалась картинка с «Джона», даже угол камеры все тот же. Хью пожал плечами и продолжил пить кофе.
– Вот, еще раз! Что за чертовщина? Командир, тут какие-то тени перед «Джоном».
Эванс скрипнул зубами, поставил кофе на пульт и, поправив гарнитуру, поднялся. Затекшие суставы хрустнули.
– Кто это говорит? – рявкнул он, выходя из себя спросонья. – Если хотите что-то доложить, сначала назовитесь!
В девятнадцатом ряду поднялся молодой человек, повернувшись к руководителю полетами. Эванс, стоя на своем возвышении, буравил его взглядом.
– Простите, босс. Я слежу за телеметрией с «Джона», которую пересылают из ЛРД. В поле зрения камеры то и дело попадают какие-то тени.
Эванс протер глаза и взглянул на техника, чей компьютер был напрямую подключен к сети в Пасадене.
– И что это, черт побери, должно означать?
– Кажется, рядом с «Джоном» кто-то есть.
Хью посмотрел на трансляцию с кромки кратера Шеклтон. Последние несколько дней ни луноход, ни камера не меняли своего положения. На экране были видны только разворошенные взрывом развалины и обломки. Ничего необычного.
– Что говорят в ЛРД?
– Дежурного не было на месте, поэтому, боюсь, кроме меня, этого никто не видел, – потупив взор, ответил техник.
Эванс устало кивнул.
– Ничего страшного, сынок. Если еще что-то увидишь, докладывай мне. Мало ли…
Руководитель полетами начал опускаться в кресло, но так и замер на полпути. Луноход дернулся.
– Черт, кто запустил «Джона»?
Три сотни сотрудников Центра управления полетами недоуменно посмотрели на начальника. Изображение на основном экране тем временем задрожало, и камеру повело в сторону.
– Господи, луноход куда-то поехал! Он может сорваться и упасть на дно кратера!
– Ни в коем случае! – заорал Эванс, глядя на завалившийся горизонт. – Только не сейчас!
– Погодите, есть данные из Пасадены. Это не «Джон», это стрела камеры!
Все, кто был в помещении, вскочили. Камера прекратила двигаться, и перед ней возник астронавт в шлеме, махавший рукой. За забралом можно было различить улыбающееся лицо.
В зале поднялся шум, сотрудники ЦУП узнали Сару Макинтайр.
– Это лейтенант! Они живы! – крикнул кто-то.
– Так, все успокоились, – приказал Эванс, стараясь изобразить хладнокровие, хотя сам хотел прыгать от счастья.
Кто-то из связистов утирал платком непрошеные слезы. Хью кивнул и снова упер руки в бока.
Невысокая женщина-геолог тем временем подняла руку, и камера снова начала двигаться. Лейтенант пропала из поля зрения, зато появились несколько людей в скафандрах, собравшихся вокруг лунохода. На одних были костюмы ЕКА с бросающейся в глаза символикой, на других – белые с красной оторочкой скафандры НАСА; среди них были и китайцы в красном. Зал снова наполнился радостными вскриками, даже Эванс, не удержавшись, поднял вверх кулак.
Раздался громкий треск – ожили колонки, установленные вдоль стен. Специалисты по связи кинулись к рабочим местам настраивать звук. На экране тем временем снова появилась Макинтайр, и на этот раз от ее заплечного рюкзака к «Джону» тянулся длинный кабель.
– Хьюс… говорит… слыш?.. Прием…
Сердце Хью бешено колотилось. Лейтенант Макинтайр сумела подключиться к передатчику «битла», чтобы связаться с Землей посредством материнского корабля «Сапсан». Если бы Эванса с этой умницей не разделяли 244 000 миль, он бы не задумываясь обнял ее.
– Эй там, на пульте, черт вас дери! Уберите помехи. Я должен услышать, что она говорит! – рявкнул Эванс, на мгновение утратив профессиональную выдержку.
Старший связист жестом показал, что все в порядке, и развернулся к экрану.
– Хьюстон, говорит «Темная звезда-три». Как слышно? Прием, – донесся с Луны голос Сары.
– «Темная звезда», говорит Хьюстон, связь нормальная. Рады вас видеть среди живых.
– Спасибо, Хьюстон, на добром слове. Спешу доложить, что «Орел» сел. Повторяю, «Орел» сел. – Сара улыбнулась и звонко рассмеялась: – Всегда мечтала это сказать.
Центр управления полетами заполнил грохот аплодисментов, а Эванс облегченно рухнул в кресло, похлопывая себя по карманам. Вдруг у него перед лицом возникла рука молодого инженера; он держал платок. Хью благодарно кивнул и утер выступившие на глазах слезы. Затем потянулся к телефонной трубке, подключенной к выделенной линии. Ответили практически мгновенно.
– Господин президент, мы только что связались с лейтенантом Макинтайр. Она вместе с миссией «Темная звезда» на Луне, в кратере Шеклтон. Совместный отряд НАСА, ЕКА и Китая выдвигается на место взрыва.
На другом конце провода повисла гробовая тишина; Эванс даже подумал, что возникли проблемы со связью. Наконец, президент откашлялся и, кажется, даже хлюпнул носом.
– Спасибо, мистер Эванс… Спасибо.
В трубке раздались гудки. Хью так и застыл, прижав ее к уху и не сводя глаз с улыбающегося лица Сары Макинтайр. Миниатюрная женщина-геолог теперь была любовью всей его жизни.
Перед камерой «Джона» проходили члены многонационального отряда – они спускались в разворошенный взрывом кратер.

Кратер Шеклтон, Луна

Прежде всего Саре бросились в глаза большие куски минерала. Неизвестно, были ли они тут всегда или их вынесло на поверхность взрывом. Она подобрала один кусок, чтобы рассмотреть поближе, но тут же выронила его, заметив на дне кратера развалины. Вид неземных построек завораживал. Перед ней было что-то вроде подземного бункера, только он лишился крыши, и его не укрывал толстый слой лунной пыли. Среди внутренностей здания виднелись какие-то гусеничные механизмы с большими цистернами и прочее массивное оборудование.
От размышлений лейтенанта оторвал невесть откуда взявшийся генерал Куань.
– Заставляет по-другому взглянуть на наши мелкие земные склоки, не правда ли?
– Да, порой кажется, что мы создаем себе проблемы от нечего делать.
– Хорошо сказано, лейтенант. У нас с вами одинаковая философия. Возможно, когда-нибудь вышестоящие чины объяснят, почему нельзя было подойти к полету не торопясь и с толком, уделив больше внимания безопасности. Мои ребята всего лишь хотели повидать космос – и вот как все для многих из них обернулось…
– Для начала нужно найти то, что им нужно. А для этого придется спускаться… – Сара заметила Менденхолла, прыжками приближавшегося к ней. – Что ж, а вот и мой телохранитель. Пойдете с нами, генерал?
– Сочту за честь.
Уилл приземлился рядом и махнул рукой в сторону склона.
– Мы закрепили страховочные фалы, чтобы было за что держаться. Вряд ли кто-то захочет скатываться вниз на заднице.
Сара толкнула Менденхолла в плечо.
– А тебе лишь бы как полегче.
– А разве не за этим меня отправили на эту загородную прогулку? – Уилл посмотрел на генерала. – Вот это я понимаю скафандр! Объясните мне, лейтенант, почему НАСА одевает нас в белое? Свалитесь вы куда-нибудь, ведь не разглядишь. Зато китайского тайконавта за полсотни миль видать.
Сара вздохнула и пошла прочь.
– Простите лейтенанта, генерал. Он не перестает ворчать с того самого момента, как вызвался добровольцем.
– Вызвался? – возмутился Менденхолл и повернулся к Куаню: – У нас в армии это значит «заставили».
Генерал рассмеялся и пошел за Сарой.
– У нас тоже.
У закрепленных веревок стоял сержант Эндрюс, назначенный Сарой командиром «зеленых беретов». Он беседовал с китайцами, которые вместе с ним будут в первых рядах спускаться в кратер.
– Вы понимаете друг друга? – спросила Макинтайр.
– Как ни странно, да, – ответил Эндрюс, закидывая оружие на плечо. – Похоже, они отбирали тех, кто владеет английским. Не похоже на случайность.
Сара не ответила: сержанту вовсе не обязательно знать, насколько он близок к истине.
Эндрюс схватился за веревку и махнул правой рукой. По команде он, еще трое американцев и пятеро китайцев синхронно оттолкнулись от кромки кратера и начали спускаться по крутому склону.
Ожидая сигнала снизу, Сара нажала на кнопку в левой части шлема. Поверх прозрачного забрала опустилось еще одно стекло. Уилл последовал ее примеру. Вид через оптический усилитель разительно отличался. Прибор был задуман как бинокль, но с одной увеличительной линзой вместо двух. Первые несколько секунд с непривычки кружилась голова, однако качество увеличения было выше всяких похвал.
Бункер оказался поврежден гораздо сильнее, чем на первый взгляд, а еще на вид был сделан не из металла, а чего-то вроде пенопласта, правда, очень прочного. Сара пришла к выводу, что материал ей совершенно незнаком.
Уилл тронул ее за руку.
– Посмотри.
Сара повернулась. Вокруг бункера в воронке от взрыва можно было различить не менее шестнадцати скелетов – часть торчала из пыли, часть валялась просто так. И ни на одном не было скафандров.
– Еще одна загадка, – сказал генерал Куань.
В руках он держал собственную высокотехнологичную игрушку – коробку с камерой внутри. На экран выводилось цифровое изображение высокого разрешения.
– Как они попали без защиты в вакуум?
– Боюсь, чтобы разобраться в этом, потребуется еще не один полет на Луну. Подземный комплекс, разбитый боевой корабль, множество тел… Здесь произошло нечто ужасное. Может статься, нам никогда об этом не узнать.
Сара посмотрела на дно кратера, к которому уже приближался отряд сержанта Эндрюса.
Генерал Куань опустил свою камеру и приказал оставшимся людям занять оборону по кромке кратера.
– Черт, почему я не сообразила?
– Не вы одна, лейтенант, – успокоил Сару китаец. – Я тоже не подумал про оборону, пока не увидел тела.
Куань проследил, чтобы все распределились как следует, и вызвал сержанта Эндрюса.
– Сержант, первую вылазку ограничиваем северной частью кратера. Дальше мы вас прикрыть не сможем.
Макинтайр вопросительно посмотрела на генерала, ожидая разъяснений, однако тот молчал. Уилл тоже нахмурился. Чем ближе «береты» с китайцами были к дну кратера, тем больше ему все это не нравилось.
– Вас понял, сэр. Только северная часть. – Эндрюс выпустил фал из рук и плавно спланировал вниз. – Я намерен парами отправлять людей в закрытые здания, остальные будут прикрывать через дверной проем, находясь в поле зрения с кромки кратера. Так все будут на виду.
– Отличный план, сержант.
Разведотряд достиг дна. Солдаты взяли оружие наизготовку и разбились по двое. Сара не могла сдержать волнения, когда первая пара вошла в один из бункеров.
– Ну что ж, не просто так мы вооружились…
Генерал и лейтенант повернулись на голос Уилла Менденхолла. Он в это время зарядил пневматический цилиндр и теперь проверял боеготовность установки.
– Не знаю, как вы, а я бы поскорее здесь закончил и молился, чтобы «Альтаир» вернул нас назад, к пробкам и смогу.

* * *

В тысяче ярдов к северу, за небольшой холмистой грядой, капитан Филипп Жарно изучал находку. Корабль у него под ногами явно столкнулся с поверхностью на очень большой скорости. За время службы в авиации Жарно не раз приходилось видеть кратеры, оставшиеся после крушения летательных аппаратов, однако чтобы такая махина целиком зарылась в землю… Тем не менее следовало отдать должное конструктору: бóльшая часть корпуса осталась цела.
Рассмотрев тарелку, капитан перешел к остаткам огромного корабля. Копнув поглубже, его люди обнаружили еще одну орудийную башню – кто знает, сколько их там? Участники миссии ЕКА очень обрадовались находке: источник питания такой громадины и ее оружейные системы вполне отвечали приказу обнаружить образцы инопланетных технологий. Посмотрев в жерло трехствольной пушки, Жарно заметил два сохранившихся кристалла шести футов в диаметре – за одни эти камни на Земле можно выручить столько же, сколько и за тонну алмазов.
– Капитан, у нас тут кое-что интересное, – послышалось в наушниках.
Жарно непринужденно спрыгнул с откопанной ими громады корабля. Один из подчиненных, стоявший у носовой части, махал ему рукой. Прыжками преодолев разделявшее их расстояние, капитан увидел, зачем его позвали: нечто продолговатое и блестящее в форме цилиндра, поверхность которого покрывали странные извивающиеся узоры. В длину цилиндр был футов пятнадцать, в диаметре – вдвое меньше, а сделан был из металла, по виду напоминавшего медь. Продолговатый объект заострялся с обоих концов, на нем было около тридцати лампочек и что-то вроде телеэкрана прямо по центру. По всей длине шла большая расселина – судя по всему, цилиндр сломался во время столкновения между двумя кораблями.
– Может, это какой-то контейнер? – спросил Жарно вслух.
– Либо контейнер, либо снаряд для тех пушек, – предположил один из космонавтов.
Капитан поднял голову – стволы одного из орудий были как раз над ними.
– Нет, слишком большой. Кроме того, мне кажется, что оружие лучевое… Нет, это что-то еще. У кого-нибудь есть с собой камера?
– Так точно, сэр, – откликнулся боец, открыл карман на поясе, извлек оттуда портативную цифровую камеру и, наведя ее на цилиндр, начал снимать.
Из цилиндра вдруг выскочила небольшая антенна и стала вращаться, как локатор, время от времени замирая. Из расселины то и дело сыпались искры, несколько уцелевших лампочек тускло мигали. Космонавт отступил. Антенна тут же прекратила крутиться.
Жарно посмотрел на цилиндр, затем на камеру в руках бойца. Судя по всему, цифровой сигнал каким-то образом активировал странное устройство.
– Ну-ка, наведи камеру на цилиндр еще раз и включи запись, – приказал он и оттащил второго космонавта подальше.
Антенна снова завращалась, периодически останавливаясь и рассыпая искры.
– Так, хватит, – сказал Жарно и отступил на шаг.
Однако локатор все еще работал.
– Я же сказал: хватит!
– А я и не снимаю, сэр, – обеспокоенно ответил боец.
Локатор остановился. Казалось, он смотрит прямо на космонавта с камерой.
– Отведи камеру в сторону, – приказал капитан, не сводя глаз с цилиндра.
Антенна повернулась вслед за камерой.
– Ага, она ловит сигнал от камеры…
Жарно отошел подальше и перевел свою встроенную рацию в режим цифровой связи, чтобы общаться со всей командой, а не с ближайшими подчиненными. Только потом до него дошло, что сигнал будет такой же, как и у камеры. Он тихо выругался, почувствовав, что совершил страшную ошибку.
Цилиндр раскрылся. Его будто разорвало изнутри, и от неожиданности один из космонавтов не удержался на ногах. Верхняя часть неизвестного устройства поползла вверх на телескопической штанге. Нижняя часть в это время раскладывалась, напоминая опору башенного крана. У капитана отвисла челюсть.
– Что-то с ней не так. Видимо, повреждения…
– Капитан, смотрите! – воскликнул упавший космонавт, не сводя испуганного взгляда со странной конструкции.
Оба торца цилиндра распахнулись, и оттуда вылезла трехпалая клешня, а за ней и ладонь. В этой руке спокойно помещался шлем от скафандра.
– Господи, что за хрень?.. – вслух спросил Жарно.
Тут же в трех футах от них совершенно беззвучно из пыли выскочили еще два медных цилиндра. К ужасу французов, они были в идеальном состоянии. Их крышки в долю секунды открылись, и из них выросли еще две конструкции, устремляясь ввысь. Нижняя часть быстро превратилась в две ступни, верхняя часть – в торс, из которого затем выползли руки, и, наконец, из какого-то отделения внутри контейнера появилась металлическая голова.
Перед космонавтами высились два человекоподобных робота, отсвечивая хромовым блеском. В клетке металлических ребер вращались разнокалиберные шестерни. Если бы на Луне сохранилась атмосфера, вероятно, можно было бы услышать, как разгоняется двигатель, подобно турбине. На спине роботов раскрылись стеклянные панели, на которых бликовало солнце – судя по всему, солнечные батареи. Панели тут же сложились, и их прикрыли бронированные лопатки. Гигантские – под двадцать футов высотой – чудища застыли, затем завертели головами, будто осматриваясь.
Жарно вновь щелкнул переключателем на запястье, решив, что лучше рискнет, но предупредит вторую часть группы, которая пошла в кратер.
– Всем, кто меня слышит. Говорит Жарно. На месте крушения обнаружены неопознанные механические твари. Есть подозрение, что они настроены враждебно.
Капитан схватил подчиненных за руки и, отступая, потащил за собой. Ближайший робот повернул голову в их сторону.
Металлические гиганты не двигались. Ноги их были широко расставлены, руки согнуты в локтях. Вся конструкция состояла из весьма прочного на вид металлического каркаса. Электропроводка была упрятана за толстые прутья, как кровеносная система под мышцы. Никакого оружия, на первый взгляд, у роботов не было, хотя при таких мощных руках и когтях оно и ни к чему.
– Матерь Божья! – раздался в наушниках чей-то возглас.
Стараясь не делать резких движений, Жарно развернулся и увидел остальных космонавтов, собравшихся на сбитом корабле. Они, замерев, во все глаза смотрели на двух огромных роботов. Капитан вскинул правую руку, приказывая людям не шевелиться. Роботы тоже не двигались. От их ступней исходила вибрация, которая ощущалась даже сквозь толстые подошвы скафандров.
– Внимание всем! – сказал Жарно. – Спокойно движемся в сторону кратера. Огонь открывать только в случае нападения. Ясно? А теперь медленно поворачиваемся и идем.
Повинуясь приказу, девять космонавтов развернулись – и замерли. У них на пути стоял третий механический гигант, молча рассматривая группку людей. Он замер в позе хищника, готовящегося прыгнуть на жертву. Капитан понял, чего выжидали те двое: нужно было, чтобы третий перекрыл путь к отступлению. Грозные роботы взяли выживших членов экипажа посадочного модуля «Астрал» в клещи. Пока что они не двигались, но во враждебности их намерений сомневаться не приходилось.
Капитан еще раз проверил частоту.
– Кратер Шеклтон, как слышите? Говорит капитан Жарно. Мы подвергаемся нападению неопознанных механических тварей. Наша команда намерена отступать…
И тут третий гигант ожил. Преодолев шестью прыжками расстояние до корабельного остова, он с размаху ударил первого попавшегося космонавта. С его головы сорвало шлем, и несчастного высосало из скафандра в безвоздушное пространство. Оставшиеся европейцы бросились врассыпную, кто бегом, кто вприпрыжку.
Жарно бежать не стал, а, оттолкнув подчиненных, снял со спины оружие, прицелился в робота по левую руку и выпустил в него длинную очередь. Винтовки, которыми был вооружен экипаж ЕКА, работали на воспламеняемой газо-пороховой смеси и стреляли снарядами 50-го калибра, взрывавшимися при попадании. Несколько таких снарядов на сверхзвуковой скорости попали роботу в грудь. Он отшатнулся, даже отступил назад, но сразу выпрямился и тоже двинулся на космонавтов. Тогда Жарно прицелился ему в голову и выпустил еще одну очередь. Взрывчатые снаряды угодили чудищу в голову и шею, но он продолжал идти. Пули были для него не опаснее удара кулаком.
– Всем отступать! Все к кратеру! – заорал капитан, не прекращая поливать надвигающуюся громадину автоматическим огнем.
Еще одна очередь взорвалась под ногами у робота, взметнув клубы лунной пыли. Нога чудища угодила в образовавшуюся пустоту, оно споткнулось и лицом вниз полетело на землю. Капитан перевел прицел в сторону второго робота, который обходил его людей справа. Однако не успел он нажать на спусковой крючок, как его подхватили сзади и подняли в воздух. Жарно оказался лицом к лицу с третьим роботом. Сквозь стеклянные глаза можно было увидеть, как работает мозг твари, напоминавший огромный гироскоп. Капитан хотел вскинуть винтовку, но тут понял, что мощным захватом ему сломало руку. Несколько солдат увидели, что стало с их командиром, остановились и принялись поливать тварь огнем.
Жарно заглянул в горящие красным глаза. Глубоко за толстыми линзами пылал запрограммированный шар: миллионы лет назад роботу приказали убивать все, что попадется ему на пути. Других мыслей у этой машины не было. Вот он, подлинный кошмар человечества: бессмысленная тварь, которая не остановится, пока не выполнит приказ. Многие миллионы лет роботы лежали, затаившись в лунной пыли.
Чудище поднесло Жарно поближе и внимательно рассмотрело. Стальная голова задумчиво склонилась: похоже, робот сверял лицо, анатомию и обмундирование француза с каким-то образцом из памяти.
Капитан уже понял, что произойдет с ним дальше, и это придало ему злости. Он с размаху ударил здоровым кулаком роботу в глаз. Тот даже не дернулся, просто стоял и смотрел. Жарно замахнулся снова, и тут гигант сжал клешню. Француз почувствовал, как ломаются ребра, и из груди вырвался только ему слышный стон.

* * *

Первая группа вошла в здание. Крыша уцелела, поэтому, как только двое солдат пропали из виду, у Сары внутри все сжалось от волнения.
Внезапно ожил шлемофон, и в уши ударил чей-то голос; кричали, кажется, по-французски. Лейтенант Макинтайр от неожиданности вздрогнула.
– Вы хоть что-нибудь разобрали? – спросила она у Куаня и Менденхолла.
– По-моему, на них напали, – ответил Уилл и посмотрел в ту сторону, где осталась первая часть их команды. – Может, русские?
– Нет, им еще сутки лететь. К тому же они подписали Аризонское соглашение и являются участниками «Плана Блау», так что… – Сара осеклась на полуслове, чем привлекла недоуменные взгляды генерала и Уилла.
Да, она проболталась, но в эту минуту последствия волновали ее меньше всего. Гораздо больше беспокоила невесть откуда взявшаяся угроза.
– Поставьте людей на северном направлении. Со стороны первой команды приближается неизвестный противник.
Солдаты, обеспечивавшие прикрытие кратера, развернулись к линии холмов, за которой находились обломки военного корабля. Уилл Менденхолл, еще раз проверив оружие, присоединился к ним. Генерал Куань припал на одно колено, направляя свою укороченную пневматическую винтовку на гребень.
– Да откуда они берутся? Кто еще мог оказаться на Луне без нашего ведома? – спросил Менденхолл.
Сара разглядывала возвышение, отчаянно пытаясь унять участившееся дыхание.
– Вы чувствуете? – спросила она, ни к кому конкретно не обращаясь.
– Да, что-то движется в нашу сторону, – подтвердил Куань, склонившись к прицелу.
– Господи, да что это? – пробормотал Уилл и, последовав примеру генерала, тоже припал на колено.
Участники разведотряда в кратере наперебой о чем-то докладывали, но их никто не слушал. Сара переминалась с ноги на ногу, стараясь разглядеть, что к ним приближается. Через гряду перевалило несколько человек в скафандрах ЕКА – они прыжками, пользуясь отсутствием гравитации, от чего-то спасались. Сара насчитала только четверых: трое впереди, один чуть отстает.
– Господи…
– Не дергайтесь, – приказал генерал Куань. – Всем прицелиться и обеспечить прикрытие.
Европейцы, спотыкаясь и падая, бежали к своим, а за их спинами возник первый из трех металлических гигантов. Несколько солдат из оборонительного периметра, которым было приказано прикрывать французов, опустили оружие и застыли в оцепенении.
– Держать строй! – крикнул генерал.
Механические твари замерли на гребне, изучая кромку кратера. Они казались игрушками из детского конструктора, увеличенными до невообразимых масштабов по сравнению с человеком.
Первый из европейских космонавтов приземлился прямо у ног Сары, Менденхолла и Куаня. Лейтенант помогла человеку в неудобном скафандре подняться.
– Где капитан Жарно? – спросила она.
– Погиб. Все погибли. Эти чудища вылезли из обломков корабля. Они не знают пощады.
Сара оттолкнула француза в сторону, а генерал Куань открыл огонь. Одновременно с ним выстрелили еще несколько бойцов. Мощные кинетические снаряды угодили в металлических чудищ, но лишь отскочили от брони, не нанеся видимого урона.
– Похоже, перевес не в нашу пользу, – заключил Уилл, отправив короткую очередь в голову первому роботу.
От попадания механическая голова дрогнула, однако тварь быстро оклемалась, и втроем монстры двинулись на солдат.
Генерал вместе с остальными бойцами линии обороны поливали противника градом снарядов. Сара схватила Куаня за плечо и трясла, пока тот, наконец, не обратил на нее внимание.
– Думаю, нам пора отступать в укрытие.
Генерал огляделся: выход был только один.
– Согласен, лейтенант. – Он развернул Сару лицом к кратеру. – После вас.
Макинтайр долго не раздумывала и, не удосужившись схватиться за болтающийся фал, прыгнула в кратер. Ноги вскоре уперлись в крутой склон, и дальнейший путь она скатывалась по нему, все быстрее и быстрее. Рядом с ней стали собираться люди.
Уилл Менденхолл и генерал Куань продолжали сдерживать огнем стремительно надвигавшуюся механическую троицу. Когда стало ясно, что от оружия проку нет, они развернулись и прыгнули в темнеющую бездну кратера.
Подняв голову, бойцы увидели страшное зрелище. Они совершали спуск по всем правилам, пользуясь страховочными фалами; теперь же их глазам предстало беспорядочное паническое бегство. Их коллеги в громоздких скафандрах ползли, прыгали и катились по склону кто на спине, кто на животе, несмотря на опасность распороть защитные костюмы. Одна за другой пары солдат покидали здания, да так и замирали в проходах, увидев, что вызвало такой ужас у других космонавтов: наверху, на самой кромке высились три гигантских робота.
Объединенный отряд из американцев, европейцев и китайцев бросился врассыпную в поисках укрытия, а в это время первый робот прыгнул в кратер. Прыжок получился настолько мощный, что тварь даже не задела склон – она просто приземлилась посреди кратера, прямо перед разбегающимися астронавтами.

Глава 17

Вторая галерея, горнодобывающий концерн
«Мюллер и Сантьяго»
В 100 милях к востоку от Кито,
Эквадор

О том, что один миномет во время вылазки Марк-Паттона все-таки не уничтожили, пришлось узнать весьма болезненным путем. Выбежав из бункера, Джек, Эверетт и Себастиан с учеными попали в самую гущу обстрела. Те, кто был снаружи, наспех организовали оборону, но тот, кто руководил внезапным нападением, явно действовал методично.
– Черт, не вижу, откуда стреляют! – крикнул Эверетт.
Он рискнул высунуть голову, и сразу по застывшей на каменном полу лаве прошлась автоматная очередь.
Коллинз боковым зрением следил, чтобы ученые сидели в укрытии. Сейчас требовалось отвести их подальше от бункера: уж слишком удобной он был мишенью.
– Здесь оставаться нельзя. У них преимущество в высоте. – Джек поднялся и выстрелил на звук ухающего миномета, затем снова пригнулся. – Себастиан, нужно организовать контратаку, быстро.
– В соседних зданиях мои люди. Если их еще не перебили, конечно, – бросил Крелл и, не дожидаясь ответа, метнулся в сторону.
– Ну что, Карл, придется нам их оставить. – Джек кивнул в сторону Найлза и остальных.
Сжимая в руке «М-16», к ним подполз Чарли Элленшоу.
– Возьмите меня с собой, полковник! Я не хочу с ними оставаться.
– А придется, Чарли. Ваша задача держать всех в поле зрения и защищать – у вас и винтовка есть… Это приказ!
Элленшоу нахмурился, но тут же бросился на землю – пули просвистели прямо у них над головами.
– Наш противник настроен весьма решительно, – сказал Эверетт и, высунувшись, начал стрелять в ответ. – Чарли, марш к Найлзу и остальным. Перебирайтесь за бункер и затаитесь там, под защитой стен. Внутрь ни в коем случае. А мы с полковником постараемся вас прикрыть.
Элленшоу молча кивнул и отполз назад.
– Ну что, Джек, поехали? – крикнул Карл.
– Поехали.
Коллинз с Эвереттом поднялись и, как один, открыли огонь. На них, стреляя в ответ, бежали сразу десятеро. Пока они думали, что делать с учеными, противник почти целиком продавил оборону. Теперь их разделяло всего ничего, однако это не мешало полковнику и капитану поливать нападавших, петляющих среди древних зданий, ураганным огнем.
Тут винтовка Эверетта щелкнула затвором, и Коллинз понял: это конец. Из десяти осталось пятеро, и они были уже в нескольких футах от их укрытия. Вдруг трое из них чудесным образом неожиданно упали, один за другим. Не тратя время на удивление, Коллинз вышел, чтобы прикончить двоих оставшихся. В одного он попал, во второго – нет, и тот с криком бросился на него, потом вдруг на полушаге замер и упал. Джек скользнул обратно в укрытие.
– До чего же полезный парень! – восхищенно произнес Эверетт, меняя обойму.
Вьетнамский рядовой тем временем споро перезаряжал древнюю «М-14». Он осмотрелся, ткнул пальцем в полковника с капитаном и побежал менять позицию.
– Я взял бы его в сборную не задумываясь, – сказал Джек.
Его слова заглушил взрыв от приземлившегося неподалеку минометного снаряда.
– М-да, упорные ребята…
Внезапно на галерею опустилась гробовая тишина, изредка прерываемая стрельбой то с одной, то с другой укрепленной позиции. Вскоре затихла и она.
– Полковник Коллинз! Надеюсь, вы меня слышите? – раздался усиленный мегафоном голос.
Джек удивленно вскинул брови и посмотрел на Карла.
– Неужели опять копы?.. – пробормотал он, пытаясь понять, кто к нему обращается, затем крикнул в ответ: – Если захотелось поболтать, позвонили бы по телефону!
Он оглянулся, желая убедиться, что Элленшоу и ученые в безопасности. Увы, яйцеголовые сделали все наоборот и снова оказались в бункере.
– Да чтоб вас!.. Думаю, группе скоро понадобится новый директор, потому что этого я убью! – прошипел Джек.
Эверетт оглянулся и тоже выругался.
– Полковник, всего несколько слов и небольшой бартер – а затем можете делать, что хотите. Мы оставим вас в покое и пожелаем всяческих успехов.
– Да кто это, черт побери? – прошептал Карл.
– Если есть что сказать, я слушаю! – крикнул Джек, не высовываясь из-за укрывавшего его языка лавы.
– Нам нужны кое-какие предметы из этого бункера. Остальное пускай достается вашей грязной стране.
– И что же вам оттуда понадобилось?
– Полковник, я о вас наслышан, а поскольку вы воевали в Ираке и Афганистане, уверен, вы наслышаны обо мне. Меня зовут Азим Каида.
Джек тяжело вздохнул. Карлу тоже было знакомо это имя: о Каиде, полевом командире боевиков, говорили многое, особенно то, что с людскими потерями он не считается.
– Мне казалось, что вы решили заняться коммерцией, – крикнул Коллинз. – Завели себе верующих добропорядочных дружков в Калифорнии…
– А, вы про преподобного Роулинза? У нас с ним разошлись интересы. Как и с вашим старым другом. Насколько я понимаю, я избавил вас от необходимости выслеживать и ликвидировать Джеймса Маккейба?
– Вот за это спасибо, – ответил Джек, продолжая тянуть время в надежде, что Себастиан сможет подобраться к миномету. – Я даже согласен вас отпустить. Решим наши вопросы в другой раз, а, Механик?
Саудовец ответил не сразу.
– Полковник, вы, видимо, не поняли. У меня на руках больше козырей, чем у вас. Кое-кто хочет к вам обратиться.
Коллинз выдохнул проклятие и прикрыл глаза, сразу поняв, о ком говорит Механик.
– Джек, даже не вздумай обменивать меня, иначе я сама тебя пристрелю!
– Да что ж такое… – пробормотал он.
Эверетт тоже узнал голос Элис и перебрался поближе к полковнику.
– Весьма боевая женщина, полковник, но упрямая. Жаль, если ей сегодня придется погибнуть.
Полковник задумался. Затем нашел глазами Трама и вопросительно вскинул подбородок. Вьетнамец понял вопрос, но отрицательно покачал головой: не на линии выстрела.
– А где сенатор? Он жив? – снова обратился Коллинз к Механику, стараясь выиграть время.
Молчание.
– Черт, Себастиан, когда ты уже до них доберешься? – прошептал Джек.
– Все, полковник, переговоры окончены. И передайте вашему немецкому другу, что я его вижу. Пускай остановится, или останки госпожи Гамильтон будете собирать по всей пещере.
Джек не стал кричать; Себастиан наверняка тоже это слышал.
– Ладно, что вам нужно?
– Всего пять образцов оружия из бункера. В обмен на них я возвращаю госпожу Гамильтон и ухожу. Все просто, полковник.
– Согласен.
Эверетт кивнул. Сделка того стоила.
– Отлично, полковник. У вас есть пять минут. Потом я отправляю госпожу Гамильтон к вам. Учтите, на ней локатор и маячок для наведения огня. Если вздумаете хитрить, миномет тут же превратит ее в кучку пепла. Даже хоронить будет нечего. – Последние слова Механика несколько раз прокатились эхом по пещере.
– Хорошо, пять минут. Я лично совершу обмен.
Пол вдруг снова задрожал – не от взрыва, а как раньше. Впрочем, Коллинзу с Эвереттом и Трамом было не до этого, они бежали в бункер. Ученые тем временем суетились вокруг лабораторного стола, на котором стояла подпорка с инопланетным оружием.
От него к ноутбуку с «Европой» шел кабель.
– Так, о неподчинении приказам командира поговорим позднее.
Найлз поднял голову, его лоб был покрыт испариной. Он понимающе кивнул. Джек кинулся к стойке и схватил первые попавшиеся пять лучевых винтовок.
– Я все слышал, Джек. Верните Элис, а мы попробуем чем-нибудь вам помочь.
Комптон снова склонился над столом. Эпплби на что-то выругался и с досады швырнул плоскогубцы на пол.
– Джек, не знаю, заметили ли вы, но снова началась вибрация, – произнес Пит. – «Европа» утверждает, что природа колебаний механическая, а не геологическая.
Коллинз рассеянно кивнул и, поудобнее перехватив оружие, побежал к двери.
Едва они с капитаном выбежали наружу, пол под ногами заходил ходуном.
– Ну, и какая еще напасть на нашу голову? – проворчал Эверетт.
В потолке огромного грота появилась расселина. Из нее вывалились два медных цилиндра и упали посреди заброшенной колонии.
Война, начавшаяся более семисот миллионов лет назад, продолжилась сегодня.

* * *

Шагнув во вторую галерею, Гаррисон Ли споткнулся и чуть не упал. Под сводами громыхали взрывы минометных снарядов – гады, которые захватили Элис, полукругом расположились у подножия завала, откуда поливали ураганным огнем людей Джека.
Ли остановился отдышаться, но вдруг у него пошла кругом голова. В горле появился горьковатый привкус; он утер рот – на руке остался кровавый след. Наконец приступ кашля прошел. Сенатор снял потрепанную шляпу и утер пот со лба. «Ингрэм» вдруг показался невыносимо тяжелым.
Внезапно выстрелы и взрывы утихли. Кто-то что-то говорил, вооружившись громкоговорителем; из-за сильного эха слов было не разобрать.
Сенатор еще раз посмотрел на вершину завала и понял, что ему нипочем туда не забраться. Он с досадой покачал головой и проклял свою старческую немощь. Элис там, у обрыва, а он не в состоянии ей помочь. В четвертый раз проверив, заряжен ли «Ингрэм», Гаррисон решился. Он поставил одну ногу на выступ в осыпающейся груде камней, образовавшейся в результате взрыва 70 лет назад, затем вторую. Камни не удержались, а вместе с ними упал и сенатор. Некоторое время он лежал, приходя в себя, затем перевалился набок, перекинул ремень автомата через шею и встал на четвереньки. Осколки камней больно впивались в ладони и колени, даже через штаны, но он пополз.
Подгоняя, снова завещал громкоговоритель. Стиснув зубы, Ли заставлял двигаться беспомощное тело. Через каждые пять шагов скатывался на три; никогда в жизни он не был так настроен преодолеть все препятствия, как теперь. Сегодня он отправится в свое последнее путешествие, но сделает все, чтобы Элис его не сопровождала.
Упираясь пятками, ладонями и коленями в неверные камни, Гаррисон Ли карабкался вверх.

* * *

Когда два цилиндра упали на пол галереи, Джек сразу понял, что они напрямую связаны с вибрацией. От капсул шло громкое гудение, давившее на барабанные перепонки. Наверху, откуда стрелял миномет, засуетились – видимо, подумали, что это какая-то американская военная хитрость.
Первый медный цилиндр разошелся прямо по центру.
– Черт, Джек, гляди!
– Что за…
Коллинз, не выпуская из рук оружия, бросился к укрытию.
Себастиан, прятавшийся за выступом скалы с отрядом из тридцати пяти человек, который он собрал для нападения на позицию минометчиков, тоже увидел цилиндры и сразу заподозрил неладное. Затем приказал открыть огонь по неопознанным объектам. Когда первые пули со звоном ударились о металлический корпус, из капсулы возникло нечто огромное. Те, кто находился ближе к этому ужасающему зрелищу, услышали жужжание, будто раскручивались самолетные турбины. Сзади, как крылья мотылька, раскрылись солнечные батареи, развернулись в сторону освещения, а затем так же быстро сложились и спрятались за броней. Турбины жужжали не переставая.
– Это еще что такое?
Себастиан прицелился в ближайшее чудище, стараясь метить в голову и лицо, самые болезненные, по его мнению, точки. Однако его пули и пули его людей лишь отскакивали от металлической твари, рассыпая снопы искр.
Первый гигант повернул голову вокруг оси, и его глаза полыхнули красным. Не обращая ни малейшего внимания на выстрелы, бившие в голову и грудь, он двинулся в сторону Себастиана и его отряда, каждым шагом сотрясая пещеру. Второе чудище обратилось в другом направлении – туда, откуда стреляли японцы, австралийцы и поляки.
Глядя на быстро приближающегося монстра, Себастиан снял с жилета две ручные гранаты, взвел их большими пальцами и кинул под ноги роботу. Огромная трехпалая ступня опустилась прямо на одну из них. Крелл специально не стал прятаться, чтобы увидеть, что произойдет. Ногу монстра подбросило в воздух, и тот рухнул набок. Через мгновение, целый и невредимый, он вскочил и двинулся дальше. Второй взрыв прогремел совсем рядом, осыпав грудную клетку чудища смертоносными осколками. Те отскочили от вращающихся шестерней, не причинив ни малейшего вреда.
Наблюдая за происходящим из другой части галереи, Джек с Карлом увидели, как робот дошел до людей Себастиана. Не обращая внимания на сыпавшиеся со всех сторон пули, чудище запустило когтистую лапу в гущу людей, выхватив из нее немецкого спецназовца. Вторая лапа схватила еще одного. Затем, сплющив их вместе, тварь откинула тела, как скомканную бумажку.
Эверетт выскочил из укрытия и опустошил магазин в спину гиганту. Перезарядился. Повторил операцию со вторым монстром. Результата ноль.
– Пули их не берут, Джек. Нужно что-то посерьезнее.
Джек бросил взгляд на завал и увидел, что люди Механика покинули свои позиции. Видимо, решили перегруппироваться, на случай, если металлические твари обратят свое внимание на них. Джек выронил инопланетные винтовки и выхватил «М-16» из рук Эверетта. Зарядив штурмовую винтовку своим магазином, он начал стрелять в сторону гребня. Появилась возможность сравнять шансы, так почему бы ей не воспользоваться? Десять человек упали замертво – они слишком открылись, и очередь скосила их всех. Щелкнул пустой затвор, и Коллинз вернул оружие Карлу.
– Прикрой меня! – крикнул полковник и устремился вперед, пользуясь суматохой, которую создали на поле боя невесть откуда взявшиеся роботы.
Джек бежал, не особо заботясь об укрытии. Эверетт только вскинул винтовку, как перед Коллинзом выскочили двое террористов. Тут же у правого уха Карла просвистели две пули, и террористы с аккуратными дырками во лбу отлетели назад. Трам толкнул морпеха на пол и откатился в сторону, занимая укрытие за валуном. Вдвоем они обеспечивали мощный заградительный огонь, пока Коллинз резво карабкался к вершине. В очередной раз перезаряжая «М-16», Карл увидел, что полковник тянется к кобуре. Он тоже заметил, что за уступом его поджидают.
– Черт бы тебя побрал, Джек! Когда ты уже прекратишь соваться в пекло? – крикнул Эверетт и короткой, точно рассчитанной очередью убрал высунувшегося террориста.
Трам удивленно оглянулся на капитана.
– Да, порой на меня находит, – проворчал тот и выстрелил снова.
Вьетнамец хлопнул Карла по руке и указал пальцем в том направлении, куда бежал Коллинз. Тут до Эверетта дошло, что задумал полковник. Оказалось, те десять террористов не покидали своих позиций, а доставляли снаряды для минометчиков, и сейчас Коллинз со всех ног бежал именно туда. Он хотел не только избавиться от орудийного расчета, но и обратить установку против механических чудищ – убить двух зайцев одним выстрелом.
– Самостоятельно справишься? – крикнул Карл Траму. Тот молча кивнул, не прекращая стрелять. – Думаю, полковнику понадобится помощь.
Второй робот вломился в ряды японских, польских и австралийских солдат, которые бросились врассыпную, чтобы затруднить выбор цели. О террористах забыли напрочь: теперь битва не на жизнь, а на смерть велась с кошмарными тварями из другого мира и времени. Спасаясь от механического чудища, бойцы бросали гранаты не оглядываясь.
Эверетт тем временем бежал за Джеком.
Перед Коллинзом выросли двое; он проворно выхватил «беретту» и положил их двумя выстрелами в грудь.
Спотыкаясь и перепрыгивая через камни, Карл смотрел то наверх, то под ноги. Вот один из упавших террористов поднялся и выстрелил Джеку в спину. Полковник покачнулся и упал.
– Проклятье! – крикнул Эверетт.
Трам покончил с раненым террористом, но Коллинзу этот спасительный выстрел уже не помог. Среди камней, куда упал Джек, возник еще один человек Механика, – его Карл с Трамом положили одновременно.
Коллинз попытался встать, зашатался и снова упал. У Эверетта все поплыло перед глазами.
Похоже, это был конец.

* * *

Найлз потер лысину. При виде механических великанов, расшвыривающих солдат, которые обороняли галерею, сердце директора едва не ушло в пятки. Сразу было видно, что эти монстры не земного происхождения – следовательно, либо их давным-давно послали убить поселенцев, либо оставили сами пришельцы. Правда, непонятно для чего.
Эпплби со злости ударил кулаком по инопланетной винтовке, зажатой в тиски: отсек для охлаждения никак не открывался. Впрочем, его состояние не шло ни в какое сравнение с тем, что чувствовали Пит, Дюбуа и Элленшоу, ломавшие голову над тем, в чем же просчитались Маккейб и, возможно, немцы, когда хотели заставить оружие работать.
– Да вы посмотрите на поврежденные образцы: они все сгорели от перегрева. Поэтому еще раз говорю: дело в жидком азоте. Либо его было недостаточно, либо система охлаждения устроена иначе, – запальчиво спорил Дюбуа.
– Чушь. Откуда бы эти существа ни были родом, жидкий азот имеет одинаковую температуру во всей Вселенной. Так что дело не в охладителе, а в минерале! – не уступал Элленшоу. Пит согласно кивал.
– Вы всего лишь криптозоолог! – парировал инженер из Массачусетского технологического, затем обратился к Питу: – А вы – компьютерщик! И не вам авторитетно высказываться по вопросам физики. Дело в охладителе!
– Так-так, кто-то решил помериться степенями? – Чарли угрожающе навис над Дюбуа.
Пит вклинился между разгорячившимися учеными и поправил очки.
– Вы не забыли, что там наши гибнут?
Элленшоу кивнул и резко отвернулся.
– Послушайте, я все же на стороне Чарли. Если взглянуть на источник питания, – Пит взял в руки магазин лучевой винтовки, – то видно, что Маккейб со своими учеными – и немцы, наверное, тоже – измельчали минерал вместе с породой. Вот, смотрите… Видите? От жара порода превратилась в уголь. Нужно отделить минерал от всего остального. – Компьютерщик достал из герметичного кейса кусок метеорита. – Вот, те самые золотистые и серебристые прожилки. Если в источнике будет только он, то уголь не образуется, не закупорит канал подачи азота, и оружие не перегреется. Другого варианта у нас нет.
– И сколько на это уйдет времени? Сами же сказали, люди гибнут, – парировал Дюбуа.
– Ну не смешите меня! – Элленшоу выхватил метеорит у Пита из рук и побежал к верстаку. Порывшись в куче инструментов, он нашел нужный. – Вы у себя в Массачусетсе засиделись в лабораториях. Надо чаще выходить проветриваться.
С этими словами он ударил молотком по камню. По его поверхности побежали трещины, и Пит кинулся на пол собирать отлетевшие частички. Чарли замахнулся посильнее и ударил снова.
– Ладно, беру свои слова назад, – произнес Дюбуа и тоже начал собирать кусочки метеорита.
– Остается одна проблема: чтобы не допустить накапливания энергии, нужно стрелять не переставая, иначе оружие разлетится на куски. – Чарли взял одну из половинок, на которые раскололся метеорит, и продолжил обхаживать ее молотком.
– Да уж, согласен, нужно почаще выходить из лаборатории.
Найлз тем временем наконец вскрыл отсек для охладителя.
– Судя по всему, азот выполняет в оружии двойную функцию. С одной стороны, он не дает батарее перегреться, с другой – выступает в качестве жидкого реагента и вместе с кислородом из воздуха, который поступает через индукционный насос, запускает цепную реакцию вроде той, что мы видели на Луне. Как только накопится критический уровень энергии, у нас будет… Понятия не имею, что у нас будет, поэтому лучше сразу определиться, куда стреляем, пока эта штука не взорвалась прямо у нас в руках.
– Понятно, – кивнул Эпплби.
– Точнее сказать, пока эта штука не взорвалась прямо в руках Чарли.
Элленшоу замер с занесенным для удара инструментом и вопросительно взглянул на Комптона.
– А кому тут все время хочется пострелять? – спросил Найлз, кидая Питу пустой магазин. – Вот, прекрасная возможность.
– Здорово! – обрадованно улыбнулся Элленшоу и раскрошил последний кусок минерала, который либо спасет их, либо отправит в небытие вместе с галереей.
Так или иначе, битва за «Колумб» неотвратимо приближалась к концу.

Кратер Шеклтон, Луна

Первым помещением, куда попала Сара, оказалась комната, в которой миллионы лет назад пришельцы переодевались в защитные скафандры. С одной стороны должен был располагаться воздушный шлюз – его уничтожило взрывом после неудачной попытки «битла» изучить минерал, – с другой находился коридор, ведущий, судя по всему, к лабораториям и другим частям подземного комплекса.
В спину лейтенанта кто-то врезался. Обернувшись, она увидела генерала Куаня; тот разряжал очередной магазин в механическое чудище. Комната для переодевания была лишена крыши, поэтому Сара потянула китайца за собой вглубь. Куань перезарядил оружие, хоть и его снаряды были все равно что камни против танковой обшивки. На мгновение отпустив генерала, лейтенант включила рацию.
– Уилл, собери всех, кого сможешь, и бегите в бункер. Возможно, мы сумеем забраться достаточно глубоко, где эти твари нас не достанут.
В ответ – тишина. Макинтайр снова схватила Куаня за кислородный баллон и поволокла за собой. Вдруг прямо перед ними остаток крыши проломил гигантский стальной кулак. Сара подняла взгляд: сверху навис робот, ослепительно-белый на фоне черного неба над Луной. Голова робота, казалось, была сделана из какого-то стального сплава. На ней не было ни рта, ни ушей, ни носа – сверкали только красные глаза, похожие на кристаллы кварца. На корпусе никаких обозначений или маркировок. За частой сеткой металлических ребер вращались массивные шестерни и пульсировала пара каких-то мешков. Сара не представляла, чем можно пробить такую броню – разве что из противотанкового ракетного комплекса «БГМ-71». Этих тварей создали очень крепкими; неудивительно, что они пережили 700 миллионов лет на безжизненном куске камня. Оторвав кулак от пола, гигант оперся ладонью на одну из уцелевших стен. Куань продолжал стрелять, целясь в глаза. Он, как и Сара, рассчитывал, что с их помощью робот собирает информацию об окружающей действительности и ориентируется в пространстве – иначе, собственно, зачем их вообще делать? Чудище занесло ногу, готовясь раздавить американку и китайца, но тут ему в бок угодило несколько десятков снарядов, и монстр не удержал равновесие.
Воспользовавшись шансом, Сара с силой потянула Куаня на себя, и на этот раз генерал не сопротивлялся. Друг за другом они протиснулись в не очень широкий проем, явно не рассчитанный на громоздкие скафандры, и поспешили внутрь инопланетного комплекса. В динамиках тем временем раздался голос Уилла Менденхолла: он призывал всех выживших отступать в здания рядом с местом, где атаковали первого робота. Кто и где сейчас находился, было неясно.
По правую руку оказалось еще какое-то небольшое помещение, и Сара метнулась туда; генерал за ней. Робот у них за спиной оглядывался в поисках ускользнувших у него из под носа людишек. Затем его что-то отвлекло, и он, развернувшись, проломил крышу соседнего здания. Сара нервно осматривалась по сторонам в поисках чего-нибудь, чем можно было бы дать отпор механическим тварям. Вдруг в эфире щелкнул передатчик, и динамики заполнились криком. Кто-то из своих… На фоне крика Менденхолл отдавал команды стрелкам, и Сара впервые в жизни почувствовала себя совершенно беспомощной. Генерал взял ее за плечо и развернул к себе.
– Нужно возвращаться к посадочным модулям, – решительно сказал он. – На Луне нам делать нечего. Миссия закончена.
«Как так? – изумленно подумала Сара. – Просто взять и убежать?!»
– Мы обязаны хоть что-то с собой привезти! – возразила она.
– Послушайте, лейтенант, мы сделали все и даже больше: у нас есть координаты сбитого крейсера, а на нем очень мощное вооружение. Мы нашли минерал. Но если мы погибнем здесь, то, значит, все эти усилия были впустую.
Да, если они останутся, то некому будет рассказать о погребенном под лунной пылью корабле, и никто не узнает, какие чудовища ждут здесь людей.
– Ладно, согласна. Но как нам пройти мимо этих тварей?
– А вот с этим, лейтенант Макинтайр, нам и предстоит разобраться.
– Ваш посадочный модуль далеко?
Судя по дрожи под ногами, роботы только что вломились в очередное здание. Стену соседней постройки изрешетили кинетические снаряды: значит, свои неподалеку.
– Если напрямик, то «Великолепный дракон» ближе вашего модуля, в долине на восточном склоне кратера. Нужно отправить туда людей, по возможности незамеченными. Если не пользоваться рациями, думаю, шанс есть. Полагаю, нас выслеживают по сигналам электроники.
– Я тоже так думаю. Вероятно, роботы запрограммированы на поиск и уничтожение. Как только Менденхолл перешел с индивидуальной связи на общую, они на нас и напали.
– Что ж, пусть это будет пока основной гипотезой. Тогда возникает другой вопрос, лейтенант: как нам держать связь?
Ожила рация.
– Лейтенант Макинтайр, вызывает Менденхолл. Где вы?
Сара включила передатчик.
– Мы в одном из бункеров с западной стороны. У нас есть… – и тут же вспомнила, о чем сама же только что говорила: рацией пользоваться опасно, и ей следовало ответить Уиллу по индивидуальной связи.
Слишком поздно. В наушниках раздалась ругань, а из-за стены соседнего здания вверх взмыло не меньше сотни снарядов.
– Черт! – рявкнул генерал и выкрикнул последнюю команду, прежде чем вовсе отключить рацию: – Всем, кто меня слышит: идите к центру комплекса. Встречаемся там. Марш!
Куань выглянул в дверной проем. У перехода не было крыши, но он все равно решил рискнуть. Сара пошла за ним. Одно из чудищ скрылось за высокой стеной здания, которое они только что покинули.
– Смотрите! – Сара ударила Куаня по спине.
Впереди был пологий спуск внутрь комплекса. С другой стороны к нему подбежали еще несколько человек во главе с астронавтом в белоснежном скафандре НАСА – Менденхоллом. Его сопровождали еще несколько американцев, европейцев и китайцев.
– Берегись! – крикнул Куань.
Огромный трехпалый кулак пробил стену и сбил Уилла с ног. Клешня несколько раз клацнула, но схватила не его, а шедшего следом сержанта Демареста, ветерана «зеленых беретов». Мгновение, и рука с зажатым в ней астронавтом исчезла.
Генерал махнул рукой в сторону спуска, который уходил в землю под углом 30 градусов. Оставалось надеяться, что внутри не притаилось еще чего похуже. Разношерстный отряд космонавтов спускался в комплекс, не зная, что перед ними: укрытие, хотя бы на время, – или разверстая пасть ада.

* * *

Продолжая спуск в недра древнего комплекса, Сара вела рукой по стене из странного пластика. Та дрожала, сотрясаясь от возни гигантских роботов на поверхности. Похоже, чудища хотели разобрать бункер на части и выковырять людей из норы, в которую они добровольно забрались.
– Вы тоже это чувствуете?
Сара оглянулась и увидела перед собой генерала и Уилла Менденхолла.
– Боюсь, они будут копать, пока не доберутся до нас. – Макинтайр убрала руку со стены. – Они не остановятся, пока не покончат с нами.
– Их собрали какие-то свихнувшиеся ублюдки, с которыми мы наверняка состоим в родстве. Только люди способны на такую бессмысленную жестокость, – проворчал Менденхолл.
– Согласен, лейтенант Менденхолл, – кивнул Куань. – Однако осмелюсь заметить, что если роботов построил кто-то, похожий на нас, то нам, как родственникам, под силу их одолеть.
– Если только мы не полностью одинаковы: нам хватило бы ума создать совершенно неубиваемую штуковину.
Куань улыбнулся, затем посмотрел на остатки трех лунных миссий.
– Пожалуй.
Они продолжили спускаться; лучи нашлемных фонарей скользили по плакатам с надписями на уже знакомом инопланетном алфавите, где, вероятно, перечислялись какие-то правила. Некоторые были похожи на военные учебные плакаты о способах выживания в опасной среде. На других были изображены люди в скафандрах, прижимавшие указательный палец к шлему, что, видимо, означало «болтун – находка для шпиона». Попадались и пропагандистские плакаты с флагами и прочей символикой, а один даже напоминал древние, еще времен Первой мировой войны, изображения Дяди Сэма, который зазывал всех в ряды американской армии: «Ты мне нужен!»
– Такое ощущение, что они просто разнесли свой мир на кусочки. С их-то воинственностью, – заметил Уилл, всматриваясь в агитки.
Дрожь тем временем усилилась, ее можно было чувствовать даже подошвами.
– Посмотрите-ка сюда, – позвала мужчин Сара.
Рваный плакат изображал некую планету, поверхность которой покидали, судя по всему, грузовые суда. Внизу было стилизованное изображение минерала.
– Узнаете? – Сара ткнула пальцем в рисунок.
– Похоже, они его где-то добывали, – предположил Куань. – Это наша Луна?
Лейтенант расправила плакат, прилаживая оторванные куски на место. Увидев картинку целиком, все трое изумленно замерли. Прямо за большим спутником был еще один, гораздо мельче, а рядом – Земля или что-то очень похожее: материки располагались иначе.
– Не понял… – произнес Менденхолл.
– Они и вправду добывали минерал, только не здесь, – пояснила Сара. – Видимо, была еще какая-то луна, которой больше нет.
Уилл расправил другой угол – на нем оказалась запечатлена еще одна планета с темно-зелеными океанами и кроваво-красными континентами.
– Что это за планета? – спросил Куань.
– Понятия не имею, – отозвалась Сара. – Ясно одно: на Луне залежей минерала нет.
– Что ж, тогда нас здесь ничего не держит. Как только найдем способ обойти роботов, сразу сматываемся. Предлагаю поторопиться, – сказал генерал.
Сара вздохнула и пошла следом вниз.
Менденхолл хотел выругаться, но не нашел подходящих слов и просто засадил кулаком в изображение Офиллиаса.
– Терпеть тебя не могу, Луна, – пробормотал он, затем обратился к гигантскому спутнику: – Ты мне тоже не нравишься.
Солдаты, шедшие впереди, остановились. Сара бросила взгляд на правый рукав, где был вмонтирован альтиметр: они спустились под землю почти на полмили. Крепла уверенность, что внизу обыкновенный погреб.
– Генерал Куань, лейтенант Макинтайр, прошу подойти.
Сержант Стэнли Симпсон, один из «зеленых беретов», стоял перед проходом в комнату, где в ряд выстроились небольшие столики, как в столовой.
– Для нас накрыли, – прокомментировал он, пропуская старших офицеров вперед.
– Не думаю, сержант, что кому-то захочется здесь обедать, – ответила Сара.
Свет фонарика выхватил в дальнем углу мумифицированные тела мужчины и женщины. Они сидели друг напротив друга, держась за руки и обратясь друг к другу пустыми глазницами. У нее были рыжие волосы, у него – темные. Рядом стояли две большие кружки.
– Видимо, они пришли сюда умирать. – При виде мертвой пары голос Сары дрогнул.
На Менденхолла это зрелище произвело совершенно иное впечатление.
– Умирать от чего?
Генерал Куань подошел к мумиям, и у Сары невольно сжалось что-то внутри: она испугалась, что он их потревожит. Они сидели так, сцепившись пальцами, уже многие и многие миллионы лет, и ни у кого не было права трогать эти останки. Однако Куань всего лишь поднял с пола небольшой предмет и кинул его Макинтайр. В отсутствии гравитации вещица плыла медленно, и поймать ее не составило никакого труда. Бутылка. Пустая. Лейтенант протянула ее Менденхоллу, и у всех троих сложилась вполне правдоподобная версия, каким образом пара решила уйти из жизни. Вопрос лишь в том, что довело их до такого отчаяния.
В дверном проеме появился француз.
– Господа офицеры, мы нашли еще кое-что!
Уилл вернул бутылку обратно, и в его взгляде Сара прочитала молчаливую убежденность, что уж они-то так не поступят. Они погибнут где угодно, только не здесь. Сара положила руку на плечо напарнику и снова вышла в коридор. Спустившись вместе с французом еще немного, она обнаружила, что коридор заканчивается, упираясь в широкую двустворчатую дверь. Солдаты уже вошли внутрь, чтобы удостовериться, что там безопасно.
Глазам уставших космонавтов, астронавтов и тайконавтов предстало невероятное. Вдоль стены располагался автопарк из восьми единиц техники: пяти небольших машин вроде багги и трех крупных обтекаемых транспортников; большинство на гигантских колесах, а две – на гусеничном ходу. Некоторые транспортные средства были оборудованы подъемными кранами и бурами, и все смотрели в сторону противоположной стены. Сперва показалось, что она сплошная, однако при ближайшем рассмотрении там нашлась подъемная дверь футов пятидесяти шириной, как в гараже.
– Вот еще! – крикнул один из европейцев.
Он стоял рядом с большим резервуаром, сделанным то ли из стекла, то ли из прозрачного пластика. Внутри находилось около ста галлонов льда. Сверху был установлен насос, и в потолок от него тянулись мощные трубы. Древние первопроходцы сумели найти на Луне то, что искало НАСА: воду. Видимо, где-то на глубине существуют залежи льда, а пришельцы научились его плавить и закачивать на поверхность.
– Чувствую себя как в родном автосервисе: машины, вода и инструменты, – усмехнулся Уилл, подходя к ближайшему багги. – Не хватает только паршивых сосисок, колонок с бешено дорогим бензином и автомата с «Доктором Пеппером».
Сара подошла к Менденхоллу и вместе с ним принялась рассматривать незнакомую приборную панель с переключателями, ручками, рычагами и педалями.
– Ну что, мистер Чудесник, вы еще не разучились водить с рычагом переключения скоростей в одной руке и «Доктором Пеппером» в другой?
Со стороны американцев раздался смех, несколько неуместный в сложившейся обстановке.
Генерал Куань отвернулся от тяжелого гусеничного транспорта.
– Прошу прощения, а кто такой доктор Пеппер?

Вторая галерея, горнодобывающий концерн
«Мюллер и Сантьяго»
В 100 милях к востоку от Кито,
Эквадор

Трам пулей метнулся к возвышению, обогнав даже Эверетта. Гигантские роботы тем временем все быстрее расправлялись с оставшимися солдатами. Они крошили лаву и громили каменные выступы, за которыми прятались военные. Галерею заполнило жужжание турбин и гудение трансформаторов вперемешку с выстрелами и криками.
Вьетнамец вместе с Карлом добежали до места, где подстрелили Джека, засели за валунами и осторожно выглянули: Коллинза не было! Эверетт осмотрелся и коснулся темного пятна на каменном полу. Кровь.
– Черт побери, Джек, ты испарился?..
Галерею сотрясли три взрыва. Вместо того, чтобы хотя бы на время объединиться с военными против металлических чудищ, террористы стреляли по отступающим.
– Вот ведь сукины дети!
Эверетт перебрался через Трама и стал взбираться дальше. Вьетнамский рядовой выждал долю секунды и побежал в другом направлении.
Полковник направлялся к миномету. Беда в том, что никто не знал, где именно расположился расчет, снизу этого видно не было. Однако до сих пор орудие молчало – выходит, подстрелив Джека, наемники решили сменить позицию.
Эверетт понимал, что времени в обрез.

* * *

Механик усадил Элис среди валунов и достал рацию. Несколько минут назад он отправил небольшой отряд к бункеру.
– У миномета, положите три снаряда в бункер! Надо выкурить тех, кто там засел.
Саудовец уже хотел вернуться к старухе, но изумленно застыл. Сверху на минометный расчет готовился напасть американский военный. Каида снова потянулся к рации, хотя знал, что опоздает. Он отправил еще людей разобраться с военным, только аккуратно, чтобы не пострадало орудие. Да, недооценивать полковника Коллинза нельзя…
Он рывком поднял Элис на ноги. Старушка не сопротивлялась и не пыталась вырваться; напротив, была совершенно спокойна.
– Что, не выходит от него избавиться? – спросила она с улыбкой. – Полковник порой бывает весьма назойлив, я-то знаю.
Механик вывернул женщине руку. Она поморщилась от боли, но не издала ни звука.
– Так, слушаем меня! – обратился Каида к оставшимся людям. – Если американца не достанут, снимаемся отсюда. Вы десятеро, отправляйтесь к бункеру и перестреляйте всех, кого там увидите. Потом берите оружие и возвращайтесь. Встретимся в пещере по пути к подземной реке. Торопитесь, нас уже заждались. – Он посмотрел на Элис. – Надеюсь, вы умеете плавать? Если нет, придется оставить вас с вашими дружками гнить в этом каменном склепе.
– У тех металлических чудищ больше чести, чем у тебя.
– Тогда не вижу причин не отправить вас к ним.

* * *

Миномет обслуживали два человека, трое подносили снаряды и еще трое – охраняли. Всего восемь. Джек спрятался за камни, проверил обойму: семь патронов. Боевой нож покинул ножны; сломанное ребро, в котором засела пуля, отдалось жгучей болью. Коллинз осторожно коснулся раны запястьем – кровотечение сильное. Двое металлических гигантов тем временем крушили укрытие, куда Себастиан отвел большую часть людей.
Поначалу рана казалась пустяковой, однако обильно лившаяся кровь указывала на обратное. Так и умереть недолго. Видимо, выстрел перебил артерию. Джек слишком поздно заметил стрелка, затаившегося на подходе к минометчикам. Хорошо еще, что тот тоже удивился, увидев перед собой Джека, и им удалось обменяться выстрелами. Террористу, впрочем, повезло меньше.
Пока Коллинз осторожно крался между камней, снизу что-то гулко ухнуло. Минометный снаряд по дуге, едва не задев свисавшие с потолка сталактиты, полетел вглубь пещеры и упал в нескольких футах от места, где окопался Себастиан. Взрыв заставил одного из роботов слегка пошатнуться, но он тут же как ни в чем не бывало продолжил копать, расшвыривая трехтонные глыбы словно пушинки. Когти его крошили застывшую много эпох назад лаву.
– Ну нет, довольно, – прошипел Джек и, разбежавшись, прыгнул на минометчиков, засевших в углублении в труднодоступной части завала. Еще в полете он застрелил одного из них, когда тот опустил снаряд в жерло большой трубы.
Полковник ударился о каменную стену и, быстро подхватив «беретту», застрелил наводчика. Пуля, угодившая в бок, оттолкнула террориста от орудия. Слегка оглушенный падением, Джек чувствовал, что реакция у него замедлилась. Он с трудом принял более удобную позу для стрельбы, и тут одна пуля поцарапала левую руку чуть повыше локтя, а вторая просвистела прямо у виска. Повернувшись, Коллинз навскидку выстрелил. Там стояли два наемника с ящиком шестидесятимиллиметровых минометных снарядов «М-224». Тому, что шел впереди, пуля угодила в грудь, и он вместе с ящиком завалился на второго. Быстро прицелившись, полковник добил и его. Импровизированное нападение Джека застало их врасплох.
Перевести дух Коллинзу не дали. Сзади кто-то шевельнулся – один из охранников. Джек развернулся, наставляя на него пистолет, но террорист оказался проворнее и предугадал этот маневр. Ствол «АК-47»  угодил полковнику в запястье, хрустнула кость. От удара Коллинз начал заваливаться в сторону, и террорист приготовился его добить. Затем в левой руке Джека сверкнул нож, и он резким движением перерезал наемнику горло. Автомат взмыл вверх, и Джек, быстро восстановив равновесие, поймал падающего, пока тот случайно не спустил курок. Автомат российского производства с лязгом упал на каменный пол. Джек вжался спиной в стену, чтобы хоть немного прийти в себя, и увидел, что в его направлении движутся еще десятеро.
Полковник упал на колени и подобрал выпавший пистолет. Всего шесть патронов, и вдобавок придется стрелять с левой. Первым, однако, до него добрался оставшийся наемник, отвечавший за снаряды, в сопровождении двоих охранников. Наводя «беретту» нетвердой рукой, Коллинз поспешил избавиться от наиболее опасных мишеней. Одна пуля угодила в лицо первому охраннику; его отбросило на следующего, что шел со снарядом, и вторая пуля попала в него же. Воспользовавшись промашкой, последний охранник успел сориентироваться и вскинуть автомат.
В голове Джека молнией пронеслась мысль, что стоит тщательнее прицеливаться. Террорист положил палец на спусковой крючок, Коллинз приготовился к тому, что его сейчас прошьет очередь… Однако выстрела не последовало. Наемник медленно осел. За его спиной вытирал лезвие ножа Карл Эверетт. В предсмертной агонии террорист попытался еще раз поднять оружие, но капитан снова всадил в него нож.
– Что-то ты не торопился, – сказал Джек, опускаясь рядом с валунами.
Эверетт подскочил и поднял полковника.
– Ну да, конечно. Может, командиру стоит чаще посвящать подчиненных в свои планы? Тогда, глядишь, все будут действовать быстрее.
Карл усадил Коллинза на камень, чтобы осмотреть, но полковник оттолкнул его и указал за спину.
– Там еще идут, – произнес он слабеющим голосом.
Эверетт разорвал гимнастерку на друге; увидев, как хлещет из раны, выругался.
– О них есть кому позаботиться. Нужно остановить кровь.
Коллинз снова принялся отталкивать капитана. Десять террористов шли прямо на них – правда, почему-то то и дело падали на землю и откатывались назад. Через мгновение до Джека дошло: это не склон такой крутой, это их кто-то снимает по одному. Один за другим наемники падали и, скатываясь вниз, больше не двигались. Добежать до укрытия не удалось никому – стрелок бил без промаха. Четверо, шедшие сзади, поняли, что им ничего не светит, и развернулись. Убежать они не успели: четыре пули прошили спину каждого, вздымая облачко пыли с курток.
– И снова Трам, – произнес Джек.
Эверетт оторвал кусок своей гимнастерки и сделал из нее сдавливающую повязку. Тугой узел больно впивался Джеку в ребра.
– Ага. Сначала я оставил этого бесенка прикрывать меня, но, оказалось, вы с ним вроде как спелись. Следовало ожидать, что рано или поздно он появится. Так, теперь оттащим тебя к медикам. От моей повязки толку чуть.
– Нет, нужно садиться за миномет. Здесь где-то ящик с шестью снарядами. Отгоним тварей от Себастиана.
Полковник был прав. Эверетт посмотрел вниз: первый робот выдернул польского парашютиста из укрытия и швырнул его на пол, как ненужную игрушку. Второй задрал ногу и расплющил поляка массивной ступней. Эверетт зарычал от гнева и подтащил Джека к трубе.
– Погнали.
Он подбежал к ближайшему трупу за снарядом. Чьи-то руки преградили ему путь. Трам положил свою «М-14» на землю и, подхватив снаряд, жестом отправил Эверетта прицеливаться.
– Полезный паренек, да? – прошептал Джек.
Эверетт увидел, что между пальцами прижатой к боку руки у Коллинза сочится кровь. Пока он возился с прицелом, полковник попытался встать.
– Сядь, Джек. У тебя большая кровопотеря.
– Нужно… спасти… Элис.
– Не волнуйся. Этот сукин сын не тронет ее, пока есть возможность поторговаться. А теперь сядь, не то я тебя свяжу!
Наконец Эверетт управился с трубой. Джек, лежа на полу, больше не шевелился.
– Готов? – спросил Карл.
Вьетнамец занес снаряд над жерлом миномета.
– Заряжай!
Трам отпустил снаряд и отскочил в сторону. Начиненный взрывчаткой цилиндр провалился в трубу, ударился о боек и с визгом взмыл вверх. Карл следил за его полетом, надеясь, что не забыл еще, как наводить миномет.
Снаряд со свистом, перекрывавшим грохот разлетавшихся камней, полетел по дуге и упал прямо за спиной второго робота. Взрывом у него из-под ног выбило большой кусок пола, и чудище, размахивая руками, завалилось на спину, исчезнув в клубах пыли и дыма.
Эверетт хлопнул Трама по плечу, но вьетнамец не разделил его ликования.
Робот поднимался. Сначала он встал на четвереньки, потом выпрямился в полный рост и стал осматриваться в поисках того, кто ударил его исподтишка.
Карл жестом приказал рядовому принести еще снаряд, а сам принялся корректировать угол. Второй цилиндр завис над трубой.
– Заряжай!
Вжик – и снаряд покинул миномет. По свисту Эверетт понял, что летит он точно в цель. Взрывчатка угодила роботу прямо в грудь, и не успел он до конца восстановить равновесие, как его отбросило на собрата. Оба с грохотом полетели на землю…
…и в мгновение ока снова стояли на ногах.
– Не работает, Джек! Не знаю, из чего сделаны эти твари, но наше оружие их не берет!
Коллинз с усилием приподнялся над камнями, за которыми укрылась их позиция. Первый робот тем временем выпрямился и стал осматриваться. Затем произошло странное: в голове твари открылось углубление, и оттуда, расходясь в стороны, как спицы колеса, ударили лазерные лучи. Чудище просканировало местность вокруг себя и, заметив раскаленный след от минометного снаряда, сосредоточилось на нем. Лазерные лучи сошлись в один мощный пучок зеленого цвета, который тут же подсветил туманную дугу, ведущую прямо к миномету.
– Вот ч… – начал Джек, но Эверетт, увидев то же самое, перебил его:
– Заряжай!
Очередной снаряд взвился в воздух и полетел к тварям. На плече у второго робота полыхнуло, и взрывной волной обоих опрокинуло на землю. Увы, и это никак не задержало механических чудищ. Отследив раскаленный след, они одновременно двинулись в сторону завала.
– Ну, вот мы и приехали, – сказал Эверетт.
Громадные твари тем временем разгонялись, их массивные ступни с грохотом били в каменный пол.
– Себастиан, – крикнул Карл в рацию, – собирай людей и валите оттуда! – Не дожидаясь ответа, он бросил передатчик. – Давай, Джек, время драпать.
– Брось меня и двигай отсюда. Вытащи Элис, – прошептал Коллинз.
– Даже не пытайся спорить. Элис мы спасем вместе.
Вдвоем с Трамом они перехватили Джека и поползли вверх по склону. Камни под ногами дрожали – это карабкались роботы. Ими двигало одно желание: отомстить тем, кто посмел на них напасть. Чудища почти добрались до минометной позиции, когда снизу застрекотали автоматы.
– Посадите меня, – прохрипел сквозь зубы Коллинз. – Даже Себастиан выполняет приказы.
Около сотни выживших собрались внизу и начали поливать тварей свинцом. Стреляли кучно, но это было все равно что бросать щебень в танк. Роботы умели различать угрозу, и наибольшую опасность, по их мнению, представлял собой миномет.
Эверетт обратился к Траму:
– Беги, парень. Ты сегодня здорово поработал, а теперь давай.
Вьетнамец посмотрел на Карла как на психа, молча скинул с плеча «М-14», вставил свежий магазин на двадцать патронов и нарочито медленно, то и дело поглядывая на капитана, прицелился, затем принялся методично обстреливать ближайшего робота. Их разделяло всего пятьдесят ярдов.
– Джек, – сказал Эверетт, опускаясь рядом с полковником, – похоже, вьетнамцам наплевать на субординацию.
– Дурной пример заразителен, – прохрипел Джек. – И, кстати, мистер Эверетт, вы уволены.
– Вот здорово. За то, что я спасаю твою шкуру?
– За то, что ты ее не спас.
Механические чудища тем временем неумолимо приближались. Раздавив миномет, как соломинку, они пошли дальше. Даже роботы понимали, что настоящую опасность представляет не оружие, а те, кто им пользуется.
Эверетт вытащил «беретту» из кобуры, прицелился и выстрелил.
Галерею озарила ярко-голубая вспышка, заставившая всех зажмуриться. Через секунду по ушам ударило громкое жужжание, будто разом заработала тысяча бензопил. Воздух наполнился озоном, как после грозы. Ослепительный пучок света пробил ногу первому роботу, когда тот вцепился в скользкий склон, а затем ударил в спину. Эверетт недоверчиво уставился на ствол своего пистолета, а потом догадался посмотреть вниз. Там, перед бункером-лабораторией, выстроилась пятерка ученых. Элленшоу со станком, на котором была закреплена инопланетная винтовка, целился в их сторону. Еще один луч ударил по шатающемуся роботу и отрезал обе ноги от тела. Элленшоу подскочил в воздух, празднуя удачный выстрел, остальные аплодировали и хлопали его по спине.
– Джек, ты не поверишь… – проговорил Карл.
Коллинз не слышал. Он лежал с закрытыми глазами, наскоро намотанная повязка пропиталась кровью. Эверетт снова взвалил полковника на плечи и вслед за Трамом, не дожидаясь, пока Элленшоу прикончит роботов, поспешил вниз. Опять зажужжало, и Карл почуял запах плавящегося металла, в который превращался корпус твари. Мощный луч отрезал первому гиганту руки, которыми тот размахивал во все стороны, а затем пережег шею; турбина, гудевшая в его грудной клетке, медленно утихла.
Со вторым монстром Чарли расправился еще быстрее, а потом направил оружие на людей Механика, которые двигались к бункеру. Всего одна вспышка, и их как не бывало. Когда Эверетт, Коллинз и Трам достигли дна пещеры, галерею снова залило светом, а потом раздался небольшой взрыв. Навстречу вышел Себастиан со своими людьми. Вид у них был весьма ошарашенный.
Ученые тем временем катали криптозоолога по каменному полу, чтобы сбить пламя, охватившее его после очередного выстрела. Кто-то ликовал, кто-то выговаривал Элленшоу за неосторожность, а сам он с растерянным видом сидел на земле, сжимая обломки инопланетного оружия в руках. Некогда роскошная шевелюра была вся в подпалинах и стояла дыбом. Взрыв его порядком оглушил, и он все еще не пришел в себя.
Эверетт передал Джека на руки медикам и подошел к Найлзу.
– Что тут у вас случилось?
– Я предупреждал, что минерал недостаточно очищен, но наш «чокнутый Чарли» возомнил себя ковбоем, – проворчал Комптон и взглянул на носилки, на которых лежал Джек. – Господи, занесите его в помещение.
Однако это не так-то просто было сделать. Собрав последние силы, Коллинз вцепился в Эверетта и нипочем не хотел отпускать.
– Элис… – прохрипел он, затем все-таки сдался.
– Идем за ней, Джек. – Карл посмотрел вслед медикам и подозвал Себастиана с Трамом. – Есть еще дела.
Действительно, пришла пора раз и навсегда покончить с человеком, который держал в заложниках их подругу.

* * *

Последних своих людей Механик отправил сдерживать приближающихся солдат во главе с мощным немцем, которого он помнил по Германии. Узрев истинную мощь инопланетного оружия, Механик задался целью заполучить хотя бы один образец, чтобы разобрать, изучить и обратить его на службу великого джихада против неверных.
Он толкнул Элис в руки телохранителя и приказал не спускать с нее глаз: женщину еще можно использовать в переговорах. После этого Каида написал по-английски, что требует встречи с полковником Коллинзом, и, сунув записку другому подчиненному, толкнул его в направлении американцев.
Погром, оставленный неземным оружием, не шел ни в какое сравнение с разрушительной мощью исполинских роботов. Одного залпа хватило, чтобы в считаные секунды переломить ход безнадежного сражения.
«Да, – подумал Механик, – это оружие – воистину дар Аллаха. Какими же глупцами были Маккейб и Роулинз – хотели обменять этот подарок небес на презренный металл!»

* * *

Эверетт, перепрыгивая камни и валуны, со всех ног бежал к месту, где, по его мнению, прятался Механик. Себастиан и Трам едва за ним поспевали.
Приближаясь к крутому склону, Карл заметил наверху человека и быстро нырнул за каменный выступ, жестом приказав Креллу и вьетнамцу остановиться. Глядя себе под ноги, навстречу медленно спускался один из бойцов Механика. Эверетт, подняв пистолет, встал у него на пути. В ярком свете ламп было видно, что террорист спокоен и не боится направленной ему в лицо смерти. Карл уже встречался с такими в Ираке и в других горячих точках. Фанатики. Винтовка висела у него на плече, и снимать он ее не собирался. Напротив, остановился и поднял левую руку. Правую с зажатым в ней клочком бумаги он протягивал капитану. Эверетт подошел ближе, немец с вьетнамцем прикрывали его сзади.
– «Обмен. Элис Гамильтон на инопланетное оружие», – вслух прочитал Эверетт. – Что тебе приказано сделать после того, как передашь ультиматум?
– Вернуть ответ, – сказал наемник на ломаном английском.
Эверетт выстрелил ему в голову. Террорист рухнул, как мешок с мукой. Себастиан ногой отпихнул труп с дороги.
– Мне нравится, капитан, как ты ведешь переговоры.
– Разговор не клеился. К тому же с похитителями мы не церемонимся. – Он оглянулся на спутников. – Верно, рядовой?
Трам молча кивнул, указал рукой вверх, и троица побежала дальше – туда, откуда пришел гонец.
Они вскарабкались еще на сотню ярдов, почти к самому потолку галереи. Эверетт почуял запах воды: стало быть, Механик попал сюда тем же путем, которым они с Джеком и остальными сбежали из шахт пару недель назад. Если сейчас не поставить точку, саудовец снова уйдет от заслуженного наказания – тот выход никто не охраняет.
– Пожалуйста, подходите, я вас жду, – крикнули сверху.
Эверетт замер, Себастиан чуть было не налетел на него. А вот Трам куда-то подевался.
– Теперь прикажите немцу спуститься обратно, и пусть через пять минут принесет мне две винтовки из того бункера. Если не успеет, госпожа Гамильтон сегодня же отправится на небеса.
Механик прятался в нише, за которой чернел проход к подземной реке. Между ним и Эвереттом, укрывшись за камнями, выстроился отряд человек в двадцать. Открывать пальбу было самоубийством – оставалось надеяться на рядового-вьетнамца и его снайперскую винтовку.
– Встречное предложение: отпустите госпожу Гамильтон, а я сдержу обещание, которое вам дал полковник Коллинз, – затеял торги Эверетт, чтобы выиграть время.
Сверху прозвучала автоматная очередь. Карл нырнул за ближайший камень, а затем узнал среди выстрелов знакомый звук «М-14». Выходит, Трама засекли. Винтовка тут же смолкла; вьетнамец понял, что застать противника врасплох уже не выйдет.
– Капитан, чтобы у вас не оставалось сомнений в серьезности моих намерений, я, пожалуй, прикажу застрелить вашего человека, вздумавшего зайти ко мне со спины.
Механик выкрикнул что-то по-арабски, и тишину снова прорезала автоматная очередь. Эверетт повернулся на звук и увидел, как бездыханное тело вьетнамца вываливается из-за выступа и падает вниз на камни.
– Капитан, я жду. Крыть вам нечем. Снайпера у вас больше нет, а позовете кого-то еще – через укрепленные позиции им не пробиться.
Эверетт уже собирался сдаться и выполнить условия Каиды, когда снова послышались выстрелы. Стреляли не в него и не снизу, а откуда-то сбоку. Один за другим, как в тире, замертво падали наемники. Механик с ужасом на лице смотрел, как расстреливают его людей. Последние двое легли прямо у его ног, и он выставил Элис перед собой в качестве живого щита. Как такое могло случиться? Никто из сотни солдат внизу не смог бы так быстро взобраться сюда, причем незамеченным.
Азим Каида приставил пистолет к голове Элис. Она не сопротивлялась. Она с самого начала знала, кто прячется там, в тени, и ждет удобного момента. Этого человека Механику никогда не перехитрить. И он ни за что не бросит свою возлюбленную в беде.
Из небольшой темной ниши на тропу вышел Гаррисон Ли. Ствол «Ингрэма» еще дымился, в одиноком глазе сверкал боевой задор, а повязку на втором закрывала сползшая набок шляпа. Сенатор молча встал напротив Механика. По лицу у него тек пот.
– Ты… Ты – тот мертвец, которого я видел в палатке, – произнес Механик, крепче сжимая Элис.
– Я знала, что ты придешь за мной, неугомонный старый хрыч, – сказала женщина, не сводя глаз с человека, которого любила целых семьдесят лет.
– Старушка, неужели ты думала, что я пропущу такое веселье? – Ли опустил взгляд на «Ингрэм»: затвор был отведен назад, а значит, в магазине было пусто. Сенатор отбросил бесполезное оружие в сторону.
– Руки вверх, старик, – приказал Механик, наводя пистолет на Ли.
Тот не обратил на саудовца никакого внимания и тяжело опустился на ближайший валун.
– Прошу прощения за грубость, но не пошел бы ты к дьяволу? – устало произнес он. – Я и так потратил последние силы, чтобы еще раз взглянуть на эту красотку… Прости, старушка, я всё.
Элис почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы.
– Ты и так сделал больше, чем мог. Я ждала тебя, и ты пришел. Я так тебя люблю…
– Что ж, старик, посмотрел и хватит. Больше ты ничего не увидишь.
У Гаррисона, наконец, хватило сил поднять взгляд на человека, который держал его возлюбленную.
– Юноша, я много раз слышал подобные угрозы от людей почище тебя, – медленно заговорил он, опустив шляпу на колени. – Ты даже не представляешь, насколько противны мне твои сородичи и ты лично.
Гаррисон глубоко вздохнул и по сиплому звуку в груди понял, что внутри что-то не выдержало. Однако замолкать не стал, чтобы дать Эверетту больше времени подготовиться, если сам он не справится.
– Казалось бы, вы ставите перед собой благую цель, но ваша жажда убийства все извращает. И хотя глубоко в душе вы знаете, что жестокостью ничего не добьешься, вам не хватает смелости это признать. Я вас презираю.
– Тогда, думаю, стоит избавить тебя от подобных размышлений и от жизненных тягот заодно. А когда я покончу с тобой, то с большим удовольствием размажу мозги этой женщины по твоему трупу.
– Меньше надо болтать, – ответил Ли, и шляпа у него на коленях изрыгнула из себя свинец.
Первая пуля угодила Механику в плечо, просвистев мимо уха Элис. Хватка саудовца ослабла, и женщина сумела вывернуться. Под шляпой оказался «кольт» 45-го калибра, с которым Гаррисон Ли прошел войну. Вторая пуля пробила насквозь руку Механика, и он выронил пистолет. Дальше вся надежда была на Эверетта.
Азим Каида был поглощен не столько болью, сколько изумлением. Прийти в себя он так и не успел – четыре пистолетные пули вонзились ему в затылок, и террорист рухнул на пол пещеры. Подбежали Эверетт и Себастиан.
Элис кинулась к мужу. Тот отбросил безнадежно испорченную шляпу и крепко обнял старушку своими могучими руками, чего на людях никогда себе не позволял. Элис обмякла и дала волю накопившимся эмоциям.
– Эх, такую шляпу испортил… – пробормотал сенатор, гладя любимую по седым волосам. – Ну, ну, хватит нюни распускать. Перед немцем стыдно.
Ни Эверетт, ни Себастиан не заметили, что одного из наемников Гаррисон все-таки не убил. Теперь тот медленно поднимался на ноги, целясь в обнимающихся Ли и Элис. Карл слишком поздно понял, что происходит, и от безвыходности закричал.
Прогремел выстрел. Террорист выронил автомат и рухнул со склона вниз.
– Ни хрена себе… – присвистнул Себастиан.
Эверетт заглянул за край площадки. Внизу, среди камней и грязи, тяжело дыша от натуги, лежал окровавленный Трам; его гимнастерка была изрешечена пулями. В руке он сжимал пистолет.
– Этот парень, кажется, стреляет из чего угодно, – продолжил Крелл и посмотрел на Эверетта. – Ну что, кто заберет его с собой? Бросим монетку?
Карл усмехнулся и пошел к Ли.
– Спрашивай Джека. Думаю, они уже спелись.
Элис прижималась к Гаррисону. Сквозь рубашку она чувствовала, как отчаянно бьется его сердце, с каждой минутой все слабее. Она оторвала голову от груди Ли и посмотрела на подошедшего Эверетта.
– Боюсь, сенатор, вашей шляпе кранты, – сказал Карл и помог Элис подняться.
– Очень жаль. Я как раз собирался завещать ее тебе. – Гаррисон хотел посмотреть на Карла, но не смог поднять голову.
– Скоро придут медики. Они посмотрят вас, сэр.
– Пусть смотрят, что еще им остается… Как там Джек?
Карл промолчал.
Сенатор повернул голову к Элис; в его единственном глазу читалось все, что он хотел сказать. Элис отстранилась от Карла и опустилась на колени рядом с любимым.
Битва за «Колумба» подошла к концу. По крайней мере, на Земле.

Глава 18

Кратер Шеклтон, Луна

– Нужно выкатить их на свет, – сказала Сара, изучив солнечные батареи, установленные на крышах машин. – Они в чертовски хорошем состоянии и, кажется, не нуждаются в подзарядке.
Куань рассматривал подъемные ворота, которые отделяли гараж от поверхности.
– Если б все так просто, лейтенант… Боюсь, выкатить их недостаточно – нужно еще поднять машины за пределы кратера, а с таким количеством людей, без салазок или блоков это практически невозможно.
– Ну что за невезение! – Сара в сердцах ударила по капоту багги.
– Как бы то ни было, не время рассиживаться, – вмешался Менденхолл. – Другого пути нет. Так что давайте откроем ворота и попробуем ускользнуть. Не хочу сдохнуть здесь, как крыса.
– Уилл прав, отсюда надо уходить. – Сара бросила взгляд на датчик кислорода. – К тому же у нас кончается воздух.
Несколько солдат присоединились к Менденхоллу в поисках способа открыть стальные ворота. Много времени это не заняло: ворота удерживал обыкновенный магнитный замок. Уилл потянул за рычаг, и нижняя часть отделилась от пола. Шестеро солдат подхватили ворота и подняли. Самые пессимистичные ожидали, что за ними ждет тонна пыли, сползшей со склона, но там оказался еще один темный туннель. Уилл прибавил яркости фонарю на шлеме.
– Длинный, – сообщил он.
Проход уходил под углом наверх, пол его был устлан металлическими листами. Сару осенило.
– Ну конечно! Колонисты не стали бы строить серпантин, чтобы подняться из кратера, – они прокопали подземный туннель, который выходит наружу за его пределами.
В голове Куаня сложился план.
– Так, понятно. Нужно взять две самые легкие машины – большие мы попросту не сдвинем. Как только вытолкнем их наружу, сразу разъедемся в разные стороны: одна к «Великолепному дракону», другая – к «Альтаиру». Если на том конце и вправду выход, шанс у нас есть.
– Попытаться стоит, – подытожил Менденхолл.
Приближение роботов можно было, казалось, ощущать кожей. Сара подошла к двери, откуда они пришли, и выглянула в коридор: стальные когти рвали композитный материал, из которого был построен комплекс. Твари находились буквально в нескольких шагах. Лейтенант побежала к остальным, и все вместе в тринадцать пар рук они столкнули автомобили с места, где те провели последние 700 миллионов лет.
Первая машина уже была в туннеле, когда в потолке гаража образовалась дыра, сквозь которую хлынул поток света. Проем расширился, и в нем показался первый робот. Пытаясь ухватить кого-нибудь из беглецов, он загреб трехпалой клешней, но промахнулся и задел что-то вроде большой ацетиленовой горелки. В гараж рухнула нога – чудище хотело встать поудобнее, чтобы раздавить отъезжающую машину. Сара, вместе с остальными толкавшая ее сзади, оглянулась и едва сдержала удивленный возглас. На самой кромке кратера, над роботами, стоял какой-то человек и целился в сторону подземного помещения из кинетической пушки. Сверкнул белоснежный американский скафандр, и лейтенант Макинтайр поняла, кого она видит.
Растолкав солдат в стороны, Сара бросилась на пол, и тогда Джейсон Райан выстрелил. Снаряд врезался в один бак с ацетиленом, а осколки пробили второй. Взрывной волной багги подбросило и отправило в туннель. Столп пламени объял ноги робота, и их разорвало. Куски проводов и осколки стальной обшивки полетели во все стороны, один угодил прямо в забрало Сариного шлема. По стеклу побежала паутина трещин, и Макинтайр зажмурилась, готовясь к скорой и ужасной смерти. К счастью, шлем выдержал, а кто-то рывком поднял ее на ноги. Райан скрылся. На останки погибшего робота наступил его сородич и в ярости принялся рвать на части все, что осталось от гаража.
– Если б я не знал, что это всего лишь жестянка, я бы подумал, что он взбесился. – Менденхолл потащил Сару к багги, взрывом отброшенному к стене. – Что это за герой пришел к нам на помощь?
– Джейсон.
Сара пыталась попасть по тумблеру передатчика. Наконец ей это удалось.
– Джейсон! – крикнула она. – Встречаемся у «Альтаира»! Как понял?
Менденхолл не дал ей повторить, подтолкнул к остальным солдатам, упершимся в корму, и сел в водительское кресло. Выровняв колеса, он махнул: толкайте! Семеро космонавтов навалились, и багги легко поехал вверх.
За спиной второй робот продолжал крушить комплекс. Вскоре впереди показался свет – Куань и его люди добрались до конца туннеля и распахнули двери. Их машина уже стояла под солнечными лучами; наконец к ним присоединилась и вторая. Поставив багги рядом, Сара и шестеро солдат в изнеможении отвалились.
– Насколько проще с обычными двигателями, – задыхаясь, проговорила Сара.
– Вот черт, – пробормотал кто-то из европейцев, указывая в сторону кратера.
Все развернулись. На кромке стоял небольшой луноход «битл», а рядом с ним в скальную породу вцепились огромные когти. Появилась вторая рука, и исполинский робот начал медленно подтягиваться на поверхность. Сверкнули хромированные бронепластины. Выбравшись, чудище огляделось по сторонам, затем его глаза вспыхнули красным и зафиксировались на космонавтах. Набирая ход, механический монстр кинулся в погоню.
Менденхолл прыгнул в водительское кресло и посмотрел на приборную панель. Все стрелки были на нуле, экраны не горели.
– Черт, не выходит…
В кабину заглянула Сара. От тяжелой поступи робота ноги подпрыгивали сами собой.
– Может, повернуть ключ? – спросила она и, высунувшись, наклонила солнечные батареи, чтобы на них падало больше света.
Уилл хотел съязвить по поводу глупого предложения, а затем действительно увидел ключ зажигания рядом с управляющим джойстиком. Он повернул его, и панель ожила. Питаемые солнечным светом, зажглись экраны, стрелки поползли к зеленым отметкам. Автомобиль был на ходу.
– Запрыгивайте! Думаю, можно стартовать! – громко приказал Уилл, не сводя глаз с надвигающегося робота.
Солдаты быстро набились внутрь багги. Сара слегка замешкалась, заметив под ногами большой кусок минерала. Повинуясь какому-то непонятному инстинкту, она подобрала камень и заползла на пассажирское сиденье.
– Ну что, трогай, – сказала она Менденхоллу.
Уилл наклонил джойстик вперед, молясь, чтобы тот работал, как педаль газа. Отчаянная надежда оправдалась: багги сорвался с места. Через пару мгновений их нагнал Куань со второй половиной отряда.
– Проклятье! – выругалась Сара, увидев, что робот уже наступает им на пятки.
Пока они возились с машинами, чудище преодолело не меньше полумили, чуть было не схватив отставший багги китайцев. Металлические когти просвистели над самыми головами тайконавтов, вцепившихся в раму машины. Затормозить и развернуться робот не успел, и его по инерции понесло дальше, подбрасывая на изрезанной ямами и кратерами поверхности. От падения исполина земля содрогнулась, подбросив багги чуть ли не на целый фут.
– Что это было? – спросил Менденхолл.
– Лучше тебе не знать, – ответила Сара, сжимая в руках камень.
– А это тебе зачем? – Уилл кивнул в сторону метеорита.
Сара не ответила.
– Смотри! – крикнула она, указывая влево.
Там, в трехстах ярдах от них, Джейсон Райан, отчаянно пытаясь преодолеть лунное притяжение, большими скачками спешил к «Альтаиру».
Менденхолл резко свернул к нему, а робот в это время выбрался из небольшой ямы. Огромная голова совершила полный оборот, затем захватила цель – автомобиль – и человека, к которому цель направлялась. Чудище побежало наперерез обоим.
Краем глаза Джейсон заметил приближающуюся машину и маячившую за ней фигуру механической твари. Он разбежался и прыгнул, молясь, что рассчитал все верно. Сара бросила метеорит на пол и высунулась из кабины, чтобы поймать Райана, но тот пролетел мимо, ударился о металлический верх багги и отскочил дальше. Другие пассажиры тоже протянули руки наружу, чтобы зацепить пилота, однако тот проплыл мимо и лишь каким-то чудом ухватился за большую дугу безопасности. Машина ускорилась, и Джейсона швырнуло на заднее сиденье. С трудом ворочаясь в неуклюжем скафандре, он сел и похлопал Менденхолла по кислородному баллону.
– Никто не знал, а я Бэтмен!
– Надеюсь, ты сможешь немедленно поднять нас в воздух, а то хозяин решил нас отсюда выселить.
Джейсон оглянулся: робот с маниакальным упорством продолжал их настигать.
Сара посмотрела вправо, мимо Уилла. Вдалеке маячил силуэт другого багги: за рулем генерал Куань, сзади остатки китайского спецназа и трое космонавтов ЕКА. Они позволили себе ненадолго притормозить, на случай, если вдруг коллегам потребуется помощь, но когда робот вытянулся в кошачьем броске, снова прибавили газу. Что ж, американцам придется воевать в одиночку. Зато, по крайней мере, кто-то благополучно вернется на Землю.
– Ну что, Уилл, теперь все зависит от тебя, – сообщила Сара в передатчик. – Джейсон, если мы взлетим сразу, как это повлияет на график стыковки с «Соколом»?
– Никак. Подкорректируем курс в полете, вот и все. Да, придется покрутиться, но мы справимся. Китайцам в этом смысле повезло меньше: их командный модуль только что прошел мимо точки встречи. «Сокол» должен выйти на нужную орбиту минут через сорок, у нас есть все шансы успеть.
Багги взлетел на небольшой пригорок, и в отдалении показался шпиль «Альтаира». Сходни были спущены, люк открыт, но о том, чтобы подняться на борт, не могло быть и речи: сперва следовало сбросить с хвоста чудище, одержимое жаждой убийства.
Уилл объехал возникший на пути кратер.
– Нужно что-то придумать, – сказала Сара.
– Убить его мы не в состоянии, – проговорил Менденхолл. – Поэтому предлагаю: как только спустимся в низину к «Альтаиру», вы выберетесь из багги и побежите. Я отвлеку тварь на себя, попробую где-нибудь его опрокинуть и присоединюсь к вам.
– Нет, приятель, так не получится, – встрял Райан. – Я не дам тебе совершить подобную глупость в одиночку.
– Вы должны добраться до модуля и завести двигатели. Меня не ждите, я сам справлюсь, – твердо возразил Менденхолл.
Он опустил взгляд на решетчатый пол багги. Кусок метеорита по-прежнему мирно лежал у ноги Сары. Он нервно сглотнул. Сара проследила за его глазами и отвернулась.
Уилл резко отклонил джойстик, и багги заложил крутой вираж влево, прочь от посадочного модуля. Робот развернулся вслед за ними, и тогда Менденхолл отправил машину вправо. Подскочив на естественном трамплине, машина перелетела через небольшой кратер на краю низины, где стоял «Альтаир», и остановилась.
– Выбирайтесь, живо! – рявкнул Уилл.
Солдаты спешно отцепились от рамы и выскочили. Только Райан никак не хотел отпускать дугу.
– Тебе с этой штукой не справиться!
– Джейсон, иди. Это приказ, – сказала Сара.
Четверо астронавтов схватили его за руки и за ноги, несмотря на громкую ругань и попытки вырваться. Макинтайр подошла к Уиллу и оторвала с плеча скафандра пухлый кармашек. Пара шариков воды плавно приземлились ей на носок сапога.
– Я видела, как ты смотришь на метеорит. Вот тебе вода, а кислород стравишь через клапан в баллоне. Этого хватит, чтобы вызвать реакцию.
Менденхолл зажал кармашек в ладони и посмотрел на Сару. По ее щекам текли слезы.
– Позаботься о нашем морячке. И не обращай внимания, если он начнет срываться на всех и вся: когда что-то идет не так, как он хочет, он просто невыносим.
– Хорошо, – ответила Сара и маленькими руками обхватила ладонь Менденхолла.
– Передай полковнику, что я решил сдать последний экзамен, и спроси, прошел я или нет. Если нет, то пусть пересмотрит критерии оценивания.
Лейтенант не смогла выдавить из себя ни слова, только молча кивнула и, передав Уиллу валявшийся на полу минерал, отошла.
– Пока, Уилл, – с трудом проговорила она.
– Как сложится.
Менденхолл всем телом навалился на джойстик, и багги рванул прочь. Сара мельком оглянулась и поспешила к посадочному модулю.
Машина повернула вправо, уносясь от «Альтаира», и тут Менденхолл с ужасом заметил, что робот не изменил своего курса и не погнался за ним. Напротив, он продолжил преследовать людей.
От резкого разворота багги встал на два колеса и чуть было не перевернулся, но скорости не потерял. Уилл поднажал еще и понесся прямиком на механическое чудище; оно уже готовилось схватить ближайшую жертву – Сару Макинтайр. Чтобы покрыть расстояние, потребовалось всего несколько секунд. Менденхолл сгруппировался в водительском кресле, и багги на полном ходу врезался в массивную ногу. Робот споткнулся и упал на бок. Машина подскочила, проскрежетав днищем о металлическую голень и чуть было не лишившись колес. К счастью, обошлось, и Уилл отправил багги дальше в надежде, что достаточно разозлил тварь.
Робот поднялся с колен, не сводя взгляда с «Альтаира» и спешно взбирающихся по ступенькам астронавтов. Он будто старался запомнить, где они находятся, чтобы вернуться позже – как разберется с назойливой машиной, которая после столкновения ехала куда медленнее.
– Что ж, вышло неплохо, – пробормотал Уилл.
Он потянулся за спину к шлангу для аварийной перекачки кислорода между баллонами. Затем взял в руки метеорит и кармашек с водой. При минусовой температуре жидкость загустела и не хотела выдавливаться. Менденхолл помял кармашек в руке, затем не выдержал и разорвал, после чего направил раструб шланга на камень.
В то же самое мгновение огромный кулак робота опустился на багги.

* * *

Последней в шлюз влезла Сара. Заблокировав вентиль, она с удовлетворением отметила, что горит зеленый огонек, а остальные рассаживаются по местам и молча пристегиваются. Райан быстро вскарабкался по лестнице, ведущей в кабину пилота. Сара пошла за ним. Когда она просунула голову в отсек, Джейсон уже сидел в кресле и запускал предполетную процедуру.
– Джейсон, можно?
– Идите к экипажу, лейтенант. Мне тут зеваки не нужны.
Сара вздохнула, проглатывая обидную реплику. Медленно спустившись в отделение для экипажа, она заняла свое кресло и машинально пристегнулась. Не стесняясь лившихся из глаз слез, она переводила взгляд с одного члена экипажа на другого. Все они остались в живых благодаря самопожертвованию Уилла Менденхолла.

* * *

Багги вдруг подбросило в воздух – Уилл даже не сразу понял, что произошло. Ощущение полета возникло и тут же исчезло, когда машина опустилась на поверхность, только уже вверх колесами. Казалось, будто позвоночник переломили пополам, но руки двигались, ноги тоже – значит, жив еще. Пока. Потому что над перевернутым багги склонился металлический палач, словно изучая жертву.
– Смотри-смотри, скотина.
Уилл нащупал шланг и, открыв клапан, направил струю кислорода на намоченный метеорит. Робот уловил шевеление в кабине и, разжав клешню, потянулся за Менденхоллом. Тот бросил метеорит и начал выбираться из покореженной груды металла. Увы, громоздкий скафандр застрял между сиденьями.
– Твою мать!
Чудище трясло машину, будто улиточью раковину. Наконец трехпалая ладонь нашла брешь, и когти сомкнулись вокруг правой ноги Уилла. В эту же секунду безвоздушную и безжизненную пустыню озарила яркая вспышка.
«Сработало!» – подумал Менденхолл. Его друзья все же покинули это адское место.
Робот отрешенно наблюдал, как «Альтаир» оторвался от посадочных опор и пулей понесся ввысь. Сверкнув на прощание в лучах солнца, посадочный модуль преодолел лунное притяжение.
Вдруг Уилл почувствовал, что его нога высвободилась. Он мельком глянул назад: лежавший под ним метеорит тускло светился серебром. Первой мыслью было остаться здесь и дождаться, когда цепная реакция приведет к взрыву. Затем подумалось, что погибнуть ужасной смертью всегда успеется, и Менденхолл пополз так быстро, насколько позволял неудобный скафандр. Выбравшись из кабины, он перевернулся на спину. Вовремя: робот схватил останки багги и поднял. Свечение раскаленного минерала пробивалось даже через металлическую крышу.
Уилл снова перевернулся и увидел, что лежит на кромке кратера Шумейкер, прямо по соседству с кратером Шеклтон. Заглянув в глубокую пропасть, он принял единственно верное решение: робот может умереть и в одиночестве.
Чудище заметило его и отпустило покореженный багги. Метеорит выпал из кабины и приземлился у ног инопланетной твари. По яркости его свечение не уступало пламени костра и нарастало. Менденхолл не глядя прыгнул в кратер. Невообразимо мощная взрывная волна от распадающегося минерала настигла его в полете. Уилла буквально впечатало в противоположный склон кратера; от столкновения правая нога переломилась надвое. Он истошно заорал и, чуть не потеряв сознания от боли, пополз вниз, на дно.
Менденхолл открыл глаза. Над головой чернел космос, усеянный редкими звездами. Где-то там находился «Альтаир», а на его борту – Джейсон и Сара. Он все-таки их спас. Впредь, вспоминая Уилла Менденхолла, никто из них не сможет сдержать слез.
Превозмогая боль в сломанной ноге, Уилл выдавил из себя улыбку.
– Да… – проговорил он, лежа на дне кратера Шумейкер.

Космический центр Джонсона
Хьюстон, штат Техас

Хью Эванс снова сидел перед главным экраном, вперившись в него покрасневшими от недосыпа глазами. Час назад шесть разных обсерваторий по всему миру подтвердили несколько взрывов на поверхности Луны: один крупный и два поменьше. Опасаясь худшего, Эванс приказал группе инженеров по телеметрии снять «Джона» с места и направить на северо-восток от кратера Шеклтон, чтобы убедиться, что «Альтаир» на месте. НАСА, впрочем, больше беспокоил новый, не зафиксированный на картах кратер, который «битлу» пришлось объезжать. По расчетам, взрыв произошел в каких-то ста ярдах от посадочного модуля.
Наконец в поле зрения камеры лунохода попала посадочная площадка, и сотрудники Центра управления полетами в один голос взликовали. Хью не понимал почему. Вот он увидел опрокинутые посадочные шасси «Альтаира»… а самого модуля на поверхности не было! Значит, он взлетел еще до взрыва.
– Включить радар! Прочешите все пространство вокруг Луны. Я хочу знать, что «Альтаир» и «Великолепный дракон» благополучно покинули спутник.
В зале снова закипела работа. Камеру «битла» запустили в панорамном режиме, чтобы оценить масштабы взрыва. Луноход подъехал к кромке соседнего кратера Шумейкер, и среди компьютеров кто-то вскрикнул.
Эванс поднял глаза в сторону, куда указывал его сотрудник.
– «Дистком», затормозите «Джона»!
Ввиду задержек в сигнале потребовалось две минуты, чтобы отменить программу лунохода. Когда он, наконец, вернулся назад, перед экраном собрался весь центр. После приближения все заметили на склоне кратера человека в белом скафандре. Увидев над собой «Джона» с камерой, он помахал рукой и снова обмяк.
– Господи, они кого-то там оставили… – донеслось со стороны лаборантов.
Хью Эванс швырнул карандаш на пульт.
– Это наш человек, и он жив. Мы обязаны сделать так, чтобы он дожил, пока не подоспеет подмога!
– Единственная надежда, что посадка у русских пройдет благополучно. До тех пор мы можем только снабжать его кислородом, – сообщил кто-то из связистов.
– Будем надеяться. Удача уже достаточно от нас отворачивалась последние две недели, так пусть хоть сейчас повезет! Итак, задача номер один: доставить «Джона» к астронавту и дать ему кислород.
«Битл» по имени «Джон» дернулся и начал спасательную операцию. Хью Эванс поклялся себе, что не допустит ни единой новой жертвы в этой богом проклятой миссии.

Кито, Эквадор

Переполох, поднявшийся с появлением в воздухе над Эквадором американского самолета, едва удалось унять.
Думали, что у союзников кончилось терпение, но три часа назад борт запросил разрешения на посадку.
Президент да Силва поднял по тревоге столичный гарнизон и лично приехал из своей резиденции посмотреть, как агенты секретной службы сопровождают выживших немецких и польских спецназовцев и сотрудников охраны посольств Австралии, Японии, Новой Зеландии и Вьетнама. Из вьетнамцев остался в живых только один, и он наотрез отказывался сдавать старую и видавшую виды «М-14». Благодаря заступничеству капитана Эверетта и нескольких сослуживцев рядовому по имени Трам разрешили сесть в самолет при условии, что патронов он брать не будет. В конце концов, всех их пригласили на самый закрытый борт в мире – «Борт № 1».
Президент США лично приветствовал каждого бойца. Как только все заняли роскошные мягкие сиденья, стюардессы начали разносить закуски. Впервые за двое суток можно было расслабиться, не боясь, что в тебя вдруг начнут стрелять, или откуда ни возьмись появятся роботы-убийцы, которые должны были перестать функционировать еще 700 миллионов лет назад.
Наконец, президент вышел в переднюю часть салона. Рядом с конференц-каютой, переоборудованной в полевой госпиталь, сидел человек, которого он разыскивал. Вообще, ВВС собирались выделить для перевозки солдат десантный С-130 «Геркулес», но президент настоял на том, чтобы лично поблагодарить каждого бойца за самоотверженную службу, прежде чем их растащат свои высшие чины для составления рапорта.
Найлз Комптон улыбкой приветствовал старого друга.
– Рад снова тебя видеть, дружище! – Президент с такой силой тряхнул Найлза за руку, что тот пролил воду из бутылки.
– Взаимно.
– Как Джек?
– Поначалу все не на шутку встревожились, а потом вроде как стало лучше. После такого, уверен, он потребует прибавки к жалованью.
Президент кивнул и жестом пригласил директора первым войти в конференц-каюту. По дороге он также пожал руку Питу Голдингу, который поклялся никогда больше не покидать базу группы «Событие», затем Эпплби с Дюбуа и, наконец, Чарли Элленшоу. Поблагодарив всех, президент зашел внутрь.
Помимо полковника Джека Коллинза, в импровизированной палате лежали еще несколько раненых. Тех, кто находился в критическом состоянии, разместили в госпиталях Кито, получив предварительно гарантию защиты со стороны правительства Эквадора. Коллинз порывался встать с каталки и горячо спорил с Эвереттом и Креллом, которые силой удерживали его на месте. При появлении главы государства все смолкли.
– Что за шум? – спросил президент, затем подошел к Эверетту и пожал ему руку. – Рад видеть вас в добром здравии, капитан.
– Благодарю, господин президент, – кивнул Карл и шагнул в сторону. – Разрешите представить: майор Себастиан Крелл.
– Наслышан-наслышан, майор. – Президент пожал руку немецкому спецназовцу. – Надеюсь, дурной пример этих двоих не показался вам и вашим людям слишком заразительным.
– Еще как показался, сэр. – Себастиан скосил взгляд на Коллинза.
– Канцлер обмолвился, что хочет с вами переговорить. Кажется, речь шла о присвоении нового звания… за профессиональную организацию побегов, если не ошибаюсь.
Себастиан с ухмылкой отошел.
– Вижу, полковник Коллинз, вам чем-то не угодил мой самолет? – Президент протянул Джеку руку. Рукопожатие вышло очень слабым.
Грудная клетка полковника была заново перебинтована, однако повязка все равно багровела: кровотечение так и не остановилось, хотя хирургам удалось извлечь пулю вместе с куском четвертого ребра. К левой руке подсоединили капельницу, на которой болтался пакет с целым литром донорской крови.
– Вовсе нет, сэр. Я просто терпеть не могу, когда мне запрещают делать то, на что я вполне способен.
– А о чем речь?
– Я хочу увидеть Элис и сенатора.
Президент оглянулся на Комптона. «Борт № 1» начал заводить двигатели, по самолету пронеслась дрожь.
– В таком случае советую поторопиться. Пилоты у меня весьма щепетильно относятся к инструкциям. Капитан Эверетт, Найлз, помогите полковнику встать и проводите в спальню.
Джек прочитал взгляд, который президент бросил на директора. Тот старательно избегал встречаться с ним глазами. К счастью, президентская спальня была всего в двух шагах. Найлз тихонько постучал.
– Войдите! – отозвалась Элис.
Сенатор лежал, раскинувшись на широкой кровати. Рядом, поджав под себя ноги, сидела Элис. Ее ладонь покоилась на руке Ли, и она улыбкой приветствовала вошедших.
– Слава богу, Джек, ты выкарабкался.
Коллинз посмотрел на спящего сенатора и постарался сглотнуть вставший в горле ком.
– Как он?
Элис аккуратно убрала со лба Гаррисона налипшие серебряные волоски.
– Он умер, Джек. Двадцать минут назад. Мы с Найлзом его проводили.
Коллинз посмотрел ей в глаза и почувствовал, что сейчас не выдержит.
– Я… Я…
Элис подошла к нему и, встав на носочки, поцеловала в щеку.
– Он просил попрощаться за него с тобой, Карлом и малышкой Сарой.
Эверетт закрыл глаза, Джек опустил голову. Найлз открыл дверь и позволил им обоим выйти.
– Ну же, соберись! Как же тебя будут уважать подчиненные, если увидят таким? – сказала Элис, утирая слезу с лица Комптона.
– Не увидят, – ответил Найлз и покинул президентскую спальню.
«Борт № 1» начал выруливать на взлетную полосу, в последний раз увозя сенатора Гаррисона Ли домой.

Эпилог
Бытие по «Колумбу»

База группы «Событие»
Авиабаза «Неллис», штат Невада

Конференц-зал больше всего походил на приемный покой. У Чарли Элленшоу были перебинтованы руки, под бинтами – ожоги, оставленные взорвавшейся инопланетной винтовкой. Вирджиния Поллок держалась бодрее, хотя еще отходила после операции; ее поддерживали заверения Найлза, что группа незамедлительно приступит к восстановлению лаборатории. Джек Коллинз по-прежнему был в бинтах и с трудом передвигался, но сидел на своем обычном месте по левую руку от Эверетта. Почетный гость совещания – президент Соединенных Штатов – устроился рядом со своим старым другом, Найлзом Комптоном. Все молчали.
– Итак, прежде чем мы начнем, хочу пригласить сюда еще кое-кого. – Президент кивнул связисту из ВМФ, и тот распахнул двери, ведущие в зал.
Джек, недоверчиво мигая, уставился на вошедших. Эверетт ободряюще потрепал его по руке.
Все присутствующие, за исключением Коллинза, поднялись с мест и бурными аплодисментами приветствовали Сару Макинтайр и Джейсона Райана. Сара благодарно кивала, разыскивая при этом глаза Джека. Райан изобразил некое подобие улыбки, затем снова нахмурился и плюхнулся напротив Эверетта, глядя куда-то в пол. Сара села слева от Джека и незаметно сжала под столом его руку.
– Они приземлились всего три часа назад на борту «Атлантиса», – продолжил президент. – Добро пожаловать домой! Полагаю, больше вас в космос не затащишь?
Райан молча уставился перед собой. Сара вежливо улыбнулась и наклонилась к Джеку.
– Никак не могу свыкнуться, что Уилла с нами больше нет… – прошептала она.
– Райан, я так понимаю, тоже? – спросил полковник и странно усмехнулся.
– Да, – кивнула Сара.
– Так пусть уже наконец придет в себя.
– Джек, как можно? Это был его лучший друг и…
– Прошу прощения, лейтенант Макинтайр. Что-то случилось? – поинтересовался сидевший во главе стола президент.
– Никак нет, сэр! – ответила она и снова оглянулась на Джека. Тот смотрел на нее, вскинув бровь, – мол, ничего не знаю.
– В таком случае продолжай, Найлз, – скомандовал президент.
– Прошу минуту внимания. Около пяти часов назад «Европа» перехватила прямой эфир с российского телевидения и передала нам. – Комптон нажал на кнопку, и развешанные по стенам экраны ожили.
Джек подмигнул Саре и повернулся к Джейсону, который сосредоточенно разглядывал столешницу.
– Райан, директор, кажется, попросил минуту внимания, – строго произнес он.
Райан оторвал взгляд от стола и с безучастным видом уставился на экран.
Поначалу были видны только белые просторы тундры. Ничего больше не происходило, и присутствовавшие в зале недоуменно переглядывались. Затем камеру слегка наклонили к небу, и в кадре показалась российская космическая капсула на пяти парашютах. Четыре минуты она медленно планировала на снег. Коллинз не сводил глаз с Райана, а российские техники тем временем, вооружившись гаечными ключами, столпились вокруг капсулы, чтобы открыть люки, откуда один за другим начали выбираться космонавты. Несмотря на все беды и сложности, сопровождавшие запуск российской миссии, именно она в глазах мировой общественности стала второй по счету успешной высадкой человечества на Луну после «Аполлона-17».
Первой догадалась Сара, затем расширил глаза Джейсон: в люке появился не кто иной, как Уилл Менденхолл. На ноге у него был гипс, однако в остальном он выглядел вполне прилично, даже махал встречавшим его русским. Конференц-зал огласили радостные выкрики.
– Что это за хреновина у него в руках? – спросил Эверетт.
– Верхняя часть нашего лунохода «Джон», – не в силах сдержать улыбку, сообщил Найлз. – Менденхолл заявил русским, что отдаст ее только через свой труп. «Битл» спасал жизнь Уиллу, перекачивая кислород из баллонов погибших, в течение восьми часов, пока его не нашли. Ему повезло, что он оказался прямо на дороге, ведущей к кратеру Шеклтон.
На экране русские тем временем чуть ли не на руках вынесли Менденхолла из капсулы, и Комптон прервал трансляцию.
Джейсон посмотрел на Сару и наконец улыбнулся. В носу у него предательски хлюпнуло, однако в остальном ни единая мышца на лице не выдавала, что он готов расплакаться. Эверетт с Коллинзом отвернулись, не желая смущать друга.
– Вот сволочь, ты ведь знал! – укоризненно прошептала Сара.
Слово взял президент.
– Итак, господа, полагаю, пора раскрыть карты и объяснить, в чем дело. На раскопках «Колумба» все это время работали лучшие умы планеты, и у нас уже есть чем с вами поделиться. Найлз, прошу.
Комптон приглушил освещение и снова включил экраны.
– Благодаря усилиям лингвистов и математиков со всего мира мы расшифровали язык «гостей» в достаточной степени, чтобы его понять. Найденные нами мини-диски содержат что-то вроде дневника, и из него удалось почерпнуть сведения о событиях, которые вполне можно считать прологом к истории человечества.
На мониторах появилось изображение Марса – бурые континенты и зеленые океаны.
– Вот их родина, Когда-то всего лишь спутник Земли. Помимо него у нашей в то время негостеприимной и безжизненной планеты было еще две луны: одну мы с вами хорошо знаем, а вторая, под названием Офиллиас, вращалась вокруг Марса. Стало известно, что Марс неоднократно подвергался нападениям, и в последний раз в наступлении приняли участие не роботы, а сами агрессоры. – Найлз обратил последние слова к Джеку. – Война была долгой, и конец ее обернулся катастрофой для Марса и всех его соседей. Чтобы остановить вторжение, наши «гости» решили погибнуть, только бы не сдаться в руки врагу. Их последним отчаянным шагом было взорвать Офиллиас. Лишь небольшой части мужчин и женщин удалось выжить и укрыться на Луне, чтобы их раса окончательно не пресеклась.
– Увы, всех их в итоге погубила наша с вами планета, – вставил президент.
– Да, – кивнул Найлз. – Однако с Марса они привезли с собой животных, а также оставили здесь истинное наследие – свою ДНК. Вы правильно поняли: мы – их прямые потомки. Необходимо еще проследить точную родословную, но последние тесты показывают, что различия в геноме минимальны. Все технологии, которые «гости» привезли с собой, по праву принадлежат нам.
– И ради этого мы положили столько людей? – спросил Чарли Элленшоу.
Найлз уступил право ответа президенту. Тот поднялся и оглядел собравшихся.
– На строжайшей секретности настоял я. Обратите внимание, пресса по-прежнему ничего не должна знать. Об истинном положении дел были осведомлены только Найлз, Вирджиния, Совет Безопасности ООН и наши ближайшие союзники. В интересах миссии пришлось включить в этот круг лейтенанта Макинтайр. Если хоть что-то дойдет до простых граждан, начнется паника, и все наши приготовления пойдут насмарку.
Президент отошел от стола, а Найлз переключил мониторы на «Европу».
– Уверен, все вы помните, что произошло пять лет назад в Аризоне. Мы столкнулись с инопланетной расой под условным названием «серые». Так вот, это был далеко не единичный случай. – Президент кивнул, и Комптон включил воспроизведение. – Наверняка вы сейчас задаетесь вопросом: при чем здесь Луна и как мы узнали, что там находится. Поиск воды был всего лишь прикрытием; мы искали нечто совершенно иное – по наводке старого приятеля.
– Мэчстика? – догадался Джек.
– Верно, полковник. Именно Мэчстик рассказал нам о великом побоище, которое произошло на Луне многие миллионы лет назад, и предупредил, что «серые» вернутся… Продолжай, Найлз.
На экранах мелькали кадры, запечатлевшие ледяную пустыню, где из-под снежного покрова просматривались очертания чего-то большого и круглого.
– Эту съемку произвели два года назад в Антарктиде, когда Мэчстик впервые поделился своими снами. Помимо прочего, у него есть дар прорицания. – Камера приблизилась. – Перед вами объект той же конструкции, что и тарелки, потерпевшие крушение в Розуэлле, в Чатос-Крол и на Луне. Однако, когда на место прибыли наши специалисты, корабля там не оказалось. Всего на данный момент военные базы США и других стран подтверждают сто одиннадцать проникновений в воздушное пространство Земли, причем в последние годы это стало происходить значительно чаще. – Найлз следил за реакцией подчиненных. – Именно поэтому возникла потребность совершить технологический скачок. Необходимые для этого образцы, как сообщил все тот же Мэчстик, захоронены на Луне… И вот еще кое-что.
Найлз щелкнул переключателем.
– Эти снимки были сделаны телескопом «Хаббл» и немедленно засекречены. Об их существовании знаете только вы и главы государств, участвующих в нашей оборонной инициативе.
Картинка поражала четкостью и качеством.
– Наличие на «Хаббле» камеры такой мощности – очень большой секрет, – добавил Найлз. – Перед вами Галактика Треугольника, также известная как Эм-тридцать три. Наш ближайший сосед в космическом масштабе.
Комптон перешел к следующему слайду. На нем была изображена та же галактика, но теперь перед ней будто роилась стая мошек. Директор снова нажал на кнопку, и все встало на свои места.
– Это… тарелки. – Пит Голдинг поднялся с кресла.
– Верно, доктор Голдинг. Тарелки. По расчетам наших астрономов, на досветовой скорости они будут здесь меньше чем через шесть лет, а при использовании «червоточин», открытых пять лет назад, и того быстрее. Однако мы знаем наверняка, что корабли, посещавшие Землю в последнее время, «червоточинами» не пользовались. Они летели сюда очень долго. – Президент выронил из пальцев ручку.
– Таким образом, – подхватил Найлз, – операция «Темная звезда» берет свое начало из «Плана Блау» – нашего маленького зеленого друга. Мы назвали его так, чтобы нельзя было протянуть ниточку к Мэчстику, а если кто и попытается, то нам не составит труда все отрицать. В свете последних данных в «План Блау» были внесены поправки. Теперь его цель – подготовить Землю к полномасштабному вторжению.
Присутствующие смолкли, потрясенные услышанным. Быстрее всех в себя пришел Джек.
– Какие будут приказы? – задал он очевидный вопрос.
– Никаких, полковник. Вы продолжаете трудиться, как трудились. Группа «Событие» свое дело сделала, теперь этим займутся другие. Если понадобится ваше вмешательство, вам сообщат… Еще раз напоминаю: ни при каких обстоятельствах то, что вы сейчас услышали, не должно покинуть стены этого зала. Главы мировых держав уже планируют, как должным образом организовать оборону планеты на случай вторжения, – если повезет, то с технологиями, которые нам оставили наши предки и о которых поведал Мэчстик.
– На этом все, – подытожил Найлз и отключился от «Европы».
Коллинз посмотрел на Эверетта.
– Итак, если я правильно понял, спасение мира доверили кучке людей, которые не могут договориться даже о том, как накормить какую-нибудь Сомали.
– Ага, – поддакнул Эверетт, – а когда все полетит к чертям, подставлять задницу под пули отправят нас.
– Так устроен мир, – вздохнула Сара.
В конференц-зале больше никого не осталось, и она, не стесняясь, наконец приветствовала Джека по-настоящему. Увидев их целующимися, Эверетт вежливо вышел из помещения.
– С возвращением, крошка.
– Больше я отсюда ни ногой.

* * *

Джек, Сара, Эверетт, Менденхолл, еще не до конца оправившийся от перелетов и смены часовых поясов, Райан, Вирджиния, Чарли Элленшоу, Пит Голдинг и Найлз Комптон стояли у разрытой могилы и слушали прощальную речь священника. Элис молча смотрела перед собой.
– Знаешь, он заслужил большего, – произнес Найлз, беря ее за руку, когда священник ушел. – Приехал бы президент, если б не чертова секретность. Вообще, все, что сенатор сделал в военные годы, все, что он сделал для группы…
Затылком Комптон чувствовал на себе взгляды остальных.
– Если бы граждане этой страны знали, что он для них сделал, то…
– Если бы да кабы… Не надо, Найлз, дорогой. Гаррисону не нужны похвалы и почести. Гонись он за похвалой, прожил бы жизнь совсем по-иному.
– Чего же он на самом деле хотел, Элис? – спросил Джек, приобняв Сару.
Старушка подняла глаза к небу, и поначалу казалось, что отвечать она не собирается.
– Думаю, того же, что и все мы. Мира. Немного правды, быть может. Честности – большая редкость в наше время.
Элис обвела собравшихся взглядом и уронила на крышку гроба новую, прямо с иголочки фетровую шляпу. Улыбнулась.
– Ему удалось главное: он создал группу «Событие» и сумел заставить вас поверить в нее. Теперь вы, верные его идеалам, продолжите искать правду.
Все старательно отводили друг от друга взгляд, дабы не показывать предательски навернувшихся на глаза слез. Скорбное молчание решился нарушить Эверетт. Протягивая руку, он шагнул к Элис.
– Красавица, не желаете ли чего-нибудь выпить, почтить память героя Америки?
Она улыбнулась и, похлопав Найлза по плечу, приняла приглашение. По случаю Карл надел белую парадную форму, придававшую и без того мужественному моряку поистине неотразимый вид.
– Отказать моряку? Да ни в жизнь, капитан! Если б не мой старик, я бы давно перебралась в Сан-Диего встречать и провожать корабли.
Все рассмеялись и во главе с Эвереттом и Элис покинули кладбище. Задержались только Джек и Сара. Коллинз смотрел вслед возлюбленной сенатора. Она звонко смеялась чьим-то шуткам, но стоило ей в последний раз оглянуться на могилу, вокруг глаз ее застыла неизбывная печаль. Джек понимал: как бы она ни скрывала это, смерть Гаррисона Ли была для нее концом всего.
– Эй, полковник, вы со мной? – спросила Сара.
– А как же, – улыбнулся он наконец.
– Как насчет выпить с друзьями?
– Спрашиваешь. Впрочем, это больше твои друзья; кроме Элис, у меня там нет никого из близких.
Сара вздохнула. За напускным безразличием Джек безуспешно пытался скрыть, каким ударом стала для него смерть Ли. Впрочем, Макинтайр знала: Гаррисон Ли не ушел насовсем. Пока живет и дышит полковник Джек Коллинз, частичка сенатора всегда будет пребывать с ними.
Сара схватила Джека за руку и потащила за собой, догонять друзей и коллег из группы «Событие».
А на небольшом пригорке, нависшем над кладбищем, в окружении пары десятков сотрудников службы безопасности в штатском, стоял старик Гас Тилли. На руках у него сидел зеленокожий кроха, который молча смотрел на последнее пристанище Гаррисона Ли.
Кошмары у Мэчстика прекратились, но это не мешало ему обреченно понимать: с гибелью сенатора шансы Земли на спасение резко сократились.
Приближалась война, и едва ли человечеству было под силу ее предотвратить.